Фредерику от М.

      Фредерик упал в кресло и устало откинулся на мягкую спинку.       Как же хорошо дома!       Работа в межпланетной социальной полиции оказалась куда как тяжелее службы в патруле. Прежние полугодичные вахты зачастую проходили достаточно спокойно, а тут... Одни только притоны чего стоили. И это лишь те немногие, что удалось найти и прикрыть.       Только вернувшись на благословенную родную планету, Фреди по-настоящему понял, сколь глубоко и болезненно впиваются в душу кошмары людских пороков, как бьют под дых десятки чьих-то поломанных судеб.       Ох, Лозы Небесные! Стоп!       Он загнал поглубже бесполезные сейчас тяжёлые мысли и обратил внимание на карточку в своей руке. Кто-то кинул её в его почтовый ящик. Тот был больше декоративным элементом ворот — гестинцы чаще обменивались электронными письмами, — но в этот раз некто неизвестный решил пойти нестандартным путём и использовать именно его.       На маленькой, с ладонь, открытке из плотного травяного картона прежде всего бросалось в глаза алое стилизованное сердечко, а уж потом — печатная надпись: «Фредерику от М.»       М.?       Кто это?       Фредерик поднёс любовную записку к лицу и принюхался: та отчетливо пахла... Мелитиной.       М — это мелитинка?       Фреди опустил руку с карточкой на колени. После той операции по спасению дочки Абье он почему-то стал считаться настоящим героем, а в Мелитине — особенно, но до сих пор не понимал этого повышенного интереса к себе. Разве любой другой гестинский мужчина не сделал бы то же самое?       Однако поклонниц, тайных и явных, у Сепажа с тех пор завелось великое множество. Даже больше, чем хотелось бы. Намного больше. Не имея возможности (да и желания, признаться, тоже) отвечать взаимностью им всем, он зачастую закрывал каналы связи, старательно прятался от назойливого внимания за стенами собственной холостяцкой берлоги или дома отца и сестры, но кто бы знал, как это было непросто!       Ведь его всё равно время от времени доставали. Однако то послание, что он сейчас держал в руке, пусть и нарушило его личные границы, всё же как-то неожиданно... согрело. Возможно, из-за того, что у этого «письма» не было обратного адреса. И даже имени адресанта. А стало быть, оно несло в себе лишь бескорыстную моральную поддержку, а не путы каких-либо ответных обязательств.