By increments

      Голова Аканэ кипела от потока далеко не самых приятных слов, когда он вышел из кабинета студенческого совета. Металл часов под его ладонями стал скользким от пота. Температура тела то падала — от всё еще звенящего в ушах скрежета катаны, — то резко поднималась, стоило лишь вспомнить недавно сказанные слова.       Тэру Минамото, издалека казавшийся настоящим школьным идолом, на деле оказался сущим придурком, в котором причудливо сочетались надменность и садизм.       Отменив остановку времени, он с ужасом расслышал (а может, лишь вообразил), как за дверью прозвучал тихий смешок — ещё более жуткий на фоне безмолвных коридоров.       Бросившись прочь от этого проклятья, он ощущал время как нечто текущее рядом, но не сквозь него. Дорога до дома пролетела незаметно, и лишь тогда в голове вместо тысячи гневных мыслей прозвучала спокойная мантра: «Я не вернусь туда».       Да, именно. Аой просто не вернётся в этот проклятый кабинет. Он будет избегать встреч — в его нынешнем положении это не составит никакого труда. Аой всё ещё учится в средней школе, кампусы разные. К тому же «звезда» Минамото всегда окружён людьми.       С этой мыслью Аой умиротворённо вошел в проветренную спальню, укрылся чистым одеялом, закрыл глаза и приготовился погрузиться в сладкие сны об Ао-чан. Но уснуть так и не смог. Прошёл час, второй — а сознание не посетил желанный образ. В мыслях всё крутился тот придурок с обворожительной улыбкой, резко контрастирующей с угрожающим оружием.       К трем часам ночи это стало невыносимо. Как он ни старался, это лицо всё равно маячило перед глазами. И нельзя сказать, что Аканэ все еще был напуган — скорее наоборот. Голова распирала от гневных мыслей и вариантов того, как следовало бы поступить. Раскрыть свою неприглядную сущность перед этим раздражающим парнем, таскающим за пазухой оружие, — настоящая катастрофа. А вдруг он настигнет его завтра в школьном коридоре и зарежет?..       Ударившись головой о стену, Аканэ медленно сполз вниз, уткнувшись в подушку, будто пытаясь отрезать эти мысли.       Усталость наконец взяла верх: навязчивые голоса померкли, сменившись желанной сонной картиной, где медленно и мечтательно проступал туманный силуэт Ао-чан. Не помня о пережитом кошмаре, Аой бежал к ней. Обняв хрупкую фигуру со спины, он ощутил родное тепло.       — Ао-чан… Ты мне нравишься, — прошептал он, чувствуя, как голос растворяется в безмятежности.       — Ты мне тоже, — легко ответила она, беря его за руку.       Во снах всё было просто — и в этом заключалась их ценность.       Опустив взгляд на хрупкую ладонь поверх своей, Аканэ утонул в нежности — и в тот же миг всё оборвалось. Внезапно тонкие пальцы исказились, став крупными и цепкими.       — Я люблю тебя, Аканэ, — вновь сказала… сказал мужской голос.       Романтический сон обернулся триллером.       Медленно, будто преодолевая сопротивление, Аканэ повернул голову, слыша неприятный хруст в шее, и встретился с лицом, над которым нависала угрожающая тень. Минамото улыбался, прищурив глаза, и снова и снова повторял: «люблю, люблю, люблю…»       Ужасающая улыбка растаяла, уступив место потолку его спальни. Он не вскочил с криком — лишь медленно разлепил веки, чувствуя, как сердце сделало это за него.       Глянув на часы, всё так же закреплённые на запястье, он понял, что проснулся за час до будильника. Делать было нечего — пришлось вставать и следовать привычной утренней рутине. Каждое действие сопровождалось навязчивыми мыслями об этом кошмаре. Президент Минамото в школьном платье, признающийся ему в любви… Какая мерзость! Ощущение было такое, будто его с ног до головы окатили грязью.       «Больше мы не встретимся», — эта мысль была первой, когда он натягивал обувь, собираясь выйти из дома задолго до привычного времени.       «Он не сможет причинить мне вред», — убеждал он себя всю дорогу до школы.       «Никакого студенческого совета», — отрезал он, шагая по непривычно пустому коридору.       Но у самой цели его уверенность пошатнулась. «Но ведь Ао-чан нравится совет…» — он замер перед той самой треклятой дверью, где вчера всё пошло наперекосяк.       Чувствуя злость на самого себя за слабость, унижение от президента и напряжение от тишины, Аканэ открыл дверь, с замиранием сердца разглядывая кабинет.       Он ожидал внезапных резких слов, новую порцию издевательств, удара… Но внутри все было спокойно. Несколько учеников, по всей видимости, другие члены, деловито расселись по своим местам, принимая участие в бурных обсуждениях. Самое важное и центральное место занимал Минамото, учтиво и вежливо отвечая своим подопечным. Ни следа былой гримасы, которая всю ночь терзала Аканэ.       Вскинув ладонь возле лица девушки, слишком сильно наклонившейся к нему, президент жестом велел ей «стоп», направив взгляд на вошедшего. Вот оно. Сейчас начнется то, чего он так боялся.       — Доброе утро, — ровным голосом произнес он, поднимаясь со своего места. — Ты припозднился, но…       — Позвольте представить вам нового члена совета, — президент по-хозяйски положил руку ему на плечо, имитируя дружелюбие. — Аой Аканэ.       — Аканэ Аой, — машинально поправил парень, но в ответ услышал лишь небрежное «неважно».       — Мой новый личный ассистент и вице-президент.       Аканэ медленно повернул голову, наткнувшись на всё ту же улыбку. Вице-президент?! Это означало стать тенью человека, контакты с которым он мечтал ограничить до минимума.       — Эй! В каком смысле… — начал было он, но его бесцеремонно втолкнули в круг учеников. Те принялись изучать его, точно диковинного зверя в клетке.       — Нам пора вернуться к обсуждению программы по профилактике правонарушений.       Совет быстро переключил внимание с Аканэ, внезапно получившего одну из самых высоких должностей, на формат программы и дизайн листовок. Втянувшись в этот водоворот, он и сам не заметил, как начал вносить предложения, став самым активным участником обсуждения.       Президент на его фоне казался немногословным — он лишь деловито кивал или задумчиво хмыкал. Но стоило ему заговорить, как в кабинете воцарялась мгновенная тишина. Удивительно, но в его речи не было ни капли того сумасбродства, которого так опасался Аканэ. Напротив, каждое слово было взвешенным, логичным и дельным. И именно эта неожиданная адекватность пугала Аой больше всего.       Уроки должны были вот-вот начаться, и кабинет совета стремительно пустел. Аой всё никак не мог остыть, до хрипоты споря с одним из парней о содержании листовок. В конце концов оппонент капитулировал и вышел, оставив Аканэ наедине с президентом. Внезапная тишина мгновенно вернула прежнюю тревогу. Схватив сумку, Аой рванулся к выходу, мечтая лишь об одном — оказаться как можно дальше отсюда.       — Ты оказался куда способнее, чем можно было судить по вчерашнему дню, — раздалось за спиной.       Голос президента звучал ровно, почти доброжелательно, но в этой похвале Аой расслышал отчетливую угрозу. Это было напоминание: президент ничего не забыл.       — Завтрашнее собрание пройдет после уроков. До встречи.       Не проронив ни слова, Аой быстрым и суетливым шагом скрылся за дверью.

***

      В день, когда запятнанную нечистью личность Аоя раскрыли, он был готов написать целую книгу о том, почему его раздражает, пугает и унижает Минамото. Но реальность лишила его дара речи. Президент вел себя… адекватно? Разумеется, «нормальность» Минамото была относительной — на фоне обычных школьников он сиял слишком ярко. Однако он не преследовал Аканэ с обнаженным клинком и криками «сгинь, нечисть!», не изводил ядовитыми намеками на его изменившуюся сущность.       При случайных встречах в коридоре он либо не обращал на него внимания, либо украдкой улыбался. На собрание также не произошло ничего удивительного: простое продолжение обсуждений и распределение обязанностей. Такое положение дел никак не вязалась с тем кровавым триллером, который Аой уже успел срежиссировать в своей голове.       — Аой, твои продолжения нам подходят. Сможешь заняться составлением текста для листовок? Затем нужно будет найти добровольцев, которые их раздадут, — совершенно спокойно и вежливо сказал президент под конец собрания.       —…да, конечно.       Аканэ действительно взялся за текст из разряда «убивать — плохо, а быть добрым — хорошо», призванный стать профилактикой школьной преступности. Работа на один вечер растянулась на три бесконечных дня. Он тянул время сам не зная зачем, каждый день являясь на собрания совета и доводя себя до нервного истощения вечным ожиданием удара в спину.       Логика кричала, что пора уходить. Ао-чан охладела к делам совета и не выказала никакого восторга по поводу его новой должности — а значит, главный мотив исчез. Но Аканэ продолжал приходить, исправно исполнять обязанности и даже перебрасываться фразами с Минамото. Самым страшным во всём этом была обыденность происходящего.       Пошел четвертый день после того, как он вступил в совет и взялся за свое первое задание, которое покоилось на дне сумки. Аканэ собирался сдать его уже сегодня, после чего навсегда покинуть ближайший радиус воздействия Минамото.       Затаившись в пустом коридоре, Аканэ осторожно выглянул из-за угла. Там, в гуще школьной суеты, он мгновенно выхватил взглядом невысокую хрупкую фигурку. Ао-чан о чем-то щебетала с Яширо — с недавних пор они стали неразлучны. Пальцы привычно коснулись заводной головки карманных часов. Он медлил. Те пятнадцать минут, что он обычно тратил на любование Ао-чан, теперь приходилось урезать: нужно было оставлять резерв на случай неожиданностей от Минамото.       Механизм гулко щелкнул, стирая время. Теперь уже уверенно и расслабленно Аканэ лавировал сквозь застывшие в движении фигуры. Он замер перед Ао-чан, жадно впитывая каждую черту ее лица. Улыбка на ее губах показалась ему странной, почти фальшивой… Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Ао-чан идеальна, она не может притворяться.       Его внутренний панегирик ее красоте прервался внезапно и резко. Аканэ похолодел. Посреди коридора застыл Минамото. Казалось бы, такая же статуя, как и все остальные, если бы не одно «но». Его льдисто-голубые глаза смотрели не сквозь пространство, а прямо на Аканэ. В упор. Взгляд президента был слишком осмысленным для того, кто сейчас должен быть заперт в вечном «сейчас». Сердце Аканэ пропустило удар. Даже зная, что Тэру обездвижен, он не выдержал этого давления. Поспешно отступив назад, в безлюдную часть школы, он запустил ход времени. Но липкое чувство чужого присутствия на затылке так и не исчезло.       Решив, что нужно разобраться со всем прямо сейчас, он направился к кабинету студ совета, планируя оставить текст с запиской об уходе.       Неприятный осадок после встречи в коридоре спорил с облегчением: скоро этот кошмар закончится. Больше не нужно будет вздрагивать от каждого шороха, ожидая подвоха от Минамото. Он просто уйдет и найдет другой путь к сердцу Ао-чан. Но почему-то шаг становился всё тяжелее. За эти несколько дней Аканэ успел распробовать вкус нормальной жизни — жизни обычного школьника, не обремененного сделками с потусторонним. Тэру вел себя на удивление обычно, не давил и не угрожал…       И всё же эта его безупречность бесила до дрожи.       — О, наконец-то. Принес текст? — голос Минамото прозвучал слишком внезапно.       Аканэ вздрогнул. Президент уже сидел за своим столом, откинувшись на спинку стула. В руках ни ручки, ни документов — он просто смотрел на дверь, будто заранее знал, в какую секунду войдет Аканэ. В голове забилась паническая мысль: «Как?! Он же только что был в коридоре вместе с Яширо и Ао-чан. Я видел его в остановленном времени! Он не мог обогнать меня…»       Но остановке времени подвластны все — даже такой человек, как президент. Он просто случайно оказался в том коридоре и, возможно, быстрым шагом дошел до кабинета.       Ответив на слова лишь короткое «мгм», Аканэ протянул лист, уже сомневаясь в том, что его так просто отпустят.       Минамото внимательно прошелся по тексту, задумчиво кивая.       — Все отлично. Ты молодец, — теперь интонация чуть иная. Будто бы выжидающая, но при этом непривычно искренняя. — Нужно кое-что обговорить, присядь.       Повторяя себе «он ничего не знает», Аканэ тут же вспоминал произошедшее, возвращаюсь к «он все знает!» Но на место напротив все же присел.       — Ты намерен покинуть студенческий совет?       Он выставил клейкий стикер, который ранее был прикреплен к тексту. На нем аккуратным почерком читался заголовок «я покидаю студенческий совет».       Замявшись, Аканэ не знал, что и ответить. Прежний зов твердил четкое да, но что-то отдельное настаивало на другом. Вопрос лишь в том почему ему хочется остаться, когда основная мотивация померкла.       — Впрочем, я хотел поговорить о другом.       — Может, тогда следует позвать остальных? — предложил он.       — Нет нужды. Я хотел поговорить о тебе. И о том, что ты сделал в коридоре.       Сердце замерло. Катана, стоявшая позади стула Минамото напоминала о том, кем он является. Психом, который, видимо знает о существовании нечисти и, к тому же, ненавидит ее.       — Мы ведь друзья, Аой. Давай поговорим откровенно, — от искренности не осталось и следа. Только ложь и манипуляция.       — С каких пор мы друзья? — приняв оборонительную позицию, он решил все отрицать.       — Мне кажется, я могу считать тебя другом. У нас ведь есть общий секрет.       Вновь по-лисьи улыбнувшись, он подхватил сумку, из которой выглядывая рукоять и принялся шарить в ее боковом кармане. Вытащив что-то, предмет скрылся под партой.       — У меня нет секретов.       — Я был настроен на честный разговор. Но раз уж ты не хочешь, то скажу прямо: прекрати использовать свои трюки без острой необходимости. Это раздражает.       От этого вердикта Аканэ принялся ерзать на месте, постоянно обрываясь на полуслове своих отрицательных восклицаний.       — Какие трюки? Ты о чем? — включив дурочка, он твердо решил на все отвечать глупым непониманием.       — Видишь ли, Минамото — это крупный клан экзорцистов. Благодаря такой родословной я могу частично противостоять воздействию сверхъестественного. Это и помогло мне несколько лет назад увидеть одну занимательную сцену: Хранители времени вербуют в свои ряды наивного мальчишку. И сегодня вновь я ощутил как время остановилось. Для всех, кроме тебя.       На стол внезапно вскочила пара любопытных мокке, прервав речь президента. Окинув их взглядом, полным ненависти, Тэру схватил одного из них и угрожающе сжал — кроха издал жалобный писк.       — Не подходи ко мне!       Вскочив с места, Аканэ неуклюже попятился назад, наблюдая, как Минамото медленно надвигается на него. Забыв о партах позади, он наткнулся на одну из них и понял: это конец. Рука инстинктивно метнулась к карману брюк. У него есть пять минут! Но запястье резко перехватили.       — Это грязный прием.       Аканэ зажмурился, чувствуя, как внутри всё обрывается. Его худший кошмар сбылся: маска дружелюбного президента была сброшена, и перед ним стоял настоящий палач.       На уши легла ощутимая тяжесть. Он стоял еще несколько секунд, по-прежнему слепив веки и ожидая, что его тело будет разрублено на мелкие кусочки. Но боли не последовало. Открыв глаза, на него уставилась прежняя, все еще пугающая, но не ненавистная улыбка. Ранее сидевший на парте мокке исчез. Глянув вниз, где в руках Минамото был сжат его собрат, оказалась лишь пустота.       — Что это… — ощупав лицо, он почувствовал на нем что-то.       — Очки, снижающую духовную энергию до уровня обычного человека, — объяснил Минамото.       Оцепенение прошло, оставив после себя лишь жгучее чувство неловкости. Оказалось, что они застыли в совершенно двусмысленной позе: Аканэ буквально пригвожден к парте, а Тэру стоит вплотную, почти касаясь его. Этот властный, подавляющий Минамото внезапно сменил гнев на милость, и этот резкий переход пугал едва ли не сильнее, чем угроза изгнания. Полный сюрреализм.       Тэру наконец разорвал дистанцию и холодно бросил:       — Твоя тайна останется при мне. Но имей в виду: если вздумаешь крутить время в моем присутствии… — его взгляд упал на карман Аканэ, где выдавал себя контур часов, — пеняй на себя.       — Да что с тобой не так? — выдохнул Аканэ, не веря своим ушам. — Сначала ты припираешь меня к стенке, а теперь делаешь вид, что помогаешь?       — Ну как же? Мы ведь друзья. К тому же, за тобой так весело наблюдать, — в глазах Тэру снова заплясали опасные искорки.       — Мы не друзья! Гр-р… да к черту всё!       Аканэ не стал дожидаться продолжения этого цирка. Схватив сумку, он пулей вылетел из кабинета, на ходу поправляя съехавшие очки. Вдогонку ему полетел звонкий, по-настоящему веселый смех Минамото.

***

      Вернувшись домой, Аой рухнул на кровать. Новый аксессуар тут же вдавился в него. Он снял очки и долго рассматривал их, не понимая мотивов Минамото. Этот дар должен был позволить ему жить хоть немного нормальной жизнью…       Несколько лет подряд маячащая перед глазами нечисть неизменно шептала одно и то же: ты другой. Но теперь он мог просто не видеть её — выстроить дистанцию. И всё благодаря Тэру, которого он, как ему казалось, ненавидел. Хотя теперь эта ненависть ощущалась почти незаслуженной — словно он сам в чём-то виноват.       Мысли прервало сообщение. Глянув, он увидел, что оно от Ао-чан. Домашнее задание, которое он записал, но всё равно попросил отправить — чтобы иметь возможность перекинуться парой слов. На ответ не осталось сил.       «Пожалуй, я его всё-таки не ненавижу. Но он меня раздражает», — подумал он, закрывая глаза.