Один год

сплетни, экси, колумбийский, но не вайб, любите аарона, однажды он спасет вашу жизнь

Элисон: [18:46] ебать вы это видели??? [18:46] просто ЕБАТЬ Рене: [18:46] ? Мэтт: [18:46] ЧТО? Дэн: [18:46] Что? Элисон: [18:47] ссылка Элисон: [18:47] читайте… Аарон кликает, переходя на новостной сайт, и сперва медленно рассматривает заглавное фото, на котором Кевин обнимает за талию высокую смуглую девушку. В голове шумит, когда он приближает то его лицо, то ее — оба смотрят друг на друга, Кевин мягко улыбается, так, как обычно делает это для него. Ему не нужно читать статью, чтобы узнать ее, Тея Мулдани уже несколько лет играет за воронов, можно сказать, что они с Кевином соревнуются по личным рекордам в экси. Моргнув несколько раз, он переходит к заголовку, и во рту тут же разливается кислота. Звездная пара Кевин Дэй и Тея Мулдани снова вместе. Как это вместе? Что-то не складывается в этом уравнении, после знака равно нет целого числа, только уродливое нечто с кучей цифр за запятой. Текст под заголовком читать не хочется, верить в написанное тоже. Аарон старается отогнать охватившую тело тревогу, смахнуть иней, расползшийся по коже, он начинает размышлять. Кевин предлагал ему встречаться, он ответил согласием, значит их отношения подтверждены обоими устно, закреплены точно договор поцелуями и долгими ночами в одной постели, запечатаны признаниями, произнесенными губы в губы. Аарон прокручивает воспоминания последних месяцев и не может найти в них хоть одну зацепку, указывающую на то, что Кевин мог проводить время с кем-то еще. Папарацци словили влюбленных в самый романтичный день года, выходящих из отеля. Аарон закрывает статью, он слабо верит журналистам, которые готовы отыскать любой инфоповод, чтобы привлечь читателей к своим изданиям. Но у него всегда есть Элисон, знающая о Кевине чуть больше, чем кто-либо другой, даже больше, чем он сам. Мэтт: [18:51] Ну наконец-то Рене: [18:52] Очень рада за них! Дэн: [18:52] ты просто рада, что выиграла ставку… Рене: [18:53] Я рада вдвойне ;)

Вы:

Они раньше встречались? [18:53]

Элисон: [18:53] боже мой посмотрите кто решил участвовать в сплетнях!! [18:54] ставка на их воссоединение существует уже год но честно говоря я уже отчаялась [18:54] кев никогда не подводит Рене: [18:54] Да, еще с младших курсов универа, но тогда Тея заканчивала Колумбийский Элисон: [18:55] ага, потом у них произошел разлад и они расстались [18:55] это было в начале того года кажется [18:55] короче целый год кев ничего не делал [18:55] и зря [18:55] они очень хорошая пара

Вы:

Почему? [18:55]

Элисон: [18:55] ой, если бы ты увидел их вместе вживую то понял бы Мэтт: [18:56] Только она единственная смотрит на него, как на придурка, когда все вокруг пускают слюни Дэн: [18:56] Сложно винить всех…🫠 Мэтт: [18:56] Сложно… 🫠 Аарон блокирует телефон. Ему проще пересказать учебник по фармакологии, чем понять то, что сейчас происходит. Тело кажется слишком тяжелым, вялым, руки едва ли слушаются, когда он убирает телефон на прикроватную тумбочку и обхватывает ладонью стакан с водой. Пустой. Вставать он не будет, пока головокружение не пройдет. Читать чат тоже. Возможно, если он сейчас ляжет спать, тогда на утро это все обратится в обыкновенный кошмар. Дереку скажет, что просто загнулся после первой сессии и жуткого недосыпа. Но вместо этого он вновь копается в воспоминаниях, и теперь зацепки сами всплывают на поверхность. После нового года Кевин ведь отстранился. Весь январь он не придавал этому значения, закапываясь в сессии и полагая, что тот как обычно пропадает на тренировках. Ему не нужно открывать чат, чтобы освежить в памяти всю переписку с начала года до сегодняшнего дня — сообщений было мало, и теперь не только от него самого, но и от Кевина тоже. В последний раз они виделись в середине месяца, когда Аарон приехал к нему провести умопомрачительную ночь, но наутро Кевин вызвал ему такси вместо того, чтобы подвести самому, как делал все время до этого. Тогда он был рад, потому что утренний Кевин — жалкое зрелище, не способное связать двух слов, а за рулем так вообще выглядящее опасно. Сейчас он уже ни в чем не уверен. Аарон полагал, что четырнадцатое февраля они проведут вместе, но эти планы канули в лету с плотным графиком Кевина перед выездной серией. Оказывается для других людей у него вполне нашлось место в расписании. Он раскладывает по полочкам все факты, но в итоговую картину все равно не верит. Аарон знает, как умеет накручивать себя, поэтому просто открывает диалог с Кевином и отправляет ему ссылку на статью. Пускай его парень объяснит наконец. Пускай скажет, что это неправда. Пускай не разбивает его сердце, только познавшее глубокую влюбленность.

Вы: ссылка [19:09]

Пожалуйста, скажи мне, что это просто фейк [19:09]

Кевин не читает уже двадцать минут, а Аарон находит себя, грызущего ноготь на большом пальце. Он должен быть на вечерней тренировке, он ответит потом. Объяснит, что журналисты часто видят то, чего нет. Успокоит. Возможно приедет к нему. Но Кевин не читает и вечером. Кевин не читает и утром. Кевин игнорирует его сообщение последующие сутки. Аарон понимает, что объяснений просто нет. Как больше нет и их отношений. Одиночество подкрадывается так внезапно, что сносит с ног, ударяет о мерзлую землю, разбивая его голову. Он больше не слышит, что щебечет ему Дерек, отвечая механически или не отвечая вовсе. Он не читает чат. Сбрасывает звонок Эндрю, Ники, даже Эрика, полагая, что напишет потом. Он не помнит, как проходит его время, только запоминает материал, диктуемый профессорами на лекциях, выученными движениями действует на практике. Только с холодной головой, только с выключенным сердцем. Пока три дня молчания не сказываются на нем истерикой, накрывшей после полуночи под тяжелым одеялом. Слезы скапливаются в уголках глаз, но не срываются, не пачкают выстиранную наволочку, только душат изнутри, заставляя грудную клетку распирать от обиды.

Вы:

может все-таки поговорим? [00:53]

я понимаю, что это конец, но хотел бы, чтобы ты просто все объяснил [00:53]

ты можешь просто рассказать, а я промолчу, но я должен знать [01:20] я думаю, это будет справедливо по отношению ко мне? [01:20]

Впервые в жизни он занимается тем, что копается в инстаграме настоящих своих бывших. Он пролистывает публикации Теи, смотрит актуальные, не брезгует открыть сторис, выложенные в последние сутки, полагая, что девушка с несколькими сотнями тысяч подписчиков не станет мониторить просмотревших. На свежей фотографии Тея гладит Норт, а у Аарона вновь застывает сердце, падает к желудку, и это чувство сравнимо с катанием на самой высокой русской горке, где крутые виражи выбивают весь дух. Всю следующую неделю он находит себя скучающим по Кевину, по его голосу и теплым мягким рукам, которые заключали его в крепчайшие объятия при встречах, до хруста позвонков, до трепетания в животе. Он скучает по нежным губам, по глубоким поцелуям. И самое главное — по разговорам, таким открытым и простым, что ему никогда не нужно было подбирать слов. Тоска съедает его медленно, взгрызается в плоть, выпивая кровь, разламывает кости и рвет мышцы. Он чувствует себя так, словно подхватил вирус — тело вялое, голова пребывает в тумане, а мысли мешаются в вязкую кашу.

Вы:

Я оставил свои вещи у тебя в квартире [17:16]

Могу ли я забрать их? [17:17]

Кевин: [17:17] Я могу отправить их курьером

Вы:

Хоть здесь напиши, что я сделал не так. [17:17]

Я не понимаю, Кев [17:18]

Я блять реально не понимаю, что произошло [17:18]

Кевин: [17:20] Все было так [17:20] Просто не получилось, прости

Вы:

Какой же ты мудак [17:25]

Обида смешивается со злостью, закипает под кожей, бросая Аарона в жар. Какой же он глупец, что прыгнул в этот омут с головой, когда Кевин всего лишь отвлекался от разрыва с Теей, развлекаясь с ним точно с забавной игрушкой. Аарон уедет к лету, Кевин будет жить свою звездную жизнь в Америке. Они оба это прекрасно знали, только отнеслись к этому по-разному. Сейчас он испытывает крохотную радость, что все-таки не рассказал никому об их романе. Не выдержал бы жалости или сочувствия от своих друзей. Лучше так, лучше пережить это одному.

сплетни, экси, колумбийский, но не вайб, любите аарона, однажды он спасет вашу жизнь

Элисон: [12:11] Ребятааа [12:11] ВЕСЕННИЙ ФЕСТИВАЛЬ!!! [12:11] ссылка [12:11] пойдемпойдемпойдем Аарон кликает на ссылку, рассматривая баннер в нежных пастельных цветах и чувствует, как его воротит. Университет устраивает мероприятие в честь наступающей весны, после этого, конечно же, студентов ждет неофициальное афтепати, на котором все напьются вусмерть. Там будет слишком людно, громко, ему придется разговаривать с людьми и следить за тем, чтобы лицо не выдавало всего того пиздеца, что творился внутри него. Там будут все его друзья, которые явно заметят, как Аарон уходит в себя, как выключается из диалогов и погружается в тоску. А если Элисон вдруг заговорит что-то про Кевина, тогда он точно расколется. Находить поводы сливаться с совместных походов на матчи у него до сих пор получается, но держаться, когда речь зайдет про его бывшего, — задача куда сложнее. Рене: [12:12] + Дэн: [12:12] + и + Мэтт Элисон: [12:14] Аарон? Элисон: [12:14] обещаю я не дам тебе напиться, как это было в начале года

Вы: пас [12:16]

Элисон: [12:16] Объясни?? Рене: [12:16] почему? Дэн: [12:17] НЕТ, ты не можешь! [12:17] Мэтт добавляет, что за все пропущенные матчи ты обязан появиться на вечеринке

Вы: контрольная по практической хирургии [12:18]

Рене: [12:19] Мы понимаем, что учеба очень важна, но, Аарон, ты и так учишься 24/7 Элисон: [12:19] Расшифровываю: она говорит положи хоть раз болт на учебу Дэн: [12:19] Будет очень весело, соглашайся!! [12:20] Мэтт добавляет, что ты всегда сможешь уйти тогда, когда захочешь Элисон: [12:21] Мэтт, возьми свой телефон и напиши сам, не эксплуатируй свою даму! Мэтт: [12:22] Аарон, я блять уверен, чувак, ты прекрасно готов к своей контрольной. Аарон закатывает глаза, пробиться через эту свору к тихому вечеру самобичевания нереально, тем более, когда под ухом зудит Дерек, читая вслух программу фестиваля, а потом добавляя комментарии о своих ожиданиях на счет неофициальной части.

Вы: окей [12:25]

— Чувак, ты в порядке? Аарон поворачивает голову, Дерек смотрит на него пристально, обеспокоенно. Так, как смотрел на него Эндрю, когда умерла их мать, зная, что его близнец будет складывать все свои чувства в прочную шкатулку, а потом запирать ее на замок, пряча глубоко внутри себя. Но Аарон по-другому не умеет, чем больше он начинает говорить о свежих ранах, тем, как ему кажется, глубже становятся они. — Да,просто устал, — он сухо отвечает, делая вид, что копается в своем телефоне. — Ты в последнее время сам не свой, что-то произошло? — продолжает Дерек, пока внутри Аарона нарастает желание спрятаться в кокон, чтобы просто избавиться от излишнего внимания к себе. Он покрывает свое сердце броней, оставляет в голосе сталь, резко поворачивает голову к своему соседу и бросает: — Сказал же, все окей. Дерек молча поднимает ладони и прячет обиженное лицо, отворачиваясь к окну. Аарону не жаль, не тогда, когда его границы прощупывают в самый неподходящий момент. Может совсем немного. Он не заходил больше в инстаграм, не писал Кевину, хотя его толстовка и зубная щетка до сих пор в чужой квартире. Он гадает, выкинул ли его вещи Кевин, чтобы у Теи не появились вопросы, или же придумал какую-то отмазку. Тоска находит его в новом новом дне, звучит через каждую ноту прослушиваемой песни, тяга к Кевину проращивает корни, оплетая ими всю грудную клетку, пока не покрывает ее трещинами, не переламывает самые хрупкие кости. Аарон понимает умом, что это все глупо, что он должен больше злиться, чем скучать, но упрямое сердце играет по своим правилам, не дает ему отпустить, исцелиться. Слишком мало времени прошло, он думает так, но не представляет, как вытерпеть дольше. Весенний фестиваль разворачивается с размахом, аллеи украшают фонариками, гирляндами из цветов, ставят точки с активностями, выстраивая красивые декорации, разбавляющие серость марта. Днем они планируют обойти все, и Аарон наконец отвлекается на неторопливую болтовню и развлечения, благо никто не говорит при нем о мудацком Кевине Дэе. Элисон тянет его под локоть к будке поцелуев, украшенной ангелочками и сердцами, напоминающей день святого валентина так сильно, что вдруг хочется приложиться о нее головой, чтобы выключиться и проснуться где угодно, но не здесь. — Знаешь что, красавчик, я удивлена, что за полгода ты так не завел себе мимолетный роман. Или я чего-то не знаю? О, она и правда не знает. — Зачем заводить роман, если возвращаться домой через три месяца? Пахнет разбитым сердцем или измотанными нервами. — Никто не говорит тебе влюбляться, глупый, — она подталкивает его в сторону будки. — Иди, поцелуй красивую девчонку, ну или мальчика, кто тебе больше нравится. Аарон закатывает глаза. — Один билет, пожалуйста, — он отдает пятидолларовую купюру билетеру и шагает к окошку, где его уже ждет брюнетка с очаровательными кудряшками. Сперва мажет губами по ее, улавливая тихий вздох, затем целует, бесцеремонно скользя языком в чужой рот, горячий и влажный. Целовать кого-то, кто не Кевин странно. Волосы щекочут щеки, падают на лоб, Аарон убирает их рукой, продвигаясь к затылку, чтобы сжать, наклонить поудобнее и углубить поцелуй. Девушка не отстраняется, лишь тянется ближе и прижимается к подоконнику будки, вторит его движениям, тогда Аарон прерывается. Он оборачивается к Элисон, утирая губы тыльной стороной ладони, пока вся компания смотрит на него с бешеными круглыми глазами, а билетер роняет сквозь пальцы купюры. — Довольна? — обращается он к Элисон. — Да, — отвечает голос позади, и Мэтт складывается пополам от смеха. Аарон, наконец, улыбается. Неофициальная часть шумная, студенты заняли один из домиков университетского братства и весь дворик перед ним. Кеги с пивами стоят практически на каждом углу, там же пьяные тела качаются в такт музыке, попутно наполняя пластиковые стаканы и проливая половину себе на руки. Аарон налегает на пунш, который Мэтт прозвал реактивным топливом, и его название полностью оправдывает себя. Мир размазывается в сплошное яркое пятно, желтое, включенная диджеем песня доносится до его ушей гулом, словно Аарон погрузился в толщу воды. Ему сейчас очень весело, хочется танцевать и может даже спеть в караоке, о Кевине, наоборот, не думать. Он знает, что если не продолжит пить, его накроет грустью, тупая плаксивость вытеснит все остальное, и возможно он развяжет свой язык. Поэтому он залпом пьет дорожку шотов под шумные аплодисменты и подбадривающее вскрики толпы, потом запрокидывает голову, хватая воздух ртом. — Чувак, ты просто огонь, — кто-то хлопает его по плечу, и он пошатывается, но тонкая рука успевает перехватить его за талию, а липкие губы касаются ушной раковины. — Эй, похоже тебе очень нужно чье-то плечо. Ему нужно. Крепкое и такое высокое, что нужно вставать на цыпочки, чтобы положить край подбородка. — Меня зовут Беренис, — представляется девушка, и Аарон узнает ту, что работала в будке сегодня на фестивале. Он называет ей свое имя в ответ, придвигаясь к лицу, потому что с такого ракурса Беренис не двоится в глазах. — Ты потрясающе целуешься. Аарон улыбается и больше не может подобрать слов, мозг словно размешали ложкой, поэтому он просто целует ее вновь, глубоко и жарко, разделяя вкус последнего шота с горькой вишней. Кажется в этот момент на кухню заходит Элисон, стук ее каблуков глухой, туфли прилипают к липкому полу. — Аарон, вот ты где! — слова девушки тонут в гуле, что волной поднимается от наблюдающих за ними студентов. — Ебать, я поняла. Беренис тащит его в сторону выхода, Аарон не сопротивляется, позволяет ей цепляться за рукав ветровки, слушает звонкий смех и следует за ней точно завороженный. — Напиши, как вернешься, ладно? Или утром! Но напиши обязательно, — кидает в догонку Элисон, пока они с Беренис не вываливаются на улицу, и свежий холодный воздух, сука, не бодрит ни капли. В ее комнате душно и темно, он не спрашивает о соседках, потому что в этот момент его мысли сосредотачиваются на обнаженной груди, на пухлых губах, приоткрытых и жаждущих новых поцелуев. Он пьян настолько, что мозг даже не способен проводить параллели, подкидывать свежие воспоминания о прежних ночах с Кевином. Аарон трахает Беренис быстро и жестко, заботясь только о собственном удовольствии, достигает оргазма, а после отключается в ее кровати, бормоча о том, что ее комната слишком плывет. Утром он возвращается в свое общежитие, по пути сблевав практически в то же место, где и после приветственной вечеринки. Он пишет в чат, что с ним все в порядке, и игнорирует восклицания от друзей по поводу Беренис. Дерек не говорит ему ни слова, даже не смотрит в его сторону. И это логично, потому что Аарон сам игнорировал его всю тусовку, проводя время на танцполе с друзьями. Ему становится стыдно, но тупая головная боль быстро затмевает все остальные ощущения. Сон приходит, как только голова касается родной подушки. И пустота, ядовитая, разъедает его тело клетка за клеткой. Один год кажется сроком столь длинным, что мозг не в силах наполнить его ожиданиями. Аарон всего лишь полагал, что его год в Америке пройдет скучно и занудно за учебой и короткими редкими урывками другой студенческой жизни. Срок его отъезда приближается слишком быстро, и отчаяние накатывает мягкими волнами, утягивая в водоворот упущенных возможностей. Он бы мог продлить визу и остаться здесь, он бы мог остаться с Кевином. Он бы мог не соглашаться на стейки, он бы мог провести год занудно, но не менее счастливо. Аарон проводит три оставшихся месяца так, словно пытается выгрызть из них все доступное. Конечно, он все еще усердно учится, это помогает мозгу не проваливаться в трясину тоски. Он поддается мимолетным увлечениям, трахает Элизабет, Данику, Шарлотту, позволяет Маргарите отсосать ему в универском туалете, дает трахнуть себя Адриану, Теодору и молодому ассистенту по антисанитарии Сэму. В кабинете последнего они нарушают много правил, написанных в учебнике по этой же антисанитарии. Их с Дереком союз распадается на куски, и Аарон понимает, почему так выходит. Он полный мудак, который забросил своего друга сперва ради парня, потом ради других друзей, но не собирается ничего склеивать, считая дни до последней сессии и скорого отъезда. Кевин мерещится ему в других людях, призраком следует по пятам, тенью появляясь то там, то тут, и Аарон сходит с ума. Он все еще скучает, все еще не может разорвать болезненную привязанность, укрепившуюся в его сердце, он постит больше фотографий в инстаграм, надеясь, что не отписавшийся от него Кевин видит это и скучает в ответ. Но нет ничего более жестокого, чем суровая реальность — Кевин не проявляет ни единого знака внимания. Он просто болезненно стирается из его жизни, оставаясь только строчками из спортивных сводок, яркими заголовками новостных изданий, краткими разговорами между его друзьями. Словно их с Аароном никогда не существовало, словно все произошедшее — прекрасный сон, от которого он почему-то проснулся с разбитым сердцем. В иные моменты он думает о том, что придумал то, чего никогда не было, — яркую влюбленность, обернувшуюся страстью, уютные моменты, которые, казалось, скрепят их навсегда, нежность, даримую ночью, поддержку, предлагаемую днем. Этого всего не было. Это все его розовые очки со слишком толстыми стеклами, через которые не разглядишь реальности. После последнего экзамена Элисон уговаривает его пойти в клуб Кевина, а Аарон цепляется за эту возможность точно слепой котенок за первого человека, протянувшего ему еду. Он увидит его в последний раз. А через два дня уедет в Германию и, наконец, обо всем забудет. Нет, твердит ему его глупое сердце, он увидит его в последний раз и останется, потому что Кевин осознает, он попросит. Аарон выглядит так, словно сходит с обложки журнала, спасибо тому Элисон. Его подруга думает о том, что он собирается вновь кем-то увлечься, не подозревая, что произошло между ним и Кевином. Аарону совестно, что никто из его друзей не знает правды, но признаваться сейчас становится страшно. Он может потерять каждого их, как потерял Дерека, тогда год пребывания в Америке останется для него сплошными руинами. Аарон оставит эту боль исключено для себя самого, он справится один, как справлялся до этого, он будет скрывать во благо. Вход в клуб навевает воспоминания, счастливые и беззаботные. Когда-то здесь его сердце билось от предвкушения, тело раздирало от любопытства. Сейчас страх заполняет желудок, заставляя его сжиматься, расползается по коже ледяными мурашками. Элисон, как и всегда, выглядит безупречно. Она называет свое имя охранникам, тогда вся компания заходит в клуб, погружаясь в плотный дым и бас грохочущей музыки. Глаза Аарона разбегаются, пока сердце звучит в унисон с новым треком, тяжелым и тревожным, скрежещущим. Он не видит Кевина, да его и вовсе может здесь не быть, тот не обязан развлекаться в собственном клубе каждые выходные, но упрямая надежда всегда любит бороться до последнего. Аарон пьет свой первый коктейль, кислый, ссаднящий ранки на губах, появившиеся от того, что он слишком часто их кусает. И Дэн уводит его в танец, пока Мэтт разбирается с новой порцией напитков. Он чувствует себя слишком трезвым, чтобы расслабиться, слишком загнанным, чтобы вести диалоги с друзьями, слишком нервным, чтобы двигаться плавно, утопая во всполохах неоновых огней на танцполе, пока Дэн рядом танцует так, что гоу-гоу девушки перед ней меркнут. Аарон очень хочет потанцевать с Кевином. — Бро, обещай нам писать, когда уедешь, — Мэтт ловит их с Дэн у столика, вручая новые коктейли. — Конечно, — обещает Аарон, будучи твердо уверенным, что сдержит свое слово. Людей, что забрались ему в самую душу, он больше не упустит. Аарон поворачивает голову и, наконец, видит Кевина. Он стоит практически у сцены, ведя диалог с одним из охранников, и только один его силуэт, смутный от дым машины, размытый от софитов, смазанный из-за движений танцующих между ними людей, далекий от разделяющих их метров пространства, способен вызвать в нем такую дрожь, какую Аарон до этой минуты никогда не ощущал. Он падает в пропасть, даже не пытаясь ухватиться, чтобы спастись, позволяет себе низвергнуться в пучины самого тартара, откуда невозможно увидеть солнечный свет, разбиться, погибнуть, кануть в небытие. Аарон медленно втягивает в легкие воздух, и это ощущается как первый вдох после долгого погружения в воду. Он смотрит, смотрит и смотрит, пока глаза не становятся сухими, только тогда моргает, чтобы впиться в Кевина взглядом с новой силой. И не происходит ничего. Его внимание остается безответным. Кевин движется к выходу из клуба, огибая толпу, проходя мимо Аарона в нескольких метрах, когда тот следит за каждым его шагом, цепко и пытливо, ожидая наконец, когда их взгляды пересекутся. Чтобы заглянуть вглубь, чтобы вытащить на свет первую эмоцию, препарировать ее, разложить на составляющие, тщательно проанализировать. И когда это случается, Кевин мажет по нему безучастным взглядом, задерживаясь всего лишь на долю секунды, и продолжает свой путь. Этого мгновения достаточно. Аарон понимает — он упал так глубоко, что больше не остается ничего, как ползти обратно вверх. В своей последний учебный день он улыбается, хотя Кейт с самого утра спрашивает, все ли с ним в порядке — в зеркале на него смотрело весьма истощенное отражение. Часть Аарона радуется тому, что он вот-вот вернется домой, где Кевин станет выцветшим воспоминанием, там затянутся раны и вновь наладится жизнь. Другая часть же безмерно грустит из-за того, что в Америке останутся Элисон, Рене, Мэтт и Дэн. Дерек заканчивает учебу на два дня раньше и съезжает из общежития, когда Аарон получает все документы для того, чтобы потом передать их в свой университет. Сегодняшний день — чистая формальность, они группой проводят вопрос&ответ со своим куратором, по больше части спрашивая того о реальных кейсах из врачебной жизни. Аарону интересно послушать о том, какие нюансы поджидают медиков в этой стране. Его чемодан наполовину собран, и у него есть еще пара дней, чтобы разобраться с остальным и сесть на самолет до Штутгарта. К семье, к Эндрю. До аэропорта его везет Элисон, усадив спереди крупного Мэтта и расположив Аарона на заднем сидении между девочками. Они открывают окна и орут Big City Life каждой проезжающей мимо машине, громко смеются, пока Дэн делает последние памятные снимки. Прощаться тяжело, глаза пощипывает от подступающих слез, пока грудь стягивает стальной обруч точно бочку. Он обнимает каждого трижды, получает липкие от губной помады поцелуи в щеки, один крепкий в макушку от Мэтта и скрывается в коридоре предполетного досмотра. Он отрезает его от нажитого за один учебный год и выталкивает туда, где начинается путь домой.

***

Штутгарт встречает его зелеными холмами и первым летним теплом, он садится в машину к Эндрю, и пока мазерати плавно везет их по трассе, Аарон чувствует себя так, словно вышел из кино после просмотра трехчасового блокбастера и словил дереализацию. Его близнец бесстыдно курит в окно, тогда он сам также опускает свое стекло и прикуривает сигарету. За что он обожает Эндрю, так это за умение тонко чувствовать, когда Аарон еще не готов говорить. Впечатлений так много, что они до сих пор не укладываются в голове, а родные пейзажи и лицо брата заставляют мозг представлять их как мимолетный сон. Аарон улыбается, провожая глазами высокий холм, цепляясь за следующий пониже. Там наверху — огромный крест, который пугал его до чертиков в десять лет. Он расслабляется, едва завидев очертания города, каменные здания, ухватившие кусок прекрасной природы. И ощущает в груди тепло, когда едет по знакомым улицам с низкими цветными домиками и зелеными лужайками. В этот мир, родной и ему близкий, не вписывается Кевин Дэй. И это огромный шаг к исцелению. Лето пролетает, как один день, ленивый и беззаботный. Они с Эндрю не делают ничего полезного, кроме как доламывают кусок крыши из дома, чтобы наконец-таки вызвать специалиста для его починки. Они смотрят фильмы, лежа на полу, пожирают запасы мороженного, ездят на винодельни, гуляя по живописным местечкам и забивая дни хоть какой-то активностью. И да, Аарон знакомится с Нилом Хэттфордом. И нет, он больше не хочет его убивать. Нил, вообще-то, оказывается классным парнем, который сдувает с Эндрю пылинки и смотрит на него так, словно тот божество. А еще присматривает себе университет в Германии, чтобы перевестись сюда. Он так рад за своего брата, что это даже лечит и свои душевные раны. Помогают и свидания, когда Аарон перебирается осенью в Берлин, восстанавливаясь на свой поток в университете. Он пробует и с девушками и с парнями, но не пока может найти тот самый мэтч. Любовь ему не поддается, но и Аарон не спешит бросаться на каждого повстречавшегося с обещаниями долгой совместной жизни. Свидания, разговоры, поцелуи и секс просто позволяют ему испытывать чувства, схожие на те, что он испытывал с Кевином. И пускай мозг понимает разницу, сердце жаждет испытать симпатию и влюбленность. Ему достаточно того, что дает Аарон, оно не болит. Зависимость от наркотиков наверняка должна ощущаться вот так. Но финальным шагом к исцелению становится простой разговор. В день благодарения Эндрю усаживает его перед собой на диване, отправляет обожаемого Нила разбираться на кухне с Эриком и полностью выключает свет. Их маленькая детская традиция. Когда мыслей становилось также много, как и страха их озвучить, они погружали комнату в темноту, забирались под одеяло и шептали друг-другу секреты, никак их не комментируя и не задавая вопросов. Эндрю накидывает на их головы плед с дивана, а Аарон начинает задыхаться от смеха, ведь в воздух летит клуб пыли. Даже в полной темноте он уверен — лицо Эндрю серьезное. Тогда он рассказывает все о Кевине Дэе без утайки, позволяет словам литься резво, будто весенний ручей, что пробивается через крепкий зимний лед, огибает острые края и бежит-бежит-бежит, пока не находит свободу в водах широкой реки. Разговор размягчает рубцы его заживающих ран, Аарон уже знает, что эти шрамы будут тонкими и бледными, невидимыми для чужого взгляда. Но для этого должно пройти еще время, а еще, возможно, нужен человек рядом. Тот, что будет вместе с Аароном бороться и трудиться в их отношениях. Тот, что полюбит его и только его, а еще будет беречь и уважать. Эндрю молчит, но крепко сжатая челюсть выдает его нетерпение прокомментировать. Нарушение их правил, чего его близнец никогда не допускает. Он просто сдергивает плед, поднимая новую волну пыли отворачивается к стене, прикрывая глаза. — Ну скажи уже, лопнешь. — Я, блядь, убью его. Аарон обреченно вздыхает. Это было даже как-то чересчур ожидаемо. — Мы с Нилом будем с радостью носить тебе кроссворды в тюрьму. — Мы определенно встретимся на поле однажды, тогда ему пиздец. — Ему был бы пиздец, даже не сотвори он подобную хуйню. — Ты пытаешься назвать меня лучшим игроком в экси? Аарон широко улыбается и, хоть у них вообще-то не принято, крепко обнимает своего брата, забирая то, что ему было так нужно все это время. Эндрю пахнет коричными булочками и крепким чаем, вторым пахла их мама, и ее объятия прогоняли любую грусть. Спустя годы Эндрю справляется ничуть не хуже.

***

Проходит новый рубеж, наступает новый год, и Аарон вновь чувствует себя счастливым. Он учится, закрывая зимнюю сессию и старается не думать о предстоящем дне святого валентина, который навевает не самые приятные воспоминания. Ему хорошо в Германии, хорошо с близкими, что находятся в часах езды на поезде, хорошо среди тех, кто знает его достаточно долго, чтобы провести время. Он не забывает о тех, кого оставил в Америке, часто пишет в чат, скидывает фотографии, читает яркие обсуждения и почти не триггерится, когда разговор заходит о Койотах и, конечно же, о Кевине. Они с Теей, кажется, вновь расстались, но Аарон не углубляется в эти новости, позволяя себе жить настоящим, а не прошлым, фокусироваться исключительно на себе, и он прекрасно с этим справляется. Шрамы заживают. В день всех влюбленных экран его телефона загорается уведомлением. Кевин Дэй: [13:13] Привет Аарон долго смотрит на сообщение, гадая, заблокировать ли Кевина сейчас, либо почитать, что же такого он напишет. Он принимает решение мучительно медленно, жует нижнюю губу, пока печатает ответ.

Вы: Привет [14:26]

Кевин Дэй: [14:27] Не знал, ответишь ли [14:27] Я хочу перед тобой извиниться [14:30] Я знаю, что повел себя, как конченный мудак, но только спустя вот… год? понял, что я не могу тебя забыть, я не был ни в кого так влюблен, как в тебя. [14:32] Я возможно не заслуживаю этого, Аарон, но все равно, прошу, прости меня.

Вы: Окей, допустим [14:46]

Я уже давно не злюсь[14:46]

Мне было пиздец, как обидно, но жить с этим чувством год — отстой, так что я в порядке [14:46]

Кевин Дэй: [14:52] Я правда рад…

Вы: Не знаю, чего ты сейчас хочешь, закрыть гештальт или облегчить душу [14:56]

Я тебя прощаю [14:56]

Кевин Дэй: [14:59] Я прозвучу глупо [14:59] Я хочу тебя увидеть, Аарон, я в Берлине Кевин Дэй: [15:30] Ты можешь отказаться

Вы: Зачем нам видеться? [15:45]

Кевин Дэй: [15:45] Просто хочу увидеть твое лицо [15:45] Я по тебе скучал Ему и правда очень смешно, когда он находит себя сидящим на кровати и громко смеющимся. Он потратил год своей жизни в Америке, чтобы вляпаться в Кевина Дэя, выкарабкаться из этого болота и залечить свои раны, чтобы тот появился на пороге его жизни с распростертыми объятиями. О таком только пишут истории на реддите. О таком снимают в кино и пишут в книгах. Но Аарон живет реальную жизнь, которая бывает очень и очень сурова. Он не поступает глупо, когда идет с Кевином в местный бар в день всех влюбленных. Аарон вновь смотрит на того, кого отчаянно любит, кого желал и с кем хотел строить свою жизнь. И Аарон не чувствует ничего. Кевин долго рассказывает про свой год, долго извиняется, объясняя поступок с Теей, как сработанный годами рефлекс. Они катались на эмоциональных качелях так долго, что тяга друг к другу срабатывала молниеносно. Он не любил ее, но испытывал страсть. Аарон слушает, но думает о том, как гадко сложилось все между ними двумя, но не испытывает сочувствия. Чужая история болезненная и неправильная, он просто стал ее частью, криво написанной, а после выброшенной из рукописи. Кевин говорит, что по-настоящему влюбился в него тогда, но запутался между ним и появившейся Теей. И Аарон не чувствует ничего. Перед ними, коктейли, разноцветные и кисло-сладкие. Он пьет размеренно, гадая, как так вышло, что он упорно боролся за них двоих и проиграл. Он был готов сделать все, чтобы остаться вместе и тогда, находясь в Америке, он мог бы Кевина принять вновь. Но сейчас Аарон не чувствует ничего. Когда Кевин смотрит на него влюбленно и голодно, Аарон поддается. Его целуют под неоновым светом так мягко и нежно, словно пытаются вложить всю невысказанную любовь в плавные движения языка, скользящего по его собственному. Аарон ничего не чувствует. Он позволяет Кевину отвезти его в свой шикарный номер в отеле, сбросить одежду и заняться сексом, столь механическим, что удовольствие не такое сильное, каким было один год назад. Ведь Аарон уже ничего не чувствует. Он поддается неторопливым толчкам, принимает горячие поцелуи в губы, в шею, в ключицы, позволяет Кевину ласкать его тело так, как он делал это год назад. И все еще ничего. Аарон переворачивает их двоих, скачет на члене Кевина, изгибаясь, вращает бедрами, притираясь плотнее, чтобы прочувствовать его внутри. Он находит идеальный угол, чтобы Кевин попадал по простате, мажет ладонью по собственному члену, гонясь за удовольствием и достигает оргазма мучительно медленно. Ничего. Он смотрит, как Кевин засыпает, как поднимается его грудь от замедляющегося дыхания. Проводит рукой по влажным после душа волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Ложится сам, натягивая одеяло до подбородка. И не чувствует. Утром, когда Кевин спит, как убитый. Аарон выскальзывает из номера. Он блокирует контакт Кевина и широко улыбается, выходя на улицу. Город укрывает снег, крупные хлопья танцуют в воздухе, мягко оседая на вычищенные дорожки. Берлин встречает его своей красотой. Шрамы, светлые, блеклые, не зудят. Он чувствует себя свободным.

***

Наступает лето.

сплетни, экси, колумбийский, но не вайб, любите аарона, однажды он спасет вашу жизнь

Вы:

Мне абсолютно похуй, кто там что собирался делать весь июль, потому что: [11:12]

фотография пяти билетов на самолет до Нью-Йорка. [11:12]