Ответственность (*)

ㅤ Джуд метался из стороны в сторону в просторных коридорах замка Хан-Балыка. Он запросил аудиенцию у Гаяса, но так и не подготовил речь на щепетильную тематику. — Я должен взять себя в руки, — тяжело дышал он от волнения, бубня себе под нос. — Я должен взять на себя ответственность, — повторял он раз за разом, настраивая себя. — Я должен извиниться… Но что я скажу?! — схватился он за голову. «Простите, ваше величество, что недостойный коснулся достойного?! Извините, что бесцеремонно трогал ваш… ваш большой… — даже в мыслях не мог он сформулировать фразу, не задыхаясь, при этом густо краснея. — Мне жаль, что сравнил… его с язычком бегунка Типо?!» — Почему же так стыдно-то?.. — корил он себя за глупость. Даже Лудгер как-то над ним посмеялся, когда речь зашла о походе в горячие источники. То страшное время уже почти испарилось из его памяти. Как растворилось полотенце на его ягодицах… Да и что ему? Большую часть времени Лудгер провёл без сознания. «Ну что я так переживаю?.. Всего-то нужно низко поклониться и попросить прощения за непозволительную грубость». Просто извиниться было не так уж и просто… Но иначе Джуд не смог бы выдохнуть спокойно с чистой совестью, терзавшей его с тех самых пор: слишком уж он уважал Гаяса. «Почему это случилось со мной?..» Джуд продолжал туда-сюда ходить не глядя и вполне естественно столкнулся с могучей грудью. — Прошу проще!.. — привычно заикнулся он, но тут же замолкнул, увидев того, кто предстал перед ним во всём своём величии. — Г-гаяс?.. — Тебя несколько раз звали в тронный зал, но ты не отвечал. Мне пришлось самому выйти. Хмурый — обычный — вид короля напряг Джуда. Невольно он отступил на шаг назад. Гаяс же наступал так, чтобы, пятясь, Джуд шёл к стене, вскоре почувствовав спиной прохладу камня. — П-прошу прощения? — неуверенно произнёс он, сглатывая ком, подступивший к горлу. Когда же Гаяс навис над ним, опираясь рукой о стену, Джуд почувствовал себя совсем маленьким. Сердце ёкнуло от страха при взгляде короля. Он был так близко. Чужое дыхание обжигало. А Джуд всё никак не мог пошевелиться или слова сказать, будто зверёк перед гипнотизирующим его хищником. Дыхание перехватило. — Так что ты хотел? — ровно спросил Гаяс, не прерывая зрительный контакт. — Взять на себя ответственность, — послушно ответил заворожённый Джуд, удивляя ответом. Гаяс всерьёз задумался: такого он не ожидал. Джуд впечатлял его всё больше. Воля, ответственность, решимость, смелость — он во многом превосходил рядовых граждан и даже элитных солдат. Если раньше проигрыш ему Гаяс считал позором, со временем он превратился в честь. Джуд доказал, что следит за своими словами и решениями. Но взять на себя ответственность… Не сразу понял он за что, но отчего-то очень быстро осознал, едва не позволив краске размалевать щёки, выдав неловкое смущение. Ещё раз переиграв в памяти момент нечаянного унижения, Гаяс понял, что Джуду и правда есть за что брать ответственность. «Да, это было грубо, — признал Гаяс, немного глянув в сторону, обращаясь к прошлому. — Ему бы не помешало научится в таких вопросах быть нежнее». — Простите… — наконец, выдохнул Джуд, вспоминая, что неплохо было бы хотя бы периодически дышать. «Что мне с ним делать?» — продолжал размышлять Гаяс. Отвергнуть предложение Джуда принять ответственность он не мог: поощрять молодое поколение за правые деяния — доля короля. Но плодотворный диалог вести с невероятно напряжённым человеком — дело бесполезное. В первую очередь необходимо было расслабить Джуда, привести его разум в непринуждённое состояние. А раз он пришёл напрямую взять на себя ответственность, был только один верный способ это сделать. — Ты слишком скован. Твой разум не в состоянии мыслить трезво. Следуй за мной, я помогу тебе раскрепоститься. Джуд послушно пошёл следом, не подозревая, к чему всё идёт. Даже при виде покоев короля его разум оставался наивно небрежен в предположениях. Однако менее громоздкое пространство давило на него меньше, оттого он начал понемногу успокаиваться. Пока внезапно Гаяс не прижал его к себе, приподнимая голову за подбородок, чтобы удобнее было даровать воистину королевский поцелуй. Джуд испытал шок одновременно и от происходящего, и от мастерства. Настолько умело Гаяс управлял языком и телом, лёгкими движениями рук добавляя ощущений, что Джуд буквально растаял, поддаваясь наплыву, отвечая на поцелуй неумело, поддаваясь инстинкту, а не слабым непроверенным знаниям. Оттого страх и непонимание не прочитались в его глазах, когда Гаяс отстранился, прежде чем предпринять следующий шаг. Сила Гаяса была легендарной, но Джуд не представлял, что он способен проявлять такие чудеса ловкости, снимая одежду, словно она вовсе надета не была. Только штаны остались. «Ненадолго», — сглотнул Джуд, наконец, поняв, в какой капкан себя поймал. Свой торс с очерченным твёрдым рельефом Гаяс также поспешил оголить, оставаясь с Джудом на равных. Оголённое тело выдавало весь труд, вложенный в беспощадные тренировки, которые постоянно приходилось ужесточать. Гаяс был строг ко всем, но к себе — ещё строже. Джуд вновь почувствовал благоговение, на мгновение забыв про свою ситуацию. Чего хватило, чтобы повалить его на кровать. Оказавшись прижатым нечеловечески сильным телом, Джуду ничего не осталось, кроме как подчиниться. И отчего-то он даже ждал очередной поцелуй, полностью оказавшись во власти Гаяса. Не было необходимости поддаваться страху или как-либо сопротивляться: он оказался в надёжных и умелых руках. То, что казалось странным и неправильным, оказалось на удивление естественным и приятным. В пылу жаркого поцелуя и скользящей по животе руке, опускающейся к паху, Джуд позволил себе неуверенно обнять Гаяса. Скорее схватить за плечи… Но Джуд плохо осознавал свои действия, когда Гаяс уверенно дарил ему наслаждение. Податливость Джуда будоражила. Его тело реагировало на все прикосновения. При этом Джуд мужественно сдерживал стоны, стараясь быть сильнее, чем он есть. Гаяс приподнял его бёдра, влажными от свежего семени пальцами проводя по сжавшемуся колечку. «Похоже, я поспешил», — внезапно понял Гаяс, что для безопасных любовных утех им сильно не хватало чего-то скользкого. Пальцам хватало и спермы, но одной растяжки с массажем простаты мало для безопасного проникновения чего-то… большего. Оставалось уповать на интеллект Джуда и отсутствие комплекса недотроги. Альтернатива представлялась грубой и болезненной. Сев, Гаяс помог Джуду подняться, прижимая к груди. Поглаживая по голове, наклонился, чтобы не нарушать интимную тишину громким голосом. — Нужно смазать, — тихо произнёс он, немного отстраняясь, чтобы позволить Джуду посмотреть ему в глаза. И смутиться… Краснота залила лицо с новой силой. Однако Джуд, глянув в глаза, затем вниз и снова в глаза, решительно кивнул, прекрасно понимая свою участь в случае отказа. «Я заслужил…» — честно признал он. Раз посмел коснуться, вернее грубо и бесцеремонно сжать достоинство в состоянии покоя, — значит придётся отрабатывать прощение. Но он подумать не мог, что Гаяс окажется таким жестоким. А его член в состоянии, готовом к подвигам, настолько большим! «Если подумать, тогда-то он был совсем расслабленным, даже не вялым…» А ведь даже в спокойном состоянии размер впечатлял. Теперь же с истинной величиной Джуд столкнулся буквально лицом. Испуг мурашками пробежался по телу, но Джуд взял себя в руки. Зато страх стимулировал работу мозга. — Точно! — резко соскочил Джуд с кровати, бросаясь к своим вещам. — У меня же есть экстракт ламинии! — говорил он воодушевлённо, роясь в карманах. Радость от осознания и появлении надежды отбросили страх. До конца не избавили, но теперь явно не он превалировал. — Он быстро впитывается, но если нанести его на слюну, эффект скольжения усилится и впитается экстракт не сразу. «Хорошо, что не успел встретиться с Роуэном! И лучше ему не знать, как использовалось его лекарство от радикулита…» Прежде чем Джуд успел занять удобную позу, Гаяс чуть развернул его, чтобы анус находился на расстоянии руку. Цель была яснее дня. — Не надо, — попытался воспротивиться Джуд. — Если ты не будешь подготовлен, удовольствие станет для тебя пыткой. — Но если ты будешь… пока я… То худшую из пыток познаешь ты, — буквально зачитал он строку из стихотворения, не в силах своими словами произнести. — Если я невовремя стисну зубы, то… — То будет моя вина. Джуд позволил себе улыбнуться: понял, что напрасно усомнился в навыках Гаяса. Он был рождён, чтобы править. В любой ситуации. Гаяс неприметно плюнул на пальцы, растёр, распределяя равномерно, и настойчиво поднёс к Джуду. В ту же секунду немного экстракта было капнуто на пальцы. Джуд послушно занял указанную позицию, позволяя беспрепятственно Гаясу проникнуть внутрь. Сначала один палец протолкнулся, за ним последовал второй. Пока Джуд был занят нежной головкой, Гаяс растягивал у самого входа, не пропихивая пальцы глубоко: суть была не в глубине, а в ширине. Рот у юноши был способным, языком работал успешно, доверяясь знаниям и инстинктам. Настолько выходило у него хорошо, что свободной рукой Гаясу пришлось схватить за волосы. Властно, но без резкости и боли. — Не увлекайся. Подняв голову, Джуд увидел направленный на него, затуманенный взор. Гаяс отчаянно боролся с удовольствием, не позволяя ему одержать верх. Чувства достоинства и долга не позволяли терять контроль ни на секунду. И Джуд не из тех, кто стал бы его дразнить, продолжая умалять гордость удовольствием. Вместо этого он переключился на всё ещё несмазанные участки, понемногу опускаясь по толстому и длинному стволу. Безопасной зоне… Гаяс добавил третий палец и протиснулся чуть глубже, нащупывая стратегически важную точку, которой следовало уделять повышенное внимание всё дальнейшее время. Нашёл со второй попытки, отчего Джуд со стоном прогнулся назад, а затем прижался к кровати, сильнее выпячивая зад. Дрожь сковала тело. Потребовалось время, чтобы отдышаться и привыкнуть, а после вернуться к смазыванию, призванному спасти пятую точку от травм. Когда член был полностью смазан слюной и экстрактом, Гаяс полностью перенял инициативу на себя, поворачивая Джуда к себе лицом. — Но… — смущённо отвернулся Джуд, не смея смотреть в глаза, — в другой позе будет проще… Гаяс не стал слушать, опуская Джуда на спину, опускаясь за ним. Приподняв его бёдра, помогая удерживать ноги над собой, Гаяс потихоньку протолкнул головку, следя за выражением лица Джуда. По чуть-чуть стал проталкиваться внутрь. Не торопился, не делал резких движений. Когда вошёл на треть, а Джуд стал сильнее стискивать зубы, прижался к нем грудью, обнимая одной рукой, второй придерживая ногу. Обнимал, как нечто сокровенное, нежно целовал в шею. Успокаивал прикосновениями, продолжая продвигаться глубже. Оставалось немного, но дрожь и стоны боли усилились, из глаз Джуда потекли слёзы. Дыхание прервалось всхлипом. — Я могу не двигаться глубже, если тебе слишком больно, — шепнул Гаяс на ухо. — Нет! — воскликнул Джуд. — Я смогу. Прошу… Джуд сам не понимал, зачем ему было это нужно. Из чувства вины за содеянное? Так он уже давно получил сполна и даже больше. Из чувства долга? А какого вообще долга? Из принципа доводить всё до конца? Неважно. В то мгновение он жаждал ощутить Гаяса в себе целиком. И именно в момент, когда мошонка коснулась его ягодиц, он испытал непередаваемое наслаждение, кончая без стимуляции собственного члена. Гаяс одарил его грубым, настойчивым поцелуем, прикусывая не до крови губу. Обнял крепче, увереннее двигая бёдрами, преодолев последнюю преграду и дав Джуду привыкнуть к самому болезненному ощущению. Теперь они оба могли без излишней осторожности отдаться чувствам. Гаяс любовника не щадил, сочтя его достойным. Сильным и крепким. Джуд изнывал под его напором, громкими стонами награждая каждое движение. Руками прижимал к себе крепче, максимально прижимался сам. Пока не покинули силы… Он успел кончить не раз, и не два, прежде чем обмякнуть под давлением тяжёлого тела. Гаяс, наконец, вытащил член, позволяя белой струйке вытечь из растянутого ануса. Лёг рядом с Джудом, неслышно выдыхая. Он давно не получал такой разрядки, потому чувствовал себя расслабленно и спокойно. — И всё же, — заговорил Гаяс, — я удивлён, что ты набрался смелости прийти. — Прийти — ладно, — отвечал Джуд, лёжа на боку, отвернувшись от Гаяса, дабы угомонить свои чувства. — Я не был уверен, что мне хватит духу извиниться. Подобрать нужные слова оказалось намного тяжелее. «Извиниться? — напрягся Гаяс, понимая, что что-то не так. — Он просто хотел извиниться?» — Да и разве слова могли сгладить вину? Я тогда был непочтителен и груб. Неудивительно, что последовало наказание… «Полагаю, — продолжал размышлять Гаяс, слушая Джуда, — мне извиняться поздно и бессмысленно. Похоже, теперь ответственность на себя придётся мне…» ㅤ