Sweet Enough

      — Тебе не кажется, что Конхо с Сонхёном слишком много контактируют?              Джеймс чем-то шуршит, и до Мартина доносится сладкий аромат. Опять он за своё. Когда он только успевает накупить всех этих снеков, если они двадцать четыре на семь находятся вместе?              — Да, они самые младшие, они так чувствуют себя в безопасности, но…              Хён привычным жестом ломает плитку сквозь фольгу. Глухой приятный хруст.              — …они прям очень вместе. Прям выделяются на фоне остальных.              Шорох прекращается, и Джеймс передвигается на коленях по кровати, садясь рядом. Вытягивает руки ладонями вверх, на которых лежит раскрытая серебристая фольга с аккуратными квадратами молочного шоколада. Мартин отрывает взгляд от монитора лаптопа и смотрит на предложенное угощение. Если менеджер узнает о том, что они вечером решили вне графика подсластиться сахаром, — придётся отрабатывать дополнительной тренировкой. Шутка. Это всё в прошлом.              — Ну и что? Им так удобнее. А фанатам нравится. Это лучше, чем шугаться друг от друга, — Мартин благодарно кивает и подхватывает один кусочек, отправляя его в рот. Что-что, а Джеймс знал толк не только в хореографии, но и в выборе сладкого.              — Да, но… — Чжао кладёт упаковку на придвинутый к ним стол, рядом с лаптопом. Сам не пробует, как будто дело было не в спонтанной потребности сладкого, а в его машинальном делении с коллегой. — Разве это правильно?              Мартин не хмурится, но не понимает смысла вопроса. Складывается впечатление, как будто Джеймс не знает, как правильно выразить свои мысли на корейском, поэтому пытается говорить максимально абстрактно и обширно.              — В смысле?              — Ну смотри, — Джеймс приподнимается, поджимает под себя ноги и садится на них. Выглядит таким образом ещё меньше, чем есть на самом деле. И спокойнее, открытее, чем обычно. Не зажимается и не отстраняется, как чаще всего бывает, когда остаётся с кем-то наедине. — Они то и дело прижимаются друг к другу, обнимаются, болтают. Если их не потревожить, они вообще и не вспомнят, что нас пятеро.              Джеймс улыбается, коротко смеётся. Его глаза светятся теплом по отношению к мелким, но, в тот же момент, небольшой тревогой, что им могут сделать выговор за такую навязчивую связь.              Мартин зависает на пару секунд взглядом на лице хёна. Он редко видел такого Джеймса — не стеснительного, не, наоборот, шутливого. А обычного — живого. Такого, какой он есть вне камер, вне группы. Такие шансы выпадали действительно один к десятку. И каждый такой миг Мартин с задержкой дыхания отмечал в памяти. Потому что… это было красиво. И естественно. Как будто они уже давно знакомы и разделили не один секрет. Потому что Мартин буквально тонул в тёмных глазах напротив, восхищаясь тем, какой Джеймс есть.              — У них своя особая связь, — смаргивает Эдвардс, осознавая, что ситуация слишком комичная. Со стороны он наверняка выглядел не просто, как чутко слушающий коллегу лидер. Хорошо, хоть Джеймс на это не обратил внимания. — Пускай развлекаются, пока это никому не мешает.              — Ты прав, — Чжао кивает головой и пальцами подхватывает кусочек шоколада со стола.              — Знаешь…              Мартин решается. Вернее, слово вырывается само собой. Мозг ощутил удачный момент в вечерней тишине гостиничного номера. Ещё и атмосфера была слишком домашней и уютной, располагающей. Свет медового заката полосами пробивался сквозь не до конца зашторенные занавеси, на фоне играла музыка из лаптопа, а из телевизора — какой-то спортивный канал с записью матча по баскетболу. В воздухе витал запах шоколада, освежающего геля для душа и горького зелёного чая. В коридоре периодически тихо открывались и закрывались двери других номеров.              — М? — Джеймс сразу отозвался, разворачиваясь к нему корпусом. Завис с кусочком сладкого у губ, глядя поверх оправы очков.              — Мне иногда хочется так же, — Мартин говорит не совсем уверенно, подбирая слова. Но почему-то именно сейчас это кажется правильным и нужным — высказать свои желания и тревоги. Поделиться ими со старшим, который поддержит в любом случае, не осудит. — Не просто быть лидером, который смотрит со стороны. А участвовать в этом всём.              — У тебя это и так неплохо получается, — Джеймс пожимает плечом, будто не видит в этом никакой проблемы, и съедает сладкое. — Вы с Джухуном тоже нашли общий язык.              — Да, потому что мы одного возраста, — выдыхает Мартин и наконец начинает мяться. Пытается подвести разговор к тому, что давно держал в голове. Но мысленный диалог оказался гораздо проще, чем лицом к лицу. — Но мне хотелось бы чуть по-другому, — он оборачивается полу-боком к Чжао и… его снова ведёт от этого внимательного взгляда.              — «По-другому» это как? — Джеймс переводит внимание с вечернего перекуса сахаром и теперь всецело слушает лидера, что стушевался быстрее, чем планировалось.              — Мне хочется, чтобы мы с тобой были ближе, — Мартин говорит это слишком медленно, хотя лучше было выпалить скомканно и сбивчиво, чтобы Чжао вообще ни слова не понял. Тогда бы это не ощущалось, как кошачьи коготки по стеклу. Признание подростковое и немного больное, но Эдвардс не того характера, чтобы держать чувства в себе.              — Мы и так близки, — ноль подозрения в ответ. Сто очков Гриффиндору.              Джеймс опять тянется к столу, и Мартин хватает его за тонкую кисть руки. Машинально. Вообще не раздумывая над этим жестом. Потому что свободная рука в воздухе казалась безопаснее, чем взять её с колена. Так меньше шансов прикоснуться больше, чем надо в данный момент. Пальцы сжали руку, и Мартин почти словил ступор, что Чжао не вырывается.              Короткий смешок вместо сопротивления, и чужая ладонь на бедре в успокаивающем жесте. Эдвардс закатывает глаза и улыбается, осознавая, что сдал себя с потрохами на блюдечке. Джеймс обо всём догадывался с самого начала.              — Тогда зачем ты держишься так далеко? — Мартин смещает ладонь и ненавязчиво переплетает пальцы, хмелея от этого.              — Ты ещё ребёнок, — коротко отвечает Джеймс, и это несильно бьёт по лёгким. Теоретически, это правда. Практически — тоже. Но по ощущениям хочется обхватить его руками, опрокинуть на кровать и вжаться лицом в шею. — Мне нежелательно открыто так… коммуницировать.              — Чёртовы правила, — удручённый выдох без попытки спора, потому что это правда. На мгновение тоска гладит по загривку своей холодной лапой, но чужая ладонь в руке гораздо теплее, ответно сжимает. Успокаивает и поддерживает.              Мартин смелым был всегда — иначе не стал бы лидером. Потому и в этот раз без робости подносит руку к своему лицу и мягко припадает губами к тыльной стороне ладони Джеймса. Оставляет короткий благодарный поцелуй, полный согласия и поддержки сложившейся ситуации.              — Хорошо, что осталось недолго ждать, — невзначай произносит он, оставляя ещё одно прикосновение на выпирающих костяшках пальцев.              — Что ты имеешь в виду? — Джеймс смотрит на это всё с теплом и без подозрений. В груди разливается не столько жар вожделения, сколько ласковая радость за то, что этот быстро повзрослевший подросток теперь хотя бы не будет теряться в своих чувствах и тёмных глазах хёна.              — Как только мне стукнет девятнадцать, я от тебя не отлипну на камерах, — Мартин оборачивается тем самым привычным, немного безбашенным Мартином, которого было видеть спокойнее, чем лиричным и задумчивым. Он буквально заваливается спиной на кровати и кладёт голову на колени старшего, что, понимая этот жест, садится удобнее для обоих. — Тогда посмотрим, насколько «открыто» нам можно общаться.              — Придурошный, — Джеймс пытается скрыть улыбку и наигранно щёлкает Эдвардса в лоб, чтобы совсем не потерять себя в этой эйфории счастья от признания младшего.              Потому что поглощает она сильно. Утягивает за собой.              Как и руки, что уверенно сжались на воротнике худи и потянули к себе вниз.