Опять (My way)

Опять он. Такой хороший, прямо светится от доброты. Хочется потушить, сломать… Только вот Шэдоу Милк уже пытался, и тогда не вышло — какой смысл пытаться снова? Даже если бы он и хотел, не вышло бы. Его сломали. Унизили, ранили. Пьюр Ванилла забрал печеньку в своё королевство. Подлечил, как подобает лекарю, хоть Шэдоу и сопротивлялся изо всех сил. Несколько раз в день приходил в выделенную комнату, разговаривал, кормил, поил. Любому бы на его месте было понятно, что Ваниль просто заботится, но Молочный видел лишь угрозу. Казалось, что тот приходил посмеяться над беспомощностью зверя. И вот, снова он. — Как ты тут? — Не дождавшись ответа после стука, Пьюр Ванилла зашёл в тёмную комнату. Хоть что-то напоминало о Башне Обмана — всё здесь такое светлое, мягкое и приторное, что в животе мутило. Всегда, когда Чистый заходил к Шэдоу Милку, он включал свет, распахивал шторы. Иногда казалось, что он намеренно раздражает. — Задвинь обратно, — недовольно выдавил Молочный. Он впервые за долгое время подал голос, что заставило Ваниль удивлённо вскинуть брови и расплыться в умилённой улыбке. — И уходи. — Опять прогоняешь… Шэдоу, я готов ждать, пока ты захочешь поговорить. Или даже оскорбить. На эти слова Шэдоу Милк лишь небрежно отвернулся, не замечая, как блондин приблизился… Чужая рука коснулась плеча. К удивлению для себя, Пьюр понял, что плечо Молочного… дрожало? Никаких признаков страха или беспокойства он никогда не показывал. А вот о болезни мог и не сказать… Не успел Шэдоу скинуть руку Ваниллы с себя, как она уже оказалась у него на лбу. Он просто горел. Оказалось, последние дня два печенька болел. Не то чтобы что-то серьёзное — просто простудился, но температура всё никак не сбивалась. На радость Ванили, теперь можно было без повода быть рядом дольше. Постоянно проверять температуру, поправлять одеяло, поить чаем… Не мечта ли? — Ты так и будешь пялиться на меня? — разорвав тишину, спросил Шэдоу Милк и, кашлянув, недовольно уставился на лекаря. Ох, и правда. Видимо, Ваниль слишком засмотрелся на больного, что забыл и о кружке ромашкового чая, которая всё это время грела руки. Лишь шире улыбнувшись, Пьюр сунул в руки Шэдоу чашку. Тот чуть не развернул её, собираясь отдать, а может, кинуть обратно Ванильному, но аромат ромашки и мяты всё-таки заставил попробовать. Хотя напиток не совсем оправдал ожидания Молочной печеньки, на душе стало приятно. В его жизни заботу никто никогда не показывал. Это было чем-то чуждым для Милка. Вряд ли можно сказать, что кто-то из подчинённых заботился о нём так, как принято. А можно ли считать заботой то, как Сапфир советовал отдохнуть вместо того, чтобы работать допоздна? Или то, с каким усердием выполняла задания Кэнди Эпл? Вдруг это Шэдоу не замечал заботы окружающих печенек из-за отсутствия чувств к ним, а сейчас он обращает внимание на старания Пьюр Ваниллы, потому что… любит? Нет-нет, точно не любит. Он враг, он опасен, он убьёт тебя в любой момент. Шэдоу Милк иногда ловил себя на мысли о том, что он уже сто раз мог бы лишить Ваниль жизни. Но ведь не делал этого. И это — чувства к кому-то? Не уважение к бистам, не благодарность помощникам. Только любовь и привязанность к кому-то, кто должен быть совсем чужим. Мысль о том, что они созданы друг для друга, грела так же, как чай в руках Шэдоу, который почти остыл. А потом Шэдоу достал пенис, нахуярил на него струны и начал играть одну и песен Static-X You got something to say Better off stay away My head's a loaded gun waiting to go off You keep your eyes on yourself You slit your throat with your guilt My hands are ringing necks In my waking thoughtsYou got something to say Better off stay away My head's a loaded gun waiting to go off You keep your eyes on yourself You slit your throat with your guilt My hands are ringing necks In my waking thoughtsDestroy Destroy all Destroy Destroy allDestroy Destroy all Destroy Destroy allDestroy Destroy all Destroy Destroy all