Инструмент кризиса

Просыпаться было адски трудно. За ночь воздух совсем остыл, и ей захотелось поплотнее закутаться в плащ, но запах трубки мага и его негромкий разговор с Арагорном заставили все-таки открыть глаза. Саша с удивлением отметила, что мозг не пытается ее обмануть. Даже мысли не мелькнуло, что она уснула в палатке, завернувшись в спальник, на подстилке из пеноматериала, или на продавленном матрасе в общаге, или в собственной постели. Она точно помнила, что спит в компании Братства Кольца на подступах к Карадрасу, и сегодня им предстоит бессмысленный поход в горы. - Путь через перевал труден, но Мории я боюсь куда сильнее, - говорил Арагорн, - я был там лишь единожды, и мне там пришлось не сладко. "Все равно мы пойдем через Морию", - подумала Сашка. Ей очень не хотелось лезть в горы и морозиться в снежной буре. У нее не было ни перчаток, ни пуховика, ни зимних ботинок. Да даже если бы и были - к чему тратить драгоценное время? Но как она, чужачка, объяснит, им, исходившим не мало дорог Средиземья, что от затеи с перевалом надо отказаться? Только заподозрят в шпионаже, особенно когда Гендальф улетит в пропасть с балрогом. "Не моя собачья драка", – решила она было. "Маг ведь вернётся, станет Белым и всем покажет." Но тут её осенило: "а если нет? Что если её присутствие всё испортит, и Гендальфа отправят в Валинор на ПМЖ досрочно? Тогда кто спасёт Теодена? Кто не даст Денетору сжечь Фарамира? Кто в принципе организует оборону Минас-Тирита? Без Белого вся эта история рискует закончиться плохо. Очень плохо." "Так, Саша, решайся! Теперь это твое дело!" Она села, провела рукой по волосам, приглаживая, потерла глаза. Маг и будущий король не прервали своей беседы о возможной дороге. Сашка осторожно, кутаясь в плащ, подошла к ним. Встала так, чтобы быть заметной, но пока не лезла в разговор, ожидая разрешения. Наконец Арагорн, замолкнув, перевел на нее вопросительный взгляд. Саша не отметила в нем раздражения, только недоумение. - Я очень извиняюсь, что вмешиваюсь в военный совет, - начала она, сцепив руки за спиной, - я конечно не местная, но если правильно поняла, речь идет о выборе между горным перевалом и подземными тоннелями? Рискну добавить, как врач, что подъём в гору без должной экипировки — это гарантированные простуды и обморожения. К тому же, мне показалось, что ветер стал холоднее - он может принести бурю. Мы замерзнем, а хоббиты вообще в снегу утонут. Мы ослабим отряд ещё до встречи с настоящим врагом. Есть ли путь, где мы будем меньше зависеть от милости стихии и больше от наших умений и скрытности? Арагорн едва заметно приподнял бровь, и во взгляде появилось понимание и одновременно сомнение: - Твои слова не лишены смысла. Я тоже чувствую, как ветер меняется. Он дует с севера, с ледовых пустошей. Буря на перевале может застать нас на открытом склоне, где не будет укрытия. - Вы оба несомненно правы - зима нагоняет нас стремительно. К тому же Багровый перевал могут стеречь соглядатаи врага. Но тоннели Мории — это не просто путь. Это почти самоубийство. И мы не знаем, что пробудилось в её глубинах за долгие века забвения. Риск встречи со злом там куда вернее, чем каприз погоды. Не даром гномы много веков не совались в нее, и ходит молва о проклятье Дурина. Я не знаю, что это, но явно куда серьезнее, чем орки и тролли, - Гендальф глубоко затянулся и пыхнул дымом. Взгляд был сумрачен, будто маг предчувствовал, чем закончится для него переход через гномьи копи. - Я родился и рос неподалеку от Белых гор, - вмешался Боромир, - там и летом то без хорошего мехового плаща можно околеть. Нужно собрать побольше хвороста, если мы не хотим остаться на Карадрасе навсегда, - и он без лишних споров начал сгребать освободившиеся лежанки в небольшие компактные связки. Гимли, успевший проснуться и тоже забить трубку табаком, услышав о гномьих копях, оживился: - Мория! Вы говорите о величайшем царстве моего народа! О залах Дурина, неподвластных времени! Там правит мой родич, Балин! Он даст нам кров, еду и мудрый совет. Вы все оцените наше гномье гостеприимство! "Ага, все полюбуемся на его надгробие и последние записи в летописи бедняги Ори", - мрачно подумала Сашка. Ей совсем не хотелось лезть в горы, но еще меньше хотелось спускаться в подземелье после того судьбоносного обвала в шахте. К тому же, уговорив всех идти в Морию, Гендальфа она предупредить не сможет. - Эм, Гимли, а ты уверен, что государь Балин не слишком занят, чтобы встретить нас? Давно ли твой король получал от него вести? - как бы мимоходом уточнила она. - И впрямь, - гном с сомнением почесал бороду, - вестей не было уже около пяти лет. Но возможно он занят обустройством своего подземного царства. К тому же последний раз он писал о том, что его рабочие близки к открытию жилы мифрила. - Итак, - Гендальф еще более помрачнел. - Александра и Арагорн боятся бури, я страшусь проклятья Дурина, сын Денетора заботится о нашем выживании, а господин гном предлагаем нам гостеприимство своего народа, но не знает, ждут ли нас там друзья или враги. Он перевел взгляд на только проснувшегося, хлопающего глазами Фродо и добавил: - Спор идёт о путях, но выбор — за тем, кто несёт бремя. Что скажешь, хранитель? Ты слышал доводы. Горы грозят нам слепой яростью стихии. Подземелья — тайным, древним злом. Куда бы ты предпочел идти: в лицо бушующему ветру или в глухую, давящую тишину камня? "Умно - свалить ответственность на того, кто потом на вершине Ородруина будет решать за всё Средиземье", - подумала Сашка, глядя как и без того бледная и печальная мордашка хоббита ставится сперва растерянной, потом испуганной, потом решительной. Фродо немного нервно сглотнул и проговорил тихо, но твердо: - Я не хочу идти в Морию. Там темно, и я... я не вижу, что там. А в горах хотя бы знаешь, от чего бежать. И мы умеем прятаться. Даже в снегу. Попытаемся? - Значит решено, - Гендальф со вздохом затушил трубку и поднялся, - идем через перевал. Соберем хворост, но огонь будем разжигать, только если станет выбор - раскрыть себя перед врагом или замерзнуть насмерть. "Привет, цистит, прощайте, придатки", - тоскливо подумала Сашка. Нужно утеплиться, для начала хотя бы шерстяными носками. Мысленно прикидывая, у кого они могут быть, она украдкой посмотрела на Гэмджи. У того, судя по довольному и подготовленному виду, носки точно были. И не одни. Пока Братство собиралось, её взгляд с тоской буравил аккуратную котомку хоббита. Подойти и попросить у него носки после ответственного военного совета, казалось диким сюром, но перспектива обмороженных пальцев и пневмонии была прекрасным аргументом от ложной скромности. Выживание, чёрт побери, строится на мелочах. И на тёплых носках. Вместо того, чтобы сразу атаковать Сэма, она подошла к Арагорну. Стандартная тактика - получишь разрешение от старшего по званию, младший последует примеру командира. Стоп. Какого звания? Арагорн — не начальник госпиталя, он… Чёрт. Ладно, работает же. — Арагорн, — начала она тихо. — Понимаю, моя просьба прозвучит "не дадите ли водицы напиться, а то так кушать хочется, аж переночевать негде", но найдется ли у тебя еще каких-нибудь перчаток или в целом чего-нибудь лишнего, чтобы обмотать кисти? Бродяжник окинул её внимательным взглядом, задержавшись на защитных сапогах и голых, уже побелевших от холода кистях, на которые она старательно натягивала рукава боромировой накидки. Без лишних слов он снял с пояса длинный, узкий кожаный ремешок и свой собственный потёртый, но плотный платок. — Обмотай платком, сверху стяни ремнём, но не туго, — сказал он, протягивая своё немудрёное снаряжение. Его пальцы, шершавые и исчерченные мелкими шрамами, коснулись её ледяных на мгновение. — Крови дай течь. А перчаток нет. Мои — часть рук. Спроси у хоббитов. У них с тёплым скарбом обычно порядок. Это было не только советом, но и молчаливым одобрением: её просьба была разумной, а значит, имела право на существование. — Спасибо, — кивнула Сашка, уже наматывая грубую ткань. Обмотки получались корявые, но функциональные. — Постараюсь не стать обузой. — Ты не обуза, — проговорил Арагорн. — Твой вопрос Гимли был к месту. Заставил задуматься. В горах, а уж в Мории и подавно, потребуются не только мечи. Держи голову ясной. И ноги в тепле. "С ума сойти - Арагорн меня похвалил", - Сашка почувствовала смущение и, опустив глаза, коротко кивнула. Получив карт-бланш, она направилась к Сэму, но снова путь ей преградила рослая фигура гондорца. "Да я у тебя любимчиком становлюсь", - подумала Сашка, поднимая голову, чтобы видеть его лицо и демонстративно закатила глаза. Боромир, нагруженный двумя связками хвороста, смотрел на её новые "перчатки" с плохо скрытым сарказмом. — Изобретательно, — бросил он. — Теперь и работу изобретёшь, чтобы эти тряпки окупить? На, — он бросил одну из связок к её ногам. — Тащи. Раз голос имела в совете, будь готова к работе. Маг сказал — огонь только в крайнем случае. Значит, таскать будем до этого случая. В его тоне не было прежней открытой враждебности, но и дружелюбия — тоже. Была суровая, солдатская констатация факта: ты в отряде, ты сказала своё слово — теперь неси свою долю груза, как все. — Так точно, — буркнула Сашка, на ходу подхватывая связку. Слова прилипли к языку быстрее, чем она успела подумать. Старая привычка: принял приказ — козырнул. Подойдя к Сэму, она применила ту же тактику, что и с Арагорном: прямо и по делу, без заискивания. — Сэм, у меня критическая нехватка стратегических запасов в виде шерстяных носков. У тебя найдётся пара лишних? Обещаю, когда-нибудь постирать и вернуть. Или помочь, чем попросишь. Но тут же кольнула мысль: "Блин, а у самого Фродо носков хватит? Я забираю у Сэма стратегзапас". Сэм, уже привыкший к её странной, но прямой манере речи, даже не удивился. Он лишь озадаченно хмыкнул, покопался в своей бездонной котомке и извлёк оттуда плотный, ручной вязки комок шерсти тёплого, землистого цвета. — Держите, мисс Александра. Только это не лишние, это… запасные. Но вам, вижу, нужнее. У нас с господином Фродо ещё по паре есть. Она взяла носки с чувством, будто ей вручили мифриловую кольчугу. — Сэмвайз Гемджи, ты спасатель цивилизации в отдельно взятых конечностях. Считай, что ты только что повысил выживаемость отряда на десять процентов. Надев носки поверх своих тонких, она ощутила немедленный, почти благоговейный прилив тепла и благодарности. "Вот теперь можно идти", — подумала она, подбирая свою связку хвороста. "Но сперва краткий инструктаж. Пока они не разбежались по сугробам." — Кстати, раз уж мы собрались в зимний поход без пуховиков и горных ботинок, — громко, на всю поляну, бросила она, выходя в её центр, — пара правил на случай, если у кого-то появится идея стать ледяной скульптурой. Все замедлили сборы, кроме Боромира, который демонстративно продолжил навязывать свою поклажу, но уши, как показалось Сашке, всё-таки насторожил. — Первое: не геройствуйте. Почти замёрзли пальцы — говорите сразу. Не терпите "до лагеря". Потому что до лагеря можете дойти уже без пальцев. Особенно это касается хоббитов. Ваш рост — ваша главная проблема, вы ближе всех к снегу. Мерри и Пиппин переглянулись и инстинктивно вжали пальцы босых ног. — Второе: если онемело, побелело, не чувствуете — это обморожение. Никакого резкого тепла! Не лезьте к костру, не трите снегом, как вас, наверное, учили бабушки. Нужно постепенное согревание. Засунете конечность себе под мышку, товарищу за пазуху. Медленно, болезненно, противно — зато цело. — Под мышку? — пробормотал Пиппин, с недоумением глядя на свои ладони. — Третье: если кто-то уже начал бледнеть, синеть и отключаться — это гипотермия, общее переохлаждение. Задача остальных — не дать ему уснуть. Трясти, хлопать по щекам, рассказывать анекдоты, петь матерные частушки — что угодно. Сон на морозе — последний сон. Понятно? Гимли хмыкнул, одобрительно кивая: — Логично. В горах так и делают: того, кто начинает клевать носом, щиплют за бороду, пока не взвоет. — И последнее, — Сашка сделала паузу, глядя прямо на Арагорна, который слушал, скрестив руки на груди. — Двигаться. Постоянно. Даже на привалах — переминаться с ноги на ногу, шевелить пальцами, делать хоть что-то. Наша кровь — наш главный котёл. Если он остынет — всё, спектакль окончен. Наступила короткая тишина, которую нарушил Боромир, не оборачиваясь: — Лекцию закончила? Можно уже идти, пока все не обморозили то, что ты так трогательно пытаешься спасти? Но Сашка заметила, что он перед этим незаметно пошевелил пальцами в своих перчатках. Маленькая, но победа. Подъём начался как шутка: сначала пологие тропки, красивые виды, воздух – почти курортный. Сашка даже подумала: "Ну, горы как горы. Не Алтай, конечно, но для старой Европы сойдёт". Эта мысль прожила ровно до первого открытого карниза. Тут ветер, до этого просто поскрипывавший ветками, внезапно вспомнил, что он – ветер, и начал выть так, будто ему лично каждый из Братства должен тысячу золотых. Сашка шла предпоследней в цепочке, прямо перед Арагорном, который занял позицию замыкающего. Такая расстановка была логична: она, как врач, видела всех впереди, чтобы отслеживать состояние, а за её спиной был самый опытный следопыт, страхующий от неожиданностей сзади и сверху. Его присутствие было не декларацией, а простым фактом – тяжёлые, уверенные шаги в полуметре за ней, спокойное, ровное дыхание, которое слышно даже в вой ветра. Она упёрлась взглядом в широкую спину Гимли, шагавшего перед ней. Его борода уже покрылась инеем. "Протокол номер раз: постоянное движение", – бубнила она про себя, насильно шевеля пальцами в своих самодельных обмотках. Главной её головной болью были, конечно, хоббиты. Пиппин и Мерри шли, прижавшись друг к другу, как два пингвинёнка в плохом документальном фильме. Их ноги. Босые. В снегу. Критические зоны: уши, нос, пальцы ног. Особенно у Пиппина – уши как локаторы. – Так, Сэм! Я знаю, ты запасливый - выдай собратьям по шарфу - все заматываем уши! - велела Сашка не терпящим возражений тоном. Сэм, не раздумывая, протянул Фродо шарф. Такая же сцена повторилась с Мерри и Пином. Эта немедленная, безропотная взаимовыручка в ледяном аду тронула Сашку. "Блин, они же выживут. Обязаны. Иначе потомкам некому будет рассказывать, что хоббиты не только курить и есть умеют". Впереди всех шли Леголас и Боромир. Гондорский воин теперь вёл группу, его мощная фигура перла вперед по сугробам, как атомный ледокол по Севморпути, безжалостно ломая снежные завалы и намечая путь. Эльф шёл рядом, даже не проваливаясь в снег, и его неземное спокойствие действовало на нервы. Боромир не церемонился: "Не отставать! Шагать!" – и иногда просто брал под руку того из хоббитов, кто начинал сползать в ступор. Гэндальф шёл в середине, рядом с Фродо. Он молчал. Его посох впивался в лёд. Он знал. Сашка, глядя на его хмурый профиль, чувствовала это. "Он знает, что мы идём нахер не туда. И я знаю. И оба мы – идиоты". Именно Гендальф первым встал как вкопанный на открытом карнизе. – Дальше – смерть! – прокричал маг. – Лёд под снегом! Смотрите вверх! Сашка, повернув голову, увидела не просто тени. Над ними, на фоне рваных, свинцовых туч, кружили огромные, угловатые чёрные птицы. Они не парили, а метались рывками, их карканье терялось в вой ветра, но в нём слышалась не птичья, а какая-то злая, разумная настойчивость. – Кребайны! – прокричал Арагорн за её плечом, и в его голосе впервые зазвучала не просто тревога, а холодная уверенность в худшем. – Вороны Сарумана! Они уже нашли нас! – В небо мечом не махнёшь! – рявкнул Боромир, разворачиваясь и прикрывая собой хоббитов, будто своим телом мог скрыть их от всевидящих глаз с высоты. – Надо сойти с открытого места! – С твоей спины! – тут же скомандовал Арагорн, его меч уже был в руке, а взгляд метнулся на скалы над ними, ища хоть какую-то щель, куда не долетит взгляд птичьего шпиона. И в этот момент, словно по сигналу, на них обрушилась не просто метель, а настоящая белая кара. Небо разверзлось. Это был уже не ветер со снегом, а хлёсткая, слепая, удушающая ярость, которая в секунды сократила видимость до нуля. – В кучу! – орал Арагорн, но его заглушил рёв. Сашка, прижавшись к скале, увидела, как Пиппин поскользнулся. Мерри потянулся за ним. Два идиота понеслись к краю. Она выдрала из кармана хоббичьей куртки оранжевый свисток и дунула так, будто хотела просигналить о конце света. Пронзительный, металлический звук прорезал вой бури. – Сюда! К чертовой матери! – заорала она, свистя: три коротких – пауза – три коротких. Движение началось спереди. Боромир, услышав свисток и крик, метнулся не к звуку, а к месту опасности. Он поймал обоих хоббитов, едва не слетевших в пропасть, и грубо отшвырнул их вглубь карниза, к Гимли. Потом развернулся и, ориентируясь на свисток, начал отводить группу к ней, создавая живой коридор. Арагорн не сдвинулся с места. Он остался за её спиной, став живым щитом между ней и белым адом, его взгляд сканировал слепую пелену, ожидая атаки с любой стороны. Только когда мимо него, на звук, прошли все – Боромир с хоббитами, Гимли, Гендальф с Фродо и Сэмом, Леголас, – он коротко бросил через плечо: – Отходи. Я за тобой. Она, пятясь и продолжая свистеть, стала отступать к укрытию, чувствуя его присутствие в паре шагов сзади. Он обеспечивал ей тыл, пока она вела группу на звук. Чёткое разделение задач: она – сбор и навигация, он – прикрытие и охрана. Когда они ввалились в каменный карман, Арагорн втолкнул её внутрь и встал в проём, перекрывая его собой, прежде чем стряхнуть снег с плаща. В тесной щели повисла тишина. Сашка, отряхиваясь, тут же полезла к хоббитам. – Медосмотр, – прохрипела она. – Руки-ноги на показ. Осмотр показал ожидаемое: руки белые, ноги Пиппина – сине-багровые с побелевшими пятнами. "Вот дерьмо. Второй степени". Она бросила быстрый взгляд на Фродо - тот сидел, привалившись к стене, неподалёку от Гендальфа, укутавшись в плащ. Сашка тряхнула головой: " Нормально, маг присмотрит ". – Сэм! Плащ! Гном, сухая тряпка! Пока Сэм и Гимли снабжали её материалом, она быстро и без церемоний обтёрла Пиппину ноги, завернула в плащ и сунула его ледяные руки себе под мышки. Пиппин взвыл. – Ты, – ткнула она в Мерри, – к Сэму на живот. Греться. Тихо. Боромир, стоя у входа рядом с Арагорном и сбивая лёд с наручей, наблюдал за её действиями. В его взгляде была привычная оценка, но теперь без прежнего сарказма. Он видел, как Арагорн, всё ещё не отходя от входа, бросил на её дрожащие от холода руки короткий взгляд, потом на её самодельные перчатки, и без лишних слов скинул с плеча свой запасной, потертый, но сухой платок, бросив его ей под ноги. Никаких комментариев. Просто снабжение. Арагорн же, всё так же глядя в снежную пелену, произнёс тихо, но чётко: – Держи голову ясной. Мы ещё не в безопасности. Гендальф тяжело опустился на камень. – Передышка, – сказал он. – Но короткая. Нас загнали. Леголас, не шелохнувшись, добавил: – Они ждут. Отвлекшись от обмороженных хоббитов, Сашка бросила взгляд по расщелине. И её сердце ёкнуло. Фродо сидел, привалившись к стене, глаза были закрыты. Его лицо было не просто бледным — оно было белым. Губы отливали синевой. Дыхание поверхностное, почти незаметное. Он не дрожал — это был худший признак. Организм уже сдавался. – Чёрт! – вырвалось у неё шёпотом. "Гипотермия. Тяжёлая. Возилась с лапами остальных, пока тут главный пациент загибается! Идиотина! Сортировка по красным, жёлтым, зелёным, а он просто… молчал, мать его. Молчал! " Она рванулась к нему. – Не спать! Фродо! – она хлопнула его по щекам, её пальцы встретили ледяную, неживую кожу. Он слабо заморгал, взгляд был мутным, невидящим. – Смотри на меня! Сэм! Тряси его! Не давай уснуть! Сэм, побледневший как снег, бросился к своему хозяину, начал тормошить его за плечи, что-то бормоча испуганно. – Гендальф! – Сашка обернулась к магу, её голос сорвался на крик. – Гипотермия! Он сейчас вырубится совсем! Беречь дрова дальше некуда! Иначе эти вороны будут клевать его замёрзший труп! Эти слова, грубые и беспощадные, гулко ударили по тесной расщелине. Даже Боромир резко обернулся от входа, его взгляд прилип к бледному лицу хоббита. Гендальф поднялся, его лицо стало резким, как лезвие. – Что нужно? – спросил он коротко, без предисловий. В его глазах не было сомнений — был приказ. – Огонь. Сейчас. Маленький, под котёл. И всё, что есть сухого, на него! Его нужно в тепло, в сухое, и горячее внутрь! – Сашка уже рылась в своём рюкзаке, в самом дальнем отделении — в её личном НЗ. Там лежали вещи, которые она не выкладывала при всех: кроме фальшфейера, это были несколько энергетических гелей, пара таблеток кофеина и... спасательное одеяло. Тонкий, хрустящий лист металлизированной плёнки, сложенный в маленький квадратик. В её мире это стоило копейки и весило граммы. Здесь это было технологическим чудом. Она с треском развернула его, и в тусклом свете расщелины блеснуло ослепительное серебро. – Сэм, снимай с него всё мокрое! Быстро! Насухо вытри! – скомандовала она, заворачивая полубессознательного Фродо в этот странный, шуршащий кокон, отражающей стороной внутрь. Со стороны это выглядело так, будто она запечатала хоббита в кусок чистой лунной стали. Боромир аж отшатнулся, увидев блеск. – Что это ещё за колдовство?! – Не колдовство, – сквозь зубы процедила Сашка, укладывая Фродо ближе к готовящемуся костру. – Физика. Оно не греет. Оно не даёт теплу уйти. Как твой плащ, только в тысячу раз лучше. Теперь не мешай! Гендальф пристально наблюдал за одеялом, его глаза сузились. Он видел не магию, а некий незнакомый, совершенный принцип. Это заинтересовало его даже больше, чем кричащие краски её комбинезона. Боромир, не говоря ни слова, шагнул к своим вещам, вытащил плитку походного питательного концентрата, что-то вроде гондорской галеты с салом и мёдом. Арагорн уже скинул свой верхний, промокший плащ и достал из походного мешка сухую, грубую шерстяную рубаху. Гимли, кряхтя, вытащил маленькую походную жаровню и несколько сухих, смолистых щепок, которые он, видимо, берёг для экстренных случаев. – Для гнома огонь – как дыхание, – проворчал он, высекая искры кресалом. – Но если нас найдут - значит встретим. Сашка прижалась к Фродо с другой стороны, делясь скудным теплом своего тела, постоянно проверяя пульс на его шее. Он был слабым, нитевидным. "Ну нет, дружок. Не после того, как мы с тобой только начали. Я тут не для того, чтобы хоронить Хранителя в первой же снежной дыре". Её взгляд встретился с взглядом Гендальфа. Маг молча смотрел на огонь, потом на Фродо, потом на неё. В его глазах была та же тяжесть, что и у неё — тяжесть ответственности за самую хрупкую жизнь в отряде. И впервые в этом взгляде, среди усталости и тревоги, мелькнуло что-то новое. Маленькое, почти невидимое снаружи пламя вспыхнуло под поставленным на камни котлом. Гимли прикрывал его своим телом, пытаясь скрыть даже этот жалкий свет и дымок от всевидящих воронов. Тепла было мало, но в тесной, закрытой от прямого ветра расщелине этот огонёк стал центром вселенной — символом отчаянной борьбы против тихой, ледяной смерти. – Дай ему это, – Арагорн опустился рядом, протягивая разломанную пополам плитку гондорского концентрата — плотную, жирную массу из толчёного зерна, сала и мёда. – Растопи во рту и проглоти. Сашка взяла кусок, разломила на ещё более мелкие крошки и стала по одной закладывать Фродо за щёку, осторожно массируя горло, чтобы вызвать глотательный рефлекс. Он слабо подавился, но проглотил. В это время Гендальф, стоя у входа рядом с Боромиром, вёл беззвучный диалог взглядами. Леголас, прислушивавшийся к буре, наконец, повернул к ним бесстрастное лицо. – Буря стихает. Кребайны ещё в воздухе. Они знают, что мы здесь. Когда ветер упадёт окончательно, они спустятся, чтобы убедиться. Или приведут кого-то за собой. – Огонь нас выдаст, – мрачно констатировал Боромир, не отрывая взгляда от трепещущего пламени. – Мы выбрали: смерть от холода для одного или смерть в бою для всех. – Не для всех, – тихо, но твёрдо сказал Гендальф. – Наш долг — сохранить Хранителя. – Он посмотрел на Сашку, на её сосредоточенное лицо, склонившееся над Фродо. – Лекарь. Сколько времени ему нужно? Сашка, не отрываясь от работы, быстро прикинула. – Чтобы вывести из критического состояния? Минимум час в тепле и покое, с горячим питьём. Чтобы он мог идти? Ещё два. И то – на пределе. – У нас нет трёх часов, – отрезал Леголас. – У нас, возможно, нет и одного. – Значит, нужно менять план, – раздался хриплый, но ясный голос. Это говорил Боромир. Все взгляды устремились на него. Он стоял, скрестив руки, и смотрел не на Фродо, а в глубину расщелины, туда, где каменная щель, казалось, обрывалась. – Мы не можем идти вверх. Не можем оставаться здесь. Остаётся… – Вниз, – закончил за него Гэндальф, и в его голосе прозвучала тяжёлая, неизбежная покорность судьбе. – В тень горы. В Морию. Слово повисло в воздухе, холоднее окружающего льда. В этот момент Фродо слабо закашлялся и приоткрыл глаза. Они были мутными, но в них вернулось сознание. Он увидел склонившееся над ним лицо Сашки, почувствовал необычное тепло серебристого кокона и услышал последнее слово мага. – Мория? – прошептал он. – Да, – сказал Гэндальф без колебаний. Выбора больше не было. Буря и шпионы Сарумана загнали их в угол, и единственная дверь из этого угла вела в царство гномов. – Мы идём через Морию. Гимли, услышав это, сурово кивнул, в его глазах вспыхнул не страх, а решимость и какая-то тёмная надежда. Боромир стиснул рукоять меча. Арагорн молча принял решение, лицо стало каменным. Судьба Братства была предрешена. Сашка, всё ещё державшая руку на шее Фродо, почувствовала, как его пульс стал чуть чётче, чуть сильнее. – Ладно, – выдохнула она, обращаясь к Сэму. – Продолжай его греть. Через полчаса попробуем дать ему горячего чаю. А потом… – она глянула на тёмный, непроглядный конец расщелины, откуда, казалось, уже веяло запахом старой пыли, тьмы и чего-то невероятно древнего и злого, – потом, видимо, собираем рюкзаки. – Не на своих же ногах, – сухо заметил Арагорн, уже подходя и опускаясь на одно колено рядом с Фродо. Он оценивающим взглядом окинул завернутого в серебристый кокон хоббита. – Он не сможет идти после такого переохлаждения. Да и силы ему беречь нужно. Без лишних слов, осторожно, но уверенно, он подсунул руки под спину и колени Фродо и поднял его, как ребёнка. Фродо слабо протестующе замычал, но Арагорн лишь глубже укутал его в плащ поверх спасательного одеяла. – Спи, Фродо. Твой путь сейчас — быть ношей. А наш — нести её, – сказал он тихо, и в его голосе не было снисхождения, только твёрдая уверенность. Это простое действие что-то изменило в атмосфере. Братство видело не беспомощность, а заботу. Не слабость Хранителя, а силу того, кто взял на себя часть его ноши. Гимли одобрительно хмыкнул. Боромир кивнул — такое решение было практичным и правильным с военной точки зрения: раненого или больного эвакуируют. Сашка, наблюдая, как будущий король бережно прижимает к себе маленькую, завёрнутую в одеяло фигурку, почувствовала странное облегчение. "Ну хоть так. Хоть не на своих двоих ползти придётся в эту чёртову дыру". – Сэм, – обратилась она к хоббиту, который смотрел на Арагорна с безграничной благодарностью. – Собери его вещи. И следи, чтобы он пил горячее, пока можешь. В подземелье с кипятком будет туго. Пока Сэм суетился, а Гимли и Боромир начинали осторожно гасить костёр и готовиться к уходу, Леголас подошёл к самому краю расщелины, туда, где камень уходил в непроглядную черноту. – Воздух снизу, – произнёс он, и его голос прозвучал в тишине, как удар хрустального колокола. – Не свежий. Старый. С пылью и пеплом. Он обернулся, и его ледяные глаза встретились с взглядом Гендальфа. – Двери давно не открывались. Но что-то внутри… дышит. Эти слова стали последним гвоздем в крышку гроба их надежд на лёгкий путь. Мория была не просто заброшена. Она была живой. И жило в ней отнюдь не гостеприимство гномов. Гендальф глубоко вздохнул, поднял посох и твёрдо стукнул им о камень. – Значит, нам остаётся только постучаться, – сказал он. – И надеяться, что за дверью ещё осталась память о дружбе. Или, по крайней мере, — добавил он, бросив взгляд на оружие спутников, — что наша сталь острее, чем то, что нас там ждёт. Сашка, взваливая на плечо свой рюкзак и проверяя, на месте ли свисток, подумала, что из всех вариантов, которые она представляла себе вчера, "прогулка по возможно населённому орками и чем похуже подземелью с полумёртвым хоббитом на руках у все-еще-не-короля" точно не входила в топ-10.