Ты не прыгнешь за мной

Если сойду с ума, пообещай:

Ты не прыгнешь за мной

Маша Hima

— Ты самоубийца, — закричал Шейн. — Ты точно убьешься! Илья завязал канат узлом и отошел в сторону, чтобы полюбоваться своей работой. Вышло хорошо. Гораздо надежнее, чем у пьяного дяди Вити, которого они каждый год просили летом на даче устроить им забаву. Дядя Витя на флоте научился вязать всякие узлы, но руки у него сильно дрожали. А вот Илья был профессиональным спортсменом и вязал узлы на совесть. Не подкопаешься! Интересно, если связать Шейна Холландера и трахнуть, ему бы понравилось или нет? Или только руки ему связать? Сколько сходят следы от веревки? Может, как-нибудь невзатяг? Или на себе сначала попробовать? — Не-а, — встряхнул головой, отгоняя посторонние мысли, Илья. — Там по-другому веревку вязать надо. — Можно было купить готовую качелю и собрать, раз тебе приспичило детство вспомнить, — Шейн сделал паузу. — Сертифицированную. Безопасную! — Изготовлено в Китае, — покачал головой Илья. — Скучно. Разве тебе иногда ты не хочется рискнуть, а Шейн? — Это старый канат! Им мой папа привязывал лодку. На этой доске я сидел в лодке, когда мне было десять! — Мы ему ничего не скажем, — лучезарно улыбнулся Илья, сжал канат с доской между ног и разогнался, хорошенько оттолкнувшись от крутого берега. — Давай следом! Вслед доносились крики Шейна, что медицинская страховка хоккеистов не покрывает травмы, полученные в межсезонье, а потом только его громкое удивленное «блядь, Илья!!!!». Слову «блядь» Илья научил Шейна вчера. Во время секса. Шейн запомнил и употребил его в верном контексте. Почти без акцента! От восторга и адреналина заложило уши. Было совсем как в детстве, только лучше, потому что первая его «запретная» влюбленность в Сашку не шла ни в какое сравнение с нынешним чувством к Шейну, которому Илья до сих пор не придумал определений. С радостным визгом Илья отпустил тарзанку и сиганул в озеро, подняв ворох брызг. Спортивная страховка Илье не понадобилась, потому что, в отличие от того раза, когда они со Светой и Сашкой ходили на речку, никаких коряг тут не торчало. Илья прощупал дно еще вчера. Возможно, методичный и ответственный отец Шейна их выкопал, когда Шейну было десять. Это было в их стиле! Скучные методичные канадцы, приславшие сыну вместе с овощами упаковку презервативов. Будто Илья их купил недостаточно! — Охуенно! — закричал Илья, давая Шейну понять, что его мрачные прогнозы не оправдались. — Водичка отпад! — Ты долбоеб, — сказал Шейн и перешёл на английский, быстрый и взволнованный: — Я чуть от страха за тебя не умер! Этому слову Илья его еще не учил, но, может, Шейн в словаре посмотрел? Или в тик-токе? — Мне показалось, ты жопой моей любовался. Хочешь тоже попробовать? Мысль о том, что, наверное, Шейну не стоит прыгать с тарзанки, раз рука только зажила, посетила Илью, когда Шейн на полной скорости летел в воду. Хотя не собирался. Ведь сам сказал, что Илья — самоубийца и долбоеб. Чего прыгнул тогда?!!! В голове промелькнуло, что, когда Илья исследовал дно, то вполне мог пропустить одну-две коряги... или камни. Или вдруг чего с Шейном случится? Прыгать самому было смешно, задорно и весело, а волноваться за кого-то еще — ново и страшно. Страх впился в ноги, как сосновые иголки. Илья наблюдал за полетом Шейна, будто его дедушка за полётом Гагарина. С трепетом и ужасом. И когда Шейн благополучно булькнулся в воду, сделал вид, что совсем и не волновался, но Шейн его раскусил: — Наблюдать, как с этой херни кто-то другой прыгает, не так весело? Илья подумал, что надо научить его слову «херня», на английском оно было не таким выразительным. Не передавало сейчас полный смысл той херни, что Шейн ему сказал. — Ты тогда тоже «долбоеб». Раз следом за мной прыгнул. — Значит, совсем не испугался? «Когда я прыгал», — мог бы закончить Шейн, но не договорил, и Илья не стал уточнять. Илья до сих пор не знал, какие у их откровенности были границы. Насколько следует раскрывать душу? Что канадцы, что американцы со своим «how are you doing, Ilya?» были такими сложными! Проще было кивать, улыбаться и сдержанно с ними пить. С Шейном сдержанно у Ильи никогда не выходило. — С тобой я ничего не боюсь, — решил быть честным Илья. — И у тебя жопа тоже красивая. Илья ждал, что Шейн опять скажет, что он долбоеб и развлечения у него дурацкие. Или спросит что-нибудь, что придется долго объяснять. Про дачу, речку, тарзанку, дядю Витю и... вот как это выразить? Прошлое, которое больше тебе не принадлежит. Шейн подплыл к нему, схватил за плечо, разворачивая к себе, и поцеловал. Это было не менее сладко и волнительно, чем прыжок.