Пенелопа в стране чудес

Этим утром Пенелопа Эккарт окончательно убедилась: высшее общество в любой вселенной — это сборище наглухо сумасшедших ублюдков. Стоя перед огромным зеркалом в комнате, она сдерживала порыв сорвать с себя этот нелепый наряд. Костюмированный бал в императорском дворце был обязательным мероприятием, и герцог Эккарт настоял, чтобы его единственная дочь выглядела безупречно. В результате на Пенелопу надели лазурно-голубое платье с пышной юбкой и белоснежный накрахмаленный фартук. — Алиса? Серьёзно? — прошипела она, поправляя черный бант на голове. — Я чувствую себя не героиней сказки, а жертвой неудачного косплея. Система, которая обычно услужливо подсовывала варианты ответов и проблемы, на этот раз молчала, словно издеваясь. Пенелопа вздохнула. В мире, где каждый её шаг мог привести к надписи «Game Over», поход на бал в костюме девочки, повидавшей множество опасностей в кроличьей норе, казался до смешного ироничным. Императорский зал сиял, но в его привычном блеске теперь проглядывалось диснеевское безумие. Классическая архитектура дворца странно сочеталась с масштабными и причудливыми декорациями, превративших официальный приём в дорогостоящую театральную постановку. С потолка на невидимых лесках свисали игральные карты, они медленно кружились от сквозняка, создавая эффект навечно застывшего в воздухе листопада. Стены были задекорированы под сюрреалистичные вырвиглазные сады, а по углам стояли живые фламинго, к счастью, не заменяющие молотки для крокета. Первым, кого она встретила, был Винтер Верданди. Он выглядел на редкость органично: безупречный белый фрак, пушистые накладные уши, которые едва заметно подрагивали, и огромные карманные часы на золотой цепи. — Леди Пенелопа, Вы опаздываете, — мягко улыбнулся он, сверкнув стеклом монокля. — Я вообще не хотела приходить, маркиз, — отрезала она. — И если Вы сейчас скажете, что нам нужно бежать за Белым Кроликом, я ударю Вас чем-нибудь. — Я и есть кролик, — напомнил Винтер, слегка склонив голову. — Но боюсь, в этой норе есть звери и пострашнее меня. Один из таких зверей стоял у фуршетного стола: Иклис в костюме Серого Волка выглядел пугающе правдоподобно. Меховая накидка, когтистые перчатки и взгляд, который не отрывался от Пенелопы, делали его похожим на хищника, затаившегося в ожидании Красной Шапочки. Проблема в том, что Пенелопа была Алисой, но Иклис, кажется, всё равно собирался съесть любого, кто к ней приблизится. Её «любимые» братья тоже отличились. Рейнольд в ярко-розовом костюме Чеширского Кота с неестественно широкой желтозубой улыбкой на маске уже успел с кем-то подраться, а Дерек, облаченный в строгий мундир Синей Гусеницы, стоял с таким лицом, будто планировал казнить каждого гостя за несоблюдение дресс-кода. — Опять ты выглядишь так, будто съела килограмм лимонов, — прошептал Рейнольд, проходя мимо и подмигивая. — Где твоя улыбка, сестрёнка? — В той же дыре, где твоё чувство вкуса, Рейнольд, — парировала она. Пенелопа уже собиралась улизнуть в сад, когда музыка внезапно смолкла, а затем взорвалась торжественным маршем. — Его Высочество, Кронпринц Каллисто Регулус! Толпа расступилась, а Пенелопа замерла. Если она была Алисой, то этот человек — воплощение погибели, которая ждала её в конце пути. Каллисто был в образе Червонного Короля. Чёрный с золотом камзол, отороченный мехом, тяжелая корона, сдвинутая чуть набок, и сабля на поясе, рукоять которой была украшена пикой. На его лице играла зловещая улыбка человека, который только что вырезал пару деревень и остался этим крайне доволен. Его взгляд сканировал зал, пока не остановился на девушке в голубом платье. Пенелопа почувствовала, как по спине пробежал холодок. Каллисто направился прямо к ней, игнорируя реверансы и встревоженные вздохи. — Ну и ну, — раздался голос, вибрирующий от скрытого смеха. — Я думал, это бал во дворце, а не утренник для потерявшихся детей. Он остановился в шаге от Пенелопы, бесцеремонно оглядывая её наряд. — Ваше Высочество, — Пенелопа присела в безупречном реверансе, стараясь, чтобы её голос звучал максимально безразлично. — Рада видеть, что Вы решили почтить нас своим... тираническим присутствием. — Тираническим? Какая грубость, — Каллисто наклонился к уху, обдав жаром. — Я всего лишь скромный король, который любит коллекционировать головы. — Боюсь, моя слишком забита мыслями о том, как бы оказаться от Вас подальше, и не может мирно пылиться во дворце. — Да уж, ты как будто съела пирожок, который превращает кротких леди в ядовитых змей. Или ты такая от рождения? Пенелопа вспыхнула. — Ваша коллекция наверняка столь же отвратительна, как и ваши манеры, — Пенелопа посмотрела на него сверху вниз, насколько позволял рост, и поправила белоснежный фартук с оскорблённым видом. —  Я не маленькая капризная девочка, которой можно указывать, где её место, и уж точно не та, кто будет терпеть Ваше хамство. Каллисто на мгновение прищурился, в его глазах вспыхнул опасный азарт, а губы искривились в довольной усмешке. — О, я вижу, ты уже и без зелий достаточно выросла, чтобы огрызаться принцу, — он бесцеремонно взял её за руку и потянул к центру зала. — Пойдем, миледи. Посмотрим, насколько нынче хороши Алисы в танцах. Танец с Каллисто был похож на дуэль: кронпринц вёл Пенелопу властно, почти грубо, постоянно сокращая дистанцию. — Почему Вы пристали именно ко мне? — прошипела она, пытаясь не наступить ему на сапог. — В зале полно придворных дам, которые мечтают, чтобы Вы отрубили им головы. — Они скучные, — Каллисто крутанул её, и юбка-колокол взметнулась. — У них в глазах страх и расчёт, а у тебя на лице чистое, концентрированное желание меня придушить. Это что-то новое и освежающее. Он внезапно остановился, притянув её вплотную. Его рука в чёрной перчатке легла ей на талию, а вторая коснулась ободка с бантом на волосах. — Знаешь, — протянул он, улыбаясь уголком губ, — Червонная Королева обычно казнит тех, кто осмеливается ей перечить. Но ты... ты выглядишь такой нелепой в этом фартуке, что мне почти хочется тебя помиловать. — Огромное спасибо за Ваше милосердие, — саркастично ответила Пенелопа. — Может, тогда отпустите меня к столу? — Чтобы ты отравила мой торт? Ну уж нет. Ты будешь развлекать меня весь вечер. — И как же? — Например, рассказами, почему Белый Кролик, — он кивнул на Винтера, — смотрит на меня так, будто хочет загрызть. И почему тот Волк в углу уже точит когти о колонну? Пенелопа бросила взгляд на Иклиса. Тот действительно выглядел так, будто готов был вцепиться принцу в глотку. — Это мои... знакомые, — уклончиво ответила она. — У тебя странный вкус на питомцев, — хохотнул Каллисто. — Один трусливый, другой бешеный. Тебе определённо нужен кто-то, кто приказом может остудить их горячие головы. Пенелопа устало вздохнула: вечер превратился в изысканную пытку, ведь Каллисто не отходил от неё ни на шаг. Кронпринц подкладывал ей на тарелку самые острые закуски, комментируя: «Алиса должна быть готова к необычным блюдам». Он перехватывал её бокалы с соком, пробуя их первым со словами: «Вдруг там уменьшительное зелье? Ты и так мелкая, и я тебя потом в траве не найду». Когда Пенелопа попыталась спрятаться на балконе, он нашел её через пять минут. — Убегаешь? — он облокотился на перила, глядя на ночное небо. — Червонная Королева расстроится. — В этой сказке я сама себе королева, — устало выдохнула Пенелопа, обнимая себя за плечи — ночной воздух был прохладным. Каллисто молча снял свой тяжелый камзол, расшитый пиками, и накинул ей на плечи. Запах дорогого парфюма и крови мгновенно окутал её. — Ты странная, Эккарт, — уже без тени издёвки сказал он, глядя на неё сверху вниз. — Ты стоишь здесь в этом дурацком костюме с фартуком в окружении безумцев, и выглядишь так, будто тебе наплевать на весь мир. — Потому что так и есть, — призналась она, глядя в горящие алым глаза. Каллисто усмехнулся, его лицо оказалось совсем рядом. — Плохая новость, Алиса. Из Страны Чудес нет выхода. Но хорошая новость в том... — он коснулся губами её лба, почти невесомо, — что Король решил оставить тебя себе, пока ему не станет скучно… А мне с тобой, кажется, никогда не станет скучно. Пенелопа посмотрела на свои руки, утопающие в огромных рукавах камзола. Система молчала, индикатор приязни над головой Каллисто мерцал кроваво-красным, но впервые за долгое время опасный цвет не вызвал у неё паники. — Значит, казнь отменяется? — спросила она, позволив себе слабую улыбку. — Откладывается, — подмигнул Каллисто, снова становясь невыносимым принцем. — А теперь идём. Я видел там клубничные пирожные, и ты просто обязана их съесть, чтобы наконец перестать быть такой колючей. Шествуя в зал в мужском камзоле поверх голубого платья, Пенелопа поймала на себе шокированные взгляды братьев и ревнивый оскал Иклиса. Но рука Червонного Короля, собственнически лежащая на плече, почему-то вселяла странную уверенность: в этой безумной сказке она, возможно, наконец-то нашла самого могущественного и немного сумасшедшего союзника.