Дёма

Как же сильно Вася любил свою работу и общество, которое его окружало! Вся арена любила его, и каждый болельщик кричал его имя. Выход на лед всегда ощущался по-новому, а каждая победа приносила все больше и больше радости. Вася, даже по его собственным словам, всегда был достаточно закрытым и тихим, но именно в этой команде он раскрылся словно цветок и вернулся к частым улыбкам, смеху или ругани. Все было на своих местах. Словно огромный пазл сложился воедино. Но все поменялось в этом сезоне. Узнав, что в Минск подписали нового вратаря, Вася не особо-то и обрадовался, но и не разочаровался. Он совершенно спокойно относился к новвм игрокм. Тем более какая разница, с кем делить ворота? Второй вратарь всегда бы его подстраховывал, давая шанс на отдых посередине сезона. Но вот только Демченко не планировал, что его место могут занять. Подписали не кого иного, как Закари Фукале — яркого, слишком громкого канадца, который едва ли пару слов понимает по-русски. Пришел он прямиком из ХК «Трактор». На первой совместной тренировке Вася поприветствовал его, представился, а в замен получил слишком много английского. Демченко знал английский на уровне чуть выше школьного, не более, так что разговаривать им будет очень сложно. Может, оно и к лучшему? Через две недели по их отношениям все стало понятно: вратари практически не разговаривали. Они держали сугубо деловые отношения и перекидывались парой слов в день, а то и в неделю. Закари больше сдружился с Ильей Усовым и Сэмом Энасом, а вот Вася предпочитал быть в окружении Стася и Шипачева. Сейчас же с их знакомства прошло два месяца. Позади достаточно матчей, которые они выиграли или проиграли. Но сейчас Минск был на подъеме: 3-е место в Западной конференции, победа за победой и рабочая тройка нападающих первого звена. На воротах чаще стоял Зак, что Васю, блять, напрягало. В первый месяц он это игнорировал, думая, что Квартальнов просто дает возможность новому вратарю сыграться с командой... Но нет. Это зашло слишком далеко. Фукале метит на первое место, а Демченко, видимо, отойдет на второй план. Такие обстоятельства старшего не то чтобы не устраивали... Они его бесили. Каждый раз, когда Дмитрий Вячеславович оглашал составы, Вася напрягался и тут же отводил взгляд, слыша: «На воротах — Зак». Этого Зака стало слишком много. Завтра — матч с «Ладой». Должно быть легко, потому что эта команда внизу турнирной таблицы, так что говорить тут нечего. На воротах, на удивление, Вася. Завтра ему надо показать, что он все еще в форме и готов биться с Закари на равных. Уже на разминке Вася спокойно оглядывал родную арену. В Минске он второй год, но уже успел привыкнуть и к болельщикам этой команды, и к городу. Люди постепенно собирались, садились на свои места или размахивали плакатами прямо у защитного стекла. Вася любит этот момент, особенно если на воротах стоит он. Зак катался где-то рядом и потихоньку разминал мышцы, приводя их в рабочее состояние. Приметив Демченко, он подъехал к нему с яркой улыбкой на лице. — Вася! — на ломаном русском, который безумно резал уши, обратился Фукале. Демченко только повернулся и кивнул ему. — Удьачи на сегоднышней игре! — Спасибо, — спокойно ответил старший и отъехал — мол, чтобы продолжить разминку, но на самом же деле ему просто хотелось избавить себя от общения с этим канадцем. В последнее время, хоть Вася и не признавал этого, у него появилось явное отвращение ко второму вратарю. Закари постоянно кричал, много радовался, везде совал свой нос, часто вставал на ворота... Да он был просто ужасен! У Васи постоянно болели уши после победной раздевалки, где Фукале считал своей обязанностью поорать какие-то фразы на английском. Это раздражало. Игра началась веселыми улыбками, криками и возгласами... А закончилась... А закончилась — и слава богу. 0:1 в пользу «Лады». Именно такой счет был показан на табло в конце третьего периода. Шайба, открывшая счет, летела с пятака от защитника «Лады» и пролетела прямо в «домик»... Вася достаточно быстро справился с промахом и тут же собрался на продолжение игры. Только вот игры сегодня не было. Нападающие едва ли атаковали в чужой зоне, после чего моментально возвращались в свою зону, где давали расстреливать вратаря. Про защиту только обнять и плакать. В третьем периоде команда наконец-то проснулась, но вот голов в ворота гостей «Минск-Арена» так и не увидела. Как же обидно. Демченко уходил со льда в ужасном состоянии. На душе скреблись поганые кошки. Хотелось нахер закрыться в себе и никого не пускать, чтоб не доставали. Вася понимал, что в пропущенной шайбе он не виноват, но... Но все же он был последним, кто мог предотвратить этот гол. Но он не смог. Не сделал. Опустись он на секунду раньше, прочитай он защитника «Лады» — и все было бы хорошо! В раздевалке висела напрягающая тишина. Пинчук, хоть и пытался как-то разрядить обстановку, в итоге ударился о стены поражения и негатива. Дмитрий Квартальнов сказал пару слов и поддержал команду, но это не особо и помогло. Слава богу, матч был домашним и Вася мог просто попрощаться и свалить домой, где его ждет пустой холодильник и, возможно, завалявшаяся банка энергетика. Демченко не особо прям любил газированные напитки, но иногда покупал парочку и пил их раз в два-три месяца. Но стоило только Васе выйти из раздевалки и пойти в сторону выхода, как сзади послышался пронзительный голос: — Вася, подожди!! — Зак как всегда не регулировал громкость своего тона. Бесит. — Чего? — Мужчина даже не замедлился, зато вот Зак ускорился и догнал его, поправляя рюкзак на плече. — Ты же себя не винить? — долбаный русский. — Нет, — коротко и сухо, лишь бы отстал. Выходя на улицу, Вася побрел в сторону своей машины, а Фукале шел рядом, на удивление молча. — Ты хорошо стоял, — мда, недолго продлилось его молчание. — Спасибо. — Вася, все же хорошо? — Да, — Васе лишь бы отвязаться. Чего этому Заку от него надо? Пусть идет своей дорогой и желательно не возвращается. Демченко садится в машину, заводит ее и бесцеремонно уезжает, даже не попрощавшись с товарищем по команде, который остался стоять один на темной парковке. После этого случая Закари словно подменили. Вместо того чтобы разговаривать с Сэмом и бесится с Усовым, он начинает доставать Васю. Васе это не нравится. Пиздец как не нравится. На каждой тренировке Фукале старается его похвалить или спросить что то, а то и вовсе завести разговор на будничную тему. К чему все это? Демченко искренне не понимал, чем вызван такой дикий интерес к его персоне... Лучше бы всё оставалось как раньше: приветствие и прощание. Все. — Илья, — зовет Демченко перед тренировкой и подходит к Усову. Вообще, в команде Илью звали коротко «Ус» или по полной фамилии, но Вася не был любителем называть всех как попало. Для чего имена тогда? — Где Закари? — Ого, не думал, что ты его искать будешь. — Он пришел, нет? — Нет еще. — Ну и слава богу. Что ему от меня надо? — На этот вопрос Усов ответить не смог. Что-то промямлил, но конкретного ничего не выдал. Демченко ушел еще более раздраженный, но добить его решил приход Фукале на тренировку. Как только вратарь появился в раздевалке, помещение тут же наполнилось смехом и криками. Как же Вася заебался это всё слушать... Естественно, Зак не забыл и про своего «лучшего друга» Василия. Он успел подойти к нему, поздороваться, посидеть рядом, похихикать. Зато Демченко все это время сидел сгорбившись на лавке и вдуплял в одну точку, словно принимая собственную участь. Руки чесались настолько, что, если бы не Илья, который позвал Фукса, Вася бы за себя не ручался. — Заки, чего ты до него докопался? — Намекает Усов на раздраженного Васю. На английском Илья разговаривал свободно, так что в диалоге с канадцем использовал только его. — А что не так? Мы же сокомандники и должны друг друга поддерживать. — Наивность Фукале удивляла. — Но ты же не лип к нему так в начале вашего знакомства. — Тут-то Закари и притих. Он сел на скамейку и поджал губы. — Мне просто очень жалко его стало, когда был тот проигрыш с «Ладой»... Вот я и решил, что мы должны подружиться и поддерживать друг друга! — выпалил Фукале, после чего посмотрел на глупо улыбающегося Илью. — Чего? — Не думаю, Заки, что он очень сильно нуждается в поддержке. Оставь его, а то он бесится. — Ой, да ладно, — он махнул рукой и перешёл на другую тему. Вообще, если говорить честно и откровенно, то сам Зак не особо понимал, зачем ему близкое общение со вторым вратарем. Но почему-то внутри себя он чувствовал сильную в этом потребность. Ему безумно хотелось разговаривать с Васей, поддерживать и видеть улыбку на его вечно угрюмом лице. Правда, жалко, что Зак не понимал: пожизненная хмурость Васи — из-за него. По логике этот разговор должен был хотя бы намекнуть Заку о том, как сильно он мешается в жизни Васи. Но нет. Даже мысли такой в Фукалевской голове не появилось. Вместо этого он наоборот стал ходить за Васей хвостиком. Везде и всегда Зак следовал за ним, что-то спрашивал, интересовался и учил новые русские слова. В конце концов Васю это настолько выбесило, что он поведал канадцу о значении фразы «иди нахуй». Теперь Закари был уверен, что «иди нахуй» значило благодарность в русском языке. Бывало, он слышал это на улице, но лично никто ему этого не говорил, так что словосочетание было новым. Все было прекрасно. Демченко не догадывался, насколько часто Зак использовал эти слова в качестве благодарности и как часто его не понимали, но в какой-то момент это перешло границы... Была хорошая игра с «Торпедо». Минск вырвал победу с отрывом в две шайбы, и сейчас это отмечали в раздевалке. Игроками, которые сделали разницу, назначили Пинчука и Закари. Первый сделал дубль, а второй отличился шикарными сейвами. — Ребята, спасибо всем за игру! Хорошее настроение — хорошая игра. С победой! — на кривом русском выразился Фукале, в некоторых моментах переходя на английский. Ну и вишенкой на торте стала его любимая фраза: — И идите нахуй! В раздевалке повисло молчание. Дмитрий Квартальнов ахуел настолько, что расширил глаза от удивления и даже чуть приоткрыл рот. Всю эту тишину разорвал истеричный смех Демченко. Такого смеха никто не слышал еще с прошлого сезона, а тут вратаря разорвало настолько, что внимание перешло к нему. — Простите, мужики! — сквозь хохот каялся Вася, прикрывая глаза рукой. — Я ему сказал, что «иди нахуй» — это благодарность по-русски... После пояснения заржали уже все, в том числе и главный тренер. Фуксу всё объяснили в ту же минуту, но уже на английском. — Демченко, пошел ты нахуй! — на русском крикнул Зак, уже зная значение словосочетания. Хохот стал слышен далеко за пределами раздевалки. Эта шутка никого не обидела, все только смеялись и припоминали это при любом удобном случае. Только вот Зак запомнил этот день как один из самых важных — Вася смеялся. И этот смех в тишине казался самым лучшим. Этот случай мало что изменит в их отношениях: Зак продолжал бесить Васю, а Вася продолжал его игнорировать. Но все-таки это стало нормой. Сокомандники перестали воспринимать их общение как что-то странное и сверхъестественное. Закари всегда крутился вокруг второго вратаря, Вася на это реагировал более спокойно, но все же иногда рычал и отстаивал личные границы, чтобы канадец не наглел уж слишком много. Так продолжалось до января 2026 года. Новый год каждый отмечал по отдельности, но, кажется, только у Васи не задался этот праздник... Он напрочь рассорился с женой, которую и так уже давно не любил и с которой ждал развода... Но эта ссора забила последний гвоздь в крышку гроба. Они разругались до такой степени, что Васе пришлось слинять из собственной квартиры. Ночевал он в какой-то рандомной гостинице. Произошедшее накануне, конечно, давило на него. А еще давили слова Квартальнова, который сообщил, что калитку в первой игре этого года защищает именно Демченко... Просто класс. Матч уже завтра, а играют они со СКА на их же арене. Ужас. Ссора с женой, дикое желание развестись побыстрее, игра с сильным соперником, долгий выезд — это всё тяжким грузом легло на грудную клетку и буквально раздавливало Васю. Он хотел уйти куда-нибудь и хотя бы пару дней побыть в одиночестве, чтобы никто его не трогал. На арене вся команда была заранее. Они разминались, морально готовились к тяжелой игре, разговаривали и спорили. Квартальнов пару раз напомнил им про моменты, о которых многие забывали. Атмосфера постепенно накалялась, каждый заводил себя как мог, и Вася в том числе. Пару минут он просто сидел и втыкал в одну точку, пытаясь отодвинуть лишние мысли на задний план, но его размышления прервал чёртов Зак Фукале. Чтоб ему пусто было. — Дёма, — это еще что нахуй? Васю как прошибло. Как его сейчас Зак назвал?.. Дёма?.. Это прозвище такое? Вася ненавидел прозвища. Просто терпеть их, блять, не мог. Особенно если это прозвище придумал Зак. — Чего? Как ты меня сейчас назвал? — Дёма... — Не называй меня так больше. Я ненавижу прозвища, — кажется, это прозвучало грубее, чем планировалось, и Зак заметно погрустнел. — Что хотел? — Just wish you good luck in the match (Просто хотел пожелать удачи в матче)... — шепотом проговорил Фукале, стараясь улыбнуться. От волнения он забыл, как разговаривать по-русски. — Ага, спасибо, — резко ответил Вася, оправдывая свою грубость тем, что не хочет терять запал перед игрой. Игра начинается тяжело. Вася видит, как загнанно дышат полевые и как часто игроки СКА пробираются в их зону. Первый период заканчивается со счетом 1:2. Счет открывают хозяева, после чего забивает «Динамо», а под конец двадцатиминутки СКА снова вырывается вперёд. Вторая шайба была до жути обидной. Вася мог бы её вытащить, перемещайся он чуточку быстрее... Но всё это — лишь слова, не подтвержденные делом. Он пропустил. И пропустил достаточно. Во втором периоде счет становится 2:2, но в середине игроки СКА забивают третью. Квартальнов машет Васе рукой. Демченко едет к лавке — его меняют на Закари. Боже. Фукале видел его разбитый взгляд, видел, как подрагивали руки второго вратаря, но промолчал. Он просто стукнул блином по плечу Демченко и уехал в ворота. На перерыв Вася уходил с жестким ощущением провала. Он начал искать ошибки в своих действиях, пытался анализировать игру и тем самым зарывал свое моральное состояние еще глубже. Игра заканчивается буллитами и победой СКА. Вася сидел в раздевалке с прикрытыми глазами и пытался унять окружающий его шум. Сейчас его бесило вообще всё: Шипачев, который ругался с Морозом и Бориковым, Стась, пытающийся их успокоить, и Зак, который тоже влезал и пытался всех разнять. Слава богу, к Васе никто не цеплялся по поводу провальных двух периодов, иначе он не был уверен, что сдержался бы. Оказавшись в отеле, Демченко сбегает в свой номер и запирается. Запирается от всего мира. И не для того, чтобы плакать или орать, а для того, чтобы просто побыть одному. Просто успокоиться и немного прийти в себя. Естественно, на то, чтобы прийти в себя, ему отвели ровно пятнадцать минут, прежде чем в дверь постучали. Вася выругался себе под нос, но все же пошел открывать, чтобы его не потеряли. — Блять, Зак, серьезно? Чего? — увидев эту щенячью морду, Демченко даже удивился. Да, за последние месяцы они стали чуть ближе, но не настолько, чтобы разговаривать вне тренировок и заваливаться к Васе в номер. — Вася, ты на ужин пойдешь? — вновь английский. Слава богу, Вася за эти полгода чуть освоился в языке благодаря Илье. Раньше в команде было не так много легионеров, а теперь их большинство. — Нет, я отдельно поем. Устал, — ответил он коротко и ясно, чтобы не последовало вопроса «а почему?». — Я так и думал! Дёма, я тут притащил тебе поесть кое-что... — Фукале откуда-то достал магазинный пакет, на дне которого лежало несколько увесистых предметов. Дёма. СУКА. Вот тут Демченко и прорвало. Зак, блять, завалился к нему на порог без приглашения, что-то притащил, опять назвал его этим дурацким прозвищем... Он его добить решил? На лице Фукса радостная детская улыбка. Он пришёл поддержать товарища и был полностью уверен в том, что Вася ему обрадуется — они ведь стали намного ближе за последнее время! Ещё на игре, когда Зак заметил его разбитый взгляд, он решил, что нужно будет прийти к нему и поговорить, может, просто посидеть вместе и посмотреть какой-нибудь дурацкий фильм. Но такого он не ожидал. Брови Васи сходятся к переносице, а губы искривляются. — Зак, какой нахуй Дёма? Я, кажется, тебя просил меня так не называть, — он не орет, просто говорит на повышенных тонах и с другим тембром. Зака это бьет прямо в сердце. — Я ненавижу прозвища, как до тебя это не доходит? — Прости, я просто не подумал.. — Да похер мне, подумал ты или не подумал. Я просил меня так не называть. Это настолько сложно? Зачем ты вообще сюда приперся? Чтобы добить меня? У меня и так настроение ни к черту, еще и ты пришел мне мозги ебать. — Я поговорить хотел, — голос Фукале слегка подрагивает. Он явно был не готов к такому. Обычно в сложных ситуациях он стоит скалой и даже может поругаться, но почему-то сейчас он пропустил удар. — Да не сдались мне разговоры с тобой, Закари. Мы с тобой не друзья и даже не знакомые, — Вася не думал, что и как говорит, но в глубине души задавался вопросом: «Я ведь не перегибаю?» — Просто сокомандники, коллеги, к блядскому сожалению. И вообще, прекрати за мной ходить как собака. Заебал. Вот серьезно. Ты задолбал всегда находиться рядом. Ты мне не нужен. Может, пора отстать уже от меня, м? Оставить в покое? Меня раздражает само твое присутствие в одном помещении со мной, так нет, ты еще хуже делаешь — начинаешь со мной разговаривать. Мы просто играем в одной команде, защищаем одни ворота. Иди дружи с молодняком, Усовым и Сэмом. Меня не трогай. Вася активно жестикулировал и тыкал пальцем в грудь Зака, подчеркивая жесткость своих слов. — Хорошо, — Зак тут же закивал и попытался улыбнуться, будто Вася сейчас не разгромил всю его душу своими репликами. — Вот и славно. Пиздуй спать, — дверь захлопнулась, разделив их на два разных мира. Вася все еще был зол. Он готов был закричать, оставшись один в комнате — настолько сильно его выбесила эта ситуация. Но посидев пару минут, отдышавшись и придя в себя, Вася пожалел. Пожалел настолько, что на секунду даже хотел пойти извиниться... Однако от этой мысли не осталось и следа после сказанной вслух фразы: — Переживёт. Давно пора было ему об этом сказать. Это было оправданием. Оправданием для собственных слов и действий. Зак раздражал его очень долго, так что Вася думал, что будет рад, когда этот груз наконец спадет с плеч. А Зак, молча всё проглотив, направился к себе в номер с пустым взглядом. Он и подумать не мог, насколько сильно раздражал своего напарника... Оказывается, бесить можно даже самим фактом своего присутствия в жизни человека. Прикусив губу, Зак заперся в номере, кинул куда подальше этот чертов пакет с едой и ушел в душ. Ледяной душ. Лишь бы смыть с себя этот ужас. Следующая ночь казалась мучительной для обоих. Темнота была гуще обычного, ветер стучал по стеклам, а за окном изредка лаяли какие-то собаки. Вася постоянно ворочался, искал удобное положение, засыпал на пару минут и тут же просыпался. Он так нервничал, что в сумме не проспал и четырех часов. На следующий день Демченко выглядел измученным, но Зак, ко всеобщему удивлению, выглядел еще хуже: глубокие синяки под глазами, уставший стеклянный взгляд, опущенные уголки губ. Вася старался на него не смотреть. Зато каждый из игроков считал своим долгом подойти к Демченко и спросить, что с ними обоими произошло. — Вася, — подозвал к себе кэп команды перед тем, как пойти на посадку в самолет. Сейчас у них вылет в Хабаровск, где ребятам предстоит сыграть против «Амура». — Что с тобой и Заком? Вы почему оба такие убитые? — Откуда мне знать, что с ним? — вновь взорвался Демченко, но тут же взял себя в руки. — И почему каждый связывает меня с ним? — Просто вы единственные в команде выглядите так паршиво, хотя проиграли вчера все, — напомнил Андрей и пропустил вперед себя Хэмилтона, который уже начинал ворчать. — Что с ним — я не знаю. А со мной всё нормально, просто плохо спал. Сейчас отосплюсь в самолете. Стась, кажется, остался удовлетворен ответом и отпустил вратаря. С приездом в Хабаровск Вася и вправду стал чувствовать себя лучше. Он умудрился выспаться в самолете, а настроение после вчерашнего разговора на удивление поднялось. Как же было хорошо. Зак наконец-то не бегал за ним по пятам, не душил своим присутствием и вращался в круговороте жизни где-то на другой стороне. Теперь Вася мог спокойно существовать в своем мире, где тепло и тихо, где нет никаких раздражающих факторов, кроме бушующего регулярного чемпионата. На следующий день «Динамо» обыграло «Амур» со счетом 4:1. На воротах на удивление стоял Вася, и он был безумно доволен результатом. Да, он пропустил одну шайбу, но когда на тебя выходит нападающий соперника один на один — деваться некуда. Жалко было упущенный «сухарь», но ничего не поделать. В раздевалке многие хлопали его по плечу, улыбались, хвалили и даже обнимали. Все, кроме Зака. Он даже ничего не сказал Демченко, и это было... странно? Вася понимал, что после разговора всё изменится, но поздравить-то можно было. Отогнав эти дурацкие мысли, Вася встал со скамьи и произнес победную речь, похвалив Егора Карабаня с его первой шайбой в КХЛ. После его слов послышались громкие аплодисменты. — Егор, красавец! — крикнул Зак и улыбнулся новому сокоманднику. Егора подписали совсем недавно, но его уже успели полюбить. В ту же секунду у Васи что-то защемило в груди. То есть Фукале поздравил мальца с первой шайбой, а Вася с выигрышем идет лесом? С одной стороны, неприятно, а с другой... У Демченко биполярка похоже. Он сам наговорил Заку гадостей и просил его не трогать, так что должен радоваться такому развитию событий. День шел за днем. Январь сменился февралем, а новогодняя суета постепенно стихла, как и разъяренный огонь в груди Васи. Ссора с уже бывшей, и слава богу, женой сошла на нет — они в конце концов развелись, оставив отношения позади и позабыв друг о друге. В душе всё начало налаживаться: Демченко вернулся к прежнему спокойствию, стал больше уделять времени себе и своим мыслям, а не пропадать в пучине грусти и злости. Всё у Васи было хорошо. В отличие от Закари. Он погас. Буквально. На первый взгляд с ним всё было как обычно: громкий, веселый, задиристый... Но в команде каждый видел, что их шумный канадец постепенно превращается в человека, потерявшегося в темноте. Огонь в глазах пропал, а прежний запал, который чувствовался за несколько километров, иссяк. Фукале продолжал смеяться и шутить при сокомандниках, но параллельно с этим на его теле стали появляться мелкие ранки и синяки. Селфхарм? Нет. Конечно нет, Зак не сумасшедший, чтобы заниматься самобичеванием. Он просто случайно резался о лезвие конька или неудачно ловил шайбу, после чего оставался огромный сине-зеленый синяк. Именно такими травмами был покрыт Зак в последнее время. В хоккее без этого никуда, но повреждений стало слишком много. Слишком часто на его руках, на ладонях или пальцах, появлялись следы от ножа, который соскальзывал при нарезке еды. Сам Фукале не мог объяснить эту хрень, он и вправду не пытался навредить себе намеренно. Все это — случайность. Все в команде верили, но очень беспокоились. Вася же — нет. Он бы и не заметил этого, если бы не Стась, который стоял рядом и разговаривал с Шипачевым слишком громко. Они обсуждали этот момент и пытались найти логическое объяснение, которое никак не приходило. Зато подошедший Мороз выдал интересную фразу: — Я как-то слышал, — парень стоял рядом и обматывал перо клюшки, — что если моральное состояние человека не справляется, то случаются травмы. Случайные, мелкие или серьезные. У Зака ничего не случилось в последнее время? — Да нет вроде, мы бы знали, наверное, — предположил Андрей. Но почему-то слова Вадима показались Васе пугающе логичными. Демченко как молнией ударило. Он вздрогнул и отвел взгляд от компании. Это же не из-за него, да? Да сто процентов. Закари же просто неуклюжий, вот и пиздится обо что попало, так что сам виноват. Они никогда не были близкими людьми, так что не мог ведь тот диалог так повлиять на него? Вася отмахивался от этих мыслей еще неделю. В какой-то момент его голова переключилась на другое — Матч звезд. Он там не участвовал, зато ему дали пару дней выходных, которые мужчина провел в тихой квартире. Как только минчане возвращаются из Екатеринбурга, «Динамо» выезжает в Череповец на игру с «Северсталью». Пару раз их там уже нагибали, так что в этот раз нужно хотя бы попытаться отыграться. В раздевалке каждый заводился как мог: Мороз и Пинчук перекидывались едкими фразами, Шипачев смотрел на них и хихикал, думая, мол, молодые, пусть балуются... Зак просто сидел и растягивал мышцы ног, а Вася молча пялился в телефон, читая новости. Краем глаза Демченко скользнул по рукам второго вратаря, подсознательно выискивая маленькие ранки... И они были. Одна — около большого пальца левой руки, наверное, когда резал что-то, а вторая — около указательного пальца. Объяснение второй ранке Вася найти не смог. Неосознанно Демченко скривился. Фукале, наверное, больно каждый раз ощущать эти порезы? Больно снова и снова сувать руку под холодную воду, лишь бы снять напряжение? Кое как переключившись Вася вернулся к новостям. Но рано или поздно он всё равно попадал в ловушку раздумий и падал в нее с головой. Почему Зак не заклеивает ранки пластырями? Почему не пытается резать овощи аккуратнее? Почему не попросит какую-нибудь свою девушку нарезать ему что-то? У него же наверняка есть девушка... Или жена? Почему Демченко никогда не интересовался его личной жизнью? А ведь и правда: если задуматься, то старший вообще ничего не знал о буднях Зака Фукале — своего сокомандника. Волна раздумий накрывает Васю, и он умудряется пропустить момент выхода на раскатку. Получив по шапке от капитана, Демченко всё-таки отправляется на лёд. «Северсталь» забивает две шайбы в первом периоде. На воротах Закари. У него пустой взгляд, а колени едва заметно подрагивают. Вася зачем-то замечает это и делает себе мысленную пометку. Второй период радует чуть больше: теперь они идут с отставанием всего в одну шайбу. Третий период — шанс на победу в основное время. Финальная сирена. Победа! Каждый игрок «Динамо» подъезжает к Заку и прыгает на него, празднуя триумф. Столько криков радости Фукале не слышал уже очень давно. Они сливали череповчанам игру за игрой, а тут победили! Конечно, не всухую, но выиграли, и это казалось настоящим чудом. Вася тоже выехал на лёд и направился к Заку. Эмоции переполняли вратаря настолько сильно, что он, не раздумывая, кинулся на младшего и обнял его, крича: «С победой!». Зак ошалел. Он не стал вырываться, но и в ответ не обнял. Момент вышел довольно неловким. Уже позже Демченко обдумал этот эпизод и понял, насколько глупо выглядел. Он натурально кинулся Заку в объятия, хотя еще пару недель назад они вызывали у него отвращение. Но в ту секунду он не руководствовался разумом. В сердце бушевали эмоции от победы и ядрёной игры. Ему хотелось его обнять, затискать и сказать, что он молодец, что, несмотря на затишье в душе, вывез эту игру! Вася перестал себя понимать. Вообще. То он орет на этого придурка и просит оставить его в покое, то думает о его ранках на пальцах и бежит его обнять. Что за нахер творится в его голове? Заняв заднее сиденье в автобусе, Вася принялся разглядывать пейзажи за окном, ожидая, когда остальные ребята рассядутся. Он хотел поскорее надеть наушники и забыться, чтобы всякая херня не лезла в голову. Прошло около десяти минут, прежде чем автобус наконец тронулся. Самое удивительное, что место рядом с Демченко всё еще пустовало. Они вообще всех забрали? Обычно свободных мест не остается, все едут парами. Что-то как-то тихо... А, ну да, а где Закари? Мужчина выпрямился и принялся оглядывать салон, выискивая карие шальные глаза. Естественно, он их нашел. Фукале метался по проходу и не знал, куда приткнуть свою задницу. Все места были заняты. Кроме Васиного. — Зак, прижми жопу, — недовольно рыкнул Стась. — Ты хочешь так стоять до самого отеля? Половину слов Фукале не понял, но общий смысл до него дошел. — Зак, сюда иди, — позвал Вася, поднимая руку. — Тут свободно, если ты потерялся. Конечно, Демченко делал это не потому, что хотел, а потому что по-другому никак. Ведь так? У него же не было желания снова почувствовать присутствие Закари под боком, как месяц назад? Через пятнадцать секунд младший всё-таки опускается рядом и тут же отворачивается к проходу. — Зак, — зовет Вася, приподнимая бровь в изумлении. Фукале всё же поворачивает голову. Его глаза выглядят уставшими, замученными и черствыми. Совсем не такие, как раньше — тогда они напоминали шоколадную пасту с орехами, а сейчас сгоревшую бездушную деревню. — Все нормально? — всё-таки решается Демченко, прекрасно понимая, как тупо это выглядит со стороны. Сам же послал, а теперь спрашивает. Получив короткое «Yes», Вася вынуждает себя отвернуться. И забыть. За всю дорогу Фукале пару раз засыпал, но тут же просыпался. Ему явно не хватало опоры под головой, которой ему всегда служило плечо Усова, но сейчас Илья сидел с Бориковым, так что делать было нечего. Приходилось терпеть и не спать всю поездку. Вася всё это видел. Подмечал и оставлял пылиться эти знания в дальнем углу своей жизни. Он не хотел придавать этому значение и забивать свои вечера размышлениями о Заке: почему он так хуево спит и почему так часто получает мелкие травмы. Черт. Вася уже об этом думает. Выругавшись, Демченко протер лицо ладонью и вновь отвернулся к окну. По приезде старший аккуратно будит задремавшего Фукса, после чего вместе с ним выходит на улицу и бредет в отель. Там они расходятся по своим номерам. Но если настоящий, материальный Зак Фукале уходит к себе киснуть, то выдуманный Зак остается в мыслях Демченко. И засел он там надолго. Вася уже принял холодный, почти ледяной душ, полежал в кровати, посмотрел телевизор, позвонил родителям... Но всё равно рано или поздно возвращался к тяжелому вопросу: «Что с Заком?». Какого черта Васю это вообще волнует? Ну, живет Зак и живет. Страдает — и пусть страдает. Чего Васе-то переживать? Он же не мамочка, чтобы бегать за ним... Но сердце кричало другое. Сердце тянуло. Просило не оставлять этого дебила ни при каких условиях и постоянно быть рядом. Демченко вовсе пропустил момент в своей жизни, когда мысли из «Опять он» превратились в «Где он?». Вроде бы ничего такого — обычное беспокойство за сокомандника и коллегу по воротам... Но что-то здесь было не так. Колкое чувство сидело где-то в груди, а глаза вечно рыскали по игрокам в поисках этого шкодного засранца, у которого никогда не закрывается рот, который никогда не грустит, который не умеет, как думал Вася, злиться и который всё воспринимает слишком близко к сердцу. Да что с ним не так? Вася был готов биться головой о стену, лишь бы понять, что с этим человеком не так и почему именно он стал заложником его размышлений. Казалось, куда ни посмотри — всё на этой земле напоминало о Закари. Вон там — Вася поднял голову — лежала белая подушка с синими полосами. Вроде бы обычная расцветка, но щитки у Закари точно такого же цвета, в то время как у Васи в экипировке больше тёмных тонов. Даже в окне, где уже стояли темень и холод, горел яркий белый фонарь, который так сильно напоминал улыбку канадца. Его улыбка, как считали многие и с недавних пор сам Вася, могла бы осветить всю «Минск-Арену». Только сейчас эта улыбка стала появляться всё реже и реже. Заметив все эти, казалось бы, неоправданные совпадения, Вася вспоминает прозвище. Свое далеко не первое прозвище, но такое, которое изначально бесило, а сейчас запало в душу. «Дёма» — звучит достаточно уникально и мило. Вася готов кричать в голос от воспоминаний о том, как Зак его так назвал. Это звучало отвратно и ужасно в тот день, но сейчас это второе имя стало родным. Оно буквально прилипло. — Блять, — ругается в тишину мужчина и берется за телефон. Он быстро находит аккаунт Зака, на котором никогда раньше не бывал, и ищет какую-нибудь информацию. Через пять минут у Васи на руках почти все карты: инстаграм, вк, почта и прочая хуйня, найти которую не так уж и сложно. Первым делом он поперся смотреть инсту, где собиралась практически вся информация о популярном человеке. У Зака на аккаунте достаточно много фотографий, но Демченко решается посмотреть только первые, после чего в груди появляется приятное ощущение. Сердце начинает биться чуть быстрее, а на лице выступает легкий алый румянец, расплывающийся по щекам. Просмотрев три поста, Вася выключает телефон и откидывает его. Потом тихо пытается прийти в себя и успокоить бешеный мотор в груди. Через минуту, не совладав с собственным мозгом, Демченко вновь тянется к телефону. Вводит пароль и листает страницу дальше, впитывая новые эмоции как губка. Вася не понимает, что с ним происходит. Да и понимать он это прекратил с самого появления Зака в их команде. Сначала он попросту его игнорировал, потом хотел набить ему ебало за приставучесть, а потом... А потом, блять, он ловит на него какую-то херню и уже час рассматривает фотки за 2016 год, где у Фукале еще был тот самый взгляд, наполненный жизнью и счастьем. Сейчас всё по-другому. Дёма буквально запрещает себе всматриваться в мелкие детали и читать описания к каждому посту. Но всё равно делает это. Смотрит, разглядывает, ищет зацепки и превращается в детектива, который пытается прочитать эмоции подозреваемого. Он настолько погружается в это состояние, что не замечает, как тесно становится в штанах. Осознает происходящее он только тогда, когда игнорировать это уже не получается. Его член буквально чуть ли не рвет ткань штанов от каменного напряжения. На пике эйфории Вася не удерживается и идет в ванную, где дрочит и позорно быстро кончает, глядя на фотографию сокомандника. Теперь он точно в дерьме. Отдышавшись и помыв руки, Демченко возвращается на кровать, но уже в подавленном состоянии. Еще три дня назад всё было не так плачевно... А ведь началось всё с мелких ранок на коже Зака и его потухших глаз. Зато теперь каждая секунда в жизни Демченко занята этим мужиком с бородой и прекрасной улыбкой... Охуенной улыбкой. Именно её он себе представлял, когда был на пике блаженства. Какой разврат. Хотелось себя закопать, убить или раскромсать нахуй, лишь бы никто об этом не узнал. Официально сегодняшний вечер в жизни Васи — самое ужасное, что могло когда-либо произойти. По сути, нет ничего такого в том, что он дрочил, особенно если учитывать его семейное положение и постоянное напряжение. Но все эти оправдания казались пустыми, если в конец предложения добавить: «А еще я думал о товарище по команде, о его улыбке и жопе». Мда. Этой ночью Вася так и не уснул. Он постоянно думал о том, как наорал на Зака за его дружелюбность, как у него встал на мужчину и о своей погибшей гетеросексуальности. Следующая игра — выездная с «Трактором». Соперник серьезный: у них мощное нападение и хороший вратарь. Придется попотеть. Кроме всего прочего, красок в это противостояние добавлял Фукс, который провел там два прошлых сезона и защищал их калитку. Заку предстояло играть против своих бывших одноклубников, с которыми у него были очень хорошие отношения и которых он любил. Очень любил. Конечно, он любит и ребят из Минска, но всё же Челябинск пока был роднее. Квартальнов решает поставить Закари в ворота на эту игру: он хочет показать «Трактору», какого хорошего вратаря они потеряли и как сильно облажались, не подписав с ним новый контракт. Перед началом игры Фукале был тише обычного. Он сидел, положив руки на колени, и обдумывал предстоящий матч. Было слегка страшно, но он не мог себе в этом признаться. Сегодня облажаться нельзя. Вася видел всю эту тревожность. Ему хотелось подойти, сказать что-то приятное, что могло бы успокоить... И каждый раз при таком рвении он останавливал себя. Первый период оказался провальным. В раздевалку команда уходила со счетом 2:1 не в их пользу. Настроение угасло, ноги отказывались двигаться, и каждое движение отдавалось нежеланием в душе. От духа, которого так старательно добивался Квартальнов перед игрой, не осталось и следа. Во втором периоде всё стало еще хуже. Первые секунды — и «Трактор» забивает третью в их ворота, следом, не прошло и минуты, летит четвертая. У Зака останавливается сердце и падает глубоко вниз, оставляя грудную клетку пустой. Он поддался эмоциям, хоть сам этого и не признавал. Дмитрий Вячеславович машет рукой, и Фукале едет на скамью. Его меняют. Меняют сломанную игрушку на новую — на Васю. Глаза у младшего пустые, стеклянные, наполненные разочарованием. Он даже не пытается скрыть свое состояние, не улыбается как обычно. — Зак? — коротко спрашивает Вася, пытаясь вытянуть вратаря из глубины. Фукале едва реагирует: просто чуть приподнимает взгляд и тут же отводит его. Демченко ободряюще хлопает его по плечу, после чего отправляется в ворота, пока им не дали по шапке за задержку времени. Третий период практически ничем не отличается. Вася пропускает одну шайбу, а нападающие забрасывают лишь одну в ответ в ворота соперника. К сожалению, сегодня им не удалось переиграть Челябинск. Каждый уходил в раздевалку с желанием биться головой о стену. Там главный тренер сказал пару слов, напомнил о времени завтрашнего вылета и пожелал всем хорошо отдохнуть сегодня ночью. — Блять, Фукс, что с тобой случилось? — не выдержал Мелош. В его словах не было наезда, просто вопрос, заданный грубоватым тоном. — Не знаю, — на русском ответил Фукале, после чего встал и вышел из раздевалки, так и не переодевшись до конца. — Куда он? — подал голос Вася. — Бог его знает, оставьте его в покое, — отозвался Стась, снимая мокрую джерси и кидая её в угол полки. В его задачи входило не только общение с арбитрами, но и решение конфликтов в команде, которые, к счастью, случались не так часто. Зак шел по коридору с четким ощущением липкой вязкости во всем теле и слабостью. Либо он так сильно перенервничал, что организм начал сдавать, либо же дело было совсем в другом. Как оказалось — в другом. Фукале обратился к командному врачу, и тот измерил ему температуру и давление. Показатели зашкаливали. Градусник выдал 39,2, а давление было явно выше нормы. — Зак, иди переодевайся, я сообщу Дмитрию Вячеславовичу, — произнес врач на английском и ушел, а измотанный Зак вернулся в раздевалку, где оставалось всего пару человек. Переодеваться было сложнее, чем когда-либо. Руки не слушались, ноги казались ватными, хотелось просто лечь и поспать хотя бы пару часиков. В автобусе Закари сел вместе с Сэмом, который всю поездку доставал его вопросами о том, почему вратарь такой молчаливый и что с ним творится. На выходе Фукале подозвал к себе тренер. Он явно уже был в курсе ситуации. — Зак, — начал мужчина, потирая рукой щетину, — пока отлеживайся, старайся поменьше контактировать с ребятами и восстанавливайся. Вася за тебя подежурит. Закари только кивнул. Сил разговаривать не было, да и желания, если честно, тоже. Гостиничный номер кажется единственным спасением. Там прохладно, пусто и одиноко... Как же Закари ненавидел одиночество. И как бы сильно он сейчас хотел обнимать близкого человека, который поддержит и поцелует его в лоб, чтобы проверить температуру. Зайдя в номер Зак открывает окно, кажется, на минуту и моментально забывает об этом. Завалившись на кровать, мужчина укутывается в пышное одеяло и сворачивается калачиком, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Очень уж холодно, и всё тело ломит от мелкой дрожи. В попытках уснуть Фукале теряется во времени и начинает постоянно проваливаться из сна в реальность, отчего голова разболелась еще сильнее. Демченко сразу после автобуса пошел в свою комнату: разложил вещи, открыл окно и принял уже третий за сегодняшний день душ. Хотелось смыть ворох плохих эмоций и чертов грустный взгляд Зака из воспоминаний. Васе до боли в костях хотелось поддержать второго вратаря, сказать, что это не его оплошность, что у каждого бывают провалы... Эти мысли в конце концов заводили в тупик. Мужчина снова и снова обливал себя холодной водой, после чего наконец-то заставил себя выйти и одеться. Голову заполнила тревога о Заке. Он слишком плохо выглядел после матча: синяки под глазами, бледная кожа и тусклый цвет радужки. Всё говорило о плохом состоянии и тела, и души. Вася срывается. Впервые за долгое время он рвет собственноручно построенную границу и идет вслед за чувствами. Демченко надевает домашние растянутые штаны и чёрную кофту поверх майки, после чего выходит в коридор. Он понятия не имел, в каком именно номере сейчас отдыхает Закари, поэтому сначала идет к Усову. Тот-то точно знает, где поселился канадец. — Вася? — Илья стоит в одних шортах и с удивлением пялится на друга. — Что привело тебя сюда, воин? — Прекращай шутить. В каком номере Зак? — О... А... В пятьсот четвертом, — Илья знатно охерел от такого вопроса. Вася бросает на прощание: «Спасибо, доброй ночи», — и скрывается в лифте, игнорируя шокированное состояние товарища по команде. Встав напротив двери в 504-й номер, Вася еще несколько раз обдумал собственное решение и постучал. Ответа Демченко не получил, хотя стучал на протяжении пары минут. Зака нет? Где он шатается? Или, может, он спит? Вопросы вертелись в голове, и мужчина не нашел идеи лучше, чем попросить на ресепшене запасную карточку. Девушка задавала множество вопросов, так как Вася не стал врать и просто сказал, что беспокоится за друга. В конце концов вратарь получил ключ-карту и снова понесся на пятый этаж. Снова постучал, уже громче, после чего приложил карту и зашел в мрачную комнату. Свет был выключен, окно распахнуто настолько сильно, что даже в кофте Вася вздрогнул. Взгляд моментально стал искать Зака. Демченко не сразу распознал этого спящего дурня, поэтому сначала закрыл окно, а уже потом увидел, как Фукале, зарывшись в одеяло, тревожно ворочается. — Зак, — позвал старший и присел на край кровати, чувствуя сильное биение сердца меж ребер. Тот не ответил, просто сдавленно замычал. — Фукале, блять, подъем, — Вася тронул его за плечо и на секунду замер. Несмотря на то, что на Заке была футболка, даже через ткань чувствовался жар. Рука Демченко легла на оголенную шею напарника, и он поморщился. Тот весь горел. — Ты охерел совсем? Лежит тут с температурой... Фукале заворочался. Через пару мгновений он всё же соизволил приподняться на локте и разлепить тяжелые веки. Едва сфокусировав взгляд на товарище по команде, Зак нахмурился и что-то буркнул себе под нос. Что за нахуй ему снится? — Блять, Вась, иди нахуй, пожалуйста, — выругался младший, получив смешок в ответ. — Хули ты мне опять снишься... Уйди, — Зак слабо махнул рукой, промахнулся и вновь упал на подушку. — Совсем укурился? Заки... — Вася старался говорить тихо и ласково, как всегда говорил с близкими людьми. — Ну, подними голову. Фукале послушался: приподнял голову с взъерошенными волосами и прищурился. Вася смотрит на него и аккуратно подается вперед, целуя Фукса в сухие губы. Зак не отшатнулся — всё еще думая, что это сон, он, наоборот, ответил на поцелуй, в наглую проталкивая свой язык в чужой рот. Старший невольно улыбнулся. Это оказалось так просто. Так просто — прийти к нему в комнату, сесть напротив и поцеловать. Нежно и с диким удовольствием, которого Вася не чувствовал уже очень-очень давно. Сейчас его голова была полностью в тумане, он практически не осознавал, что творит, но был уверен — он не пожалеет. — Зак, прости меня, — Вася отстранился и посмотрел в затуманенные карие глаза напротив. Фукале глупо улыбнулся, обнажая клыки. — Прости за ту херню, что я тебе наговорил тогда... — Вась, а отсоси мне. — Чего? — выпалил Вася, расширив глаза и нахмурив брови. Что он сейчас попросил? Отсосать ему? У Зака то ли крыша ехала от жара, то ли он реально этого хотел. — Отсоси мне в знак нашего... А-а-а... — младший затеребил волосы и отвернулся, морщась от головной боли, — примирения. — Заки, ты отбитый? — Ну, Дёма... — Фукале повалился обратно на кровать и зарылся лицом в подушку, делает максимально страдальческий вид. От прозвища окончательно сносит крышу. — Ладно, уговорил, — Вася сдернул одеяло с Зака, присел рядом и начал аккуратно стягивать с него штаны. Фукале начал ворочаться и слегка брыкаться. — Зак, ты либо лежи и стони во всё горло, либо уж не извивайся! — не выдержал Вася. Несмотря на командный тон, на его лице сияла шакальная улыбка. — Слишком реально как-то... — промычал Фукале и тут же глухо застонал от поцелуя в районе талии. Вася начал покрывать его тело поцелуями, ведя руками по бедрам. Еще сегодня утром Дёма жил своей спокойной жизнью, а сейчас его лицо находилось в паре сантиметров от трусов Зака Фукале! Блять. Это просто безумие. Но Васе чертовски нравился такой расклад. Напряжение в нижнем белье младшего стало очевидным, и Вася поймал взгляд Зака, прежде чем окончательно раздеть его и впервые в жизни увидеть чужой член. Старший слегка нервничал. Он никогда в жизни не делал минет, да и в отношениях с мужчиной был полным нулем... Но что поделать? Он слишком сильно любил Зака. Да, сейчас это было чистосердечное признание самому себе. Он любил Зака Фукале — громкого канадца без тормозов и с маленькими ранками на руках. Демченко набрал воздуха в легкие и нежно коснулся руками набухшего члена. Зак тут же зашипел. Он не привык, чтобы его так касался Вася, а из-за температуры все ощущения обострились в несколько раз. Демченко улыбнулся, глядя на пунцовые щеки Фукале, который всё чаще прятал взгляд. Это было развратнее любого порно. Проведя ладонью по стволу, Вася открыл рот и облизнул головку, подмечая, что ему совсем не противно. Руки старшего едва касались полового органа, зато рот уже вовсю исследовал верх, плавно переходя всё ниже и нижк. Закари буквально плавился. Его крючило, и он молил об остановке лишь в своих мыслях, в глубине души надеясь, что это никогда не закончится. В голове Фукса всё происходящее было слишком ярким сном, ведь в реальности Демченко ни за что бы не пришел к нему и не согласился на такое. — Да ладно, Зак, ты так реагируешь, будто тебе никогда минет не делали, — рассмеялся Вася, на секунду отстранившись. Но прежде чем Зак успел ответить, старший моментально вобрал в рот всю длину. Фукале буквально подавился словами. Приноровившись, Вася начал набирать темп, заглатывая всё глубже и доставляя младшему такое сильное удовольствие, что тот не продержался и минуты. Зак сжал простыню в кулаках, напряг мышцы и излился прямо Васе в рот. — Fuck, fuck, fuck... — выругался Закари и едва не полез на стену от звезд перед глазами. Демченко улыбнулся и сглотнул, чуть скривившись от соленого вкуса на языке. — Доволен? Сам просил, — надменный тон вынудил Закари поднять голову и посмотреть на него гневным взглядом. — Иди нахуй. — Это сейчас в смысле благодарности или в смысле «пошел я нахуй»? — старший припомнил случай, который когда-то их сблизил. Фукале отчего то бесился, хватал себя за волосы и закрывал глаза ладонями. Ответа Вася так и не дождался. Он просто натянул трусы и штаны обратно и устроился у Зака под боком. — Не думал, что получу такой опыт... — в пустоту говорит Вася, словно просто проговаривая мысли вслух — Дёма... Но я ведь проснусь, и ничего этого не будет, да? — в голосе послышалась искренняя грусть. Вася в недоумении посмотрел на него. — У тебя от температуры крыша едет? Дмитрий Вячеславович знает? — Ему надо сказать о минете? — Фукале теряется в значениях русских слов и начинает путать смысл предложений. — Ради бога, спи! — Вася хихикает, укрывает болеющего одеялом и обнимает. Всё-таки Зак болен, и нужно его лечить... Быть рядом, а с некоторых пор — целовать, обнимать и делать минет, если тот попросит. Вася укутал Закари, притянул к себе, прижимая к груди, и поцеловал в макушку. С приходом Демченко Фукале успокоился, перестал метаться и спокойно заснул, полностью расслабившись. Солнце осветило землю, нежные зимние лучи проникли сквозь шторы в комнату. Зак всегда был чувствителен к свету, и когда стало светлее обычного, он начал приоткрывать глаза. Почувствовав скованность в теле, Фукале попытался вывернуться из цепкой хватки... Чьей хватки? Зак резко распахнул глаза и принял сидячее положение, оборачиваясь. Рядом с ним сном младенца спал Демченко. Вратарь его команды. В голову канадца молнией ударили воспоминания. Картинка превратилась в полноценное видео: как Вася приходит, как целует его, просьба Зака и сокрушительный минет. Это был не сон. Щеки моментально вспыхнули, зрачки расширились от паники. Прошло три минуты, прежде чем Зак едва успокоился и окончательно осознал происходящее. О боже. Ему точно стоит обдумать этот момент еще несколько раз. Но это подождет. Мужчина чуть наклоняется и зарывается носом в растрепанные волосы Дёмы, легко улыбаясь и целуя того в щеку. — Что ж ты со мной делаешь... — прошептал Зак, на секунду ловя тишину. Ему бы так хотелось застыть в этом моменте и вечно целовать спящего Васю. А может быть, после этого утра всё так и будет? Может, Дёма позволит Заку постоянно целовать его, кусать за шею, тянуть за волосы... Это было бы слишком хорошо. Это утро официально стало лучшим в жизни обоих. Они нежились до того момента, пока до отъезда из отеля не осталось двадцать минут. Зак всё еще болел и чувствовал себя паршиво, но Дёма — да, именно Дёма — целовал его, гладил и просто был рядом, стараясь хоть как-то облегчить состояние. И это помогало. Заку и вправду становилось лучше, а в глаза вернулся прежний огонек. Вася спустя долгое время наконец-то смог признаться себе, что без доставучего Зака Фукале под боком ему плохо. А Заку и признавать ничего не надо — он всегда знал, что без Васи ему худо, поэтому так сильно к нему и тянулся. Любят они друг друга, что тут поделать.