Контраст

      Всё хорошее рано или поздно заканчивается.       Эндрю не уверен, что оно когда-либо наступало, глядя на то, как Кевин заливает в себя алкоголь изо дня в день, в то время как Нил всё так же убегает даже от самых мелких проблем.       Они никуда не деваются, Нил.       Алкоголь не поможет, Кевин.       Тебе никто не поможет, Эндрю.       В отношения, – Миньярд готов скривиться от того как это звучит, – они вступили больше года назад. Сезон закончился раньше, чем ожидалось, из-за случая с «Воронами» на осеннем матче.       Тогда и он, и Нил получили серьезные травмы, попав в больницу с переломами.       Их сокомандники проявляли раздражающую заботу, наведываясь с надоедливыми вопросами о самочувствии и никому ненужными утешениями. Один толк от них – приносили с собой угощения.       Среди их серой массы, тяжёлого взгляда со стороны Аарона и сочувствия Ники ни один из них не находил Кевина.       Первые несколько дней тот вовсе не интересовался ими, и его сосед по палате с фырканьем рассуждал о том, что, должно быть, Кевин злится из-за того, что их дисквалифицировали и запивает горе алкоголем. Эндрю пожимал плечами, показывая своё безразличие к этому зависимому алкоголику.       На пятый день Кевин пришёл к ним один.       Он долго молчал, будто не решаясь начать, а после разразился долгой тирадой, больше напоминающий монолог безумца. Дэй был трезв, поливая грязью и покрывая слоем брани свою бывшую команду, что нанесла им такой непоправимый ущерб, бывшего тренера – по совместительству своего опекуна, который воспитал их такими и, будь он проклят даже там, в аду, Рико.       Эндрю пресёк его попытку извиниться за них всех, а вот Нил вполне себе поддержал перспективу наговорить гадостей в адрес виновных.       С того дня и едва не до самой выписки Кевин навещал их. Всегда приходил после тренировки и когда никого из «Лисов» не было. Возможно, это объединяло в себе сомнительное проявление чуткости и в то же время совершенной слабости, которую он привык скрывать под напускной маской гордыни и фиксации на чём-то.       Мало кто знал, что помимо алкоголя и экси у него были другие хобби. Коллекционирование открыток из путешествий, которые он тайно собирал, в надежде решиться отправить хотя бы одну из них Жану. Страсть к фотографиям, обретённая ещё в Эверморе, – то небольшое обклеенное пространство над кроватью, что он разглядывал подолгу, когда не мог уснуть. Увлечение историей – в особенности, эпохой древнего Китая. Придя в команду, он вёл дискуссии насчёт интересующих его тем, но быстро сдался, когда другие стали его затыкать.       Ему было легче одному – в алкоголе и спорте, который никогда на самом деле не был его зависимостью, а лишь способом быть ближе с матерью и после её смерти.       А потом он встретил Эндрю Миньярда. Увидев его игру из колонии однажды – он никак не мог отделаться от мысли стать ближе к тому, что было искусством. Грязным и пыльным, но очень редким и дорогим.       На протяжении нескольких дней ему приходилось едва ли не ползать на коленях перед Рико, лишь бы тот согласился посмотреть идеального кандидата, и когда тот, спустя мучительное количество уговор кивнул, одарив его презрительным взглядом, Эндрю ему отказал.       Терпеливо выслушал до конца, а после с полным бесстрастием заявил, что не станет играть за их команду.       Что не хочет быть в тени и вечно вторым, как он.       Вскоре Эндрю и его братья подписали контракт с «Лисами» – как плевок в лицо или удар ножом.       Всё решилось после зимнего банкета, когда Кевин пришёл к своему отцу с переломом руки – разбитый вдребезги и нуждающийся в помощи.       Подступиться к Миньярду было крайне сложно – но дав обещание, он таки сумел завоевать хотя бы его частичку.       Нил Джостен не шёл в комплекте, но стал приятным сюрпризом для него весной. Тренер доверил ему помочь с отбором и он, конечно, подошёл к этому крайне ответственно – отметал абсолютно всех, кого уже приметил Ваймак. Та же участь должна была настигнуть и Нила, потому что вся его анкета – скучная и ненужная хрень.       А потом он увидел его игру.       Искра, с которой тот играл поселилась у Кевина в глазах и он больше не мог думать ни о чём другом. В его голове чётко стоял пазл, где Эндрю, Нил и он сам – те самые недостающие кусочки одного целого.       Совершенного.       Много бед за собой повлекло это «совершенство». На его собственные проблемы налегло всё то, что случилось за прошедший год: смерть одного из команды, повышенный интерес Рико к Нилу, который к его ужасу оказался совсем не Нилом, а человеком из его отвратного прошлого, происшествие в доме Хэммиков и реабилитация Эндрю, перспектива потерять не-совсем-Нила-но-и-не-Натаниэля в Эверморе, куда тот не раздумывая отправился ради блага Миньярда. Пиком его кошмара стало исчезновение Нила Джостена.       Ему пришлось похоронить мечту про звёздного игрока ещё после осеннего банкета, когда Рико раскрыл личность сына балтиморского мясника, повергнув Кевина в настоящий ужас. После пропажи он на самом деле надеялся, что хоронить придется лишь мечты.       И о чудо! Сезон закончился хорошо. Судьба наградила его за все перенесенные несчастья: ферзь, победа в финале, смерть Рико и мысли о будущем. О свободе.       Этого оказалось достаточно, чтобы перестать быть несчастным, но не хватило для того, чтобы стать счастливым.       Он по-прежнему был один. Имея уважения и кучу фанатов, родного отца и команду под боком , Кевин всё ещё оставался одиночкой. Теперь у Эндрю был Нил, так это работало и в обратную сторону. Там не было места Кевину Дэю.       Кевину Дэю, в общем-то, с малых лет нигде не было места. Но раньше с ним был Рико.       Отвратительный, больной на голову, ненавистный Рико Морияма был с ним всегда и везде: одна комната, их команда, путешествия.        Был ли он мазохистом, рассуждая над этим? Что было – того, к счастью, не вернуть.       Он бы точно не хотел.       Было ли это лучше, чем быть одному? Хуже, он уверен.       Кевин не выносит одиночества. Он запивает его водкой и отбивает мячами на тренировках. Смотрит на Эндрю и Нила, и думает как завидует им.       Как хочет дополнять кого-нибудь так же, как они друг друга.              Как хочет дополнять их.       Эта мысль появилась как гром среди ясного неба. Поселилась в голове и её уже было не отбить, как не старайся. И Кевин мог только усмехнуться себе, закрывая лицо руками. Хотеть отношений с кем-то, у кого уже есть пара – это странно и противно, но хотеть быть третьим в этой самой паре – избавьте.       Поклявшись самому себе хранить это в секрете до конца своих дней, он, однако, нарушает данное самому себе обещание – и не просто говорит, выливает душу двоим, когда те лежат в больнице с переломами и, о счастье, не могут ударить его.       Трусливый ли это поступок?              А был ли он когда-либо по-настоящему смел?       Но те лишь смотрели на него – непроницаемое лицо Эндрю, который совсем не был глуп и удивлённое лицо Нила – вот он был глуп.       Оставшиеся дни перед их выпиской Кевин не приходил. Нилу стало тревожно, после того, как в день, когда команда встречала их, Дэн упомянула, что не видела его на тренировках все эти четыре дня.       Кевин Дэй отсутствовал на четырёх тренировках.       Стало очевидно, что тот избегает не только их, а и всё, что могло бы пробудить воспоминания о них – в том числе и его горячо любимый корт. Глупый, не знающий как существовать за пределами гнезда – он отказался даже от того, что было его продолжением.       Ещё спустя неделю не выдержал уже Эндрю. С характерным ему не выражающим ни единой эмоции лицом, он потащил Джостена за собой в квартиру Ваймака, где всё это время, притаившись, перебывал Кевин.       Не ожидавший гостей, тот даже не успел сориентироваться и пропустил их в квартиру. Тренера там не было, так же как и Эбби, с которой они не так давно съехались. Это была хорошая новость для обеих сторон.       Их вечер прошёл в долгих разговорах, спикером которой выступал болтливый Нил. Он понимал Эндрю с полуслова и доносил правильные вещи от них двоих.       Миньярд тоже говорил, но куда меньше.       Кевина терзали противоречивые чувства всё то время, что они выясняли отношения.       Они попробуют.

***

      Эндрю приподнимает бровь, но в глазах нет ни капли презрения. А вот на лице Нила очень много эмоций сменяется за раз – непонимание, потрясение, недоверие и...       Общее согласие.       Кевин больше месяца не мог подобрать правильных слов, чтобы описать всё то, что его гложет. Идея, глубоко засевшая в голове, не дающая покоя. Странное желание, что он обнаружил в себе не так давно. Интерес к тому, «а что если...».       Снова выпалил все свои мысли за раз, заставая парочку врасплох. О, он знает, что Эндрю тоже в глубине души растерян.       Всё дело в том, что Кевин захотел экспериментов. Не просто экспериментов, и не просто захотел – ему нужно было сделать это.       И только сам господь бог знает, как эти двое согласились, потому что он сам склонен думать, что жизнь сделала его настоящим извращенцем.       Из мыслей и самобичевания Кевина выводят сухие губы, накрывающие его собственные. Эндрю целует его без нежностей, но с немым вопросом, ответом на который является сам Дэй – то, как он поддаётся, приоткрывая рот и млея от того, как вязко сплетаются их языки.       Разрывая поцелуй он не медлит и теперь сам касается губ Нила – в этот раз берёт контроль он, вылизывая чужой рот.       Идея о контрасте ему пришла совершенно случайно и он тут же её откинул – не избавился. Хотелось сравнить где он будет чувствовать себя лучше – как ему может стать легче и отпустит ли он себя наконец.       Спускает свои штаны, а следом и трусы – его колом вставший член в который раз доказывает, что он грёбаный извращенец.       Не то, что бы он рассчитывал на рай, но и в аду от него, кажется, теперь тоже откажутся.       Кевин жмется к Нилу, ища хоть какое-то трение , и Джостену стоит больший усилий оторвать его от этого дела, чтобы снять с себя одежду.       Обнаженный, весь в шрамах, которые Кевин всегда принимал как то, что просто существует, он был до головокружения красив.       Кевин готов записать его третьим красавцем после себя и Джереми Нокса. Эндрю не уступает и уверенно делит с ним это место.       Прикосновение губ к молочной шее и немного ниже – к шраму у ключицы. Нил прикрывает глаза, судорожно выдыхая – будто шрам в самом деле живой и откликается на прикосновения.       Единственный, кто остаётся в одежде – это Эндрю. Он наблюдает за происходящим, в случае чего способный прекратить всё это рукоблудие.       Но не прекращал.       – Нил. — зовёт Кевин, и тот обращает свой взор на него. Дэй издаёт что-то смутно напоминающее скулеж и сгибает чужие ноги для удобства.       Эндрю подаёт смазку, следя за тем, как он тщательно и равномерно размазал её на бёдрах Нила, а затем и вдоль своего члена.       – Давай. — кивает Джостен, то ли из любопытства, то ли от предвкушения.       И кто такой Кевин Дэй, чтобы сейчас отказать ему? Чтобы отказать себе?       Он просовывает свой член между стройных, до дрожи красивых бёдер и шумно выдыхает.       – Сожми. — когда его просьба исполнена, он тихо мычит.       Постепенно их неполноценный, но от того не менее приятный и горячий секс набирает обороты. Нил едва слышно стонет, когда член Кевина соприкасается с его собственным, во время трения, а вот Дэй в свою очередь оказывается безудержно громким.       Предэякулят размазан по ногам и животу Нила, и Кевин смотрит на это как зачарованный.       Ему очень хорошо.       Но все трое понимают – это не всё.       Доводя до оргазма Нила, но не себя Дэй прекращает толчки и тихо воет от того, что ему нужно сдерживаться.       Он сам это придумал, но ноги его всё же подрагивают от желания как можно скорее кончить. Собирая всю волю в кулак, он поворачивается туда, где его уже ждут губы Эндрю. Тот валит его на спину, кусает губы и не глядя вниз находит сочащийся член. Движения руки резкие, почти болезненные, но Кевин заходится в очередном стоне прямо в губы Эндрю.       – Эндрю, блять, Эндрю... — всхлипывает, но Миньярд назло ему отстраняется от губ, пока ладонь внизу становится ужасно медленной.       Кевину приходится узреть, как Нил увлекает того в поцелуй и у него отбирают всё внимание.       Это жестоко. Он этого хотел, но это не отменяет того факта, что это почти больно. Эксперимент, который замышлялся не более чем проверкой – стал доказательством всех его опасений.       Тело дрогнет, а он сам сжимается, будто не может собой совладать. Всегда и везде Кевин Дэй искал внимания к себе. Он всегда был вторым, и даже сейчас он, блять, второй.       Это давит на него и он готов задохнуться от боли в лёгких – в горле ком.       Он ведь хотел этого, да?       Но Кевин хотел этого с ними двумя, а не с мыслями о Рико. О том, кого он никогда полностью не сможет прогнать из своих воспоминаний, которые он к большому сожалению не способен изжить. Даже после смерти Морияма мучает его. Является во снах, говорит вместо него в голове, а теперь и в постели чудится.       Мерзко.       – Кевин? Кевин. — слышится сквозь пелену.       – Оба. Помогите мне оба. — поджимает губы, не в силах справляться.       Может быть, всё на самом деле написано у него на лбу, потому что Эндрю и Нил только переглядываются между собой и вновь бросают взгляд на него.       Эндрю спускается ниже, на сей раз обхватывая член губами.       Кевин не закрывает глаз, чтобы видеть его.       Нил вылизывает и легко прикусывает его длинную шею, заполняя всё простратно на ней.       Кевин смотрит на него, убеждаясь что это всё же он.       Его распирает от чувств и того внимания, что оказывают ему оба партнёра, от того как кожа покрывается мурашками от влаги, оставленной губами, пока пальцы на ногах поджимаются из-за приближающегося оргазма и удовольствия, которое ему дарит Эндрю, вбирающий его член целиком.       Изливаясь на живот и простыни, он зажмуривается. Рико здесь нет. Он в безопасности. Здесь только те, кому он может доверять.       Вдох и выдох.       Миньярд поднимается и оглядывает весь этот хаос. Нащупывает пачку сигарет в кармане и машет ей, намекая что отойдёт. Нил кивает, принимаясь одеваться, чтобы выйти следом. Кевин не курит.       А ещё он в сотый раз обещает себе сходить на приём к Добсон.