Искусство падения

В начале не было Слова. В начале была вязкая, оглушительная Пустота — не просто отсутствие света, а отрицание самой возможности бытия. В этом Ничто, лишённом координат, стояли двое. Они не были сотворены: две искры сознания, пережившие гибель бесчисленных реальностей, чьи имена давно стерлись из памяти. Демиан застыл в Бездне, его взгляд был направлен сквозь само пространство. Его спутник стоял на полшага позади, привычным жестом поправляя невидимую складку на одеянии, которое в этой Пустоте не имело ни цвета, ни материи — лишь идею безупречной чистоты. — Слышишь? — негромко произнес он. Голос возник в сознании, как идеально настроенная нота. — Опять этот шум. Опять кто-то возомнил себя центром мироздания. Демиан едва заметно прищурился. Из глубины Ничто пробивалось свечение — агрессивное, нестерпимо яркое, пахнущее едкими амбициями. Это был Бог. Чак. Молодой, суетливый архитектор, ворвавшийся в тишину с грохотом Большого взрыва. — Какая вопиющая безвкусица, — меланхолично заметил мужчина, наблюдая, как вокруг начинают хаотично разлетаться горсти звезд, словно дешевые стекляшки. — Он разбрасывает материю так, будто у него бесконечный запас. Никакого чувства меры. — Он хочет быть замеченным, — отозвался Демиан. Его голос был глубоким и низким, как само небытие. — Он создаст мир, наполнит его декорациями и актерами, а потом будет обижаться, что они играют не по сценарию. Смотри. Он уже пишет первые законы. Слишком жесткие. Слишком предсказуемые. — Ты видишь эти искры, Господин? — спутник кивнул на пульсирующие сгустки энергии, которые Чак в спешке плодил десятками. — Он называет их ангелами. Солдатики для личного балагана. Один из них, — тон стал насмешливым, — кажется, уже считает себя самым красивым в этой песочнице. — Ангелы... — Демиан протянул руку, и мимо его длинных пальцев пронесся луч новорожденного солнца. Он сжал ладонь, гася свет и превращая его в горсть серого пепла. — Пустые оболочки, набитые долгом и гордыней. Они скучны еще до того, как научились говорить. Бог пронесся мимо них — ослепительный вихрь энергии, даже не заметивший две тени на границе своего нового проекта. Для него они были частью Пустоты, которую он пришел освоить. — Почему вы выбрали именно это место? — мужчина обернулся к Демиану. В его ясных, блестящих глазах отразилось рождение первой галактики, но в этом отражении не было восторга — только холодный аналитический интерес. — Мы могли бы уйти дальше. — Здесь будет драма, — Демиан повернулся к спутнику, и на его губах заиграла тень улыбки, от которой, впрочем, веяло вековой усталостью. — Он создаст существ по своему образу и подобию. Таких же мелочных, жаждущих власти и любви. Но среди них будут и те, чьи искры позовут меня. Я хочу собрать свою следующую библиотеку здесь. В самом сердце его истории. Мы будем смотреть, как его «идеальный» сценарий трещит по швам. Мужчина склонил голову. Его форма начала стабилизироваться, обретая черты того самого холодного, безупречного изящества, которое он сохранит на миллиарды лет. — Тогда я подготовлю дом, — просто сказал он. — Я выстрою его там, куда Чак не станет заглядывать слишком часто. В месте, которое он назовет Адом. Мы устроимся в тени его величия. Вам ведь понадобится место для книг? — Да, ты все понял верно. — Демиан сделал шаг вперед, и под его ногами возникла твердь — первый клочок реальности, подчиненный его воле. — Иди. Спутник на мгновение прикрыл глаза, задумчиво коснувшись подбородка. — Мне нужно подобрать нам облики. Что-то, что будет эстетически... выносимым в этой дыре. — Выбери что-то из далекого будущего, — бросил Демиан, уходя вглубь сотворенной реальности. — Из того времени, когда они научатся создавать красоту ради красоты, а не ради Бога. Лица тех, кто еще не родился, станут нашей лучшей маскировкой. — Как пожелаете, — мужчина продолжал идти на полшага позади. — Я найду идеальные формы. Такие, что даже через миллионы лет люди будут чувствовать нашу инаковость, не понимая, что именно в нас не так.