«живи.»

вова умер. отличное начало, скажите вы, и я с вами соглашусь. у матвея начались ещё более сильные проблемы с самоидентификацией, усилилась дифсморфофобия, экзистенциальный кризис мучал сильнее, чем раньше. вернулась она. в узких кругах костлявых по своей воле людей её называют мягким, добрым женским именем - мией. на греческом это бычий голод. на русском-врачебном - кинорексия. ещё не догадаласись? тогда я скажу просто. булимия. ах, эти сладкие булемики. проблемы с сердцем, зубами, ногтями, желудком! синие или фиолетовые нитки на запястьях вечные боли в горле, а может и во всём теле - не буду же я ущемлять спортивных булемиков. ещё иногда встречаются куда более продвинутые люди с таблетками, название которых знакомы либо булемикам, либо людям с проблемными почками, отёками, запорами... не поняли? я очень рада. фуросемид и бисакодил. конечно, есть ещё некая молекула и другие препараты, что вообще-то покупаются незаконным путём, но мы опустим медикаментозную тему и вернёмся к великолепным шашлычинам. тело ломило, как во время героиновой ломки или температуры под 39°C, решайте сами, что больше нравится. но было это не после прогулки по парку без шарфа и лёгкой ветровки, ну нет уж, а это удивительно, ведь... не буду морочить бедным читателям головц, простите. а после жёсткой тренировки, перед которой пришлось посетить туалет и использовать его для утилизации пищи из желудка самым, скажем.. извращённым способом. крименов лежал на полу и уже не кричал, он мечтал об одном - отомстить сволочам... снова приношу свои извинения. нет. он лежал на полу, с трудом удерживаясь в сознании. не жрать неделю (три дня до смерти третьякова, четыре дня после) — мощно, а учитывая бешеные нагрузки на тело становится невозможным. если принять во внимание факт, что сейчас он поймал кп, потом блевал всем съеденным, а потом, блять, тренировался полтора часа, то можно сказать, что он уже труп. мыщцы и кости словно кто-то дробил. живот сводило спазмами и судорогами от голода. свежий шрам на предплечье начал расходится. странно, это шрам же не зашит хирургическим путём. сердце стучит с настолько неадекватной скоростью, что это не просто отдаётся в висках, ушах и на запястьях, а заставляет всё тело подрагивать в такт «предсмертному» ритму. мальвина закрыл лицо руками, со спины перекатился на бок, обхватил плечи костлявыми ладонями. в голове летали обрывки своих фраз. это хуже, чем последние восемь минут перед смертью, когда мозг вспоминает всю жизнь. сейчас он вспоминал свои диалоги с володей. сильнее всего донимала фраза, сказанная месяц назад. «эй, ты помирать собрался?!» «да не справлюсь я без тебя!» нет, нельзя. нет, матвей, нельзя. нельзя. плачь, терпи, молчи. нельзя. это ты виноват, матвей. ты его отпустил. черничина не слышал звуком вокруг, но сквозь эту пелену агонии с трудом прорвался настойчивый , чёткий стук в дверь. дальше как в пьяном бреду. или, опять таки, наркотическом, решать всё также вам. вроде женщина в форме. вроде «приносим свои искренние сожаления». вроде какие-то бумаги, шариковая ручка, поданная из чужих, тёплых рук. вроде глаза бегло пробежались по тексту, вроде подпись. в последних двух «вроде» он уже был сильно неуверен. наверно, старые воспоминания с получения паспорта примешались, поди разберись теперь, блин. очнулся из транса, когда вскрыл чёрный пакет (нет, не зип-пакетик с чем-то шуршащим внутри), а там лежала зажигалка. вовина. письмо, написанное беглым почерком. написано «мои бредни». решил не распечатывать. таблетки от кашля, за 19 рублей. «дурак» - насмешливо пронеслось в голове моти, где медленно воцарялась тишь после срыва. он даже плохо помнил, как уснул. может, таблетки оказались не от кашл- шучу. шучу. от кашля. за 19 рублей. снова море, снова звёзды. как в последнем сне с третьяковым. снова два стула. и на одном сидел любитель шашлыков. синеволосый сел на стул рядом. —снова без чёрной жижи. — прокуренный голос. —ты мёртв? — сразу послышалось в ответ. пусто. безэмоционально. все эмоции забрала полуистерика, полупаника, полупесняполусрыв, полухуйзнаетчто. —да. —и что ты тут делаешь? —сижу. —ахуеть, я тоже, как же мы похожи. —это судьба. —это судьба. — повторил, но подтвердил. медленно в груди даже просыпались более нежные чувства. не слёзы, не тревога, не раздражение. необъяснимые. —вов, ты дурак. —спасибо, очень приятно. —обращайся. две фигуры под звёздным небом. перед морем. —ты получил? —а ты ахуел? —я про письмо, зажигалку и таблетки. —а, если так, то да. —прочитал письмо? —нет. пауза. —живи. —зачем? —блять, черничина, это называется экзистенциальный кризис. ответ «ради меня» достаточно хороший для твоих рамок? снова пауза. но уже более тяжёлая. —засчитано.