Вторая кожа

* * *

Животное погибло, но боевая горячка все никак не заканчивалась. Тело требовало действий, поэтому Клэр пританцовывала на месте, а после и вовсе начала бегать широкими кругами, решив не думать о том, как выглядит со стороны. Время от времени она ускорялась так, что начинала хватать ртом воздух, но все никак не могла избавиться от возбуждения. — Кузина, ты была просто великолепна! — воскликнул Константин, возникнув перед ней ниоткуда. Клэр резко остановилась, но инерция подтолкнула ее в спину, пришлось ухватиться за его руки. Хорошо хоть не лицом в грудь впечаталась, а то провела бы несколько недель с фингалами под глазами. — Шшш на тебя, — буркнула она и твердо встала на ноги. — Ты была великолепна! — Константин, как всегда, проигнорировал то, что не хотел слышать. — Жаль, что я не мог присоединиться к тебе. Если бы они меня не увели… — Они увели тебя по моей просьбе, — перебила его Клэр. — Да… но сердце мое все равно шепчет мне, что я отступил, как трус, пряча взгляд от собственной тени. Мне остается лишь терзать себя упреками за то, что оставил тебя — и каждый упрек тяжелее прежнего. — Напомню тебе, Курт и капитан тоже ушли. Потому что я попросила. Приказала? Детали. Но удивительное послушание, за которое я благодарна всем сердцем. Я могла сконцентрироваться на убийстве животного. — И ты была великолепна! — Повторяешься, но все равно спасибо. — Красного? — Красного, — кивнула Клэр. Константин поднял правую руку и покрутил ей в воздухе. Рядом с ним тут же появился слуга и протянул открытую зеленую бутылку. Клэр успела разглядеть этикетку своего любимого вина и довольно прищурилась, предвкушая густой вкус позднего лета на своем языке. — За твою победу! — отсалютовал Константин и сделал большой глоток, тут же протянул бутылку Клэр. Вино взорвалось во рту оттенками вкуса и изгнало из ног тревожное возбуждение, потекло по венам — радостью и весельем. Все были живы, кроме монстра, порожденного Тир Фради. Это ли не повод отметить? — А теперь на корабль, навстречу свободе и приключениям! — воскликнул Константин, обхватил Клэр за плечи и повел ее в будущее. — Как думаешь, там много таких монстров? — Не знаю. Давай спросим нашего капитана? Он должен хоть что-то знать об острове. В конце концов, это навты продали нам данные, они же перевозят нас, на их же корабле было животное. — Тогда за ужином и устроим допрос, но с вином и улыбкой. Пусть он расскажет нам все, что знает об этом чудном острове. Кузина, — сказал Константин и чмокнул ее в висок, тут же отпустил ее плечи, взлетел по трапу и закружил по палубе в танце. Клэр широко улыбнулась и помотала головой, сделала еще один глоток вина. Отметила, что напряжение наконец-то покинуло тело и то стало легким, словно воздушным. Она могла поклясться, что если бы вдохнула поглубже, то взлетела бы ярким хихикающим лепестком. — Но я все равно тебя допью, — пообещала она бутылке и поднялась на корабль.

* * *

Каюта была маленькой. Клэр не ожидала дворцового простора, но готова была поспорить — дома у ее слуг комната была больше. — Уютненько, — пробормотала она, поставила бутылку на откидной столик и раскинула руки. — Ну, хотя бы стен не касаюсь. — Разрешите, моя леди? — раздался голос за спиной. Клэр оглянулась и тепло улыбнулась: — Джона. — Вы помните мое имя. — Конечно, — удивилась она. — Мы виделись всего несколько часов назад. Такую историю быстро из головы не выбросишь. Юноша очевидно смутился, Клэр пожурила себя за болтливость, можно было просто согласиться, возможно, сделать комплимент, но не указывать на его промашку. — Чем могу помочь, Джона? — Ваш багаж. Клэр огляделась и нахмурилась: в каюте совершенно не было места, чтобы еще и сундук поставить. И в целом этот вопрос должна была решить служанка. — Если позволите, моя леди, — предложил Джона и жестом попросил выйти. Клэр покорно вышла, у него определенно было больше опыта. Оказалось, место для сундука предусмотрено под койкой. Эффективно. «И физические упражнения каждый день. Захочешь чистую рубашку надеть, лезь под койку. Романтика». — На этих крючках можете смену одежды повесить, — показал Джона. — А здесь, — отодвинул он скрытую панель, — туалетные принадлежности хранить. Не забывайте закреплять ремни на сундуке, а то его от качки по каюте начнет кидать. — Поняла, запомнила. — И про вино. Не держите на столике, точно перевернется. В лучшем случае прольется, но с высоким шансом разобьется, а стекло в узком пространстве та еще зараза. Показываю секрет, — подмигнул он, оперся коленом на койку и надавил на еще одну скрытую панель, — бутылочная скоба. — Если я на другие места понажимаю, еще секреты найду? — усмехнулась Клэр. — Кто знает. По крайней мере, на некоторое время вас займут эти поиски. — Спасибо, Джона. Можно вопрос? — Конечно, моя леди. — Нас не инструктировали пока что, что можно и чего нельзя. И я не уверена, что этот разговор вообще состоится, — нахмурилась она, но тут же расслабила лицо. — Я не представляю, как можно провести три месяца в этой каюте. Нам же можно выходить на палубу? — Само собой. Во время непогоды нельзя, но это ради вашей безопасности. А так — гуляйте, сколько хотите. — А как часто бывает непогода? — Редко, но даже море бывает неспокойно. Не переживайте, у нас отличный капитан и команда сработанная. — Спасибо, Джона. И еще. Мне несколько неловко, но я совершенно не знаю, в какие каюты определили наших слуг. Я предполагаю, они где-то на нижних палубах? Будет возможность, передай им, что мы с Константином их ожидаем. — Конечно, моя леди. — Благодарю, Джона. Он откланялся и торопливо ушел. Вряд ли он мог сильно расслабляться, пока устраивал пассажиров, она его и так сильно задержала. Каюта Константина была чуть дальше по коридору, рядом с капитанской, сира де Курсийон — напротив. Их всех ожидали очень интимные три месяца, сохранить бы разум и не разругаться. Клэр подхватила бутылку, сделала еще один большой глоток и ввалилась к Константину. Тот лежал на койке, едва поместившись. Если ей было тесно, то каково было ему? Что удивительно, он читал. Неужели близость с учителем положительно сказывалась на нем? — Красного? — предложила она. — Ты верна себе, моя прекрасная кузина: приходишь в самый нужный час и говоришь самые восхитительные вещи. Он забрал бутылку, сделал несколько больших и быстрых глотков, отер губы и рассмеялся. — Нектар. У тебя хороший вкус, я бы никогда не обратил внимание на этот сорт. — Подвинься, — толкнула она его ноги и забралась на койку рядом с ним, устроилась поудобнее на его руке и заглянула в книгу. — Что читаешь? — Пошлый романчик. Герой — пират, героиня — принцесса. Он похищает ее для выкупа, она же похищает его сердце. — Почитаешь вслух? — Все для тебя, моя прелестная кузина, — ответил Константин и чмокнул ее в макушку. История и правда была увлекательная, но Клэр задремала, пригревшись рядом с его горячим телом и убаюканная его голосом, и так и не узнала, который из воров вышел победителем.

* * *

Клэр проснулась от голода. Мгновение назад крепко спала в теплом и надежном кольце рук Константина, но внезапно открыла глаза и чуть не захлебнулась слюной. Сглотнула и прислушалась: корабль был тих. Скрипело дерево и раздавались какие-то непонятные шорохи, но гул голосов затих. Через иллюминатор пробивался лунный свет и разбрасывал по каюте причудливые тени. Что-то же должно было ее разбудить. Какой-то запах. Не могла же она проснуться, просто потому что… Не ела уже почти сутки? После короткого завтрака перед встречей с портретистом Клэр не присела ни на минутку, все бегала по разным поручениям и даже куска сыра не успела перехватить. Потом сражалась и… выпила вина, а вино — это перебродившие фрукты, так что, пожалуй, она перекусила. Она чуть повернула голову, прислушалась к мерному дыханию Константина и осторожно выбралась из его рук, пытаясь не разбудить. Хоть один из них должен выспаться. Бегство было успешным. Клэр тихо выскользнула из каюты и оказалась в настолько темном коридоре, что казалось — она ослепла. Она поморгала, надеясь, что увидит хоть что-то, но ничего не изменилось, она все еще была посреди черного нигде, и только деревянный поручень помогал ей удержаться на ногах. — Кажется, это была плохая идея, — пробормотала она и наощупь пошла к своей каюте. Зачем-то необдуманно отпустила поручень, и именно в этот момент корабль ощутимо качнуло, Клэр кинуло на стену и на другую, а потом и вовсе на пол. Она упала на четвереньки. Боль в коленях и ладонях выбила слезы и тихий всхлип. — Очень плохая идея, — сказала она, вцепившись в поручень и потирая свободную саднящую руку о бедро. Темнота не стала менее густой, коридор казался бесконечным. Узким, но возмутительно длинным. Днем она насчитала в нем всего несколько шагов, сейчас же… Клэр отвесила себе легкую пощечину и помотала головой, отгоняя подступающую панику. Расправила плечи и уверенно пошла вперед, к своей каюте. Это всего несколько шагов. — Ха! — победно воскликнула она, нащупав деревянную ручку, прижалась к двери и надавила на нее плечом. Дверь не поддалась. — Ха? — выдохнула Клэр, скользнула под ручку и нащупала щеколду, та была открыта. «Может, заело? — подумала Клэр и еще раз толкнула дверь плечом. — Древесина разошлась от влажности? Какая глупость, я на корабле, влажность учтена при строительстве. Что вообще?.. Может, я не в свою…» Мысль оборвалась, когда дверь поддалась под очередным толчком и широко распахнулась. От неожиданности Клэр влетела в каюту, но на этот раз устояла на ногах, потому что ее поймали, выкрутили правую руку за спину и вжали лицом в стену, зафиксировав хватку давлением на левое плечо. Противник был выше и крупнее, но Клэр умела сражаться, она, в конце концов, в одиночку монстра убила. Если бы только у нее было больше пространства для маневра. За мгновения десятки вариантов пронеслись у нее в голове, все были отвергнуты как глупые и слишком травматичные. В конце концов, она была на корабле, и явно столкнулась не с вором, а с… «…хозяином каюты? Точно ведь промахнулась», — подумала Клэр и расслабилась, прекратив попытки найти слабину. — Кто ты? — сказали они одновременно. — Капитан? — Де Сарде? Хватка ослабла, но тут же окрепла. Кажется, стала еще агрессивнее, чем прежде. — Что вы забыли в моей каюте, де Сарде? — Ничего. Ошибка. Больно, — сказала она и шумно втянула воздух. — Отпустите. — Я видел, как вы сражаетесь, — его дыхание обожгло ее ухо и щеку. — Я могу вам доверять? — спросил он. Хватка вновь ослабла, но это не помогло бы Клэр выбраться из неприятной ситуации. Капитан перестал фиксировать ее руки, но зафиксировал все тело своим, надежно зажав ее между собой и стеной и вдвинув колено меж ее бедер. «Как лягушку распластал», — подумала Клэр и хихикнула. Образ оказался таким ярким, что она сдавленно рассмеялась. — Не мне решать, можете ли вы мне доверять, — сказала она между смешками. — Но могу поклясться, я в вашу каюту по ошибке попала. — Что вы делали в такой час вне своей каюты? Клэр расслабила мышцы, стряхивая с себя напряжение и готовность к драке. Устроилась поудобнее между капитаном и стеной, насколько это было возможно — села на его бедро, уперлась лбом в отполированную древесину и медленно выдохнула, возвращая себе контроль над голосом. — Я пропустила ужин. Я есть хочу. «Голод стучал под ребрами, гнал, делал шаги короче и злее…» — процитировала она. — «…Он не пугал просто знал, надо искать, пока тело умеет», — задумчиво закончил капитан, поймал ее руку и положил на поручень. — Держитесь крепко. Я зажгу лампу. Опять пришлось стоять на своих ногах. Клэр раздосадовано вздохнула, тут же ойкнула и легонько стукнула себя ладонью по виску. Обернулась и завистливо присвистнула. Конечно, каюта капитана была заставлена сильнее, чем пассажирские каюты, но при этом была и значительно больше. И в ней было целых четыре иллюминатора, через которые лился лунный свет, не оставляя и следа от коридорной черноты. «Как почувствовать себя важной, но недостаточно важной персоной», — хмыкнула Клэр. Теплый свет лампы наконец осветил каюту, показав чуть больше деталей: гору карт, тяжелый стол с пустой поверхностью, шкаф — здесь был шкаф! — и самого капитана. Клэр впервые увидела его без строгого жесткого камзола, всего лишь в мягких штанах и широкой рубашке. Проследовала взглядом по рисунку татуировок в распахнутый ворот, прищурилась и тут же закрыла глаза. Очень, очень неприлично рассматривать человека, словно он на витрине стоит. — Сир де Курсийон сказал, вы с кузеном пропускаете ужин, потому что спите, — сказал капитан и указал рукой на жестко зафиксированную лавку перед своим столом, приглашая сесть. — Так и было, — подтвердила Клэр и приняла приглашение. — Глупо ночью по кораблю ходить. — Так и есть, мой капитан, — согласилась она. — Вы не найдете здесь никаких секретов, — холодно сказал он, нависнув над ней. Она подняла голову, заглянула в его хищные, желтоватые глаза и нахмурилась. — Меня не покидает ощущение, что я должна испугаться, — сказала она. — Вы так стараетесь меня подавить, что я просто обязана оказать вам эту любезность. Но от моего понимания ускользает, почему вы так раздражены. Начнем с малого. Ой, мне так страшно, — пискнула она, не отводя взгляда. — Я ничего такого не сделала, — продолжила она тем же нарочито девичьим голосом и спряталась от него за ладонями. Капитан поймал ее руки, развернул ладонями наверх и подставил под свет лампы. — Это что? Клэр перевела взгляд и увидела ссадины с уже подсыхающей кровью. — О. Это я упала, пока пыталась найти свою каюту. — Вы шли в свою каюту? — Да. — Но как же голод? — Где тут внутреннее противоречие? Я хотела… все еще хочу есть и шла в свою каюту. Одно не мешает другому. Капитан посмотрел на нее, открыл было рот, явно задать еще один вопрос, но помотал головой и промолчал. Вместо этого открыл ящик стола и достал небольшой сундучок, аптечный, как выяснилось через несколько мгновений. Смочил чистую ткань водой и опустился перед Клэр на колени. — Руку, — сказал он, и она с трудом подавила смешок, но как отказать красивому мужчине у своих ног? Он осторожно прочистил ссадины, сильнее выгнул ей ладонь, натянув кожу, убедился, что ничего постороннего не осталось. — Будет щипать, — предупредил он и прижег рану спиртом. Клэр выдохнула и инстинктивно попыталась отдернуть руку, но он держал крепко. — Де Сарде, вы и не такие удары держали не так давно. — Тогда я сражалась, горячка боя и все такое. Сейчас же я сижу и… сижу. — Вы не знаете расположения помещений на корабле, — резко сменил капитан тему. — Правда надеялись в темной комнате найти черную кошку? — Это у вас такая аллегория на поиски кухни? А на корабле вообще кухня есть? — внезапно озадачилась она. — Нет. Да. Не такая, как в домах на суше. Другую руку. — А какая? — Клэр послушно выполнила требование. — И вы пошли искать кухню? — с нажимом повторил капитан и выгнул ее ладонь. — Я знаю, что это глупо, — поморщилась Клэр. — Хватит на это намекать, говорите прямо. — Это не глупо, это непохоже на правду. Ночью пошли искать камбуз, в одиночестве, без света, и попали в каюту капитана. — Вы меня поймали, — тяжело вздохнула Клэр и вздрогнула, когда он перевел на нее хищный взгляд, но продолжила шутку: — Вы мне понравились, да так,что я в ночи решила тайком пробраться к вам под бок и оскандалить. Так спешила, что руки разбила. И колени, пожалуй, я же еще на колени грохнулась. Ресницы капитана дрогнули, губы задрожали, лицо смягчилось. Он фыркнул и помотал головой. — Значит, придется снимать штаны, — сказал он. — Вдруг на коленях тоже ссадины. — Да вы дерзки, как буря, — наигранно охнула Клэр. — Не забывайте, это я вас скандалю, а не вы меня. — В штанах? — Я подумаю над вашим предложением, — сказала она и резко втянула воздух, когда он прижег ссадины на второй ладони. — Готово, — отпустил капитан ее руку и отвернулся к аптечному сундуку, достал из него маленькую склянку. — Смазывайте по необходимости и старайтесь держать руки при себе, пока ранки не закроются. Он потянулся через нее к ящику на другой стороне стола, почти коснувшись грудью ее груди. Клэр вздрогнула и отстранилась, сбегая от соблазна поглубже вдохнуть его запах. — От сердца отрываю, — сказал он, достал из ящика холщовый мешок и протянул его Клэр. — Вяленое мясо, — ответил он на ее немой вопрос. Вставайте, провожу вас в вашу каюту. Клэр с довольной улыбкой приняла его щедрость и пошла за островком света в его руках, с нетерпением ожидая момента, когда сможет добраться до содержимого мешка. — Спасибо, — сказала она захлопнувшейся перед ее носом двери. — Сам такой, — показала она двери язык, услышала скрип задвигаемой щеколды и пожала плечами. Все равно она не пойдет еще раз гулять темной ночью по кораблю, урок усвоен. Клэр постояла несколько мгновений, пока не привыкла к лунной темноте, добралась до своей койки, достала первую полоску вяленого мяса и почти замурлыкала, когда вцепилась в нее зубами. «Пища богов, — хмыкнула Клэр. — Стоит разбитых ладоней».

* * *

Клэр услышала звук отодвигаемой защелки и соизволила открыть глаза. Яркий солнечный свет пробивался сквозь небольшой иллюминатор и каюта больше не походила на западню. Всего лишь узкая клетушка. Цена за предстоящую свободу. Дверь открылась и Клэр увидела свою недовольную служанку. — Госпожа Кларис, — сказала та, хмурясь. — Лотти, — нарочито широко улыбнулась Клэр. — Я вчера пришла, а вы опять уснули рядом с господином Константином. — Но я устала. — И слишком многие это видели. — Но что?.. — И матросы уже судачат, — резким жестом руки прервала ее Лотти. Клэр опустила голову, делая вид, что раскаивается. Годы при дворе научили ее, что люди все равно будут судачить, просто потому что и она, и Константин на виду. И неважно, дружат они или враждуют, их все равно будут обсуждать и осуждать. — Вы не облегчаете мне жизнь, — продолжила Лотти, поставила на тумбочку тазик с водой и положила рядом льняные полотенца. — Сядьте, — приказала она, и Клэр послушно села. — Руки, — и Клэр послушно их задрала. Иногда она задавалась вопросом, кто из них хозяйка, а кто служанка. Лотти приказывала ей с уверенностью девочки, которая играет в куклу. Конечно, Клэр могла возмутиться и начать доказывать, что она наследница принцессы и вообще знатная особа, но это было бы таким же пшиком, как нотации Лотти. Посотрясали воздух и успокоились. Так было уже последние десять лет. Лотти сняла с Клэр рубашку, перевязку и нижнюю сорочку и недовольно цокнула языком, разглядывая синяки на руках и ребрах. — Красота, — присвистнула Клэр. — Вы же леди, — укорила ее Лотти. — Я могу смириться, что вы машете мечом наравне с солдатней. Но вы все еще леди. Такие ушибы надо сразу обрабатывать. Руки, — повторила она, когда Клэр попыталась опустить руки. — Устали. — Бывает, — отрезала Лотти, смочила одно из полотенец в воде, отжала его и принялась обтирать туловище Клэр. От ушибов тут же потекли волны боли, и Клэр сдавленно охнула, сжала кулаки и закрыла глаза, стараясь не дергаться. Прикосновения Лотти были легкими, но это не помогало. Клэр была готова поклясться, что все дело в ее воображении. Пока она не увидела ушибы, и боли не было. От травяной мази побежал холодок, а за ним потянулось и облегчение. Клэр открыла глаза и пожала плечами. Подумаешь, синяки. — Что с ладонями? — строго спросила Лотти. — Упала. — Сколько говорить, не пейте на пустой желудок. Вы же леди. — Я не поэтому упала. Просто корабль качнуло, я потеряла равновесие. Я уже была трезва! Это после того, как я проснулась ночью. — Кто обработал? Клэр думала было соврать, но это было бы ошибкой. Лотти раскусила бы ее за один вдох. — Капитан, — легко сказала она. — Капитан, — повторила за ней Лотти, и ее лицо помрачнело. — После того, как вы упали ночью. Ночью. Ее руки задвигались быстрее, Клэр прикусила нижнюю губу, чтобы не издать ни одного звука и сосредоточенно задышала. — Ночью?! В вашей каюте? Что… — Нет, не в моей, — торопливо сказала Клэр. — В его. — Что вы делали ночью в каюте капитана? — Ладони лечила. Лотти фыркнула, закончила наносить мазь и смочила еще одно полотенце, чтобы закончить утренний туалет — освежила лицо и шею Клэр, после чего надела на нее свежую сорочку, перевязку и рубашку. — Готово. — Спасибо, Лотти, что бы я без тебя делала. — Ходили бы грязной и потной. — Моя любимая Лотти, теперь крайне важный вопрос. — Да, госпожа Кларис? — Мне срочно нужно до ветру. Еще немного и по ногам потечет. Куда бежать? Лотти поморщилась и осуждающе помотала головой. — Вы же леди. Следите за речью, пожалуйста. Следуйте за мной. Клэр натянула мягкие сапожки и подскочила. Уборная оказалась недалеко от кают, на кормовой галерее. Легко добраться даже ночью и ни одна волна за борт не слизнет. Клэр облегчилась, приняла подготовленное влажное полотенце и обтерла промежность, на самом деле завершив утренний туалет. — А теперь — завтрак. Я же не проспала завтрак? Хватит и того, что я проспала ужин. — Не проспали, — помотала головой Лотти. — Следуйте за мной. Они поднялись на верхнюю палубу, полную жизни и голосов. Солнце тепло лизнуло кожу. Соленый ветер забрался под руками рубашки и надул их. Клэр следовала за Лотти и разглядывала новый для себя мир. Матросы деловито сновали туда-сюда, обменивались короткими фразами и явно шуточками, потому что то и дело были слышны взрывы смеха. Хотя, может быть, у них просто было хорошее настроение, как и у нее. Клэр поймала себя на том, что широко улыбается. — Кузина, сюда, — позвал Константин. Клэр обернулась на голос, прикрыла глаза от солнца и увидела его, сидящего на возвышении в корме. Солнце играло в золотых волосах, глаза казались почти янтарными, шерстяная ткань штанов туго натянулась на скрещенных ногах. Картинка, а не человек. Вот с кого стоило рисовать портрет перед отплытием, не с нее. — Я уснул, держа тебя в руках, и проснулся — преданный и покинутый. Ты ушла, как истинная фея: тихо, на рассвете, оставив мне лишь пару светлых волос на подушке. Пошто, скажи, моя прелестная кузина, ты обрекла меня на это утреннее сиротство? — Я раба своего желудка, прости меня, мой нежный принц, — опустилась в глубоком реверансе Клэр, который закончился тем, что она села напротив Константина. — Ты и твои низменные желания, — вздохнул он. — Как там принцесса и пират? Кто победил? — Конечно, любовь, — сказал Константин, протягивая высокую кружку с козьим молоком. — В этих рассказах иначе не бывает. Не то что в реальности. — Не беспокойся, моя дорогая принцесса, — хмыкнула Клэр. — Ты на несколько месяцев в безопасности. У тебя есть шанс найти своего пирата. Или пиратку, — подмигнула она. — Все, что твоей душеньке будет угодно. — Не то чтобы тут богатый выбор, — печально вздохнул Константин, очищая отварное яйцо и предлагая его Клэр. — Твоя Лотти опять хмурится. — За дело. Не было бы мне так хорошо, я бы тоже нахмурилась. — Не стоит, это портит твое прелестное личико. — Согласна. Быстро утолив голод и жажду, Клэр отряхнула руки и вытерла их о поданное полотенце, передвинулась поближе к Константину и легла на спину, удобно устроив голову на его бедре. Лотти неодобрительно хмыкнула, Клэр не повела и бровью. Чем меньше значения придаешь чужим взглядам, тем меньше смотрят. — Когда-нибудь она забудет, что ты возрастная девица и выпорет тебя. Только правильную розгу найдет. — Но ты же меня защитишь, мой принц? — Жизнь положу. — Взаимно. — Клэр закрыла глаза и подставила лицо солнцу. — Твоя кожа потемнеет. — В этом и смысл. Пора дичать, мы зря сбегаем с континента? Презреем дворцовые правила и нормы красоты. Неужели тебя не привлекает мятеж хотя бы в столь незначительной детали? — Кто бы мог подумать, что под всей этой сдержанностью у тебя столь горячее сердце. — В противовес холодному уму. Сплошные гармония и равновесие. Как твое самочувствие? — Как нельзя лучше. С каждой милей море будто снимает с меня по одному лишнему камню. А когда между нами окажутся дни воды, я окончательно освобожусь от разочарования, которым так щедро одарили меня родители. — Они неправы, моя прекрасная принцесса, — сказала Клэр, поймала руку Константина и поцеловала его ладонь. — Ты крайне очарователен. — На нас смотрят. — Когда это тебе мешало? Пусть смотрят. Пусть говорят. Пусть завидуют. Будут долго вглядываться, влюбятся в тебя по уши и украдут, даже выкупа не потребуют. Чем не сюжет для пошлого романчика. — Боюсь, как бы не украли тебя. — Обещаю закрываться на щеколду и блюсти себя. — Отказываться от приключений — дурной тон, — щелкнул Константин Клэр по носу. — Их встречают с поднятой головой и кровожадной улыбкой. Они грелись под утренним солнцем, смотрели на облака и придумывали пошлые романчики друг для друга, каждый из которых заканчивался победой принцессы. Эти три месяца обещали быть хороши.

* * *

Ближе к полудню солнце стало слишком жарким и пришлось разойтись по каютам. Клэр зашла к сиру де Курсийон, взяла несколько книг по Тир Фради, которые он приобрел перед отплытием. Авторы были из разных государств, смотрели на остров через призму своего восприятия, но если вчитываться и проводить перекрестный анализ, то можно было найти одинаковые, а значит с высокой вероятностью верные данные. «Конечно, все три исследователя могут ошибаться, но лучше хоть какие-то знания, чем ходьба в черном коридоре». Клэр вернулась в свою каюту, задвинула щеколду и только после этого сняла сапоги и верхнюю одежду. Через открытый иллюминатор врывался свежий морской воздух и летал ветерком по каюте. Клэр перекатилась на пятки и потянулась всем телом, широко расставляя пальцы рук и ног, после чего залезла на койку и погрузилась в чтение, время от времени делая пометки графитным карандашом. В дверь несколько раз стучали, но она отсылала слуг и даже Константина, не отрываясь от работы. Все истории говорили одно и то же: островитяне были дикарями, живущими слишком просто, почти примитивно. Они поклонялись природе и покрывали лица странными символами, которые не давали покоя ни одному исследователю. Клэр пыталась понять, почему эти рисунки были признаком примитивности. Навты тоже носили метки, и никто не спешил назвать их дикарями. Разве что они были давно знакомы, а потому в статусе чуть выше. Спустя несколько часов она в раздражении бросила карандаш и фыркнула. — Кажется, я ошибалась. Черная комната не хуже. Клэр поднялась и потянулась. Тело явно устало сидеть в неудобной позе и требовало движения. Немудрено, прошло уже много часов, судя по розовеющему небу, близился вечер. В дверь снова постучали, на этот раз она решила впустить Лотти. Нужно было одеваться на ужин, и служанка лучше справится с этой задачей. — Я тебя зажда… О, капитан. Чем могу помочь? Его взгляд скользнул вниз, к распахнутому вороту нижней сорочки, ресницы дрогнули. Он тут же спохватился и посмотрел ей в глаза. «Перед некоторыми соблазнами сложно устоять, — признала Клэр. Прошлой ночью ей тоже пришлось подавлять любопытство. — Притворимся, что обошлось без казусов». Он стоял и молча смотрел ей в глаза. Пауза затягивалась, воздух начал тяжелеть от неловкости. — Капитан? — позвала его Клэр. — Ужин, — сказал он чуть хрипло. — Не забудьте про ужин, — его голос окреп и снова зазвучал ровно и уверенно. — Это так любезно с вашей стороны. Благодарю сердечно, — улыбнулась Клэр. Он вздрогнул, закрыл глаза, развернулся и ушел к себе. Она выглянула из каюты, посмотреть ему вслед, и столкнулась взглядом с веселящимся Константином. «Что?» — беззвучно спросила она и пожала плечами. Он широко улыбнулся и помотал головой. Клэр почти вышла из каюты, но появившаяся из ниоткуда Лотти затолкнула ее обратно, негромко, но резко бросив: — Имейте совесть, вы раздеты. — Но… — Когда-нибудь я и правда найду розгу, госпожа Кларис. Имя прозвучало почти как ругательство. Клэр пришлось подчиниться. Кажется, она перешла какую-то грань, которую по мнению служанки переходить было ну совсем нельзя. Вот и вся свобода.

* * *

Они ужинали при свете вечернего солнца. Капитан, как и ожидалось, сидел во главе стола, напротив него — сир де Курсийон. Клэр сидела напротив Константина, который довольно ухмылялся. Хотела бы она знать, что придумал его проказливый ум. Хотела бы она пнуть его в лодыжку, но тяжелый стол не давал такой возможности. Ужин был простым — тушеное мясо с овощами, судя по запаху, баранина, все еще мягкий хлеб. Его подали в глубоких тарелках. Клэр в очередной раз отметила, что привычные к морю двигаются иначе, очень грациозно и не стремясь ухватиться за стену, лишь бы сохранить равновесие. «Освою ли я эту науку к концу путешествия?» — отстраненно подумала она и перевела взгляд на капитана. Его лицо было еще холоднее, чем вчера в ночи. Он поддерживал вежливый и пустой разговор с сиром де Курсийон, время от времени смотрел на Константина, но избегал Клэр. Это… уязвляло. Ровно несколько мгновений после того, как Клэр подобрала слово для своих ощущений. Стоило их распознать, как они рассеялись, потому что были бессмысленны и бесполезны. После основного блюда подали закуски. В основном сыр и свежие фрукты. Больше всего Клэр обрадовалась графину с красным вином. Судя по довольному лицу Константина, ее любимым. Он подмигнул, и она широко улыбнулась. Стюарт ловко разлил вино по бокалам и раздал их. — За благополучное плавание — и за доверие, с которым вы его начали, — сказал капитан, отсалютовав всем гостям по очереди. Клэр была готова поклясться, что остальным он посмотрел в глаза, а не мимо и сквозь. Она непроизвольно сжала губы, но тут же расслабила лицо. «Сам дурак», — буркнула она про себя. Вино и правда было ее любимым, и она задалась вопросом, сколько бутылок прихватил с собой Константин. — Капитан, — сказала она, когда первый глоток взбодрил ее кровь, — вы уже бывали на Тир Фради? — Я на этом маршруте не первый раз, не переживайте, де Сарде. — Не в этом дело, — сказала она и сделала еще один небольшой глоток, растягивая удовольствие. — Я вам доверяю, не в последнюю очередь потому, что у меня нет выбора. Мы обязаны исходить из того, что вы знаете свое дело, и в капитанах не за красивые глаза. Сам Тир Фради. Вы бывали на острове? Можете рассказать нам что-нибудь интересное и захватывающее? — Да, капитан, — подхватил ее просьбу Константин. — Мы собирались обратиться к вам с этой просьбой еще вчера, но, увы, пали жертвами усталости после череды слишком насыщенных событий. — Увы. Я дитя моря, а не суши, и не могу рассказать вам ничего особенного. По крайней мере, Клэр добилась, чтобы он смотрел на нее. Даже если и для холодного, и почему-то раздраженного отказа. Возможно, она просто ошиблась и неправильно прочитала его эмоции. — Жаль, — сказала она, переведя взгляд на бокал. Остаток вечера она провела, переглядываясь с Константином и потягивая вино, пока капитан разговаривал с сиром де Курсийон. Бутылки на четверых было явно мало, но они и не на веселой попойке развлекались. Пожалуй, даже Лотти не смогла бы ни к чему придраться. — Благодарю вас за компанию, — наконец сказал капитан и поднялся. — Это был очаровательный вечер, — поддержал его Константин. Клэр поднялась молча, но вежливо поклонилась всем присутствующим. Первым из каюты капитана вышел сир де Курсийон. Он быстро пожелал всем спокойной ночи и скрылся в своей. Константин же схватил Клэр за руку и потащил за собой на палубу. Удивительно, что он даже на покачивающемся корабле и в узком коридоре мог быть стремительным, как вихрь, за ним приходилось почти бежать. И это движение разбило оцепенение, которое сковало тело Клэр во время этого неуютного ужина. — Что за буря пробежала между вами, моя прелестная кузина? — негромко спросил Константин, затащив ее на возвышение на корме и закружив в танце. — Понятия не имею. Разве что… — нахмурилась она, следуя за ним. — Но мы же уже обсудили этот вопрос. — О чем ты? Не томи: я теряюсь в догадках, когда речь заходит о тайнах твоей прелестной головки. — Вчера ночью я по ошибке вломилась в его каюту. Он воспринял это без восторга. Но вел себя подобающе, даже обработал мои ссадины. Понятия не имею, что за муха его укусила. Не уверена, что хочу. — А вот я — хочу, — с живостью возразил Константин. — Моих развлечений удручающе мало: ты можешь целый день предаваться скучным книгам и находить в этом радость, но что прикажешь делать мне? — Соблазни кого-нибудь? — Кого же? — Как будто на борту мало людей, которых ты еще не соблазнил. Такой простор для побед. — Капитана? Брови Клэр дрогнули. Она представила себе эту пламенную атаку, сплетенную из возгласов и поэтичных образов, и расхохоталась. — Достойная цель. Но по зубам ли тебе этот пират, моя нежная принцесса? И не уверена, что сир де Курсийон одобрит. Я начинаю подозревать коварный умысел в том, что он путешествует вместе с нами. Словно твои родители ожидали, что мы отобьемся от рук и забудем о приличиях, как только ноги наши покинут твердую землю. — Разочаровывать предков — скверная привычка, — с наставительным видом произнес Константин. — Наш священный долг — быть ровно теми, кем они нас вообразили. — Благословляю, принцесса. Вперед, к свершениям. У тебя еще есть вино? — Я думал, ты не спросишь. Идем. Они спустились к каютам. Клэр стянула мягкие сапожки в своей, убрала их в обувной мешок и повесила его на крюк. Подумала, и скинула рубашку со штанами, и пусть Лотти языком цокает. Клэр открыла дверь своей каюты и натолкнулась на хмурого капитана. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — очень вежливо спросила она. В конце концов, она воспитанная леди и умеет держать себя в руках. — Остаться в своей каюте и не гулять по кораблю ночью? — Обещаю не гулять. Но вот с каютой у меня другие планы. Если вы позволите, капитан? Тот некоторое время буравил ее взглядом, пока она сдерживала порыв вызывающе вздернуть подбородок и упереться руками в бока; но в конце концов отошел в сторону, выпустив ее из каюты. Клэр была готова поклясться, что он прожег в ее спине дыру своим яростным взглядом, но и думать о нем забыла, когда Константин предложил ей кружку с вином. — Что читаем сегодня? — спросила она, задвигая щеколду. — Про бандитку и принца, — ответил он и откинул руку, освобождая для место для Клэр.

* * *

Следующие несколько дней Клэр почти безвылазно провела в своей каюте. Сир де Курсийон постоянно подкидывал ей разные книги. Казалось, он вез с собой всю свою библиотеку. Заметки по флоре сменяли заметки по фауне, те — и вовсе разные художественные домыслы про странных гигантских животных, крайне сильных на острове и поразительно ослабленных на континенте. Еще она читала про малихор, изучала историю всех провалившихся попыток остановить пандемию. Клэр покидала каюту только по нужде и размяться. И, конечно, вечером, когда уходила слушать пошлые романчики, с чувством зачитываемые Константином, и спать рядом с ним. Каждый раз под мрачным взглядом капитана, к которому она даже привыкла. Через несколько ночей Константин взмолился и попросил дать ему шанс покорить вершины и низины, потому что он «существо слабое, подверженное самым приземленным желаниям и крайне настойчивым потребностям». Клэр не совсем поняла все детали россыпи эпитетов, но считала самое главное — «спи в своей койке». Утешало, что к этому моменту она уже привыкла к новому месту и на самом деле могла спать, а не крутиться всю ночь, прислушиваясь к странным звукам. На десятый день путешествия корабль встретил бурю. — Моя леди, — сказал Джона, открыв дверь в ее каюту. — Ожидается непогода, поэтому нужно принять определенные меры. — Какие? — Мы закроем иллюминатор штормовой шторкой и снимем двери. Все вещи надо убрать. На время непогоды вы должны оставаться в койке, пристегнувшись ремнями. Клэр убила страшного и большого зверя, но тут ее сердце превратилось в сердце трусливого зайца. Одно дело — встретить опасность лицом к лицу. Совершенно другое — лежать в темноте, связанной по рукам и ногам, и ждать, пока закончится непогода. Руки задрожали, пришлось вцепиться в штанины до боли в пальцах. Пересохли губы. — …моя леди? — тронул ее за плечо Джона. — Прости, я… отвлеклась. Что ты сказал? — Не могли бы вы выйти из каюты, пока я готовлю ее к шторму? — Конечно. Клэр мерила узкий коридор широкими шагами и кусала губы. Решения не было. Ей надо оставаться в сознании и ждать в темноте. Можно было, конечно, попытаться пережить бурю в объятиях Константина, но скорее всего — нельзя. Если их будет кидать по койке, пока корабль швыряют волны, они точно травмируются. Она подумала было заменить Константина на Лотти, но это привело бы к тем же травмам. Она металась по коридору, щелкала пальцами и не могла найти решения. И Константина не было в его каюте, чтобы она могла обнять его, вдохнуть родной запах и успокоиться, зная, что он рядом. Горячая рука схватила ее холодную, остановила мельтешение. — Следуйте за мной, — твердым голосом сказал капитан, завел ее в свою каюту и усадил за стол. Клэр наблюдала за его действиями, концентрируясь на каждом отдельном движении. Как он открыл ящик стола, круглая ручка в крупной ладони выглядела маленькой и даже изящной. Как извлек аптекарский сундучок, ловко открывая многочисленные застежки и фиксаторы. Как перебирал его содержимое, в поисках нужной склянки. Клэр следила за его руками и постепенно возвращала себе контроль над дыханием. — Нашел, — сказал он. — Это успокоительный настой. Вы все еще будете в сознании, но перестанете паниковать. По крайней мере, в этом идея. Он открыл склянку и протянул ее Клэр. Та неподвижно сидела и наблюдала за его руками. — Де Сарде, — позвал он. — Де Сарде, — взял он ее за подбородок, поднял ее голову и поймал ее взгляд. — Вам надо выпить настой. — Да, конечно, — заморгала она. — Настой. Успокоительный. В сознании. — Маленькими глотками, не торопитесь, — капитан вложил склянку в руку Клэр. — Фу какая гадость, что это? — Успокоительное. Что именно в составе я не знаю. Но сделано лучшими алхимиками Мостового Альянса. Как раз на подобные случаи, — сказал капитан, встал и начал собирать аптекарский сундучок. — Я уверена, что у вас и сладенький есть, вы мне специально горький подсунули. — Как же вы так быстро догадались? — Я не только красивая, но и умная. Надо написать слезное письмо в Мостовой Альянс с просьбой запретить горькие лекарства. Вы почти улыбаетесь. Впервые за последнюю неделю. По крайней мере, мне. А то все смотрели, будто пристрелить пытаетесь. — Я… правда? — Правда, — кивнула Клэр и сделала еще глоточек. Настой был ужасно горьким, от него хотелось прополоскать рот, лучше всего очень сладким вином, но он действовал. Конечно, помогало и то, что Клэр перестала думать только о том, что придется лежать связанной в темной комнате, но алхимики явно знали свое дело. — Константин! — воскликнула Клэр. — У вас есть еще средство для Константина? — Нет необходимости, с ним все в порядке. Его лицо стало жестким, движения резкими. — Вам… не нравится Константин? — медленно произнесла Клэр. — О, — выдохнула она, когда капитан фыркнул. — Интересно. Вы ему нравитесь. Поэтому?.. Он искал вашего общества, и вы… Но я-то тут при чем? — И вас это не смущает? — с грохотом закрыл капитан ящик стола и крепко зафиксировал его. — Что? — Что он «ищет общества» других людей? Вы… — капитан выдохнул и провел по своему лицу ладонью. — Вы каждую ночь проводите с ним, и вас не смущает, что он ходит к другим? Дверь в каюту открылась, заглянувший Джона сообщил «двери готовы», капитан знаком пригласил Клэр, и она поднялась, хотя многое бы отдала, чтобы просто сидеть за столом и разговаривать, может, и буря прошла бы стороной. Увы, чем спокойнее становилась Клэр, тем лучше она понимала, что крадет у команды ценное время капитана, и совесть мешала ей капризничать. — Мы с Константином не так… я знаю, что люди судачат, потому что мы близки. Но мы близки не так… как в пошлых романчиках. Корабль сильно качнуло, Клэр пошатнулась, и капитан поддержал ее за талию. От его горячей руки пошли волны тепла. — Спасибо, — не задумываясь, поблагодарила она и продолжила: — Поэтому я вам не помеха. Константин свободен, развлекайтесь, — сказала Клэр, сев на койку, немного поколебалась, и все же заставила себя лечь. — Сеть защитит вас от полетов по каюте, — капитан сам начал устанавливать крепления. — Вы можете двигаться и даже повернуться, но лучше оставаться на спине. Самая безопасная поза. — Ясно, — подтвердила Клэр, вернувшись к наблюдению за его руками, что крайне успокаивало. Хотя это могло быть действие настоя. — Шторм будет короткий, вы даже спину отлежать не успеете. — Обещаете? — Обещаю. Он затянул последнее крепление, проверил натяжение сети и удовлетворенно кивнул. Клэр подвигала руками и ногами, проверяя уровень своей свободы. «Почти как под тяжелым одеялом. Переживем», — выдохнула она и облизала губы. — Все будет в порядке, слово капитана. И я подумаю над вашим разрешением. Клэр нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же такого разрешила капитану. Эта мысль заняла ее на некоторое время. А потом их догнал шторм.

* * *

Время от времени заходили какие-то люди, задавали пустые вопросы, на которые получали столь же пустые ответы. Кажется, иногда нервное напряжение было настолько сильным, что Клэр теряла сознание. Или может, засыпала? В другие минуты она пыталась зацепиться за память о вкусе успокоительного, пыталась разобрать вкус на отдельные ноты. Одной из них точно была мелисса. Мелисса была знойным разнеженным летом, и жужжанием пчел, и стрекотом кузнечиков. Другой нотой была ромашка. Ромашка была темными зимними вечерами перед камином, у ног матушки, в окружении шумных игривых собак. Еще одной нотой была полынь. Полынь была ничем. Горечью, которая окутывала больницы и отхожие места. Она не хотела думать о полыни, это был запах и вкус заболевшего дома и умирающей матушки. Другие ноты тонули в этой горечи, Клэр отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то хорошее — широкие осенние луга в сухой полыни, терпкий запах, связанный с простором, а не смертью, — но тщетно. Сожаление и страх переполнили ее сердце и вытекли из глаз жгучими слезами. Клэр торопливо сменила удерживающий ее сознание образ на образ рук. Крупная ладонь Константина на ее талии, и они танцуют — вместе с самого детства, с первого урока, когда их поставили в пару, потому что это было логично, единственно возможный выбор. И его рука на ее плече, когда они возвращаются из таверны, горланя песни. И кольцо его рук, в котором она могла крепко спать даже в незнакомом месте. Ловкие пальцы капитана, который стоит перед ней на колене и обрабатывает ссадины на ее ладонях. Его рука на ее запястье, талии, подбородке, и волны жара, расходящиеся от этих прикосновений. Тревожная мысль, от которой участилось дыхание и быстрее забилось сердце. Клэр пыталась успокоить себя, а не напугать еще сильнее, погружаясь в дрожь пальцев и желание убежать. И быть пойманной, зажатой между стеной и крепким телом, с одной только возможностью — расслабиться и устроиться поудобнее. Она целую вечность лежала в нежных объятиях сети. Так долго, что забыла свое имя, и звание, и происхождение. Голову заполнили пустота и ожидание следующего толчка, вытеснив прочие мысли. Наконец, смогла поймать ритм, но только потому, что он стал проще. Словно придворный танец сменился хороводом, доступным и ребенку. Качка перестала быть изматывающим испытанием и превратила корабль в колыбель. Де Сарде. Кларис. Клэр расслабила сжатые в кулак руки и провалилась в поверхностный сон.

* * *

«Де Сарде. Кларис. Клэр», — голос был чужим. Клэр нахмурилась, пытаясь опознать говорящего, и это усилие разбило сон. Сквозь веки пробился мягкий свет лампы, прогоняя тьму. — Да? — хрипло сказала Клэр и попыталась сесть, но сеть удержала ее. Точно. Шторм, танец, хоровод. И жуткая усталость во всем теле, словно Клэр много часов подряд провела на поле боя, а не в койке. Она прислушалась к кораблю и собственному телу. Качка была легкой. Ощутимой, но легкой. Дерево больше не трещало, ветер не свистел в щелях, волны не били в борт. Из соседних кают доносились приглушенные голоса. Клэр силилась разобрать слова, но безуспешно. Рядом были живые люди. Она была не одна. — Шторм закончился, мы в безопасности, — сказал капитан и медленно зашел в ее каюту. Огромное черное пространство внезапно превратилось в узкую клетушку, в которой не могло поместиться два человека. Клэр часто задышала, сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы болью прогнать подступающую панику. Помогло. — Я ослаблю сеть, — сказал капитан. — Не снимете совсем? — спросила Клэр. — Постепенно. У меня всего две руки, креплений больше. Как вам первый шторм? Две руки… Какой-то образ возник на краю сознания, но тут же растаял. Клэр попыталась было найти его, но это требовало слишком много усилий. — Пусть будет последним, — сказала она. — Будет, что внукам рассказывать. Капитан освободил ее туловище, помог ей сесть и протянул кружку. — Опять «фу какая гадость»? — скривилась Клэр. — Медовая вода. Восстановить силы. Но все равно пить мелкими глотками. Он поддерживал ее за плечи (рука на плечах) и ждал, пока она опустошит кружку. Вода была теплой и чуть сладкой. Клэр закрыла глаза и наслаждалась моментом, неожиданным зарядом бодрости, который побежал по ее телу, до самых кончиков пальцев. — Решено, мой любимый напиток после вина, — сказала она более твердым голосом. — Хороший вкус, не откажешь. — Капитан, мне неловко… очень приятно, но неловко, что вы вынуждены возиться со мной. — Просто делаю свою работу. Вы — весьма важная гостья на моем корабле. — Тут вы, конечно, правы. Силы стремительно возвращались к ней. Клэр была уверена, что сможет сидеть прямо без посторонней помощи, но не желала в этом признаваться. Чувствовать спиной твердую и горячую опору было… приятно. Возвращало в тело и оживляло каждую клеточку кожи. — Мне надо освободить ваши ноги, де Сарде. Вы можете сидеть сами? — Да, — без удовольствия признала она. Рука исчезла, но тепло осталось. Капитан окончательно снял сеть с койки и помог Клэр сесть, свесив ноги, только чтобы опуститься перед ней на колени и начать разминать ее икры. Внезапно стало слишком жарко и душно. Капитан смотрел на ее ноги, она — на его макушку и слушала шум в своих ушах. От каждого его движения — от лодыжки к колену — жар поднимался до самых щек. Клэр была уверена, что вцепилась бы в матрас, если бы в руках не было кружки. И почти жалела, что его руки не поднимаются выше, ее бедра были так же напряжены, как и икры. И радовалась, что не поднимаются, а то точно пискнула бы или издала бы еще какой привлекающий внимание звук. Внезапно капитан поднял голову. Его глаза в свете лампы были почти янтарными, как у кошки, и Клэр была испуганной мышкой, замершей, забывшей как дышать. Он долго и пристально смотрел в нее, его горячие пальцы застыли под ее коленом, и в них вливался ее частый пульс. — Мелкими глотками, — наконец сказал он низким голосом. — Допейте. Клэр смотрела, как он поднимается, слишком большой для ее маленькой каюты и опять хмурый, и была не уверена, сможет ли в его присутствии допить медовую воду. Повезло, что он ушел. Как жаль.

* * *

В уборную Клэр сходила в сопровождении Джоны. Она была не уверена, что справится с этим коротким маршрутом самостоятельно. К тому же, ей прямым текстом запретили в одиночестве ходить по кораблю по крайней мере несколько часов. Если, конечно, она не выдавала желаемое за действительное. Память умеет выкидывать занятные трюки. В какой-то момент Клэр задумалась было спуститься к Лотти, но отказалась от идеи. Во-первых, служанка была слишком влюблена в этикет, чтобы остаться в своей койке и спокойно приходить в себя, когда ее хозяйка заботливо воркует над ней. Во-вторых, у хозяйки было недостаточно сил ворковать. В-третьих, для этого пришлось бы задержать Джону при себе, а у него явно было чем заняться, кроме как ухаживать за взбалмошной пассажиркой. В пассажирском коридоре кипела бурная деятельность. Матросы восстанавливали порядок, и выглядело так, будто это займет некоторое время. Клэр в растерянности огляделась, не зная, куда приткнуться. На палубу выходить было нельзя. Стоять в коридоре или спрятаться в своей каюте — только под ногами путаться. Право слово, лучше бы она и дальше лежала под сетью, там хоть не надо было задаваться вопросами, что же делать, как же быть. — Де Сарде, — позвал ее капитан, стоя в дверях своей каюты. Она торопливо добралась до него по вмиг опустевшему коридору, который вновь загремел суетой у нее за спиной, и нырнула в его каюту. — У вас появляется хорошая привычка спасать меня, капитан. — А как же я? — раздался голос Константина. — Конечно, вы тоже можете переждать в моей каюте. — Мое сердце тронуто, самолюбие обласкано — примите мою благодарность, — почти пропел Константин, прижимая руки к груди. На этот раз перемен в настроении не было, словно все конфликты были улажены. Правда, капитан практически сразу ушел, разрешив им переждать в своей каюте. — Я не видела тебя перед штормом, — сказала Клэр, остановившись перед Константином. Он был чуть бледнее обычного, но в остальном выглядел неплохо. — А я не видел тебя, — мягко ответил он, не прибегая к привычной театральности. Клэр прищурилась, разглядывая его, но решила понять намек и не приставать, пожала плечами и отправилась изучать каюту капитана. Что не запрещено, то разрешено. Она сознательно прошла мимо шкафа с картами и остановилась перед небольшой полкой с явно художественными книгами, достала одну, полистала и прочитала вслух: Пока луна касается края кубка, И ночь склоняется к тихой щедрости, Не спрашивай у чувства оправданий — Оно, как вино, живет мгновением. Пусть утро будет строже и ясней, Сегодня же достаточно дыханья. — Мне кажется, вы странным образом похожи, — сказала Клэр. — Смотрю на эти строки и задаюсь вопросом, о чем они вообще. — Не думай, дыши, когда выпадает шанс. — Я всегда дышу, — нахмурилась Клэр. — Столько лет мы знакомы, а поэзия так и не нашла пути к твоему сердцу. Признаю: ты случай безнадежный, моя прекрасная кузина. Константин встал у нее за спиной, прижал к своей груди и заглянул через ее плечо в книгу. Перевернул одну страницу, другую, пока не выдохнул довольно и не продекламировал: Вино хранит тепло чужих ладоней, Луна — след губ на кромке тишины. Мы учимся желать без обещаний, Как дышит ночь, касаясь не спеша. Пусть память будет легче поцелуя, А тьма — всего лишь мягким покрывалом. Клэр вздрогнула и пошатнулась. Не устояла бы на ногах, если бы не опиралась на Константина. Образы откликнулись в теле, обжигая — запястья, талию, подбородок, икры. Щекам стало жарко, и Клэр с громким хлопком закрыла книгу и отстранилась от Константина. Даже это легкое, привычное прикосновение было почти болезненным. — Ты лучший оратор, чем я, — сказала она, передавая ему книгу. — По крайней мере в том, что касается поэзии. — Что я пропустил? — спросил Константин. — О чем ты? — Что-то произошло, я это чувствую, но понять не могу. Ты сегодня необычно странная. — Был шторм, это же очевидно. Разве тебе не было… страшно, за неимением лучшего слова? — Было, но не настолько, чтобы… — он замолчал и прищурился, разглядывая Клэр. — Чтобы что? — …чтобы быть странным, как ты. Ты так мило краснеешь, что я уже подумываю: не пора ли мне сделаться твоей дуэньей? — Неужели ты до сих пор манкировал своими обязанностями? — в наигранном удивлении широко распахнула глаза Клэр. — Пожалуй, я поспешил, отказав тебе в своей каюте. Впрочем… в этом может скрываться определенное очарование. Посмотрим, что день грядущий нам готовит. — Я не поспеваю за твоей мыслью, мой принц. — В этой книге наверняка есть строки, что проберутся к твоему сердцу, собьют дыхание и сорвутся с твоих губ прежде, чем разум успеет вмешаться. — Ты такая загадка, что замирает не только мое сердце, но и моя голова. Ищи, — сказала Клэр, села за стол и провела кончиками пальцев по полированной крышке темного дерева. Константин декламировал стихи, но ни одна строка так и не добралась до ее сердца.

* * *

Клэр была в растерянности. Шторм, очевидно, что-то сломал в ее восприятии мира. Она сталкивалась с капитаном на узкой лестнице, когда бы ни поднималась на палубу или спускалась с нее. Постоянно находила его и прилипала к нему взглядом, как металлическая стружка к магниту. И каждый раз у нее перехватывало дыхание. Кожа стала такой чувствительной, что Клэр начала избегать любых прикосновений, но невозможно избежать себя. И протиснуться мимо капитана, не задев его. Обтирания превратились в изощренную пытку. Клэр стоически переносила их, повторяя про себя имена принцев начиная с основания Серены. Список был длинный, его хватало на всю процедуру, но после нее Клэр подолгу сидела с пустой головой и смотрела в иллюминатор. Шторм точно что-то сломал в ней. Она пыталась найти подсказки в книгах по медицине, но слова не складывались в предложения со смыслом. И капитан был везде, как проклятие. Клэр не знала, это она выбирает момент, чтобы столкнуться с ним на лестнице, или он поджидает ее. Или их встречи случайны, а она просто ищет объяснение своему состоянию. Но куда бы она ни шла, он был рядом. Иногда на расстоянии прикосновения, но всегда в поле зрения. Только каюта была безопасным местом, пока Клэр не закрывала глаза и не вспоминала кошачий янтарный взгляд и пальцы под коленом. Константина почти никогда не было в его каюте, а Лотти и сир де Курсийон казались недостаточно доверенными лицами, чтобы обсуждать эту поломку. В лучшем случае, у них не будет ни ответа, ни идеи, что же с ней не так. В худшем, они начнут кудахтать над ней. Проблема была в капитане. Или в ней, но в капитане. Клэр подлетела к двери в его каюту, занесла руку постучать и… отступила на шаг. Что она ему скажет? Чего потребует? Чего она хочет? За спиной раздался звук шагов. Клэр узнала бы его из тысячи других, Константин возвращался со своей, определенно, победной прогулки. Наконец-то можно будет вывалить на него все свои сложности и спросить совета. Она опустила руку, но не успела отвернуться. Капитан открыл дверь, схватил Клэр за запястье и втянул ее в свою каюту, тут же закрывшись на щеколду. — Я… — Тш, — приложил он палец к своим губам и показал на ухо. — Но… Он подхватил ее одной рукой за талию, поднял в воздух и отнес в дальний от двери конец каюты, прижал к стене и обернулся, прислушиваясь. Клэр же вцепилась в его плечи и вздрогнула от острой нехватки одежды на них обоих. Нижних сорочки и штанов было недостаточно, чтобы… Она вздрогнула под его взглядом и облизала пересохшие губы. — Чем могу помочь? «Де Сарде. Скажи „де Сарде“», — взмолилась она про себя, но он не прочертил границу. — Я… влечет, — выдавила она. — Что? — Меня. К тебе. Влечет. — Прямолинейность. Мне нравится, — широко улыбнулся он и чуть прикусил ее нижнюю губу. Клэр вздрогнула и охнула, и еще раз, когда он поставил ее на ноги, ловко снял перевязку и скользнул горячей рукой под сорочку. Кожу будто проткнули десятки мелких иголок, но в этот раз прикосновение было желанным. Клэр схватила Васко за шею и притянула к себе. Ее губам очень нужны были его губы, и вкус, и дыхание. Она горела и плавилась от его языка во рту, рук на груди, бедра между ног. Это было похоже на возбуждение боя. К Клэр вернулась острота восприятия, она начала замечать детали. Пляшущие тени лампы. Капельки пота под ладонью. Прикрытые янтарные глаза в обрамлении густых черных ресниц. Их взгляд поймал ее, и она завязла в них, без возможности выбраться, пока хищник не наиграется и не отпустит свою жертву. В этом бою выиграют оба. Васко опять приподнял ее и в несколько торопливых шагов отнес в койку. Клэр судорожно выдохнула от тяжести его тела и прикусила губы, когда его язык скользнул от шеи к ключице. Опасность в безопасности. Васко подхватил ее за ягодицы, чуть приподнял их и крутанул бедрами, прижимаясь еще теснее, отчего ее ноги разъехались. Да и не только ноги. Клэр и не подозревала, что может расшириться внутри. — Я так хотел увидеть это выражение лица, — прошептал Васко и заполнил пульсирующую пустоту. Клэр вцепилась в его предплечья и часто заморгала, проваливаясь все глубже в янтарь и волны жара от движения его бедер. Поддалась порыву, снова схватила его за шею и притянула к себе. Васко замер, тесно прижавшись и заполнив до предела; и Клэр заполнила его рот своим языком, тут же сбежала, прошлась губами и зубами по татуировкам на шее до ключиц и откинулась на койку, глупо хихикая, счастливая и расслабленная. Сытая, но при этом легкая, почти воздушная. — И это все, Пламень? — приподнял брови Васко. — Ночь только началась. От движения его бедер и под весом его туловища, под его губами и в его горячем дыхании Клэр снова стала тяжелой.

* * *

Клэр проснулась, потянулась и улыбнулась от пузырящейся в ее теле радости. Повернула голову и приоткрыла глаза, тут же нашла взглядом сидящего за столом Васко и улыбнулась еще шире. Вспомнила ощущение его рук на своей груди и меж ног и хихикнула, удивилась этому звуку и прикрыла рот ладонью. — Проснулась? — оторвался Васко от своих бумаг и тепло улыбнулся. «Во мне определенно что-то сломалось», — отметила она, когда по телу пробежала волна радости, и села, свесив ноги с койки и ухватившись руками за ее край. — Сначала не поняла, где это я. А потом поняла, — хихикнула она неожиданно для самой себя. — Я как пьяная, прости. — Не извиняйся, я польщен. Васко подошел к ней, опустился на колено и оперся руками на койку по обе стороны от ее бедер, так близко, что она почувствовала тепло его рук, и все же не прикасаясь. Клэр как завороженная следила за ним. Влечение не исчезло. Стало глуше, словно проведенная вместе ночь утолила острый голод, но не исчезло. Снова вспыхнуло, стоило Васко оказаться в личном пространстве Клэр. Он медленно поцеловал ее, и от этого легкого прикосновения она провалилась в пульсирующее ожидание. — Доброе утро, — тихо сказал он. — И солнце знает то же, что луна: желание не меркнет в свете дня. — Стихи. С утра. До завтрака. Я не разбираюсь в стихах, — призналась Клэр, поймала себя на том, что прослеживает кончиками пальцев татуировки на лице Васко, вздрогнула и опустила руку на койку. — Многие пытались научить, все безуспешно. Но я умею читать слова, это да. Васко смешливо фыркнул, встал и предложил ей руку. — Не хочу выгонять тебя, Пламень, ты очень приятное зрелище, но в моей каюте скоро будет людно и шумно, сомневаюсь, что это придется по душе тебе. Клэр резко поднялась и замерла. Что-то было неправильно. Чего-то не хватало. — Перевязка, — прошептала она. — Лотти точно розгу найдет. На корабле же нет розг? — с надеждой спросила она, но тут же помотала головой: — Все равно найдет. — Я перевязки и надевать умею, — сказал Васко, поймал подбородок Клэр пальцами и коротко поцеловал губы. — Не суетись. Он был столь же умелым, как Лотти, но был Васко. Или проблема была в Клэр. В его прикосновениях не было ничего лишнего, только деловитая собранность; но они все равно были полны эротизма. Клэр стояла, подняв руки, и перечисляла принцев Серены, начиная со дня основания, эту технику самоконтроля она освоила слишком уж хорошо за последние дни. — Готово, — сказал он и ладонями разгладил отсутствующие на сорочке складки. Клэр вспыхнула от этого прикосновения, Васко же довольно хмыкнул. — Пират, — буркнула она и пошла к себе. — Подожди, — поймал он ее за руку и первым приблизился к двери, вслушиваясь, есть ли кто в коридоре. — Мне что, тайком к себе пробираться, как преступнице? — шепотом спросила Клэр. — Пойдут же слухи. — Вам так зазорно провести ночь с пассажиркой, капитан? — Я о вашей репутации думаю, де Сарде. Вас же обсуждать будут. — Нас, капитан, — поправила его Клэр. — Меня уже обсуждают, с Константином. Да я прямо сердцеедка. — И вас не смущает, что нас будут обсуждать? — Нет. Должно? — А как же репутация? — Чем плоха репутация сердцеедки? — И в стихах вы не разбираетесь, — помотал головой капитан. — Странная вы женщина, де Сарде. — Тем и берем, — подтвердила она. В коридоре никого не было. Капитан открыл дверь и выпустил Клэр. Она прошмыгнула до своей каюты и скрылась в ней. Клэр абсолютно не волновало, какие о ней будут распускать слухи, но она точно не хотела, чтобы Лотти поймала ее с поличным. Это — была бы неприятность.

* * *

Лотти нахмурилась, увидев перевязку. Клэр услышала это по ее дыханию и с трудом сохранила невозмутимость. Обычное утро обычного дня, и Лотти не хмурится, сверля взглядом затылок. Она подняла руки и приготовилась к пытке. Тут же удивленно открыла глаза: прикосновения были просто прикосновениями. Просто утренняя процедура, такая же, как последние лет десять. Возможно, поломки не было. Или близость с Васко решила проблему. Или ее отсутствие было проблемой. Столько вероятностей. — Что это? — мрачно спросила Лотти. Клэр проследила за ее взглядом, до груди, покрытой густой россыпью бледно-желтых синяков. — Первый раз вижу, — нахмурилась она. — Перевязка тугая? Но не мешала же, я свободно двигалась. — Где вы провели ночь, госпожа Кларис? — В койке. Строго говоря, это было правдой. Если не добавлять деталей, то в койке, и это был самый удачный из честных ответов. Клэр даже не покраснела, потому что не соврала. — Чьей? — строго спросила Лотти. — Константина, — ответила Клэр, но не смогла скрыть вопросительную интонацию. Лотти тяжело вздохнула, взяла ее руки и опустила их, присела перед ней на корточки. Удивительная грация для того, кто первый раз вышел в море. — Госпожа Кларис, — мягко сказала Лотти, глядя снизу вверх, — я не могу служить вам в полной мере, если вы скрываете от меня важные детали своей жизни. Вы не обязаны шептаться со мной так, как с господином Константином, мне не нужны детали. Я не прочь, вы моя единственная госпожа, просто я не ожидаю этого. Но мне нужно знать, что происходит в вашей жизни. С кем вы провели ночь? — С капитаном, — признала Клэр и мучительно покраснела. Она ни о чем не жалела, но вдруг стало стыдно. — С капитаном, — тихо повторила за ней Лотти, поднялась и оправила юбки в нервном жесте. — Что ж, могло быть хуже. По крайней мере, он умеет делать перевязку. Полагаю, все было… добровольно? — Да, — кивнула Клэр. — Ты не злишься? — Злюсь? Я переживаю, дитя… госпожа. Полагаю, это не разовое событие и вы думаете еще раз встретиться? — Я об этом не думала, — моргнула Клэр. Лотти с видимым облегчением выдохнула. — То есть, вы не влюблены? — Влюблена? Какая… странная мысль, — задумалась Клэр. — Не думаю, что влюблена. Это… не знаю. Не знаю, что это. Что-то. — Путешествие закончится и вы сойдете на берег? — Конечно. Какие еще есть варианты? — Никаких, — легко улыбнулась Лотти и продолжила утренний туалет. — Замечу еще одно, госпожа. Если вы планируете время от времени сближаться с капитаном, то считайте дни. — Зачем? Разве это не самый быстрый способ наделать ошибок? Как будто «вечер заканчивается, бутылка еще не допита, надо успеть», а потом целый день плохо. — Другие дни. Между кровью. Когда мужчина и женщина соединяются, есть вероятность понести. Вы же не хотите сойти на берег с ношей. — О. О! — дернулась Клэр и в ужасе распахнула глаза. — Что мне с вами делать? До следующей крови можете не переживать, — сказала Лотти, достала из кармана фартука склянку с мазью и нанесла ее на синяки. Кожу одновременно обожгло и обдало прохладой. — Но потом начинайте считать дни. Пальцы на руках закончатся — нельзя, еще раз закончатся — можно. Понятно? — Понятно. Но с пальцами сложно. Надо завязывать-развязывать узелки. Дни на корабле такие однообразные, что легко со счета сбиться. Или записывать… черточки на бумаге? — Как вам будет угодно, госпожа, только считайте. — Хорошо. Спасибо, Лотти. Было к лучшему, что Клэр попалась так быстро. Сама бы она не вспомнила о возможных рисках, потому что ей никогда не приходилось учитывать их. Зато теперь… Предупрежден значит вооружен, так же?

* * *

Погода была опять прекрасной и завтрак накрыли на кормовой площадке. Клэр улыбалась солнцу, парусам, соленому ветру — и Константину. — Моя прелестная кузина, я уж было решил, что мне больше не суждено любоваться твоим сиянием. — О чем ты? — Ты была мрачна, задумчива и удивительно ловка в искусстве меня избегать. Мое сердце страдало с должным размахом, однако всякий раз, когда я тянулся к тебе, ты ускользала с поразительной грацией. — Прошу прощения, мой нежный принц. Мне нездоровилось. — Правда? — Константин внезапно собрался и отбросил шутливый тон. — Но сейчас уже лучше? — Да, — сказала Клэр, отщипнула кусочек сыра и отправила его в рот. — Видимо, поэтому снова сияю. Стоит отметить, ты был столь же неуловим. Время от времени я искала твоего общества, но ты был недостижимым миражом. Клэр увлеченно утоляла голод. Она не доедала, а то и вовсе не ела всю прошлую неделю, от чего каждое простое блюдо казалось произведением искусства. Терпкий кусочек сыра, вареное яйцо, куриная ножка — пища богов. — Вот это поворот: поэтичность! Кто ты такая и что ты сделала с моей Кларис? — Убила и… По Клэр словно разряд тока пробежал, она повернула голову и мгновенно нашла на палубе Васко. Он был далеко, она не смогла бы расслышать ни слова, даже если сильно постаралась бы. И тем не менее — почувствовала его присутствие. — …и съела, — моргнула она и повернулась к Константину. Он посмотрел на нее и за нее — точно на капитана, — снова на нее и приподнял бровь. Клэр решила не замечать немой вопрос. Дар речи не зря дан человеку. — Что-то определенно изменилось, — заметил он. — Осталось решить, повод ли это для беспокойства. — Побеспокойся о любовных метках на своей шее. Лучшая защита — нападение, так ведь? — Не может быть, — рука Константина взметнулась вверх и накрыла шею, будто он мог нащупать следы страсти. — Я всегда слежу. — Я знаю. Попался, — подмигнула ему Клэр. — Ах, хитрая ты бестия, — с одобрением протянул он. — Но позволь поинтересоваться: что за история с твоей шеей? — Моя шея свежа и чиста, какие с ней могут быть истории? — фыркнула Клэр. — Ты собираешь любовные травмы, я — резаные, а резаная травма шеи… ух, — помотала головой она. — Какие мрачные разговоры с утра пораньше, — поморщился Константин. — Так и будешь отмалчиваться и не похвалишься? — Да. Капитан на нас смотрит. Клэр повернулась и приветственно помахала капитану. Тот нахмурился и отвернулся. Она пожала плечами и вернулась к завтраку. — Руку даю на отсечение… но ведь нет же… ты же нет? — Мой нежный принц, прошу: полными предложениями. Когда ты выбрасываешь на меня обрывки мыслей, я не понимаю твои вопросы. — Мне кажется, я начинаю ревновать. Поклянись, что никогда не бросишь меня и всегда будешь при мне, — неожиданно серьезно потребовал Константин. — Клянусь, — легко согласилась Клэр. Как будто могло быть иначе.

* * *

Чем ниже опускалось солнце, тем сильнее становилось беспокойство Клэр. Глаза скользили по пустым, бессмысленным строчкам. Сколько ни пыталась встряхнуться, собраться не получалось. Она даже устроила себе полную разминку, что было нелегко в узкой каюте. Стоит ли ей прийти самой? Или дождаться, пока он придет за ней? Она ведь не знает, когда он освободится. Или соединяются не каждый день? Надо было спросить Лотти. Но ведь необязательно соединяться, можно же просто быть рядом друг с другом. А вдруг он не хочет? Ведь он и двух взглядов в ее сторону не бросил за весь день. И может ли она попросить? Она же хочет. — А-а-а! — проорала Клэр, уткнувшись лицом в подушку. Это немного помогло успокоить мысли. Насколько проще было сражаться и расплетать политические интриги. — Идешь? — Константин открыл дверь и заглянул в ее каюту. — Что? — Читать идешь? Мы не дочитали про бандитку и принца. — И ты без меня не дочитал? — Я не из тех принцев, что читают дальше в одиночестве: галантность прежде всего. Константин явно еще что-то подозревал. Клэр просто не могла ему отказать, даже если мыслями была в другой каюте. К тому же, чтения обычно не занимали много времени. Что Клэр, что Константин засыпали довольно быстро. Значит, она могла и историю послушать, и алиби организовать, и… И узнать, ждал ли капитан встречи с ней с таким же нетерпением. — Тогда пошли читать, — легко улыбнулась Клэр. Ее план был безупречен. Увы, Константин тоже был хитрой бестией. Их взрастил один двор, и они знали трюки друг друга, лишь изредка попадаясь в невинные ловушки и то от неожиданности. — Прошу, моя Кларис, — пропустил он Клэр в свою каюту. — Во-первых, что с именем? Во-вторых, я у стенки? — Да, поторопись, — подтолкнул он ее в спину, — не всю же ночь стоять. Он закрыл дверь и задвинул щеколду. План начал рушиться на глазах — одно дело аккуратно сползти с края койки, другое дело — лезть через спящего Константина и не разбудить его. «Он же специально», — с уверенностью подумала Клэр, но спорить было себе дороже. Раз выбрала путь с камнями, не жалуйся на ноги. — Столько перемен за один короткий день, — сказала она, укладываясь. — Сначала ты сам позвал меня читать, теперь к стенке положил. Что происходит? — Я же сказал, ревную, — честно признал Константин. — Поэтому буду следить, чтобы с тобой ничего не произошло. — Ты что, с Лотти разговаривал? — прищурилась Клэр. — Нет. А она что-то знает? — Нечего знать, — невозмутимо соврала она. — Просто Лотти сегодня тоже была такая же подозрительная, как и ты. Вот я и подумала, что вы одной и той же болезнью заболели. Константин лег на койку. Клэр повозилась, устраиваясь поудобнее между ним и стеной, обняла его и положила голову ему грудь. — На чем мы остановились? — Бандитка пообещала переломать ноги принцу, если он побежит за другой. Почему ты никогда не грозилась? — Не бандитка. Хочешь, пригрожу? Или переломаю? Хотя нет, переломать не смогу, слишком люблю тебя. И угрозы все мои потому пустые. Вот бандитка принца не любит. — Любит, — буркнул Константин, листая книгу в поисках главы, на которой они остановились. — Не любит. Когда любишь, не можешь причинить зла. Даже в мыслях. — Даже когда обижен? — Даже когда обижен, — подтвердила Клэр и закрыла глаза. — Нашел? — Нашел. «Принц все еще хромал после недавнего урока верности, и потому смотрел на нее с той смесью страха и восторга, которая рождается лишь там, где угрозы звучат как обещания. Бандитка улыбнулась — лениво и опасно — и, поправив кинжал у бедра, напомнила ему, что свобода — вещь хрупкая, особенно когда ее так легко сломать». Кажется, она была в безвыходной ситуации, поэтому лучшим решением было расслабиться и получать удовольствие под боком принца-дуэньи. Зато это остановило бурный поток вопросов без ответов. Нет худа без добра.

* * *

Константин уже третий день подряд не отходил от Клэр ни на шаг. Он даже сопровождал ее в уборную, стоял под дверью во время утреннего туалета и внимательно читал книги по Тир Фради и малихору. Клэр терпеливо ждала, но ему все не надоедало. Они сидели на кормовой палубе и нежились под солнышком. Клэр пыталась читать, Константин лежал на ее бедре и постоянно отодвигал книгу, то ли привлекая к себе внимание, то ли пытаясь смотреть на ее лицо. — Мой нежный принц, — сдалась она наконец, — я не могу служить вам в полной мере, если вы не будете со мной откровенны. — Откуда вдруг такая суровая отстраненность? Чем я провинился? — Я устала, — пихнула она его в бок. — Не могу понять, что с тобой происходит, из-за этого не могу расслабиться толком. У стенки спать не люблю, поэтому у стенки всегда был ты. И еще… еще… все, больше претензий у меня нет, — выдохлась она. — Ты скажешь, что с тобой происходит? — Меня выставили из койки, — хмуро признался Константин. — И что? Не первый и не последний раз. — Вот утешила так утешила. — Ну хочешь прижму к груди и по голове поглажу? — Хочу, — бодро ответил он и потянулся лицом к ее груди. Клэр фыркнула и надавила пальцами на его лоб. Он тут же поймал ее руку, поцеловал ладонь и обиженно надул губы. — На корабле все уже знают, что между нами ничего нет. В лучшем случае я просто твоя грелка, когда тебе лень на охоту выходить. — Фу, как пошло, — поморщился Константин. — Зато правда. Ты не вызовешь у своей пассии ревность и не заставишь бороться за себя. — Откуда такая уверенность? — Была бы я твоей пассией, давно затащила бы тебя в укромный уголок. И ноги переломала бы. — Бандитка. — И принц, — потрепала Клэр его волосы. — Зато твоя пассия ревнует. — Опять ты со своими фантазиями. — Чем дольше ты упорствуешь, тем больше он терзается. Клэр не удержалась, оглядела палубу, за несколько мгновений нашла капитана. Тот стоял у штурвала, смотрел на них сверху вниз, со сложенными на груди руками. Нужно было быть слепой — или полной дурой, — чтобы не понять его раздражение. Константин вновь поймал ее ладонь и покрыл пальцы быстрыми, еле весомыми поцелуями. Клэр выдернула руку и спрятала ее за спиной. — Ты специально, — с гневом сказала она. — И дело не в твоей пассии. — Я специально. Но меня правда выставили, поэтому у меня появилось время заставить тебя признаться, — невозмутимо ответил он, устроил поудобнее голову на ее бедре и сложил руки на груди. Ее принц страдал. Клэр видела это и в его позе, и чуть сведенных бровях, и опустившихся уголках губ. — Допустим, я призналась. Что дальше? — Вы… соединились? — Да. — Да? — Константин сел и уставился на нее в изумлении. — Да?! — Ты еще громче крикни, тебя в Серене не слышно. — Но да? Ты и… — махнул он рукой в сторону капитана. — Да? — Да. — А как же я? — В смысле? — моргнула Клэр. — Он мне тоже по сердцу. И, знаешь ли, у нас много общего: поэзия, утонченность, склонность к возвышенным чувствам. Я вполне мог бы претендовать на свою страницу в этой балладе. — А я-то тут при чем? — искренне изумилась Клэр. — Вперед, дыши, я тебя уже благословляла. — То есть ты не воспримешь это как трагедию, если я попытаюсь завоевать его внимание? — Сдается мне, мой нежный принц, ты уже пытался, но твоя попытка провалилась, поэтому ты пошел дальше по иерархии, — предположила Клэр и поняла, что угадала, когда он скривился. — Но вперед, дыши. — И все же… ты правда не чувствуешь ни тени ревности? — Ты постоянно завоевываешь внимание разных людей. Мне ревности не хватит. — Я имел в виду его к другим, — уточнил Константин. — О. Я об этом не думала. Нет? — спросила Клэр саму себя. — Мы же с ним не… — переплела она пальцы рук, не в силах подобрать слово. — Хотя как раз это мы да, — хихикнула она, внимательно посмотрев на свой же жест. — Но идею ты понял. — Ты утешила меня, моя прелестная кузина, — сказал Константин и поднялся. — Благодарю тебя от всего сердца, — положил он руки на ее плечи, коснулся лба легким поцелуем и почти убежал с палубы. Клэр проводила его недоуменным взглядом и подняла взгляд к штурвалу, но капитан уже ушел. Солнце стояло высоко, день был в разгаре. Клэр прикинула разные варианты, и решила остаться на палубе, на свежем воздухе. Все равно Васко вряд ли ждал ее в своей каюте.

* * *

Оказалось, Васко ее ждал и из-за этого держал дверь открытой. Как только Клэр спустилась к каютам, он вышел в коридор и поманил жестом. Его брови были нахмурены, а рот напряжен. Клэр была готова поклясться, несколько часов назад она видела такое же выражение на лице Константина. Эти двое и правда были похожи. Возможно, больше, чем она хотела бы признать, потому что это вскрыло бы бездны, в которые Клэр не была готова вглядываться. Васко посадил ее за стол, сел напротив и переплел пальцы. — Де Сарде… — начал он, но замолчал сразу после ее имени. — Да, капитан? Граница была явной. Очевидно, Клэр ошиблась и разговор предстоял титульный, а не личный. Или он собирался сказать, что близость была ошибкой. Эта мысль неожиданно кольнула сердце. Чтобы не сжимать кулаки, Клэр положила руки на стол и расслабила кисти, впитывая в себя тепло прогретого солнечным светом дерева. Капитан встал и заметался перед столом, время от времени бросая короткие взгляды на Клэр. Она же спокойно сидела и следила за ним, пока не вспомнила, как сама так же металась по коридору, пока не появился капитан и не успокоил ее своим присутствием. Клэр встала и медленно обошла стол. — Капитан, позвольте вашу руку, — попросила она. — Зачем? — Просто дайте вашу руку. Леди просит, — нахмурилась она. — Ну же. Переплела их пальцы, уперлась большим в его ладонь и принялась массировать ее круговыми движениями. — Теперь говорите уже, а то я себе столько придумаю, вы утомитесь вычищать этот мусор из моей головы. Это угроза. — Почему на вы? — Вы первый начали. — Когда? — «Де Сарде…» — скопировала она интонации капитана, и он хмыкнул. — Не знаю, как к вам… тебе обращаться. — Кларис. Клэр. Мой ангел. Красотка. Солнышко. Море мое, хотя это созвучно с горе мое, что тоже неплохо. Столько слов, и ты любишь поэзию, выбирай любое. — Горе мое? — Да, радость моя? Он улыбнулся, положил руку ей на затылок и прижался в долгом поцелуе. Клэр хватило нескольких ударов сердца, чтобы вспыхнуть и растерять всю свою образцовую разумность. Этот мужчина сводил ее с ума и играл на ее теле, как искусный бард, а она подставлялась под его руки, как послушный инструмент. — На тебе слишком много одежды, — прошептал Васко на ухо Клэр, подхватил ее за талию и посадил на стол, встав меж коленей. — На тебе тоже. Разговору это не мешает. Даже наоборот. Говори, что у тебя на сердце, радость моя. — Ты говорила, у тебя влечение. — Да. — У тебя не было мужчин до меня. — Да. Васко смотрел на Клэр, и она не могла разгадать выражение его лица. Озадаченность? Озабоченность? Недоверие? — Мне кажется, мусор скапливается в твоей голове. Грудами. — Так и есть. — Говори. — Навты не придают значения неопытности. — Спасибо за ценную информацию. Когда-нибудь я придумаю, как ее использовать. — Но аристократы придают. — И у нас столкнулись две культуры — непридающий навт, придающая аристократка, так? — Примерно так, — нахмурился Васко. — Ты уже заметил иронию, правда? — спросила Клэр, положила руки на его плечи и подтянула себя ближе к краю стола. — Правда. — Откуда ты вообще узнал о… — она замолчала, поймав его взгляд. — Неважно. Я имела в виду именно то, что сказала. У меня к тебе влечение. Я на тебя смотрю и у меня все тело горит, потому что помнит твои руки и хочет повторить, — сказала Клэр и коротко поцеловала подбородок Васко. — Я не собираюсь за тебя замуж и детей не планирую, — поцеловала она его с другой стороны. — Через два месяца я сойду с этого корабля в Новой Серене, и мы вряд ли когда еще увидимся. Даже если влечение не утихнет, мы все равно будем разделены морем. Да и за два месяца выдыхается даже лучшее вино. Вопросы? — Нет, вопросов нет. — Тогда вопрос есть у меня. У тебя сейчас есть время… соединиться? — спросила Клэр, поймала руку Васко, вновь переплела пальцы и несколько раз ритмично надавила большим пальцем на ладонь, приподняв бровь. — Есть, — с легкой хрипотцой ответил он. — Тогда… соединимся? — Да. — Дверь. Пока Васко задвигал щеколду, Клэр успела снять сапоги и верхнюю одежду и пройти половину пути до койки. Вторую половину она проделала в воздухе.