Можно ты меня съешь?

      «Иногда пишут, что человек может испытывать настолько интенсивные эмоции, что в нем пробуждается желание съесть своего партнера».       — Это правда, Чосо? — мечтательно покачивал ногами Махито, когда просматривал смартфон. Чосо сперва не отреагировал на вопрос проклятого духа и, вытащив наушник из уха, переспросил.       — Ты что-то сказал?       — Тебе когда-нибудь хотелось съесть любимого человека? — Махито спросил с широкой улыбкой и указал на экран смартфона, чтобы Чосо взглянул на научную статью, где изучалась взаимосвязь любви и насилия. — Тут пишут, что некоторые люди могут испытывать такие сильные эмоции, что в них пробуждается желание поглотить своего партнера. Об этом даже снимают фильмы и пишут книги, но я не совсем понимаю, в чем удовольствие от того, что ты фантазируешь о съедении любимого человека. А, Чосо. А ты бы хотел меня съесть? Хотел же? Хотел?       Чосо недоуменно посмотрел в сторону Махито, после чего обратно надел беспроводной наушник.       — Ну ты даже не слушаешь! — проклятый дух надул губы и бесцеремонно завалился тому на колени. — Я всего лишь спросил, а ты продолжаешь игнорировать меня. У тебя что играет в наушниках?       — Depeche Mode, — ответил Чосо, вытаскивая наушник из уха и протягивая его к Махито. — Тоже послушай. Может, ты перестанешь задавать такие странные вопросы.       Проклятому духу не нравилось, как люди вставляли странный маленький девайс, из которого исходила музыка. Ему казалось это некомфортным. Но предложение Чосо он принял и сунул наушник в ухо. Оттуда нежно лилась песня под электронные инструменты, а вокал расслаблял и убаюкивал томным пением.       — И все же мне интересно… — начал Махито.       — Почему людям нравится идея поедания любимого человека? — продолжил его фразу маг.       — Заинтересовал тоже вопрос? — ухмыльнулся Махито.       — В некоторые моменты тебе лучше промолчать, если честно, — Чосо щелкнул того по носу. Махито же капризно пихнул Чосо ногой.       — Не затыкай меня, так как я могу серьезно разозлиться и съесть уже тебя, — босой ногой проклятый дух пихнул Чосо в бок, но не сильно, потому что знал, что это Чосо точно раззадорит. — А может быть, ты бы хотел побыть на роли того, кого едят? Знаешь, у меня есть практики превращения людей в удобную для меня форму, что я их потом помещаю в своем желудке. Точнее, это не желудок, а вместилище внутри меня. Но я могу превратить его в желудок из плоти и крови, такой же, как у людей. А люди, кстати, я знаю, промывают желудок, когда их тошнит от переедания или отравления. Их желудок сокращается до пережатого, как тряпка, состояния, и он изрыгает из себя все содержимое, а из-за совмещенного строения носовой пазухи и глотки, рвота иногда накатывает прямиком нос, и у некоторых рвота начинает выходить аж через ноздри! Однажды мне пришлось видеть, как у одного такого сараримана случилось алкогольное отравление, и ему пришлось блевать в общественном туалете. Он даже не закрыл кабинку и блевал прямо так. Плакал и что-то ныл, пока из его ноздрей шла рвота. Меня это заворожило настолько, что я подумал: лучше понаблюдаю за ним. Я даже не стал забирать с собой и просто выглядывал из соседней кабинки. Человеческие тела такие интересные, не правда ли?       Depeche Mode гипнотизирующе распевали в наушниках у обоих, и Чосо даже топал ногой под ритм. «Strangelove» вихрем кружили в наушниках, словно взывая к ним обоим, но Махито даже не знал, отчего его грудь так распирало сейчас. Не то от рассказа о сараримане, которого рвало от алкоголя, не то от ранее заданного вопроса о любовном каннибализме.       — А какие у тебя мысли возникали после того, как мы в прошлый раз обменялись кровью? — Чосо спросил, напомнив проклятию о недавнем дне, когда Махито из любопытства захотел распробовать кровь Чосо. Естественно, он только обжег свою глотку и около часа выводил яд из собственного тела. А магу крови, наоборот, понравилась кровь Махито. Что-то было в ней неестественно сладкое, словно Махито специально сделал ее такой, когда она, на самом деле, могла иметь совершенно иной вкус.       — Я подумал… — начал было Махито, а потом встал в ступор. Для чего этот вопрос был?       — Когда по твоей просьбе мы обменялись вкусом своей крови, я почувствовал странное единение. Ты умеешь видеть видоизменения души. Как наши души вели себя тогда?       Махито не знал, что ответить. Но что-то в груди его сжалось до маленькой точки, что весь мир вокруг него показался одновременно большим и маленьким.       В голове родился образ его раскрытой грудной клетки, в которую медленно погружалась крепкая рука Чосо, и она нежно водила по необычайно теплым внутренним органам, созданными специально для него. Проклятый дух мог лишь уничтожать и ужасать внутренним холодом и пустотой, исходящими изнутри него. Однако Махито был одновременно страшным и добрым, ведь иначе он бы не хотел сделать свои органы теплыми для Чосо. Маг потом погрузил целую руку и начал шарить ею внутри Махито, а проклятый дух выдыхал в извращенной истоме, от которой кислород в голове кончался. Он ненавидел то, какими белоснежно белыми были одежды Чосо, и один образ окровавленного кимоно и забрызганного кровью лица будоражил воображение Махито. Он бы истекал кровью только для него и наблюдал, как проклятое чрево растирает бордовую теплую жидкость по стволу члена. Из крови получался плохой лубрикант, но Махито сделал свою кровь более густой и скользящей. Ради Чосо. А после Махито в кровавом поцелуе откусил любимому человеку язык и проглотил его, пока его половой орган извергал семя на влажный лабиринт из кишок. И финалом антропофагии стало бы орошение ядовитой кровью в качестве наказания за своевольность, ибо объект поедания не имеет право на непослушание.       И из восхищения рождалась внутри идея. Через каннибализм выражается любовь такого уровня, что душа близится к разрушению ее обладателя и всех тех, на кого направлена любовь.       — Ты помнишь ощущение от нашего единения? — Чосо спросил Махито, вернув того в реальность.       — Это ощущалось прекрасно, — проклятый дух ответил. Его глаза поблескивали, а в ухе все так же пели Depeche Mode.       — Возвращаясь к твоему вопросу… в чем же тогда тяга к поеданию друг друга? Обычно каннибализм — это табу, так как это извращенный акт по обладанию чужим телом, переходящий на уровень, когда человеческое тело буквально поглощают. Исключая ритуальный каннибализм и каннибализм ради выживания, можно ли тогда сказать, что желание поедать других людей — это ритуал по обладанию чужой душой? И тогда из этого следует, что желание поглотить любимого человека — это акт абсолютной любви, которая нарушает чужие границы из эгоизма и глубочайшей привязанности одновременно.       Махито завороженно слушал Чосо. Когда он поднялся с дивана, наушник выпал из его уха, и вновь в гостиной повисла тишина, прерываемая лишь шорохом одежды о мебель.       — А ты бы хотел съесть меня? — проклятый дух спросил, смотря тому прямо в глаза.       — Я подумаю над этим, — Чосо поднял наушник с дивана и вновь вставил его в ухо проклятию.       Невольно проклятый дух упал в объятия мага крови и, закрыв глаза, старался представить заново, как Чосо совершал над ним любовный акт каннибализма.