Исчезнувший

Как правило, звёзды обычно не лгут. Или, по крайней мере, не Моне. В своих расчётах она не ошибалась. Чаще всего это льстит. Но везде есть исключения. Например, исключением было то, что она влюбилась в своего врага. Он наглый, грубый, но она всё равно влюбилась. Вот и сейчас было такое исключение. Вместо того чтобы ожидать исполнения своего предсказания, она желала, чтобы оно не исполнилось. Звёзды, сколько бы она ни проверяла, показывали, что он исчезнет. Совсем. Неясно как, почему. Просто исчезнет. Возможно, умрёт. На протяжении часа она всматривалась в звёзды, искала какое-то опровержение, подсказку, как это исправить, да что-нибудь, что просто не обрекало бы его на исчезновение. Но узоры не менялись, а отчаяние захлёстывало с новыми силами. Ночь была ясная. На небе ни облачка, ветерок приятный. Но состояние у неё было, словно шёл проливной дождь и она уже вымокла до нитки. Нужно было что-то делать. Менять судьбу - идея бесполезная. Что бы ты ни делал, всё равно случится то, что должно. Но нельзя же так и оставить! Идея пришла быстро. Она казалась не была гениальной, не приходила яркими вспышками. Но казалась правильной. Логичной. Мона подорвалась и вбежала в дом. Нужен блокнот. Какой-нибудь, любой. Желательно, конечно, побольше. Сколько бы она ни искала, блокнот не находился. Конечно, было несколько, но они были уже либо начаты, либо полностью исписаны. На следующий же день Мона отправилась на поиски нового. Она нашла. Даже недорого. Но деньги мало волновали её в тот момент. Придя домой, она, даже не убрав на место сумку, только стянув обувь, села за стол и просто спихнула всё, что на нём было. Взяв перо, только что купленный блокнот и чернила, она принялась писать. Писать абсолютно всё, что про него помнит. Все детали его внешности. Волосы, глаза, скулы, линию челюсти. Его одежду, начиная шляпой и заканчивая манерой завязывать пояс. Абсолютно всё, что она помнит. Включая характер. Его ужасный, заносчивый, просто невыносимый характер. Но в то же время такой притягательный, такой любимый. На глаза мага навернулись слёзы. Исчезнет. Что вообще значит - исчезнет? По мере написания солёные капли падали на бумагу. Мона уже не замечала. Не чувствовала. Ей было всё равно. Только бы написать. Ночью, вновь посмотрев на звёзды, она лишь поняла, что этот момент наступит очень скоро. Легче не стало. Она не стала сверять, проверять. Она зашла в дом и вновь стала писать. Через пару часов написана была, казалось, каждая деталь. Его, несомненно, плохие поступки и вместе с этим мягкие касания. Его холодный взгляд и как тепло он смотрел на неё. И что ТАК смотрел он ТОЛЬКО на неё. «Пускай останется хоть здесь», - думала она, засыпая за столом. Проснувшись утром, Мона даже не сразу поняла, где находится. Тело её затекло, а глаза обжёг свет из окна. Немного размявшись, она обнаружила записи. Мона помнила, что писала их вчера. Но не помнила, о ком. Кажется, о ком-то, кто был ей дорог. Но она совсем не помнила ни имени, ни внешности. И в целом не понимала, зачем ей было вообще про кого-то писать. Записи она прочла полностью. Не упуская ни слова. Где-то в груди сдавило. Стало больно. Но от чего? Она так и не поняла, к чему это было. Хоть головой об стену бейся - она не помнит, зачем это писала. Только помнила, что это важно. Близился полдень, когда в дверь постучали. Она открыла её без задней мысли. А на пороге стоял человек, один в один совпадающий с её записями. Только одежда отличалась. И то не очень сильно. Он поднял на неё глаза, и то, какая в них читалась боль, было просто не выразить словами. Мона застыла на пороге. Так они смотрели друг на друга около минуты. Наконец она выдавила из себя: - Проходите, не стойте. И вновь повисла пауза. Незнакомец (или же нет… Казалось, что Мона всё же его знает лично, а не только из записей) прошёл. Она последовала за ним. Шёл он, пусть и робко, явно не в первый раз тут находился. Остановившись в комнате с рабочим столом, он повернулся лицом к Моне. - Я… я пришёл попрощаться. И извиниться, - говорил он будто через силу. - Наверное, ты меня не помнишь. Тем не менее… Извини меня. За всё то дурное, что я творил. И прощай. Больше мы уже не увидимся. Он провёл пальцами по её щеке, но тут же их одёрнул. Как если бы не сдержал секундный порыв. Затем его взгляд упал на стол. - Я почитаю? - Да, конечно… Рука его потянулась к блокноту. Бережно взяв его, он читал. Глаза, скользящие по строчкам, медленно мокрели. В последний раз проведя по страницам, он вернул его на место. Взглянув на хозяйку блокнота, он ушёл. Шаги его почти не были слышны. А Мона так и осталась стоять. С чувством неправильности. Вдруг она поняла, что тоже плачет. Ей было неизвестно почему. Просто этот человек… наверное, он действительно - очень ей дорог.