Su Reina

— Форт Дредфорт уничтожен. Что она почувствовал, услышав эти слова? Она почувствовала счастье. Улыбка расплылась по её лицу, улыбка, которую многие игнорировали, потому что были так же удивлены, как и она. Восторг. Всё в доме Болтонов разрушено. Этот ужасный замок к западу от Винтерфелла разрушен. Посланник - один из стражников в башне к северу от Хорнвуда, поселения, ближайшего к Дредфорту. Люди лорда Мандерли, вновь присягнувшие на верность Старкам. И на этот раз - на тысячу лет. Не имело значения, что именно драконы Дейенерис разрушили это место. Они оказали ей огромную услугу, избавившись от немногих оставшихся последователей дома Болтонов. А те, кто выжил, даже не подумали бы обратиться к ней с требованием справедливости за нападение. Дредфорт по праву принадлежал ей. Как вдова жестокого психопата, она никогда больше не ступит туда, никогда не увидит лиц тех, кто насмешливо пел песню Красной свадьбы. Тех, кто не раз отвернулся от Старков. Если они выживут, то немногие будут рассеяны, как Фреи, пытаясь найти убежище в неизвестных местах. Её двоюродный брат, Долина. Её дядя, Трезубец. Их предупредили. Фреев и последователей Болтонов необходимо схватить. Загнанные в угол крысы, у которых очень мало шансов выбраться с Севера живыми. — Они их спровоцировали. — Леди Мормонт хмуро посмотрела на нее. Ей не нужно много говорить. — Миледи Мормонт, драконы находятся ближе к поселению Сервин. Они не представляют для них угрозы, тем более для поселения Хорнвуд. Вы прекрасно знаете, что в этом районе много скота. — Могу предположить, что на них напали. — Она кивнула на это. — Не думаю, что лорды из-за этого рассердятся. Дредфорт остался без гарнизона, только с несколькими сторонниками Болтонов. Я слышала, что с вами случилось; вам не нужно притворяться, что вам не всё равно на них. — Меня беспокоит страх, который могут вызвать эти новости, а не они сами. — Заявила она. — Я не из тех, кто извиняется, но вы не Болтон. Боже упаси! — Санса усмехнулась. — По крайней мере, у Таргариенов больше чести, чем у этих ублюдков. Ничего страшного, если этот дом вымрет. Неважно, сделала ли ваша невеста это намеренно или нет. Я предпочту версию, что это было спровоцировано. Ну, по крайней мере, все рады разрушению Дредфорта. Она думала, что леди Мормонт будет одной из первых, кто встанет и потребует от королевы забрать драконов, но нет. На заседании совета никто не жаловался. Они даже не выглядели испуганными, только удивленными. И единственной, кто казался обеспокоенным в зале, была Дейенерис. В этот день состоится их свадьба. Вдали был виден герб семьи Мандерли. Санса получила сообщение от ворона о том, что дочери лорда Мандерли будут присутствовать на свадьбе. Давно ли она видела сестер Мандерли? Винафрид была такой элегантной. Женщина, воспитанная, как и Санса, как настоящая леди. Она ужасно завидовала прекрасным светлым волосам обеих сестер, особенно светлым локонам Уиллы. Всегда заплетенным и уложенным. Санса помнила, как мысленно переживала из-за таких волос; они были похожи на благородных дев из ее книг. И... что она со своими волосами вытворила? Её взгляд не отрывался от зеленых волос. О боги. Куда подевались её прекрасные, как солнечные лучи, волосы? Только посмотрите на серьезное и недовольное выражение лица Винафрид, всё ещё сидящей на коне, в то время как Уилла, ослепительно улыбаясь, совершенно не обращает внимания на взгляды, прикованные к её волосам или наряду. Винафрид ехала грациозно, несмотря на длинное платье из плотного меха, защищавшее её от холода. Меховой плащ со шалью закрывал большую часть её длинной шеи, доходя до подбородка. Санса понимала, что мех слишком изысканный, чтобы быть волчьим - снежный лис? Возможно. Винафрид всегда была символом изысканности, демонстрируя прекрасные наряды и украшения, прибывавшие в Белую Гавань, - подарки, которые её отец и мать никогда не стеснялись ей дарить. Сестры спешиваются с лошадей, чтобы подойти к ней. — Ничего не говори. — Винафрид скрещивает руки. — Разве мои волосы не великолепны?! Тебе нравится, Санса?! Энергия младшей сестры. Онв не помнила её такой энергичной. Возможно, потому что у неё не так много воспоминаний о первом и последнем визите в Белую Гавань. Дважды. Второй раз инкогнито. Но первый визит - вот что действительно важно. — Это... мило. — Зеленые. Зеленые волосы. О чем она думает? — Леди Мандерли, очень рада видеть тебя в Винтерфелле. — Обратилась она к Винафрид. — Я не могу отказаться приехать на день свадьбы дочери покойного Эддарда Старка. Твой отец был хорошим другом нашего. И он хочет, чтобы мы присутствовали. — Да, она помнит её хорошо воспитанной и озлобленной. Неудачное сочетание. — Я помню, ты много говорила о том, как училачь шить у своей матери. Я знаю, что на северных свадьбах не принято дарить подарки, но я заказала прекрасные ткани из Пентоса. Двое из десяти сопровождавших их мужчин подошли, неся небольшой вытянутый сундук. Изысканные ткани. Ещё оставалось время добавить к её платью дополнительные детали, если ткани были так хороши. Винафрид открыла сундук, чтобы показать ей. — Надеюсь, они тебе понравятся. — Вот это да! — Санса протянула руку, чтобы пощупать ткань. Она увидела разноцветные ткани, а также серые и тёмные. — Давно я не работала с тканями такого качества. Ваш подарок очень ценен, миледи. Не могли бы они помочь моей служанке отнести его в мои покои? — Конечно, могут. — Улыбнулась она. — Сюда, пожалуйста. Качественные ткани. Из Пентоса. — Если хотите пойти со мной, я покажу вам ваши комнаты. — Где твоя невеста? — Спрашивает Уилла. — Она красивая? — Санса странно смотрит на неё. — То есть… — Похоже, Уилла идёт по тому же пути, что и ты, леди Санса. — По тому же пути? — Растерянно повторила она. Винафрид моргнул в знак отрицания, снова переведя взгляд вперед. Гостевой дом был неподалеку. — Я предпочитаю леди. — Говорит Уилла, удивляя Сансу этим заявлением. — Отец говорит, что я женюсь на леди, а не на лорде. Он хочет, чтобы моя леди носила фамилию моего дома, чтобы сохранить род. Мы будем усыновлять рожденных детей. А вы поступите так же? – Уилла, прояви хоть какое-то уважение к леди Сансе. — Упрекает она. — Я просто спрашиваю. Ни для кого не секрет, что она женится. — Ну, её свадьба не секрет. Другие королевства, наверное, уже знают. — Ты женишься на Таргариене, ты станешь её королевой, тебе невероятно повезло. Санса не могла сдержать улыбку. Когда-то она мечтала, чтобы дамы завидовали её жениху. Казалось, все эти детские желания сбывались, теперь, когда она стала женщиной, которая больше не жаждет подобного внимания. — Её Светлость очень добра. И да, мы рассматривали возможность взять к себе уже рождённых детей в качестве наследников. — Ответила она. Уилла выглядела очень взволнованной. Возможно, потому что ей больше не с кем было поговорить о своей ситуации. — Она решила, что я сохраню имя своего Дома; я не буду Таргариеном. — Вы, Старки, всегда такие гордые. — Заметила Винафрид. — Ты даже не представляешь, что бы я отдала, чтобы носить имя такого прославленного Дома, как Таргариены. Их история, конечно, в основном сомнительна, но королева была бы столь же могущественной и без драконов, просто благодаря своему имени и родословной. По крайней мере, в Вестеросе. Не знаю, как ей удалось привести из Эссоса целую армию, которая превосходила по численности армии всех королевств вместе взятых. Уже нет. Вторжение мертвецов уничтожило многих людей Дейенерис. Они отдали свои жизни за свою королеву до последнего вздоха. — Армия Эссоса... И Семи Королевств, которые её поддерживают. Винафрид озорно улыбнулась. — Самовлюблённо. И что ты делаешь, чтобы держать её в плену? Или это она очаровывает тебя своей необыкновенной красотой Таргариенов? — «Хороший вопрос», подумала Санса. Она уверена, что её огненно-рыжие волосы очаровывают её больше, чем любая другая часть её тела. Она всегда льстит ей, говоря, что её волосы подобны пламени ее́ страсти к ней - банально, но сладко. — Вы спали в одной постели до свадьбы? Она хороша в постели? Уилла смеется над её реакцией, Винафрид заливается хохотом. Слава богу, они внутри гостевого дома. Уединенные коридоры. И никаких признаков того, что Тира идет за ними по пятам. Какой нескромный вопрос! Веснушчатые щеки Уиллы раскраснелись от смеха, она даже расплакалась. — Мы никогда не спали в одной постели, леди Мандерли! — Я шучу, леди Санса! Не пойми меня неправильно! — Попыталась она успокоить её, остановившись. — Я встречала многих знатных дам, которые обычно не ждут брачной ночи, полагаю, ты не из их числа. — Думаю, у неё не будет проблем с тем, чтобы быть хорошей в постели. Она родом с дикого Востока. — Добавила Уилла, её смех утих. – Какая же настоящая брачная ночь без хотя бы одной сломанной ножки кровати? По крайней мере, так говорят. Кто такое говорит? А Дейенерис - это же дикарка без манер. Теперь она вспомнила, почему бежала из Белой Гавани в плохом настроении, а Арья так обрадовалась. Эти двое постоянно подшучивали над ней. Почему она должна помнить Винафрид как утонченную леди? У неё серьезно подводит память. Всё так изменилось. В комнату первой вошла Винафрид, оставив Уиллу в коридоре. Молодая женщина с крашеными в зеленый цвет волосами пристально смотрела на неё. — Я никогда не думала, что ты будешь такой, как я. Такая утончённая, такая деликатная, разве не ты игнорировала меня из-за моего «беспорядочного» поведения? Ни разу она не заметила дискомфорта на лице Уиллы; на ней по-прежнему сияла безмятежная улыбка. Ах, это было её беспорядочное поведение. Это очень напомнило ей о её сестре, о том, какой она была непоседой и как любила одеваться. Лорд Мандерли, казалось, был похож на их отца; он позволял дочери делать всё, что ей заблагорассудится. Принимая её такой, какая она есть. В отличие от Винафрид, Уилла носила усиленный кожаный нагрудник с блестящим гербом своего Дома. И кожаные штаны с поясом, на котором она открыто носила два кинжала. Из-за мехового плаща она мало что могла разглядеть, но было совершенно ясно, что это наряд достойной наследницы Белой Гавани. — Моя сестра, леди Уилла, очень часто меня раздражала таким же поведением, это было для меня обычным делом, она не могла и минуты постоять, не сводя меня с ума. — Мы, младшие сёстры, очень энергичные. Мы видим, как наши старшие сёстры вяжут или всегда ведут себя хорошо, и этого достаточно, чтобы мы сказали: Нет, я не хочу быть такой. — Она шутит? Она пыталась подавать хороший пример своей сестре как старшая сестра, но ей это не удалось, и, судя по всему, Винафрид тоже. Вязание показалось им скучным? — Но на самом деле, тебе очень повезло жениться на королеве. Я всегда очень поддерживала твоего отца; именно я убедила моего отца присоединиться к Станнису Баратеону против Болтонов. Я думала, что он меня разочаровал, но в конце концов оказалось, что у него были благие намерения. Я была в ужасе, когда узнала, что меня обручат с Фреем. — Он не хотел вызывать подозрений. — Заявила Санса. — Нет. Хорошая атака может начаться там, где её меньше всего ожидаешь. Север настолько испорчен, что я удивляюсь, как королева захотела ему помочь. — С Дейенерис всё будет процветать. Потребуется время, но это произойдёт. — Ах, «Дейенерис», — Санса удивилась тому, как непринужденно она обратилась к её невесте. Улыбка Уиллы стала шире. —Ты уверена, что вы не спали в одной постели? — Твоя комната находится рядом! -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- Сансе даже в голову не приходило снова туда спускаться. Ужасающие лица Белых Ходоков все еще преследовали её, но она жаждала навестить отца. Жаль, что ни один из оставшихся скульпторов не видел его живым, чтобы идеально воссоздать его лицо, подобное лицам её предков. Тем не менее, Санса верила, что он всё ещё там, его сущность присутствует рядом с другими Старками. Будет ли он рад видеть её замужем за тем, кого она искренне любит? Или он будет разочарован? События последних нескольких лет только усилили её пессимизм. Она была уверена, что её отец возненавидит такой неестественный брак не только потому, что она женщина, но и потому, что она женится на Таргариене. Причина восстания Баратеонов против отца Дейенерис заключалась в запретной любви, которой не могло быть, и в ребенке, о котором никто, кроме него, не знал. Одной из причин его ненависти к Таргариенам была смерть его сестры Лианны, ставшей жертвой своей мятежной любви. Он наблюдал, как ребенок его сестры, мальчик с кровью Таргариенов и Старков, рос в стенах Винтерфелла. Что это на самом деле заставляло его чувствовать? Думал ли он когда-нибудь выдать Джона на растерзание Баратеонам? Связь с сестрой Лианной, должно быть, была настолько сильной, что он не мог кричать об этом на каждом углу; даже её мать не знала. Её мать, та самая, которая озлобилась в тот день, когда её отец привел в их дом бастарда. История повторяется. Она может родить ребенка от Дейенерис. Таргариен. Сколько времени пройдет, прежде чем история повторится, и её потомок будет убит Ланнистером, а Баратеон узурпирует трон? Она не слышала приближения Дейенерис, но чувствовала её присутствие. Все эти годы, когда Джон и Арья устраивали розыгрыши, обмазывая друг друга мукой, наконец-то принесли свои плоды. Королева молча стояла в стороне, с интересом разглядывая могилу её отца. — Он отказался убить меня, когда узурпатор сказал ему, что я беременна. — Санса невольно посмотрела на Дейенерис. — Честный человек. У тебя был хороший отец. Я понимаю, почему Джон так высоко его ценит. — У моего отца, должно быть, были свои причины. Он никогда ничего не делал, не обдумав всё как следует, в то время как, я уверена, Роберт Баратеон боялся. — Санса облизнула нижнюю губу, снова взглянув на каменное лицо чучела. – Страх - хороший мотиватор, но когда боишься сам, это заставляет совершать глупости. — Она почувствовала печальный взгляд чучела. Что ж, в какой-то момент она понимала, что снова разочарует отца. – Откуда ты узнала, что я здесь? — Леди Арья сказала мне это в обмен на то, что я позволю ей использовать мой меч для тренировок с Псом и сиром Бриенной. — «Ты знаешь свою сестру, Санса, она бы рано или поздно так и сделала». – Подумала она про себя, пытаясь игнорировать раздражение. Просить что-то в обмен на информацию, которую Дейенерис и так должна знать, не нуждаясь ни в чем от неё. — Мне очень жаль, что… — На самом деле, это не имеет значения, я не знаю, как им пользоваться. И я не думаю, что в Винтерфелле мне что-то угрожает. — В этом-то и проблема. Королеве не следует так доверять людям, окружающим её в крепости. Много солдат лордов, которые хотят её «исчезновения», чтобы получить шанс стать мужем леди Винтерфелла. Им сначала нужно избавиться от драконов, прежде чем преследовать Дейенерис, если они не хотят быть сожженными заживо мстительными «детьми». — Прости за утро. Я не знаю, что случилось с Дрогоном и Рейгалом, что заставило их напасть на поселение. Они никогда не забирались так далеко на восток, только когда ты ехала со мной. — Я уверена, что их спровоцировали со злым умыслом. Почему же они не напали на Сервинов, когда те были так близко? Посланник утверждал, что драконы пролетали над Хорнвудом и не представляли угрозы. — В каком-то смысле. Ни одно поселение так близко не было разрушено, кроме Дредфорта, что странно. Она помнит сон, который приснился ей в тот день. Пламя, поглощающее камень замка Болтонов, мужчины, которых она когда-то видела, насмешливо поющие песню Красной свадьбы, объятые пламенем, кричащие от ужаса и жалости. Падающие башни. Темная ночь, освещенная драконьим огнем. Прекрасное пламя, поднимающееся к небу, к темным облакам. — Это поселение принесло дому Старков только несчастье. Плохие воспоминания. — Пробормотала она. Она невольно снова взглянула на Дейенерис. Её фиолетовые глаза не отрывались от неё; она не понимала, что произошло, но на мгновение показалось, что она растеряна. Легкий ветерок подул из одного из коридоров, и Дейенерис с интересом повернулась в ту сторону, протягивая ей меч. — Говорят, что когда Джакерис Веларион прибыл в Винтерфелл, его дракон Вермакс отложил яйца в глубине склепа. — Ах, да? — Я не уверена. Это Арья годами бродила здесь в поисках этих яиц. – Она улыбнулась, вспомнив глупые идеи сестры. Она подошла к Дейенерис и взяла её за руку. — Склеп намного больше самого Винтерфелла. Есть уровни внизу, которые больше нельзя поддерживать в надлежащем состоянии. Одна ошибка может убить. — Я уверена, что Вермакс был самцом дракона. Невозможно, чтобы он откладывал яйца. Санса улыбнулась Дейенерис в ответ на это замечание. — Магия позволяет мне выносить твоего ребенка. Драконы, в свою очередь, являются частью этой магии. Не думаешь ли ты, что они не могли бы сами откладывать яйца? — Время покажет. Мои драконы ещё очень молоды. — Конечно, „молоды“ - она не хочет знать, какими они будут, когда вырастут. — Было бы чудесно, если бы здесь, внизу, действительно были драконьи яйца. Наши дети могли бы на них летать. — Насколько я понимаю, драконы живут столетиями. — Да, но Дрогон выбрал меня. Рейгал выбрал тебя. — Санса моргнула, услышав странное замечание. Она не хотела снова садиться ни на одного из них. Она не могла поверить, что дракон выбрал женщину, которая боялась даже ездить на лошади в одиночку. Она была в ужасе, думая, что может упасть в любой момент. — На них не пускают всех подряд, и Рейгал, казалось, чувствовал себя с тобой более чем комфортно с первого взгляда. Должно быть, дело в очаровании твоих прекрасных волос; они пленяют даже самых страшных и свирепых зверей. – Думаю, я больше никогда в жизни не залезу ни на одного из них. — Сказала она. Дейенерис тихонько усмехнулась. — Старк верхом на драконе - это уже само по себе событие. Возможно, тебе было страшно, когда ты летела, но люди внизу наблюдали за тем, как леди Винтерфелла, храбрая женщина, цеплялась за жизнь, сидя на спине дракона. Среди северян ходит немного историй о Сансе, только трагические рассказы о том, как невинная девушка превратилась в холодную женщину из-за жестокого обращения, которому она подвергалась в последние годы. Она была не очень счастлива, когда ехала верхом на Рейгале; она была в ужасе. Однако Дейенерис, возможно, права. Люди внизу видели, как она ехала на драконе, огромном диком звере, которого все боятся. Когда она вернулась с поездки с Дейенерис, многие смотрели на неё с удивлением, другие - с таким же хмурым выражением лица, как и в первый раз, когда увидели королеву, пересекающую ворота двора. Это была безрассудная поездка, во время которой она могла получить травму или погибнуть, если бы поскользнулась, но когда они достигли водопадов, где приземлились драконы, весь страх исчез. Это было прекрасно. Звук ниспадающей воды, снег такой белый и чистый, нетронутый ни одним живым существом. Она не лгала, когда сказала Дейенерис, что всегда мечтала о том, чтобы её жених прокатил её верхом на лошади в какое-нибудь прекрасное место, где они могли бы провести весь день, от заката до наступления темноты. Дейенерис декламировала прекрасные стихи, возвращая её в ранние, невинные годы. Прошло много времени с тех пор, как она читала стихи. Её разум ещё не был готов к такой игре слов, которая могла бы сравниться с мастерством столь искусной королевы. Королева пыталась ей угодить, и ей это удавалось с такой лёгкостью, что даже она не могла этого понять. Она мысленно жаловалась на то, что ослабила свои ледяные стены; ей даже не следовало проводить с ней столько времени в первые несколько дней. Из-за её неустанных поисков королевы для неё вошло в привычку даже обнюхивать воздух, если другая находилась поблизости, словно волк, выслеживающий свою добычу. В какой момент она стала хищницей? Это не может быть она; это Дейенерис ищет её в её покоях, не обращая внимания ни на угрожающий взгляд сира Бриенны, ни на многозначительный взгляд Тиры, оставляющей их наедине, думая о чем-то совершенно другом. Она удивлена ​​самообладанием Арьи, но боится, что та расскажет Джону о ночных визитах королевы в её покои. Это поцелуи. Бояться нечего, если они просто целовались. — Почему у ног этих статуй волки? Дейенерис подошла к чучелу своего деда, Рикарда Старка. Трагическая смерть: он был сожжен заживо Эйрисом II, а её дядя Брандон был задушен, пытаясь спасти его. Было странно знать, что её дед женился на её тете. Родственники. Это заставляет задуматься о Дейенерис и Джоне. — «Нет» — Подумала она. Ей не следует ревновать. Дейенерис никогда не проявляла интереса к Джону, как и Джон к Дейенерис. — Это всегда был герб нашего Дома. Лютоволк. — Лютоволки? Боюсь, я никогда о них не слышала. Я не слышала и не видела многих животных, которые так распространены в Вестеросе. Дейенерис подошла чуть ближе к чучелу, внимательно изучая волка. Санса невольно почувствовала странное ощущение, разливающееся по всему телу. Из глубины коридора подул свежий, мягкий, нежный и холодный ветерок. Рядом с чучелом её деда стояли Брандон Старк и Лианна Старк. Их построил её отец, хотя в склепах разрешалось покоится только лордам Севера. — Это близкий родственник волка, но крупнее. Призрак - лютоволк-альбинос. Как и твои драконы, он очень молод. Со временем он вырастет до плеч Джона. — Дейенерис повернулась к ней, заинтригованная сказанными словами. — Ты не единственная, кто связан с существами, Ваша Светлость. — Пошутила она. — Леди была твоей волчицей. Разговор с Алиссой. — Да, к сожалению, я потеряла её по приказу Серсеи. Нимерия, лютоволчица Арьи, напала на Джоффри во время прогулки со мной. Моя сестра прогнала Нимерию, и вместо неё пришлось принести в жертву Леди. — Санса вернулась к статуе своего отца, стоявшей на колонне неподалеку. Была видна гробница с изображением волчицы. Она сидела на задних лапах, с взглядом нежной, доверчивой и милой волчицы, такой же, какой она была при жизни. Её собственный образ до того, как она ступила в Королевскую Гавань. – Это мой отец принёс её в жертву. Я уверена, что он обеспечил ей быструю и достойную смерть. Когда Леди умерла, я почувствовала, как что-то сломалось внутри меня. Милая и доверчивая волчица - вот кем я была. Когда её забрали у меня, я начала терять свою невинность и неверие. Я была детёнышем, окружённым жаждущими власти львами. — У тебя была с ней какая-то связь? — Дейенерис молча подошла к нему. — Однажды я слышала, как Джон говорил, что ему снятся странные сны, где он - Призрак. Он говорил, что во сне запахи сильнее, а еда вкуснее. — Она взглянула на Дейенерис, которая выглядела озадаченной. – Ну, это сны. Или же Старки такие же сумасшедшие, как и Таргариены. — «Дредфорт разрушен» - просто совпадение. Она всегда мечтала увидеть, как всё, что связано с Болтонами, сгорает, и, кроме того, она недавно летала на драконе, так что вот откуда взялись подобные фантазии. — Конечно, не стоит верить всему, что он говорит. У него была привычка пугать нас в детстве. Дейенерис хранила приятное молчание. Сегодня должен состояться день её свадьбы. В ту ночь она станет женой Дейенерис Таргариен. И она нервничает с самого утра. Ей придётся делить покои со своим партнёром. Старую комнату, которую делили её родители, теперь придётся делить с Таргариеном. В склепах не место для таких мыслей. Особенно когда на неё с разочарованием смотрит статуя отца. Ей приходится опустить взгляд, чтобы увидеть огромный меч, который она держит в руках, - Лед. Проклятые Ланнистеры. Валирийская сталь, из которой они выковали Верный Клятве, теперь принадлежит сиру Бриенне; нельзя представить никого лучше, кто мог бы владеть той сталью, которой когда-то владел её отец. Вдовий Плач, который носил Джейме Ланнистер. Какое разочарование, что он перешел от Джоффри к нему. Каждая мысль о нём, даже если поначалу все кажется счастливым, вызывает у неё горечь. — Мне нужно, чтобы ты кое-что увидела. Дейенерис направилась к лестнице. Что ж, по крайней мере, ей больше не придётся барахтаться в склепах. Она бросила последний взгляд на отца; пути назад не было. Она станет женой женщины, Таргариена, и на этот раз её желание иметь королевских детей сбудется. Не светловолосых, а детей с волосами чистыми, как снег и серебро.

— Прости, если я тебя и маму разочарую. С ней я чувствую себя в безопасности так, как никогда не почувствую с мужчиной.

В Винтерфелле нет движения. Кузница почти готова, но рабочих нет. Люди слоняются вокруг, перешептываются, не сомневаясь в грандиозном пире, который состоится этим вечером. Женщины идут впереди и позади них, все в одном направлении, к Охотничьим Воротам. Дейенерис постоянно поглядывает на них, широко улыбаясь. Какое подозрительное дело. Служанки и даже дети, полные волнения, бегут к воротам. Ведь не из-за свадьбы они отложили свои обязанности, не так ли? Что же такого происходит вокруг, что заставляет людей кричать от радости? Как только Санса переступает порог ворот, она замечает большую толпу, собравшуюся вокруг невысоких деревянных заборов. По бокам сидят люди на принесенных с собой стульях, другие стоят, а за воротами на стене находятся люди и дежурные охранники. Дейенерис мягко берет её за руку, ведя за собой. Толпа с удовольствием наблюдает, как мужчина-дотракиец входит в импровизированный круг со своим знаменным оружием. Места хватает более чем для тридцати человек. Королева ведет её к длинному деревянному столу, за которым стоят всего два широких дубовых стула, установленные на слегка приподнятом месте, поддерживаемом большими камнями. На том месте стоят кувшины, кубки и лимонные пирожные. — Что это? — Сейчас мы станем свидетелями дотракийской свадьбы. — Дейенерис жестом указала на стул, приглашая её сесть, что она и сделала. — Сир Джорах упомянул, что нашим людям стало скучно, поэтому я решила привнести немного дотракийской культуры, чтобы поднять им настроение. Дейенерис осталась стоять. – Никаких смертей. — Никаких смертей? Почему на дотракийской свадьбе могут быть смерти? — Она была в ужасе. — Это скучно. — Пожала она плечами. — Мы потеряли многих братьев и сестёр, но традиция останется неизменной, миледи. Санса очень заинтригована. Она ведь даже не одета официально, правда? Достаточно ли того, что на ней надето? Вскоре Дейенерис громко и четко обращается к толпе, говоря только с дотракийцами на их родном языке. Она абсолютно ничего не понимает, но молчание всадников связано с упомянутыми Дейенерис пропавшими братьями. Дотракийцы и Безупречные смешиваются в нескольких шагах от стола. Санса видит Арью возле большой группы одичалых, с ножнами меча Дейенерис на поясе. Странно. Разве она не собиралась потренироваться с сиром Бриенной? Её стражник тоже там, внимательно слушает или, возможно, пытается расшифровать, что имеет в виду Дейенерис. Вокруг воцаряется тишина, за исключением тех мест, где раздается голос королевы; нет ни шепота, ни криков, требующих, чтобы она замолчала за то, что она южанка, и даже лорд Робетт находится там с леди Мандерли, Винафрид сидит с исключительной элегантностью, а её сестра стоит на страже рядом с её креслом. Трое мужчин выходят вперёд. Первый из них приближается с кнутом, и Санса невольно начинает нервничать. Он поднимается по двум ступенькам, она получает свирепый и устрашающий взгляд, после чего он опускает голову и кладет кнут на стол. Кнут с золотой рукояткой. Второй дотракийец поступает так же. Он подходит к столу, но вместо кнута осторожно кладет на него деревянный лук, после чего отступает. А третий несёт с собой обычное оружие своего народа. Изогнутый меч, сильно напоминающий топор палача. Довольно острый. Но он другой; он сделан из валирийской стали. — Я ведь никого не собираюсь убивать, правда? — Нет, успокойся. — Санса смотрит на неё с замешанием. — Успокойся. — Повторяет она. — Прошло много времени с тех пор, как мы потеряли наших братьев и сестёр в этом самом месте. Они оплакивали их смерть. — Она начинает говорить на Общем языке, на этот раз на языке, который поймут северяне. — Они пили, чтобы поднять за них тост, они ели, чтобы наесться за них. Скоро я женюсь на вашей леди Винтерфелла, и с этим мы объединим Семь Королевств в их славе. Под моим правлением вы увидите, как Север процветает, как в века мира и благополучия, когда не было войн и алчности к земле. Королевства, находящиеся сейчас под моим правлением, помогают братскому королевству припасами, чтобы ваши люди не умерли от голода в суровую зиму, которая вас постигла. Стражи посылали людей сражаться за вас против мертвых и погибли с честью, защищая братское королевство, ничего не получив взамен. Теперь я вижу, как мужчины и женщины вносят свой вклад в восстановление Винтерфелла. Сегодня моя свадьба с самой прекрасной женщиной, которую я когда-либо видела.— Кажется, её мало волнуют взгляды толпы, только взгляд её сестры. Она не выглядит недовольной. Этот меч, должно быть, успокоил её, так что она не стала противоречить Дейенерис. — Какая же свадьба без веселья? Какая же свадьба без демонстрации мастерства мужчинами и женщинами? — О, люди хорошо реагируют. — Кто увенчает свою Леди или Лорда венком Любви и Красоты? Смогут ли северяне победить моих дотракийцев и Безупречных? — Начнём! — Крикнула Арья, и толпа подхватила крики. Терпение, Санса, ты же знаешь свою сестру. — Ну да начнётся! И вынесите бочки с медом для этих несчастных неудачников! О, боги. Постепенно простые люди приносят свои стулья. Со стен раздаются крики, когда начинают бой первые два участника, дотракийец и рыцарь. «Дикий Восток, Санса, Дикий Восток!» — Повторяет она. По крайней мере, лимонное пирожное спасает её от нервного срыва. Арья заворожена происходящим, а сир Бриенна жаждет присоединиться к схватке, и Серый Червь руководит участниками. Вошедший рыцарь лежал на земле, едва осознавая происходящее. Входит Серый Червь, зовя дотракийца, который прекращает нападать на него. Это очень крупный, свирепый мужчина, на полтора головы выше северян, весь в мускулах, которые так ценят северные женщины. Санса считает, что день охоты предпочтительнее, чем наблюдение за тем, как люди избивают друг друга до беспамятства, истекая кровью на грязной, заснеженной земле, но она видит, что люди наслаждаются этим, словно это настоящий турнир, как те, что проводятся в больших городах. Счастливые люди - меньше шансов на нападение на Дейенерис. Счастливые люди - счастливый Север. — Ударь его! Не позволяй дикому мастодонту унизить тебя! Мужчину с севера перебрасывают через самодельные ограждения. И люди кричат ​​от восторга. — Твоя сестра очень энергичная. – Санса уже ест второе лимонное пирожное. — Надеюсь, сегодня она как следует послужит этому мечу. — Дейенерис поворачивается к ней, выглядя весьма жизнерадостной. — Разве тебе не нравятся турниры? — У меня всё в порядке. Это не городские турниры, но важно то, что людям нужен отдых. — Да, отдых. — Она кивнула. – Так мне сказал сир Джорах. Людям нужны развлечения, а не скука. Мои люди не привыкли к такому холоду, тем более к такому долгому ожиданию, леди Санса. Банкетов будет недостаточно, чтобы сохранить их рассудок до самого дня нашего похода. — Он предложил проводить турниры? — Это была моя идея. – Дейенерис сделала глоток из чашки, прежде чем продолжить разговор. — Что ты видишь? — Тихо спросила она. Санса посмотрела перед собой. Пёс вошёл в круг, оттолкнув Серого Червя, чем вызвал недовольство стоявших в строю мужчин. Она увидела, как двое мужчин вытащили оружие и начали драться друг с другом. — Двое мужчин дерутся. — Разве ты ничего другого не видишь? Не смотри на круг, на который сосредоточено все внимание твоих людей, смотри на своих людей. Конечно же, обычные люди. Люди - мужчины, женщины и дети - наблюдали за турниром со стороны. Счастливые лица. С тех пор как привезли бочки с медом, пивом и вином, пожилые люди выглядели довольными, без тех хмурых взглядов, которые они обычно бросают на иностранцев. Что она видит? — Чужеземцы и северяне вместе. — Ответила она. — Если они находятся изолированными группами, то станут напряженными и не смогут сотрудничать, когда придет время. У Безупречных была та же проблема с дотракийцами. Армия, игнорирующая своего соседа, обречена на поражение задолго до того, как ступит на поле боя. — Надеюсь, я не мешаю счастливой паре. — Лорд Тирион подошел в сопровождении Подрика, который выделил ему место сбоку от стола, рядом с Сансой. — Вот это я называю хорошей свадьбой. Вино. Вино. Еще вина! — Пропел он, показывая, что принес кувшин и бокал. — И чтобы какой-нибудь испорченный ублюдок не пролил мне на голову это восхитительное вино. — Не напивайся до пира, лорд Тирион. Настоящая свадьба ещё даже не началась. — Рассмеялась Дейенерис. — Пирожное? — Предложила Санса. — Я только что с удовольствием съел отменное жаркое из оленины, леди Санса, думаю, места для десерта у меня нет. — Он отказался, слегка поморщившись. – Можно, миледи? — Санса протянула пирожное молодому оруженосцу. — Давно я его не ел. — Похоже, Сандор наконец-то избавится от Ракаро. — Заметил сир Джорах. Санса не могла не наблюдать за боем. Мечей не было; они сражались кулаками, что было весьма приятным зрелищем. – Миледи, — Позвал сир Джорах, она на мгновение отложилв вилку, когда её внимание привлекли. — я надеюсь, что ваш брак будет благополучным и крепким. — Спасибо, сир Джорах. — Санса восприняла это очень хорошо. — Борьба! Борьба! — Алисса проносится мимо в сторону толпы. — Простите, она очень хочет увидеть что-нибудь, кроме писем. — Миссандея прибыла, как всегда сияющая. — Моя королева, миледи. — Поприветствовала она. — Есть ли какие-нибудь улучшения? — Спросила Дейенерис. — Улучшения? Леди Алисса прилагает все усилия к учебе. Она очень умная девушка; она знает цифры и умеет вычислять расстояния. Ей не хватало только хорошего образования. — Санса улыбнулась. — Обращение с оружием тоже многому учит - лук, оценка расстояний. Жаль, что она училась из необходимости, а не ради удовольствия. Через несколько дней она будет готова к тому, о чем вы просили, миледи. — Я рада. Если она хочет быть хозяйкой собственного дома, ей нужно хотя бы научиться читать и писать. — Уверенно сказала она. — Да, именно так. И почему вы не отдали Джендри к Миссандее? Зачем вы послали его ко мне? — Пожаловался лорд Тирион. — Лорд Тирион, пожалуйста, лорду Джендри нужно поскорее научиться как вести себя в ваших землях, прежде чем он ступит на вашу землю. Вы - самый мудрый человек, который сможет легко научить его, как вести себя в присутствии лордов. — Взмолилась Санса. Тирион прищурился, отпивая из кубка. — Неужели он такой ужасный ученик? — Единственная моя претензия - ему нужно научиться читать, миледи, но во всем остальном я предельно честен. Я учу его, как не попасться на ложь и дешевые уловки бесстыжих лордов. Часы проходят. Санса чувствует себя спокойнее и комфортнее в этой обстановке. Не так давно к кругу присоединилась сир Бриенна в качестве союзницы сира Сандора. Двое против двоих. Непобедимые. И Безупречные, и дотракийцы изо всех сил пытались их обезоружить; только истощение в конце концов приведет к поражению. Как долго это продлится? Люди предлагают им напитки, от которых Бриенна отказывается, но Пёс с радостью их берет. Дело было не в том, что Арья объединилась с Безупречным и вошла в круг. Арья сражалась против сира Бриенны, Безупречный против Пса. Толпа взревела еще громче, когда увидела, как два рыцаря, казавшиеся непобедимыми, дрогнули и даже запутались в собственных шагах. Героиня Винтерфелла совершила стремительные движения, едва различимые, используя Темную Сестру. При таком раскладе Санса и Подрик съедят все лимонные пирожные. Санса потягивает вино из своего кубка, не отрывая глаз от боя. Безупречный отказывается отпустить Пса, когда тот пытается вытащить его из круга, чтобы устранить, отчаянно пытаясь помочь сиру Бриенне противостоять молниеносной реакции Арьи. Безупречный тащит Пса за собой к ограждениям, сбивает их и заканчивает бой. Ему не следовало пить то, что ему предлагали. Серый Червь с благоговением наблюдает за схваткой её сестры и сира Бриенны, бессильный остановить её; это похоже на танец сталкивающихся мечей и искр, летящих из металла. В конце концов, истощение взяло верх над смром Бриенной. — Героиня Винтерфелла! Они кричат. — Героиня Винтерфелла! Санса аплодирует вместе с толпой, радуясь победе своей сестры. Арья поднимает меч, чтобы похвастаться им. Пора было заканчивать. Больше не было желающих драться, и толпа насытилась зрелищем. И пивом. Арья принимает корону из цветов, которая скользит по лезвию меча, не ломаясь. Она удивлена, увидев, как она направляется к столу. Владение мечом Висении Таргариен, несомненно, смягчает её, она вытягивает лезвие, на котором весит корона, к ней с насмешливой улыбкой. Санса осторожно берет её и надевает, после чего все снова аплодируют. Это не престижный турнир, и в нём нет важных персон, но она на собственном горьком опыте убедилась, что не всё то золото, что блестит. Север прост, в отличие от южных королевств, но его простые люди едины и верны друг другу. Не то что на Юге, где заставляют не доверять даже собственной тени. Она хотела покинуть дом, потому что не оправдала ожиданий, которые возлагала на себя настоящая принцесса; теперь она хочет быть на Севере. Со своей семьей. Здесь ей место. – Миледи, вы - королева любви и красоты. Достойна коронации. — На мгновение всё затихло, пока она не услышала голос Дейенерис рядом с собой. Дейенерис протянула руку, чтобы помочь ей подняться, и она приняла этот жест, вставая со стула. — За леди Винтерфелла! — За леди Винтерфелла! Чего ожидать от королевы, выросшей в условиях невзгод и бедности? Смирись. -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- Санса видит, что люди стали более оживленными. Заметно изменилось их недоверие к воинам, вызванное приходом королевы. Она не может поверить, что война так сплотила людей, за исключением Пса, который, кажется, жалуется Безупречному, который цеплялся за него, чтобы лишить его права сражаться. Она не думает, что он убьет его, но думает, что он бросит ему вызов. Санса замечает женщин, которые стали часто появляться у дотракийцев, женщин, пытающихся привлечь их внимание простыми, слегка двусмысленными жестами, избегающими слов. И она не собирается вмешиваться в такие мимолетные связи или в те, которые продолжаются до их отъезда на Драконий Камень. Она смотрит, как Джон вместе с Тормундом и Призраком входят через Охотничьи Врата. После нескольких дней отсутствия онв ожидала его возвращения с хорошими новостями. — Они согласились присоединиться. — Это первое, что он говорит, спешиваясь. — Один ворон до нашего отъезда, и они будут здесь. Санса с облегчением вздохнула, услышав хорошие новости. Отлично. Север должен быть един. — Что там произошло? Похоже, великан валялся в грязи. — Сказал Тормунд, спешиваясь с лошади. — Королева организовала небольшой турнир, чтобы поднять настроение. — Ответила она. — Надеюсь, ты не возражаешь, Джон. Он удивленно моргнул. — Нет. — Что ты имеешь в виду под турниром? Один из тех, где они сражаются и калечат своих противников? Или турниры, где они отрубают головы и выставляют их напоказ? — Обычный турнир. — Медленно ответила она. Одичалый из-за стены нахмурился, как будто не получил ответа. — У меня тоже хорошие новости. Скагосцы согласились сражаться за дом Старков. Вчера я получил ворона — Что-то не так? — Джон начинает идти к башне. — Какие плохие новости? Санса не отстаёт. — Не знаю, плохие ли это новости. Сегодня утром прибыл гонец из Северной башни Хорнвуда. По-видимому, драконы отправились на охоту; ты же знаешь, что в этом районе много телят. — Он кивает, останавливаясь. — Драконы Дейенерис были спровоцированы Дредфортом, Джон, и они полностью разрушили замок. Призрак подошел к ней, нежно толкнув её руку мордой. Санса осторожно погладила его за ушами, особенно отрезанное ухо, которое еще не зажило. — Тогда хорошие новости. — Наконец сказал он. Санса невольно изогнула губы в улыбке, снова взглянув на обеспокоенное выражение лица Джона. – Спровоцированы? — А что же ещё это может быть? Драконы ни на кого не нападали и не представляют угрозы для ближайших поселений. — Раньше ты называл их зверями, а теперь они просто „драконы“. — Она не заметила перемены. Джон, похоже, не обеспокоен. — Я поняла, что они такие же умные, как лютоволки. И, возможно, я даже прокатилась на одном из них во время прогулки, которая... — Ты летала на драконе? — Вот оно. Это прозвучало действительно раздраженно. — Дейенерис сошла с ума? А вдруг ты бы упала или случилось что-то похуже? Ты поранилась? — Ты видишь меня в постели, умирающей от падения с большой высоты? — Он продолжал серьезно смотреть на неё. — Нет. Я не пострадала, но мне нужно поговорить с тобой наедине. Джон подошёл достаточно близко, чтобы положить руку ей на правое плечо. — Ты не хочешь жениться? — Тихо спросил он. Он всё ещё не мог смириться со свадьбой, а теперь тем более. Боже, он собирался жениться на своей тёте. Никто, кроме семьи и близких друзей, не знал, но он знал, и этого было достаточно. — Помнишь историю старой Нэн? Ту, про Баэля, барда? — Я не собираюсь притворяться, что меня похитили, тем более прятаться в склепах. Сегодня я едва смогла спуститься вниз после того, как увидела, как многие предки Старков восстают из могил. — Её брат выглядел озадаченным. Она не собиралась убегать от брака, тем более от брака с Дейенерис. — Я хочу на ней жениться. Неужели это так сложно понять? — Не думай так. Я просто хотел узнать, уверена ли ты всё ещё в своём решении. — Он осторожно убирает руку с её плеча. Когда она видит, как Джон пытается улыбнуться, чтобы подбодрить её, Санса видит только задумчивую улыбку. Она бы не знала, счастлив ли он, если бы в уголках его глаз не обозначились морщинки. – Хорошо, я буду готов тебя проводить. Санса не знает, действительно ли паре не следует видеться днем. Оставалось всего несколько часов до того, как её должны были передать, выдать замуж, и Дейенерис, словно тень, вбежала в её покои. — Я позабочусь о том, чтобы ты всё ещё хотела на мне жениться. — Прошептала она, прежде чем начать свои соблазнительные поцелуи. Она уже не была так скована, как прежде; у неё было больше свободы, чтобы ласкать тело королевы, её длинные пальцы запутывались в заплетённых серебристых волосах, а другой рукой она нежно поглаживала тонкую шею. Тира не постучала, прервав их. Лорд Варис ждал снаружи, неодобрительно глядя на Дейенерис. В конце концов, она ушла с лордом Варисом; похоже, она действительно от чего-то сбежала, чтобы увидеть её. — Ты хотя бы дышишь? Санса потерялась. Нервничает. — Да, я могу дышать. — Простонала она. Арья только усиливала её нервозность. Ей хотелось выпрыгнуть из окна и прорваться за Стену через огромную дыру, оставленную Белыми Ходоками. Сбежать в дикую местность. Арья даже не ведёт её в лес. Она не понимает, что та здесь делает; одно её присутствие вызывает у неё нервозность. Платье не обтягивает; она не понимает, почему ей кажется, что она задыхается. Её руки неуправляемы. — Ты уверена, что я хорошо выгляжу? — Тихо спросила она. — Вы очень красивы, миледи. — Ответила Тира, заканчивая заплетать волосы в прекрасную косу Талли. — Королева будет очарована вашей красотой. Среди служанок распространена практика льстить своей госпоже. Неуверенность. Лорд Тирион последние два дня говорил, что Дейенерис проводила время с леди Грейджой, когда она отвечала на сообщения лордов, которые уехали по домам. Он ясно дал понять свой «совет»: всякий раз, когда она оказывалась достаточно близко к кому-либо из них, леди Яра озорно улыбалась, и между ними воцарялось мертвое молчание, пока Дейенерис не откашливалась и не приглашала её на прогулку. Со своей стороны, она была достаточно труслива, чтобы не доставить себе удовольствия. Она боялась. А что, если...? Что, если она даже не почувствует? Ей нравится, когда она прикасается к ней через ткань платья, каково будет прикасаться к ней без одежды? Стук в дверь испугал её и вырвал из размышлений. Джон. Арья вскочила с кровати, чтобы открыть дверь. И действительно, это был Джон в своих лучших доспехах. — Ты очень красивая, Санса. — Ну, он не отступил от плана Баэля, барда. — Заметила Арья. Он что, просто ждал, пока она струсит? Санса прищурилась, глядя на брата, который бросил на Арью взгляд, словно пытаясь её обвинить. — Я пойду скажу Тормунду, что всё отменяется. Её сестра вышла из комнаты. Тира подошла к шкафу и достала длинный плащ. Он был накинут на одну сторону. Черная волчья шкура, свисающая набок, показалась ей прекрасной идеей. Её отец носил свои плащи так же, и Арья тоже. Она хочет таким образом показать свою зрелость, зрелость, связанную с переходом от робкого щенка к волку, охотящемуся стаей со своими братьями и сестрой. Тира положила его так осторожно, словно боялась порвать или сломать. Её платье и накидка готовы. Единый комплект. Традиционное северное свадебное платье, без ярких деталей. Элегантное, но при этом излучающее уверенность и спокойствие. В какой-то момент её служанка слегка подталкивает её, заставляя подойти к Джону. — Мне следует взять тебя за руку, не так ли? — Спросил Джон, смущенный, поскольку мало что знал об этой традиции. — Да. — Ответила она дрожащим голосом. Они оба нервничают. Она не знает, что произойдет после свадьбы. В этот вечер её нервы могут стать её злейшим врагом, как и неуверенность в своем теле. Оно некрасиво. У неё шрамы на спине, и она не знает, как на них отреагирует Дейенерис. У леди никогда не должно быть шрамов; они портят женскую красоту. Джон нервничает из-за другого. Хотя они с Дейенерис расстались на хороших условиях, мысль о том, что женщина, которая всю жизнь была ему как сестра, женится на его тёте, кажется ему немного странной. Да и он сам об этом думал. Она его кровная кузина, а теперь станет его тётей по браку. Она никогда не хотела иметь дело с семьями, имеющими чужие связи, а теперь оказалась в такой семье. — Уверен, Дейенерис сегодня вечером отнесется к тебе с уважением. — Сказал Джон, удивленный тем, что после этих слов она не заикается. — Просто скажи ей, что не хочешь вступать в интимные отношения, и она поймет. Ой. Конечно, Дейенерис уважала бы её решение. К несчастью для Джона и Арьи, она хочет, чтобы их брачная ночь состоялась. У неё есть медальон, хотя и не на видном месте. Люди бы это заметили. Санса не из тех, кто носит необычные медальоны; можно подумать, что она носит красивые украшения, и сослаться на то, что Дейенерис подарила ей этот медальон, но на первый взгляд это антиквариат. Прибытие жрицы вызвало бы подозрения. Иностранный бог с Востока в стране Старых Богов. Когда её ботинки зашуршали по снегу, она поняла, что они входят в богорощу. Масляная лампа, которую нёс Джон, была ничто по сравнению с напольными фонарями, которые выстроились вдоль тропы к чардреву. Светлячки медленно мерцали, а море звёзд покрывало чистое ночное небо. Было не очень холодно. Казалось, древние боги действительно заключили какой-то договор с Владыкой Света, чтобы стать свидетелями такой прекрасной ночи. Всё было совсем по-другому. Не было пронизывающего холода, не было мрачного чувства, которое заставляло бы её чувствовать себя чужой в собственном доме. — Посмотри вверх. — Услышала она шепот Джона. Её шаги на мгновение остановились. Санса посмотрела на небо, увидев нечто поистине прекрасное. Она вспомнила, как впервые увидела это в день именин Джоффри, ту красную комету, которую тогда называли «Кометой короля Джоффри» - чушь. Она слышала, как жители Красного Замка говорили, что это хвост дракона. Старая Нэн говорила, что эти кометы что-то означают, что они связаны с драконами. Это было так великолепно. Она могла наслаждаться этим зрелищем в полной свободе, обняв Джона. Она вспомнила руку сира Ариса в тот день; помимо Пса, сир Арис был одним из королевских гвардейцев, кто отказался наказать её, когда Джоффри приказал это сделать, но в конце концов ему пришлось. Что-то должно было произойти. Добрый знак? Её свадьба состоится под кроваво-красной кометой, под огромным хвостом дракона. Она хочет верить, что это приветствие дому Таргариенов, что Старые Боги и Р'гллор пришли, чтобы объединить её и Дейенерис под своим благосклонным взором. Но она все еще не верит. Она все еще не верит в богов; они не милосердны к ней, никогда не были, они никогда не отвечали на её молитвы в самые темные дни. Слушают ли они её сейчас? Старые Боги? Бог Р'гллор? Комета, красная, как чешуя Дрогона, и поразительная, как глубокие ямки вместо глаз, действительно напоминает хвост дракона, заявляющего о своем присутствии посреди неба. — Похоже, древние боги направят твой брак к процветанию. — Снова сказал Джон. Они вернулись к началу тропы, мимо керосиновых ламп, странно украшенных венками из багряных листьев чардрева. Кто бы мог сделать такой милый жест? Лампа, которую держал Джон, была без украшений, простая старая керосиновая лампа, но она выполняла свою функцию. С каждым шагом вперед она слышит только то, как её шаги утопают в снегу, смешиваясь с шелестом листьев на нежном ночном ветерке. Люди молча наблюдают, как она идет туда, где стоят жрица, Кинвара и Дейенерис. Дейенерис выглядит невероятно красиво. Её волосы заплетены в косу, по две пряди с каждой стороны, предположительно закреплены сзади, где остальные волосы свободно ниспадают. На ней длинное кожаное платье, то же самое можно сказать и о брюках и сапогах. Красный плащ висит на одной стороне, концы которого по диагонали перекинуты через грудь серебряной цепочкой. Плащ, напоминающий красную чешую, как цвет кометы над их головами. Джон останавливается в нескольких шагах. И тут она, охваченная волнением, хватается за руку, чувствуя, что вот-вот рухнет под взглядом Дейенерис. На мгновение она переводит взгляд на Брана и Арью, которые находятся всего в четырех шагах от неё среди первых зрителей и свидетелей. Она не должна выглядеть скованной, иначе Джон подумает иначе. Это прекрасная ночь; ей не следует тратить её на нервозность. Комета. Над головой комета, еще один свидетель её союза с Дейенерис Таргариен. Сколько свадеб могут похвастаться тем, что в момент их бракосочетания по небу пронеслась комета? К черту южные свадьбы. — Эту свадьбу благословляют Древние Боги и, мой господин, Р'гллор. Красная комета - символ грядущих благ для вашего брака. — Но свадьба начинается не так. Санса терпеливо ждёт, не замечая, что северяне расстроены комментарием о комете. Они так же удивлены её появлением, как и Санса. — Кто приходит? — Санса из дома Старков приходит сюда, чтобы выйти замуж. Цветущая, взрослая женщина, дева и знатная дама, которая приходит молить богов о благословении. — Кто приходит за ней? Дейенерис выходит вперед, сохраняя уверенность в себе и сияя улыбкой. — Я, Дейенерис Бурерожденная из дома Таргариен, Леди Семи Королевств и Защитница Королевства, прихожу за ней. Самонадеянная. Санса искренне надеется, что она не хотела раскрывать все свои титулы; тем утром она совершила великий акт милосердия, чтобы завоевать доверие лордов и леди, но они, несомненно, снова стали бы так же подозрительны, если бы она раскрыла их все. Северная гордость. — Кто её доставляет? — Джон Сноу из дома Старков, Хранитель Севера и сводный брат Сансы Старк. – Санса из дома Старков, — Начала произносить жрица. Она не помнила, чтобы эти фразы произносились именно так. Она была жрицей и хотела добавить в свадебную церемонию элементы обычаев своего лорда; ей не нужно было прерывать священника, чтобы поправить его. – Под взором Старых Богов, берете ли вы эту женщину? — Я беру эту женщину. — Ответила она без колебаний. — Дейенерис Бурерожденная из дома Таргариен, под взором бога Пламени и Тени, Владыки Света, Р'гллора, берете ли вы Сансу из дома Старков в жены? — Я беру её в жёны. Ей не нужно было целовать её, чтобы почувствовать бабочки в животе. Дейенерис ни на секунду не отрывала от неё глаз, её фиолетовый взгляд устремился в её глубокие, ледяные голубые глаза, растапливая их нежностью. Она даже не заметила, как Джон отпустил её руку; это место заняли тёплые, не обтянутые перчаткой руки королевы, нежно взяв её за руку. Она должна была встать на колени. Это означало бы преклонить колени перед своей будущей женой, следовать за ней повсюду и начать строить с ней совместную жизнь. К всеобщему удивлению, Дейенерис первая опустилась на колени, сначала на одно колено, затем на два, всё это время держась за руки. «Королева, которая заставляет всех преклонять колени», лорды, которые боятся упасть перед ней на колени, королева, которая вообще не должна преклонять колени ни перед кем, теперь стоит перед ней, демонстрируя покорность. Санса изо всех сил пытается опуститься на колени перед Дейенерис, прежде чем начнётся ропот. Ей это было необязательно. Дейенерис, похоже, не заставляют угождать ей, она бы и не стала. — Можете поцеловать свою девушку, Дейенерис. Поцелуй, скрепляющий их союз. Дейенерис наклонилась ближе, и Санса последовала её примеру, пока их губы не соприкоснулись. Это был другой поцелуй. Он был похож на их первый поцелуй. Нежный, мягкий и медленный. Губы Дейенерис имели восхитительный медовый привкус. Когда их поцелуй закончился, Санса не удержалась и облизнула губы. Да, мёд. По едва заметной улыбке Дейенерис она поняла, что та сделала это нарочно. Они покинули Богорощу в качестве жён. Ни разу не отпустив друг друга из объятий. Люди спешили уйти из-за пиршества, которое ждало их в Большом Зале. Комета всё ещё висела в небе, медленно дрейфуя сквозь облака, не желая улетать. — Ты очень красива, моя жена. В тот день сияющие глаза Дейенерис были необычными. Небольшие пятна охристого цвета грозили распространиться, заставляя Сансу нервничать, гадая, что это означает. Она почувствовала, как горят щеки; она не понимала, почему так сильно краснеет от комплиментов королевы. Неужели это и есть любовь? Постоянное волнение? — Ты тоже прекрасно выглядишь. Если бы я не потратила столько времени на платье, я бы сшила тебе накидку, достойную Севера. — Мой плащ символизирует мой Дом. Твой Дом. Думаю, было бы скандально носить плащ Севера, не заручившись предварительно поддержкой его Леди Винтерфелла. — Заметила она со смехом. Санса считает, что она права. Их встречи были бы слишком очевидны. Люди видели именно в Дейенерис невесту, одаривавшую её прекрасными подарками, а не Сансу, которая должна была лишь принимать и льститься дорогими безделушками. Банкет был принят весьма благосклонно. Дейенерис сидела рядом с ней, в центре внимания за главным столом, перед ними на серебряном блюде, щедро усыпанном фруктами, стоял огромный жареный кабан. В день своей свадьбы она была коронована как Королева Любви и Красоты - благородная честь, о которой она всегда мечтала, дарованная ей сестрой после победы на турнире. Огромная комета, красная, как ее волосы, украшала небо - знак удачи, как и предсказывала жрица. Казалось, люди поверили словам женщины, и воцарилось спокойствие, предвещавшее приятное торжество. Теперь она жена Дейенерис Таргариен. Она больше не её невеста; теперь на ней обязанности жены. И главная обязанность - зачать наследника. Хотя Арья сидит всего в одном месте справа от неё, она слышит, как она жует мясо с открытым ртом. И хрюканье, которое она издает, когда откусывает хлеб. Она осмеливается взглянуть за место Джона рядом с собой и замечает лорда Джендри, сидящего прямо рядом с её сестрой. Ей кажется, что он смотрит на нее с восхищением, а не в ужасе от её невежливого поведения. По крайней мере, она не убежала с тарелкой еды куда-нибудь подальше от его глаз; это значит, что она снова терпит его присутствие. — Поздравляю вас со свадьбой, миледи. — Леди Элис Карстарк подходит и делает короткий реверанс. — Моя королева. Надеюсь, этот чудесный день будет многократно множиться с того момента, как вы начнете сегодня быть вместе. — Большое спасибо, леди Карстарк, ваши добрые пожелания очень кстати. — Сказала Санса. Это хорошее начало. То, что Дейенерис сделала тем утром, успокоило лордов, сделало их покорными. Она не видит, чтобы кто-то бросал на её жену презрительные взгляды, тем более на неё саму. В отличие от завтраков и обедов, Большой зал охраняют северные гвардейцы, Безупречные и дотракийцы, следящие за каждым углом. Людей, посланных убить королеву и её жену, всегда хватает; Серсея знает, что это наиболее вероятный исход. Жена королевы обеспечивает наследников по имени, они могут быть не только по крови. Подозреваемый - Джейме Ланнистер. Возможно, он ничего не сделал с момента своего прибытия, но он остается верен своей сестре больше, чем брату. Тирион следит за ним, удерживая его рядом. По улыбкам и преувеличенному покачиванию бокала в его маленькой руке она понимает, что он рассказывает Джейме одну из своих историй, как обычно в пьяном виде. — Красная комета предвещает рождение драконов. — Санса видит Брана рядом с Дейенерис. Королева, кажется, пристально смотрит на него несколько долгих секунд, прежде чем поднести бокал к губам. — Они родились под красной кометой, и твой ребенок родится, нося твое имя, Бурерожденный. Сестра красной кометы проносится по небу, её синий цвет подобен кристально чистой речной воде. — Её ребенок? Раздается звон тарелок и бокалов, и все услышали это; Санса понимает это, только потому что Джон тщательно жует. — Кометы для Таргариенов означают „Рождение драконов“. — Ты это видишь? — С любопытством спросила Дейенерис. — Я вижу многое. — На этом, как считает Санса, разговор закончился. — Я вижу пять теней на драконах из огня и льда, сражающихся с кораблями кровавых рубинов, идущими с юга. Я также слышу. Я слышу песни, восхваляющие драконов, волков и розы за их доблесть, прославляемые как герои на протяжении тысячелетий. Исчез страх безумия; теперь они молятся за своих праведных королей и королев, омытых солнцем и серебром. Бран подносит ко рту кусок мяса, который он держал между пальцами задолго до того, как начал разговаривать с Дейенерис. Это не пророчество, просто то, что он увидел, и что может сбыться. Будущее неопределенно. Пока все остальные расходились, Бран видел их. Она сожалеет, что он видит то, чего не должен видеть. Она не знает, является ли он её братом; большую часть времени он больше похож на Трехглазого Ворона. А являлся ли он когда-нибудь Браном Старком? Винафрид подходит, кланяясь. — Желаю вам всего наилучшего в этой новой жизни, которую вы начинаете вместе. Знаю, что ваши жизни будут наполнены радостью и счастьем, и что вы станете источником счастья для всех, кто вас знает. — Леди Мандерли обращается к Дейенерис. — Моя королева, мой отец, лорд Мандерли из Белой Гавани, передает привет и наилучшие пожелания счастливого брака. — Большое спасибо, леди Мандерли. Пожалуйста, передайте привет вашему отцу за его добрые пожелания. Я надеюсь, что в недалеком будущем мне удастся посетить Белую Гавань без спешки и тысяч людей, преследующих меня сзади. — Мы примем к сведению Ваш будущий визит, Ваша Светлость. Мы будем рады видеть Вас в нашем городе. — Вежливая и утонченная. Настоящая леди. – Приятной вам брачной ночи. Санса прикрывает рот. Она почувствовала, как вино возвращается к её горлу, когда оно было так близко к тому, чтобы опуститься к её животу. Люди засмеялись, подняв бокалы в тост за последние слова леди Мандерли. Джон громко и отчетливо откашлялся рядом с ней, словно задыхаясь. Её брат поправил воротник кожаной рубашки. Сансу охватил стыд. Ледяного, серьезного выражения лица леди Мандерли было недостаточно; её веснушчатые щеки горели, словно огонь в камине был всего в нескольких сантиметрах от неё. Теперь она видела только лордов, ожидающих момента, когда один из молодоженов встанет и поведет другого в покои. Нет. Это будет не она. Она не хотела показаться отчаянной или что-то в этом роде, но если бы она этого не сделала, это выглядело бы так, будто она не заинтересована в супружеской близости, и они бы решили, что это просто очередное обязательство, как... в прошлый раз. Тогда они ничего не предприняли, но теперь были готовы сделать все, чтобы защитить её. Было еще рано. Дейенерис почти не притронулась к своей тарелке, но заметила, что, когда она наполнила чашку, кувшин, которым она пользовалась, опустел. Она хочет напиться? — Ты уже пробовала пирожки с сыром? — Спрашивает Джон, сидя рядом. — Они очень вкусные. Санса бросает взгляд на серебряное блюдо рядом с блюдом кабана. Она тянется за хрустящим пирожком. Зачем Дейенерис хочет напиться? Хочет ли она забыть их брачную ночь, или это были просто пустые комплименты её красоте? Это так... ужасно - чувствовать себя неуверенно в собственной красоте. Она не может понять, искренние ли комплименты или это просто способ затащить её в постель, как это делают многие мужчины с невинными, наивными девами. А что, если, как только они войдут в её покои, Дейенерис поведёт себя совсем не так, как раньше? Что, если она действительно безумная королева, скрывающая свою истинную сущность от всех? Что, если она выместит свою злость на Сансе и заставит её...? Она должна была хотеть сделать это добровольно, а не быть снова вынужденной. Рядом с Джоном, сзади, она видит Призрака. Лютоволк, похоже, тоже наслаждается пиршеством, набивая рот щедрой порцией мяса, которое ему дает Алисса… Что там Алисса ему дает?! — Джон. — Она старалась не повышать голос, настойчиво дергая его за рукав костюма. — Зачем ты привел сюда Призрака? — Что? С ним все в порядке. — Он поворачивается, наблюдая, как девушка подает ему мясо со своей тарелки. – Видишь? Он ничего плохого не делает. Они к нему привыкли. Санса наблюдает, как Алисса играет с куском копченой свиной отбивной, размахивая ею перед слюнявым носом Призрака. Волк-альбинос несколько раз пытается выхватить её, пока наконец не откусывает, заставляя Алиссу смеяться, не боясь потерять руку. — Эй, не перекармливай его, он растолстеет. — Сказал Джон, привлекая внимание Алиссы. Это не было выговором, а просто дружеским предупреждением. — Это всего лишь первое блюдо. Я ему многого не дам. — Ответила блондинка, смущенная тем, что её застали врасплох. Санса прищурилась. — Я пойду сяду. — Сказала она, подойдя к Миссандее, которая сидела рядом с лордом Тирионом. Она просто нервничает. Призрак никому не может причинить вреда; он почувствует любые злые намерения, если кто-то захочет навредить ему. Да, Алисса - охотница, девушка проявляла интерес к охоте на Нимерию, но Бран успокоил её, рассказав, откуда взялся лютоволк. Она поворачивается к Дейенерис; взгляд королевы прикован к её тарелке, к куску хлеба, политому медом. Она не прикасается к нему. Санса замечает, как пальцы её правой руки беспокойно теребят, постоянно крутя кольцо на безымянном пальце. Санса издает дрожащий вздох, прежде чем опустить руку к руке Дейенерис, осторожно положив ее поверх своей, чтобы привлечь её внимание. — Ты в порядке? — Прости, я не хотела тебя волновать. — Она улыбается. — Твой брат меня просто заинтриговал, вот и все. — Хочешь пойти?... — Санса останавливается. Она быстро отводит взгляд, смущенная. — Хочешь лечь спать? Почему она должна так говорить? Её лицо могло бы упасть от стыда в тот момент, если бы кинжал Арьи не понадобился, чтобы сделать из её лица маску. Голос Дейенерис звучал нервно и неуверенно. — Хочешь пойти? Она переплела пальцы с рукой Дейенерис, чувствуя исходящее от неё тепло. — Только если ты этого хочешь. Так слишком сложно. Если бы Дейенерис была мужчиной, она бы даже не спрашивала и не стала бы подвергать себя испытаниям, тонко провоцируя её. Она должна была быть прямолинейной, но не хотела показаться отчаянной перед лордами; именно Дейенерис должна встать первой. — Хочешь? Дейенерис растерянно моргнула. — Ты хочешь? Да, они ничего не добьются, если будут продолжать в том же духе. Когда она встает, её стул издает ужасный скрип. В Большом зале воцаряется тишина, словно она сказала что-то, что оскорбило или привлекло внимание людей. Она желает, чтобы один из драконов немедленно начал сжигать Винтерфелл; она не знает, как долго еще сможет сохранять холодное выражение лица, которое говорит о том, что ей все равно, смотрят ли на неё. Она несколько раз дергает Дейенерис за руку, но та не отпускает. Королева тут же встает, недоуменно глядя на молчаливую толпу. Она видит, как Джон молча смотрит на неё скептически, а Арья, полужжая то, что у неё во рту, прищуривается. Чего они ожидали? Что она будет спать в Большом зале? В какой-то момент ночью ей придётся отправиться в свои покои, и, будучи женатой, она должна делить комнату со своей супругой. Леди Грейджой, кажется, сплетничает с леди Уиллой; обе женщины постоянно ухмыляются в её сторону. Советы. Леди Грейджой, Яра Грейджой - эта женщина даже не пытается скрыть своего увлечения женщинами. По крайней мере, они единственные, кто не смотрит на неё с серьезным выражением лица, которое можно принять за мертвеца. Проклятые северные обычаи. Она проводит Дейенерис вдоль правой стороны, обойдя стол. Не обращай внимания на взгляды, Санса, не обращай внимания на взгляды. Ты ничего плохого не сделаешь. Выходить через главные двери было настоящей пыткой. Санса понятия не имеет, какими будут покои в Драконьем Камне, откуда родом королева. Как и Винтерфелл, это место на юге - крепость, но больше самого Винтерфелла, занимающая целый остров. Она не жаловалась на комнаты, которые ей предоставили в Великой крепости, и не думает, что будет жаловаться на главные покои, которые по праву всегда были покоями Короля Севера. Дейенерис раньше входила в её покои, не останавливаясь, чтобы рассмотреть детали, всегда направляясь прямо к Сансе, чтобы украсть один-два поцелуя, а затем часами целоваться, двигаясь в идеальной синхронности, пока кто-нибудь не прерывал их. На маленьком столике горничная оставила бутылку вина, кувшин, предположительно наполненный водой, два стакана и фрукты на небольшом подносе. В комнате чувствуется огонь из камина, что указывает на то, что его недавно и намеренно раздули. — Ты в порядке? — Санса заметила беспокойство на лице Дейенерис. Она нежно взяла её руки в свои. — Хочешь спать? Спать. Да, в её постели. С Дейенерис. — Ты хочешь спать? Разве ты не хочешь...? – Помни, у тебя есть выбор, и один из них - отказаться от секса со мной. — Левая рука Дейенерис скользнула к её щеке. — Ничего страшного, если ты сначала хочешь к этому привыкнуть. Или если не хочешь. Диван в любом случае выглядит удобным. Она вспоминает свою брачную ночь с Тирионом и то, каким вежливым он был, точно так же, как сейчас ведет себя Дейенерис. Санса чувствует, как медальон под платьем обжигает. Не болезненное жжение, а странное тепло от прикосновения. Медальон. Красная комета, пролетающая над Винтерфеллом в такой прекрасный день после всего хаоса и смерти, опустошивших Север. – Не могла бы ты уделить мне несколько минут? — Тихо спросила она. Дейенерис сделала несколько шагов назад, давая ей пространство. Это другая комната, только об этом она и думала. Её кошмары и бессонные ночи происходили не там. Королева, стоя к ней спиной, подошла к небольшому столику, чтобы налить себе бокал вина, предварительно осмотрев бутылку. Дейенерис создает ей трудности. Все, что ей нужно сделать, это подойти и поцеловать её, как она делала это все предыдущие разы перед сном, и тогда все произойдет само собой в их брачную ночь. Она хочет, чтобы Дейенерис была уверена. Это ставит её в несколько неловкое положение. Она действительно этого хочет, но в то же время боится, что не почувствует удовольствия, когда она коснется её там, внизу. Или что она подумает о её теле? Она вцепилась руками в подол платья, пока костяшки пальцев не побелели. Она склонила голову, не отрывая взгляда от каменного пола. Она не позволит Дейенерис лишиться комфорта; спать на диване недостойно королевы. Санса должна спать на диване; она всего лишь леди, недостойная королевы. Санса чуть не споткнулась о сундук у изножья кровати. Он большой, с дорогими украшениями, сверкающими в свете свечей и камина. Должно быть, это одежда Дейенерис. — Дейенерис... — Зов. Фиолетовые глаза устремлены на неё, яркие и испещренные мелкими охристыми крапинками. — Я пойду переоденусь. Даже она сама не понимает, почему выпалила это. Она уверена, что хотела сказать что-то другое, но язык не поддался. Как и ноги. Она стоит неподвижно, пока эти фиолетовые глаза настороженно смотрят на неё. Она её жена; она любит Дейенерис. Это прекрасная ночь, и она не понимает, почему она так её портит. Не будет ни сына, ни дочери, если она не разделит с ней постель; если они не вступят в интимную связь, не будет и наследников. И Санса знает, что у неё может не быть другого шанса провести ночь с Дейенерис после того, как она взойдет на трон. Она подумает, что она хочет быть просто женой, не связанной постельными обязанностями, но со всеми обязанностями женщины, когда они примут в семью детей, рожденных для них. — Ты в порядке? — Снова спросила она, подходя ближе. — Ты очень красная. Хочешь, я позову мейстера Тарли? — Что...? Нет, я в порядке. — Она поднесла руку к лицу, чувствуя тепло своей кожи на ладони. Она полностью проигнорировала фиолетовые глаза королевы и её обеспокоенное выражение лица. — Это... Если Сэмвелл войдет в её покои, думая, что у неё жар, как это было в прошлый раз, это станет очень удобным способом сбежать на ночь. Он подумает, что это болезнь, и Дейенерис не сможет спать с ней, ей не придется спать на старом диване перед камином. Затем, первым делом завтра утром, она сможет спрятаться в склепах, следуя плану Джона, который притворится, что её похитил одичалый, уведший её за Стену. Возможно, Дейенерис отправится за предполагаемым одичалым и сожжет все на своем пути за Стеной с помощью своих драконов, чтобы найти её, верхом на Дрогоне, в доспехах и величественной фигуре... — «Это очень трусливо с моей стороны». — Думает она. Спать. — Кровать большая, спать на диване не обязательно. У тебя будет болеть спина. — Ты уверена? Я не хочу тебя смущать. — Голос Дейенерис был мягким и успокаивающим. – Уверена, твоё присутствие рядом прогонит кошмары. — Тихо говорит она, складывая руки перед собой и нервно не отрывая их от себя. — Я не хочу чувствовать себя одинокой, когда погаснет огонь в камине. Санса направляется к своему шкафу за ночной рубашкой. Стоя за небольшой ширмой, скрывающей ванну в углу, она слышит щелчок защелки комода. Не желая выходить на улицу и видеть Дейенерис голой - это было бы странно - она решает задержаться за ширмой. Она осторожно расстегивает рукава платья, развязывая шнурки спереди на лифе. На мгновение она делает это медленно, представляя, что её руки принадлежат Дейенерис; королева должна была расстегивать их с предельной осторожностью, каждое движение заставляло сердце Сансы замирать на несколько драгоценных секунд. Передняя часть платья расстегивается, и ткань на плечах сползает вниз, обнажая её бледные, веснушчатые плечи. Какие ощущения вызовет прикосновение теплых рук Дейенерис к тем частям тела, которые всегда прикрыты? — Дейенерис? — Зов. — Да? Тебе что-то нужно? — Можешь подойти? Мне нужна помощь. — С другой стороны комнаты воцаряется тишина. Санса снова прикрывает плечи, услышав приближающийся топот босых ног Дейенерис. Она понимает, что та остановилась всего в нескольких шагах от входа. — Мне очень нужна твоя помощь. Я не могу это снять. — Я могу пойти и сказать Тире, чтобы она пришла. — Нет! Не нужно её беспокоить, тебе просто нужно что-то потянуть. Я не могу дотянуться. Дейенерис заходит в небольшую нишу, сначала выглядывая наружу, а затем подходя ближе. Она сняла только сапоги и плащ, оставаясь в элегантном облегающем платье с массивными наплечниками, которые создают впечатление, будто она в доспехах. — Это сзади. — Она поворачивается к ней спиной. — Э-э, хорошо. — Она чувствует руки Дейенерис на верхней части спины. От прикосновения сквозь ткань её пробирает дрожь. То место, куда когда-то прикасалось чудовище, на месте этих когтистых, окровавленных рук, теперь лежат теплые, мягкие. — Я не вижу молнии. — Ты уверена? — Или я слепая. — Пошутила она. — Проведи рукой. Медленно. — Инструктирует она. Санса слышит, как Дейенерис откашливается, прежде чем сделать, как она говорит. Санса закрывает глаза, наслаждаясь ощущением. Все тело покалывает; волосы на затылке встают дыбом; дыхание становится прерывистым, но тихим сквозь плотно сжатые губы. Это чудесно. — Я не вижу и не чувствую застежки или шнурка. — Оно ниже. — Выдохнула она. — Опускайся ниже. — Рука Дейенерис неподвижно лежала посередине спины. Глупо было думать, что молния или шнурок доходят так далеко, не касаясь её. Это была не медленно скользящая вниз ладонь Дейенерис, а кончики её пальцев скользили по позвоночнику. Руки Сансы задрожали от прикосновения, и, когда скольжение закончилось, она расстегнула передние шнурки, позволяя плечевой части платья сползти вниз. Губы Дейенерис коснулись её правого плеча, заставив её громко ахнуть. — Дейенерис. Руки Дейенерис потянулись к ткани, свисавшей с её плеч, и стянули её вниз. Санса освободилась от рукавов, и платье упало до талии. Пустота окутала её, когда губы королевы оторвались от её плеча, её обжигающие руки остановились на талии, скользя вверх с паузами. Полные губы продолжали целовать её, на этот раз по спине, заставляя её дрожать от прикосновений. Санса покраснела; между её ног образовалась лужица влаги, испортившая смелое нижнее белье, которое она сшила из тончайших тканей леди Мандерли. — О, боги. — Она запрокидывает голову. Легкий, собственнический укус и лизание на спине, а также руки Дейенерис, обхватывающие её грудь. Её соски твердеют от прикосновения бледных пальцев. Указательные пальцы, играющие с её ноющими сосками, погружают её в волну приятных ощущений. — Дени. Дейенерис останавливается. Она прекращает прикосновение, и Санса в недоумении. Что она сделала? Что она сказала, чтобы заставить её остановиться? — Хочешь, чтобы я сделала тебя своей? — Слышит она позади себя. — Хочешь стать женой дракона, моя волчица? Голос Дейенерис хриплый, собственнический и полный похоти, вызывающий болезненное пульсирование между ног Сансы. Пульсирует её жемчужина. Её цветок влажный от приятного возбуждения от её теперь уже жены. Санса жаждет этого. Она желает стать женой дракона и выносить её детей в своем чреве. — Хочу. — Ответила она дрожащим голосом. Дейенерис осторожно повернула её, и Санса прикусила губу, зная, что та будет без верхней одежды. Когда она повернулась полностью, на неё были устремлены только её фиолетовые глаза, которые затем опустились, пока не остановились на медальоне, подаренном ей жрицей. Она знала. Он был таким древним, реликвией, явно пропитанной магией; даже мужчины и женщины Винтерфелла, увидевшие его, узнали бы его. Пока она находилась там, на Севере, она всё ещё была Леди Винтерфелла, её Леди под властью магии, чтобы подарить наследника женщине, которая выбрала её в жены. Она не знает, доживёт ли до того момента, когда её живот начнёт раздуваться от беременности Таргариеном. Но она точно знает, что найдётся много людей, желающих избавиться от этого ребёнка, её жены и от того, как он был зачат. — Ты очень красивая. — Почему такой комплимент вызывает у неё противоположные чувства? Она хочет прикрыться, чувствует себя глупо и стыдится того, что Дейенерис может увидеть, что она с ней делает. — Я не хочу испортить твоё платье. Санса не понимала, что происходит, пока не вспомнила, где лежит её платье. На талии. Неужели Дейенерис хотела...? Ох ... Она положила руки по обе стороны бёдер, схватила платье и надавила вниз, пока оно не превратилось в свинцовую лужу. Она почувствовала, как взгляд Дейенерис скользнул от верхней части её торса вниз, к нижней одежде. Раскраснелись не только её щёки, но и всё тело. Дейенерис смотрела на неё с обожанием, словно она была прекраснейшим скульптурным изваянием, украшением великолепного дворца. Королева протянула руки ладонями вверх, и Санса нежно взяла их. Она вывела её из небольшого угла к камину, где могла рассмотреть её получше. Эти фиолетовые глаза снова окинули её взглядом, заставляя Сансу почувствовать себя неловко. Казалось, Дейенерис хотела изучить каждую деталь её кожи, и каждый её взгляд был нежным, лишённым какого-либо пугающего желания. — Теперь ты моя королева. — Сказала она, отпуская её руки и кладя их ей на талию. Санса снова ахнула от прикосновения. Эти руки были такими же тёплыми и пылающими, как воздух, исходящий от тел драконов. — Позволь мне позаботиться о тебе так, как ты хочешь, чтобы это делал король. — Мне не нужен король. Мне нужна ты. — Ответила она так же быстро, как поняла это. Дейенерис улыбнулась, выражение её лица было таким же выразительным, как всегда. Она заметила в ней нотку грусти. Что это? Страх? Санса наклонилась, прильнув губами к губам своей королевы, и, наслаждаясь обжигающим прикосновением ладоней Дейенерис, погладила её бледные щеки. Она хотела, чтобы её касались везде, но больше всего ей нравились руки Дейенерис на её спине, где она жаждала, чтобы шрамы от ужаса полностью исчезли, уступив место мелодичным прикосновениям королевы. Она ни о чем другом не думала; она хотела снова почувствовать себя женщиной, почувствовать, что её тело всё ещё функционирует. Она верила, что не сломлена, ей просто нужен подходящий человек, который сможет её преобразить и обновить. Рука, обнимающая её за талию, крепко сжимает её, разворачивая и заставляя Сансу вслепую отшатнуться. Поцелуй не прерывается до тех пор, пока задняя часть её коленей не ударяется о матрас, заставляя её упасть на край кровати. — Наслаждайся видом. — Она слышит шепот на ухе, от которого по всему телу пробегает дрожь. Приятная дрожь. Дейенерис стоит в шаге от неё. Она с лёгкостью начинает снимать своё кожаное платье, обнажая верхнюю часть торса. Маленькая грудь королевы прекрасна, и она сжимает бёдра, вспоминая тот сон, где королева взяла её сосок в рот. Она не знает, откуда у неё взялась эта идея; её воображение просто разыгралось в тот день. Теперь она хочет узнать, каково это на самом деле, когда её жена берёт её сосок в рот. Лучше ли это, чем использовать пальцы? В отличие от неё, когда Дейенерис приспустила кожаные штаны, она поняла, что под ними ничего нет, и различила платиновые локоны между её бёдер. Она знала, что пялиться невежливо; её манеры всегда были безупречны и дисциплинированы, но в этот раз, можно сказать, её этикет в отношении взглядов исчерпал себя. И, как ни странно, это была не её вина. Дейенерис отбросила штаны в сторону, словно они ничего не стоили; едва она осознала, что их губы снова встретились, как её повели к центру кровати, а Дейенерис оказалась сверху и между её ног. Обратного пути нет. Она не может выбраться из ситуации, в которую сама себя загнала. Никаких абсурдных планов, связанных с похищением одичалым; её предки перевернулись бы в гробу, если бы она это сделала... Или же они уже перевернулись в гробу, увидев, как её вот-вот возьмёт Таргариен. Дейенерис прерывает поцелуй, нежно целуя её вдоль линии челюсти, спускаясь к шее. Она не может сомкнуть губ; ей нравится, когда её целуют именно там, в её чувствительном месте. Как и мгновение назад, Дейенерис нежно покусывает её кожу, и из её губ вырываются крики наслаждения. Она хочет прижаться к ней, чувствует непреодолимое желание прижаться к ней между ног, но это невозможно. Левая рука королевы возвращается к её груди, нежно массируя её. Поцелуи скользят вниз к ключице, и Санса ахает, крепко закрыв глаза, чувствуя, как влажный язык Дейенерис касается её соска. Её руки вцепляются в меха на кровати. Так жарко. Её лицо так сильно горит, что на лбу выступают капельки пота. Между бедрами бушует адское пламя; она чувствует огонь, словно её поджигают, даже когда она еще жива. — Можно я тебя коснусь? Санса удивлена, услышав голос Дейенерис. Она открывает глаза, несколько раз моргая; из-за затуманенного зрения ей едва удается разглядеть лицо королевы перед собой. — Разве ты не уже касаешься? — С трудом вырывается из её губ хриплый голос. — Я коснусь тебя там, внизу. — Она уточняет. Ой. — Да, пожалуйста. — Просит она. Звучало ли это отчаянно? Она сама не знает. В любом случае, Дейенерис снова опускает голову, обхватывая сосок ртом, левой сжимая указательный и большой пальцы левой руки. Санса улыбается, прикусывая губу и закатывая глаза. Правая рука Дейенерис медленно скользит вниз по животу, все ниже и ниже, пока пальцы не проникают под её откровенную одежду, встречаясь с её рыжими локонами. — Дейенерис! Было приятно! Пальцы Дейенерис скользнули по лепесткам её клитора, по её неприкрытой влажности, а затем вернулись туда, где кончики пальцев покоились на жемчужине. Санса выгнула спину, удерживая бедра на кровати. Ей было трудно дышать, сердце колотилось в груди с такой частотой, какой она никогда прежде не чувствовала. Дейенерис отводит язык от соска, проводит языком между грудей, пока не достигнет шеи. — Это-то, что ты упустила. Ты могла бы ласкать себя, думая обо мне каждую ночь с тех пор, как встретила меня. — Санса тихо стонет, пытаясь наполнить пустые легкие воздухом. Ей нужен воздух. Ей нужен воздух холодной северной ночи; проклятое окно закрыто, как всегда. Жара поглощает её. Неужели Дейенерис окутывает её огнем? Неужели у неё действительно драконья кровь? — Ты хочешь быстрее? Сильнее? — Да! Откуда это вообще взялось?! Её жемчужину стимулируют быстрыми движениями в точке, от которой она вздрагивает от чувствительности. Она ускоряется, чувствуя, как жемчужина твердеет; её влагалище сокращается вокруг пустоты, и она чувствует огромную пустоту, которая заставляет её желать большего. Её ноги неконтролируемо дрожат, а пальцы ног сжимаются. Весь воздух, который ей удалось вдохнуть, вырывается из её губ в беззвучном крике, когда её спина неосознанно выгибается. Санса открыла глаза и увидела крошечные черные точки, движущиеся к каменному потолку. Оргазм. Расслабление и блаженство во всех смыслах этого слова, - вспомнила она слова лорда Тириона. Именно это он сказал ей, когда она была слишком наивна, чтобы понять, в Королевской Гавани. На её лице появилась улыбка, пока она всё ещё пыталась осмыслить то, что её тело испытывало впервые. — Ты в порядке? — Спрашивает Дейенерис, голос королевы эхом разносится в её голове. Её уши улавливают странный шум, который заглушает большую часть звука, но она отчетливо слышит её. — Да. Со мной все в порядке. — Отвечает она тихим голосом, опустив взгляд. Дейенерис опускается на колени между её ног, удивленная, когда чувствует, как её пальцы сжимают край её нижней одежды. — Можно? Разве не...? Разве этого недостаточно? Она ведь уже испытала оргазм, не так ли? Может быть, Дейенерис не хочет быть единственной голой в комнате. — Да. — Она соглашается, приподнимая нижнюю часть тела. Дейенерис притягивает к себе нижнее белье. Санса отводит взгляд, увидев свою промокшую одежду. — Прости. — Шепчет она. — За что? — Это не... Я никогда не мочила свою одежду. — Правда? Тебе стыдно за это? Красивая одежда. — Санса с ужасом наблюдала, как Дейенерис подняла её и посмотрела на неё. — Я редко ношу такие. Я к ним не привыкла. — Санса закрыла лицо руками. Она же не говорила, что одежда некрасивая, как она могла поднимать её и так на неё смотреть?! Ей следовало выбрать склепы! — Не смотри на это! — Кричит она, садясь и пытаясь выхватить их, но Дейенерис держит их подальше от нее. — Это грязное! — От них пахнет тобой. — Дейенерис, не говори так! — Почему бы и нет? Это показывает, какие чувства я в тебе вызываю! — Высокомерно улыбнулась она. И она должна спать с ней в одной постели каждую ночь! — Не будь такой, это нормально - испытывать смущение в первые несколько раз, когда у тебя бывает секс. Позже ты обретешь достаточно уверенности, и однажды поймешь, что хочешь, чтобы я трахнула тебя на столе совета в Красном Замке. — «Дикий Восток, Санса, она происходит с дикого Востока!» — Повторяет она. — Я этого не захочу, это будет неуважительно! — Ты так сейчас говоришь, моя маленькая волчица. — Сказала она, облизывая губы и бросая на неё взгляд, полный огня и вожделения. — А теперь ложись на подушки. Я должна позаботиться о своей жене, сделать её счастливой и обеспечить ей приятное времяпрепровождение всю ночь. — Разве...? Разве этого недостаточно? — Дейенерис недоуменно моргнула. — У меня уже был... ну, ты понимаешь. — И тебя устраивает только один? Разве ты не хочешь ещё один? То, что ты чувствовала, было только началом, я могу сделать так, чтобы тебе стало лучше. Санса не отрицает, что чувствовала себя прекрасно. И, хотя это длилось совсем недолго, она пребывала в состоянии блаженства, которого никогда прежде не испытывала. Счастье. И покой. Она перебирается к подушкам и ложится, словно собирается спать. Дейенерис оставляет её нижнюю одежду в углу кровати, забыв о ней, и снова переползает, ложась между ног. — У тебя прекрасное тело. Там, откуда я родом, шрамы символизируют многое, но самое важное - это то, что у тебя есть история, которую нужно рассказать. — Рука Дейенерис лежит на её животе, ладонь открыта, словно она уже носит ребенка. — Они символизируют выживание и мужество. Ты сильная женщина. И мой ребенок будет расти в утробе моей сильной женщины. Он вырастет в волка, как ты. — Или дракон. — Продолжила она, вызвав улыбку у королевы. Санса кладёт руку на руку Дейенерис. Возможно, это слова дикарки, но они, несомненно, тронули её. Королева наклонилась вперед, не торопясь. Она нежно поцеловала её подбородок, а затем поднялась выше и поцеловала её в губы. У нее было больше свободы: теплые руки лежали на её щеках, а застенчивые руки Сансы - на спине Дейенерис. Её голова глубже погрузилась в подушки, а тело королевы обрушилось на неё, словно перышко. Во время поцелуя руки Дейенерис снова скользят по её телу. Они не задерживаются на её груди, как ей хотелось бы, чтобы успокоить боль в затвердевших сосках. Эти руки дракона движутся вниз по её талии к бедрам, синхронно, пока не достигают колен. — Раздвинь их, пожалуйста. — Шепчет она. Санса несколько секунд колеблется, прежде чем сделать это. Дейенерис не причинит ей вреда. Она осторожна, внимательно наблюдая за ней, выискивая любые признаки дискомфорта. — Я хочу, чтобы ты смотрела, когда я буду тебя трогать. Бесстыдство. У Сансы перехватывает дыхание на несколько секунд, когда она слышит её. В каждом предложении, в каждом слове, слетавшем с губ Дейенерис, - это выбор, который она делает в эту ночь. Когда она видит, как правая рука королевы исчезает между её бёдрами, ей хочется посмотреть в потолок. Странно следить за движениями другого человека, если учесть, что многие знатные женщины просто ждут, пока мужчина навалится на них и оплодотворит их. В этом ли разница между отношениями с женщиной и прикосновениями к чувствительным местам, о существовании которых мужчина даже не подозревает? — Ох. — Она изо всех сил старается не запрокидывать голову полностью назад. Пальцы Дейенерис скользят между лепестками, прислушиваясь к их собственной влаге. Левая рука скользит вниз к её груди, начиная разминать её, затем пальцами массирует ноющий сосок, на что Санса в ответ издает вздохи. Пальцы Дейенерис поднимаются к тому месту, где Санса жаждет прикосновений, скользкие кончики мучительно медленно поглаживают её жемчужину. Когда они опускаются обратно, Санса издает стон. Ей приятно, когда пальцы скользят между её влажными лепестками, но её жемчужина нуждается во внимании; она пульсирует от невыносимой боли. — Ты следишь за мной, Санса? Она слушает её с насмешкой. Она снова открывает глаза, моргая. Левая рука отрывается от груди и скользит вниз, к локонам. Она прижимает бедра к Дейенерис, отчаянно желая прикосновений; её собственные руки лежат по бокам головы, вцепившись в подушки. В этот момент она испытывает много постыдных чувств; она хочет, чтобы Дейенерис взяла её как женщину и в то же время поняла, полезна ли она ей по прежнему. — О, боги! Санса довольно улыбается. Левый большой палец королевы стимулирует её именно там, где ей нужно. Её тело дрожит, сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот лопнет в груди. Иногда пальцы ног сжимаются; в этот момент она не понимает, что такое смущение, и двигает бедрами навстречу Дейенерис, желая большего. Нет даже страха, что она коснется её за пределами её жемчужины и лепестков. Палец Дейенерис медленно входит в неё, и Санса покачивается на её пальце. — Ты в порядке? Почему она спрашивает об этом? Покачивание её бёдер прекращается, и Санса поднимает взгляд, встречая глаза, золотистые, а не фиолетовые, которые смотрят на неё. Она так расслаблена под заботой Дейенерис, что даже не замечает, что она... внутри. Именно тогда она поднимает взгляд, чувствуя, как её лицо горит ещё сильнее. Она с удивлением обнаруживает, что боли нет, только приятное растяжение. Она ничего не отвечает, только многократно кивает. — Ты можешь сказать, больно ли тебе? — Услышала она. Больно? Это совсем не боль. Это восхитительно чарующее ощущение, которое она хочет продолжать. Она вздрагивает от нежного прикосновения к её жемчужине, от того, как искусно вращался её большой палец. Санса запоминает это прикосновение, запоминает ощущения, словно никогда больше их не испытает. Палец внутри неё медленно, нетерпеливо, движется всё глубже, поэтому она возобновляет движения бедрами, прижимаясь к руке Дейенерис. Это неуправляемо; её голова не связана с телом, и это очень странно для нее. Она никогда не видела, чтобы её тело не подчинялось её собственным командам. — Ты выглядишь так прекрасно, задыхаясь от желания ко мне. Санса издает высокий стон, её глаза расширяются от удивления. Затуманенное зрение едва позволяет ей разглядеть потолок; когда она смотрит на Дейенерис, то видит лишь искаженную фигуру, словно свет огня и свечей не может её как следует осветить. Но она знает, что это её жена, та, которая доставляет ей удовольствие своими нежными прикосновениями. Она так бережно с ней обращается, словно вот-вот сломается. Она чувствует, как её внутренности снова сжимаются, сжимаясь вокруг пальца Дейенерис. В этот момент она полностью теряет рассудок; все, чего она хочет, это быть… — Ещё один! Дай мне ещё один! Она откидывает голову на подушки, прижимая их к бокам. Когда Дейенерис добавляет еще один палец, Санса чувствует себя на седьмом небе; её бедра сами собой приподнялись и прижались к пальцам. Это мучительно, что все происходит так медленно; ей нужно… ей что-то нужно. И вскоре Дейенерис дает ей это. Полные губы королевы с трудом захватывают её губы, и Санса отвечает на обжигающий поцелуй. Её руки, ноющие от того, что она так крепко сжимала подушки, скользят по плечам жены, ногти впиваются в горячую плоть. Внезапное расставание с жемчужиной вознаграждается быстрыми и мощными толчками. Это не больно. Это похоже на тот сон, который ей тоже приснился из-за близости с Дейенерис, тот, где она просила её взять её детей. Это был действительно хороший, грязный сон. — Быстрее! Быстрее! Сансе всё равно, услышит ли её весь Винтерфелл. Приличия исчезли, манеры пропали, и всё, чего она хочет, - это оргазм, которого жаждет её тело. Ладонь, коснувшаяся её жемчужины, пугает её, снова вызывая дрожь по всему телу. Мало того, что её пальцы ног сами собой сжимаются, вопреки всякой логике, так ещё и её длинные ноги обвиваются вокруг маленького тела Дейенерис. Горячее дыхание королевы обжигает её шею, зубы царапают кожу, нежные пальцы ласкают сосок, постыдный хлюпающий звук ускоренных толчков в её лоне… Неужели это и есть истинное наслаждение? Столько славы и блаженства одновременно? Дейенерис прижимается к ней достаточно близко, чтобы она заметила, как сильно она вспотела, капельки пота стекают по её напряжённой шее, её ноги скользят по бедрам Дейенерис… Она горит. Слишком горячая. Словно пылающая комета вот-вот упадет на них, сжигая все вокруг, и пламя будет усиливаться по мере приближения. Ощущение покалывания усиливается от пальцев ног до живота. Левая рука обвивает шею Дейенерис, пальцы царапают противоположное плечо, а другая рука крепко сжимает постельное белье, костяшки пальцев белеют. — Это…! Это очень много! Даже она сама не понимает смысла своих слов; она знает лишь, что то, что она чувствует, слишком тяжело. В тот момент, когда Дейенерис поднимает пальцы вверх, касаясь чувствительного места внутри неё, она неконтролируемо дергается. — Тебе это нравится? — Подстегивает её хриплый голос. Санса не знает, как ответить, задыхаясь и пребывая в замешательстве. Независимо от её ответа, Дейенерис делает это снова, заставляя ногти на её пальцах царапать кожу, за которую она цепляется. Её закрытые глаза были плотно сжаты. С губ вырвался беззвучный крик, за которым последовал громкий вздох и неконтролируемая дрожь. Кончики пальцев внутри ласкали невероятно чувствительную область, заставляя всё её тело напрягаться. Это не похоже на первый оргазм; она чувствовала себя «наполненной» от пальцев Дейенерис внутри, сжатых ею внутри. У неё совсем не осталось сил цепляться за Дейенерис, рука проваливается в меха, как и дрожащие ноги. Ощущение покалывания стихает, сменяясь мощной волной расслабления. Усталость, но расслабление. Она чувствует, как пальцы Дейенерис лениво двигаются внутри неё, пока их медленно и спокойно не вынимают. Санса тихонько рычит, почти как животное, когда наступает ощущение пустоты. Воздух наконец наполняет её ноздри, лёгкие болят от постоянных прерывистых вдохов. — Как ты себя чувствуешь? Голос Дейенерис звучит очень далеко. Она думает, что она встала с постели, сидит у камина на диване или вот-вот заснет, но, не торопясь, открывает глаза, и понимает, что она здесь, перед ней, смотрит на неё прекрасными, яркими золотистыми глазами, расширенными зрачками и волчьей ухмылкой. Что она чувствует? Словно выпила много спиртного, чтобы притупить чувства, и испытывает какое-то бессвязное чувство счастья, как любой пьяница. И расслабление. — Всё было в порядке? Я не причинила тебе вреда? У Сансы пересохло во рту. — Совсем наоборот. Это было чудесно. — Признается она, издавая прерывистые вздохи. Когда Дейенерис отступает назад, вставая с кровати, легкий ветерок словно касается её интимной зоны, заставляя её дрожать от чувствительности. Вся нижняя часть её тела чувствительна; ей хочется сомкнуть ноги, но она замечает влажность между ними. Она не знает, просто ли это пот; капли стекают по ягодицам к коже. Она хочет сесть, но её тело все еще кажется безжизненным и слишком слабым, чтобы двигаться. Все, что она может сделать, это с ужасом наблюдать, как Дейенерис переливает воду из кувшина в бокал на столе. — О, боги, Дейенерис! — Что? — Она оборачивается, словно увидела призрака. Санса садится, обеспокоенная. — Твоя спина! — Что у меня на спине?! — Она снова оборачивается, пытаясь нащупать что-нибудь одной рукой. О, она определенно что-то почувствовала. Небольшое количество крови стекает по пояснице. — Прости! Я не хотела этого делать специально! — Не волнуйся, я их даже не почувствовала. — Она извиняется и отходит, стараясь разрядить обстановку. Мать Драконов, кажется, расслабляется; возможно, она думала, что у неё там что-то другое, но Санса чувствует себя ужасно из-за того, что так неосторожно её поцарапала. — Я была занята кое-чем другим. — «Дикий Восток, Санса, дикий Восток», Думает она. — Смотри, там есть тряпки. Дейенерис подползла обратно к кровати, чтобы подать ей чашу, а затем села рядом. Сердце Сансы всё ещё бешено колотилось, пока она наблюдала, как Дейенерис пыталась вытереть кровь, едва дотягиваясь до настоящих царапин на верхней части спины. — Оставь это мне. — Ей неудобно двигаться из-за влаги между ног, но она всё же делает это. Она опускается на колени позади Дейенерис, всё ещё держа чашу с водой. Она делает глоток, ровно столько, чтобы как следует смочить рот, прежде чем вылить остальное на тряпку. Пустая чаша отодвинута в сторону, к краю. И Санса может начать вытирать кровоточащую спину королевы тряпкой. — Мне так жаль.— Шепчет она. — Если бы ты этого не сделала, я бы разочаровалась. — Заметила она с легким, самодовольным смехом. Конечно, дело в сексе, да. Большую часть времени она не понимала, что делает; она просто позволила себе увлечься приятными ощущениями, которые её захлестнули. Она видит царапины на левом плече и ещё больше сожалеет о повреждениях. Ей бы подстричь ногти, чтобы это больше не повторилось… если, конечно, будет второй раз. Ей понравилось, но не нужно выглядеть отчаянной, чёрт возьми. Куда делись её манеры? Она определённо не звучала как леди, получающая удовольствие. — «Я звучала как чертово животное в течке», — Жалуется она. Она вытирает поцарапанное плечо тряпкой; оно не кровоточит, но царапины свежие и требуют обработки. — Говорят, что "Ледяная королева поцелована огнём, что её волосы подобны пламени и что у неё тёплая улыбка, но её глаза говорят совсем другое. Её глаза - как лёд". Вот что я услышала о тебе, пока плыла сюда. — В последнее время обо мне много чего говорят. — Она слегка улыбнулась, заканчивая её вытирать. — Знаешь, что я о тебе слышала? — Что я - безумная королева? — Нет. Это похоже, но в то же время и отличается. — Дейенерис молчит. — "Говорят, что огненную королеву поцеловал лед. Что её волосы как снег и что у неё холодный взгляд, но её улыбка рассказывает совсем другую историю. Её улыбка как огонь. — Ты это только что выдумала. — Говорит она, смеясь. — Это правда! Я слышала! — Она кладёт руки на плечи Дейенерис, и она вздрагивает от её прикосновения. Внезапно возвращается стеснение, и на её лице появляется румянец. Она на мгновение забыла о том, что произошло между ними всего несколько минут назад, о том, что она чувствовала. Её мягкие, тёплые руки скользили по её телу, словно она была самым нежным существом. — Кажется, у кого-то заканчиваются идеи, когда дело доходит до описания других людей. Санса испытывает непреодолимое желание поцеловать шею своей королевы, так же, как она поцеловала её саму. Она боится, что не чувствует того же, что и Санса. Она держит руки на её плечах, нежно поглаживая гладкую кожу пальцами. Жарко. Дракон. Септе Мордейн когда-то приходилось рассказывать ей о ухаживании. Из этого ничего не вышло, но задолго до этого, прямо в Винтерфелле, она учила хорошие манеры для мужа, прежде чем Арья фыркнула в знак несогласия и свела её с ума своими истериками из-за того, что она не леди. Нежно и внимательно. — Дейенерис… — Что имел в виду твой брат? — Перебила она. Она не могла её винить; её губы едва смогли произнести шёпот, вряд ли донесшийся до ушей королевы. — Он упомянул огненных и ледяных драконов. Говорят, он может видеть то, что сбывается или уже произошло. Ты правда думаешь, что он видел ледяного дракона? Бран всегда видит дальше поверхности. Он мог видеть многое из того, что происходило и что произойдёт. Вся история мира, Севера и каждого королевства хранится в его голове. Нет, Бран, мальчик, которого она знала раньше, возможно, не интересовался книгами, а только играми; вместо этого, Трехглазый Ворон - это тот, кто в наибольшей степени преобладает в теле и уме её брата. — Я не могу тебе сказать, он немного сбивает с толку, когда говорит. Попытки выведать у него больше информации приведут только к загадкам, которые сведут тебя с ума, или он просто будет молчать и игнорировать тебя. — Ответила она. — Это сложно. Ей любопытно узнать, не спрятаны ли где-нибудь драконьи яйца, думает она. Санса надеется, что она на самом деле не верит в существование яиц в склепах; одно неверное движение - и она может сломать себе шею. Если она их найдет, сможет ли она оживить их? Действительно ли она представляет себя взбирающейся на горящий костер с найденными яйцами? Эта история звучит неправдоподобно. Трудно поверить, что женщина провела целую ночь внутри погребального костра, однако, она собирается родить ребенка от неё. Азор Ахай. Невосприимчивая к огню, дочь света. Дегао можно поверить, что Дейенерис - избранная Таргариен, которой суждено изменить историю, созданную её семьёй, единственная, кого бог Р'гллор считал способной на значительные перемены, такие как уничтожение рабства. Но то, что иногда Дейенерис считают безумной королевой просто потому, что она боится чего-то неожиданного, вовсе не означает, что это так. — О, а с моей спиной все в порядке? — Внезапно спросила она, вырвав её из размышлений. — Да, я убрала кровь. Санса убирает руки с плеч, беря окровавленную ткань. Она слегка двигается, чтобы дотянуться до пустого кубка. Ей все еще неловко двигаться из-за чувствительности и остаточной влажности, которая её смущает. Она переносит вещи на прикроватный столик. Дейенерис шевелится в постели, опускается на колени и слегка двигает шеей. Она не хотела причинить ей боль намеренно; это просто случилось. Ей придется подстричь ногти. Несколько прядей волос падают на лицо, намекая на растрепанность. Влажные пряди. Вспомните, как она вся вспотела, как влага ощущается под грудью и на затылке, когда она перекидывает косу через плечо, чтобы начать расплетать её. В отличие от её кос, косы Дейенерис более замысловатые и укрепленные, закреплены сзади серебряным кольцом. Они поистине прекрасны. И она также не собиралась вслух говорить, что дотракийские косы очаровывают с первого взгляда.

«Больше косичек, больше побед»

В первый день своего прибытия в Винтерфелл у неё было больше кос, чем сейчас, кос, которые она на первый взгляд не могла сосчитать. Замысловатые. Если она не ошибается, это дотракийский обычай. — Позволь мне помочь тебе. — Предложила она, подползая к ней. — У тебя очень красивая коса. — Это коса Талли. — Ну, тебе очень идет. — Её волосы были полностью распущены. Только во сне по ночам её волосы были полностью распущены. — Мы никогда не должны забывать свои корни. Истории наших предков никогда не должны быть забыты, тем более истории наших родителей. Это могут быть хорошие истории или очень плохие. В любом случае, они всегда будут с нами, пока мы не изменим ситуацию, используя эти плохие истории, и не продолжим подавать хороший пример. Дейенерис совсем не похожа на своего отца. Если мама Дейенерис была такой же, как она, то они должны видеть отражение не в отце - в Рейлле Таргариен. — Если это не моя история, то пусть твоя будет принята во внимание. — Санса вздрогнула от прикосновения. Её кожа горела, жаждая каждого прикосновения. И она могла лишь улыбнуться, когда Дейенерис осторожно уложила её на подушки. — Какая история будет рассказана о Сансе Старк? Храбрая, сильная и наездница драконов. — Я уже говорила, что больше не буду садиться на них. — Но ты же это сделала! Ты забралась на спину Рейгала и не упала! Ох ... А она боялась, что это будет ужасная, неловкая брачная ночь. Дейенерис располагается между её ног и осторожно опускается на неё, просовывая руки под её плечи. И они целуются. Если они будут так проводить каждую ночь, спя в одной постели, то она действительно хочет стать её королевой. Она стонет, прижимаясь губами к губам Дейенерис. Это прикосновение к её жемчужине было таким приятным. И она не использует рук; руки Дейенерис лежат под ееэё плечами, обнимая её, но беспокойные ноги королевы подсказывают ей раздвинуть их, желая занять более удобное положение. Она это делает. — Что ты... О, вот здесь! — Санса запрокидывает голову, слегка приоткрыв рот. Да, вот здесь! Есть трения. Восхитительные трения. Это лучше, чем тереть себя самой. — Ещё один последний оргазм, чтобы уж наверняка. — Почти насмешливо прошептала она ей на ухо. — Завтра будет еще больше, обещаю. Ага. Больше. Вскоре изголовье кровати ударилось о стену. Санса, широко расставив ноги, прижалась бедрами к Дейенерис, стремясь к большему прикосновению. В какой-то момент её руки добрались до груди Дейенерис, неуклюже играя с ней, имитируя щипки, которые Дейенерис делала ей ранее. Руки королевы на изголовье кровати обеспечивали им легкий доступ. — Санса! О боги, Санса! — Тело Дейенерис покрылось потом, как и у неё самой, от взаимного трения, хотя Дейенерис, кажется, прилагает гораздо больше усилий. Сила, которую она вкладывает в каждое прикосновение, не нежна, но её цветок, похоже, получает от этого удовольствие. До её ушей доносится влажный звук, звук трения их вагин друг о друга. Сочетание их стонов - это песня, нежная и страстная песня. Её руки дрожат, как и всё тело. Возвращается покалывание в пальцах ног, а также напряжение в животе. Ей трудно дышать. А в паху всё мокрое. Она так близко. Её усталое, обессиленное тело требует отдыха. Последний! Свечи вот-вот погаснут, огонь в камине подает последний сигнал, чтобы она укрылась мехами. В её покоях не будет света. — Не останавливайся! Не останавливайся! — Она не могла понять, приказ это или мольба. Что бы это ни было, Дейенерис ни на секунду не остановилась; наоборот, она, казалось, ускорилась, отчего у нее начало расплываться зрение. — Да, боги! — Кончи для меня! Кончи! Руки Сансы сами собой переместились с груди Дейенерис на ягодицы, сжимая их, впиваясь пальцами в мягкую, соблазнительную плоть. Семь адских нравов в постели. Санса даже не узнавала себя, когда в её голове кружилось столько нечистых мыслей, фантазия о том, как губы Дейенерис касаются её вагины, как она и сказала «Поцелуй Лорда». Стук дерева по каменной стене прекратился не тогда, когда погасла последняя свеча. Этот шум сменился их радостными криками, когда они одновременно достигли семи небес. Когда Дейенерис рухнула на неё, у неё даже не хватило сил прикрыться мехами. Сон одолел её, но перед тем, как закрыть глаза, она услышала шепот на ухе.

«Моё солнце»

-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- — Миледи. — Санса услышала голос Тиры вдалеке. Она была уверена, что хочет что-то сказать; губы у нее слипались, но... сказала ли она что-нибудь? — Миледи. — Да? — Наконец ответила она, не открывая глаз. Они тяжёлые. Она устала. Почему её будят так рано? — Миледи, ваша горячая ванна готова. — Она слышит голос своей служанки с оттенком извинения. Она отвечает "Хмф". — Лорд Сноу обеспокоен. Уже за полдень, а вы ничего не ели. Один из её глаз лениво приоткрывается. За полдень? Она с трудом поднимает голову с подушки, переворачивается и обнаруживает, что другая сторона кровати пуста. Должно быть, что-то случилось. Тело Сансы снова замирает, и глаза снова хотят закрыться. — Ваш брат действительно очень обеспокоен, миледи, ванна поможет вам поправиться. Дело не в том, что у неё болят ноги при движении. Это будит её больше, чем предполагаемая обеспокоенность Джона. О, боже! Ночью и утром они так не болели. Обеспокоенное выражение лица Тиры очевидно. — Хотите, чтобы я вам помогла? У неё не было другого выбора. Принимая ванну, она понимает, что горячая вода помогает расслабить ноющее тело. Её свадебное платье собрано для стирки, и, услышав шорох меха, она замечает, что и постельное белье тоже испачкано. Медальон плавает на воде. Она едва помнит, что носит его; ей казалось, что она не чувствовала его всю ночь, словно его и не было, такого легкого и незаметного. Как и кровотечение, судя по всему, в их брачную ночь произошел мокрый беспорядок. Пятна, которые сохранились, не обязательно мелкие. По крайней мере, служанки молчаливы и не сплетничают; они дали обет молчания своей Леди, и это успокаивает Сансу. Хотя она не может сказать то же самое о тех, кто чистит её одежду и меха. Её колени торчат из воды; она не может потянуться, не чувствуя напряжения в ногах. По крайней мере, ей это понравилось. Она не выходила из ванной, пока Тира не вернулась с новыми мехами для кровати. Её горничная взяла несколько платьев и повесила их на ширму, уже привыкнув к этому распорядку. Она просто ждет, когда Тира выйдет, чтобы помочь ей с прической. Накинув свой традиционный плащ, одетая и почти без сил, она вышла из своих покоев и с удивлением обнаружила у дверей дотракийца, охраняющего их. Её поразили его огромные размеры и пронзительный, угрожающий взгляд. Никто бы не посмел войти в её комнаты, чтобы убить её или сделать что-то подобное. — Как давно он здесь находится? — С сегодняшнего утра, миледи, он по очереди с сиром Бриенной присматривает за вашими покоями. Санса смотрит на неё с ужасом. — Что? Тира, кажется, начинает нервничать. — Леди Арья приказала ей быть у дверей ваших покоев. — Тихо говорит она. — Командир, Серый Червь, и сир Бриенна, похоже, были недовольны, поскольку командующий королевы не был проинформирован. Дотракиец следует за ними, когда они спускаются по лестнице. Санса хочет вернуться наверх, чтобы спрятаться под мехами. Здесь почти не было шума, не так ли? Ничего не было слышно; ни один звук не мог вырваться из её покоев. Санса спускается по лестнице Большой крепости, пока её ноги не касаются снега снаружи. Ах да, полдень. И на небе нет ни облачка, чтобы заслонить солнечные лучи. Эти дни такие странные. У входов в Большую крепость стоят стражники, Безупречные и дотракийцы, тяжело вооруженные; как будто королева чего-то боится. Может быть, с самого утра был какой-то спор? Должно быть, она встала с постели не просто так. Или, может быть, она решила, что нет необходимости её беспокоить. Перед тем как войти в Большой зал, она взглянула на небо. Кометы не было. Казалось, она пробыла только всю ночь и еще некоторое время до раннего утра. Ей хотелось бы увидеть её при дневном свете; возможно, она бы увиделв её, если бы не была так сильно сонной. — Моя королева. — Санса встречает леди Мандерли у главных ворот. Звучит странно. — Оставь это. В Винтерфелле я по-прежнему леди, леди Мандерли. — Вежливо отвечает она, на что блондинка приятно улыбается. — Все изменится, когда наша королева вернет себе трон. — Совершенно очевидно, что так и будет. Она пользуется поддержкой всех королевств. — Заметила она. — Я не сомневаюсь, что Серсея была хорошей правительницей, — Улыбка Сансы исчезла после этих слов. — Дейенерис будет еще лучше, я знаю. Это всего лишь война за право на трон. У кого нет большего права на трон, чем у Таргариена? В конце концов, именно они создали этот прекрасный Железный Трон. — Да, это так. — По выражению твоего лица видно, что ты наслаждалачь брачной ночью. — Она ожидала такого комментария от Уиллы, но не от Винафрид. Обе одинаково насмешливы. Неужели она действительно считала её леди с хорошими манерами? Черт бы побрал её память! – Чего еще можно ожидать от человека с дикого Востока? — Я проголодалась, если ты меня извинишь. — Вперёд. Приятного аппетита. Фу. Серсея, хорошая королева. Словно кто-то залез ей в живот, схватил за кишки, перекрутил их, а затем вытащил, чтобы показать ей, пока она еще была в сознании. Серсея будет мертва. Это сделают Дейенерис или Арья. Обе обещали ей пику с головой Серсеи Ланнистер. Она станет прекрасным украшением на стенах прямо у главного входа, как это было с её отцом и её септой. Вскоре Арья начнет отпускать странные замечания. Впрочем, о её необычной походке и говорить не нужно. Кажется, её ноги совсем не держат опору; одной ноге приходится спрашивать разрешения у другой, чтобы сделать шаг вперед. Она лишь надеется на вежливость и хорошие манеры в этот день. Разве это слишком много чтобы просить? Ни для кого не секрет, что они с Дейенерис делили постель; не было бы так странно, если бы Дейенерис была мужчиной... или мужчиной с фамилией Таргариен. В Большом зале не так много людей, слава Старым Богом; ни Арьи, ни Джона там нет. Как только она садится, ей приходится держаться за подлокотники. Она пытается скрыть боль, поэтому притворяется озадаченной, глядя на еду перед собой, прежде чем тихонько опуститься в кресло. Ноги болят. Она снимает перчатки, пока горничная ставит перед ней пустую тарелку, стакан и пару кувшинов. Тира подает ей отдельную миску горячего овощного рагу. Очень вкусно. Санса едва подносит первую ложку ко рту, как её поворачиваются в бок. — Ты ходишь, как новорожденный олень. Вульгарно. Леди Грейджой - такая же леди, как Арья. Вовсе нет. Она насмешливо улыбается, подходит к соседнему месту и садится. Манеры, Санса. — Тебе что-нибудь нужно, леди Грейджой? — Я просто хотела передать мои наилучшие пожелания прочного и полного страсти брака. — Она протянула руку, взяв один из кувшинов и перевернутый бокал перед собой. Её голос звучал несколько серьезно, но Санса все же прищурилась. — У меня есть вопрос. Ты явно наслаждалась своей брачной ночью. — Санса отвела взгляд, стараясь, чтобы её лицо не покраснело, как волосы. — Ты хочешь провести свою жизнь с Дейенерис Таргариен? — Почему ты задаешь этот вопрос, леди Грейджой? — Потому что Теон хотел бы, чтобы ты построила свою жизнь с тем, кого считаешь достойным. — Упоминание Теона заставляет её напрячься. Она поворачивается к ней лицом, и ледяное выражение, которое она для неё приготовила, исчезает. — Дейенерис может хранить мою верность, но моя верность всегда будет с моим братом, несмотря на его смерть. Она может быть требовательной женщиной, но она справедлива. Ты увидишь, как она правит железной рукой, но уверяю, что это делается для того, чтобы защитить народ от тех, кто без оправдания причиняет вред невинным простолюдинам. Я преклонила колени не потому, что боялась её; я преклонила колени, потому что знаю, что из всех Таргариенов, правивших Вестеросом, Дейенерис не похожа ни на кого из них. — Я не думаю, что Дейенерис, — Безумная королева. — как её семья. Думаю, тебе не стоит беспокоиться. Дейенерис была хорошей невестой, я знаю, что она будет хорошей женой. Это расслабило лицо леди Грейджой. — Рада это слышать. — Она одобрительно кивнула. — Всё, что тебе понадобится, мои корабли в твоем распоряжении. Она ела молча, совсем как леди Грейджой. Ей не хватает Теона. Когда-то она мечтала стать королевой. Эта мысль раньше её восхищала, а теперь ужасает. Она не хочет покидать Север, не хочет оставлять своего брата; она знает, что он найдёт кого-нибудь, кто поможет ему должным образом управлять Винтерфеллом, но даже несмотря на это, она боится за него. Она боится за Брана, хотя Арья может позаботиться о нём, как и Джон. Что, если однажды он начнёт вести себя странно до такой степени, что умрёт? Или если эта странная сущность станет злой и поглотит его полностью? Жизнь Старков, безусловно, затрагивала самые невероятные и невозможные темы. — Наконец-то ты соизволила выйти. — Нет слов, чтобы найти оправдание. Санса продолжала уделять больше внимания рагу, чем сестре. — Оставь её в покое, она устала от всех усилий, которые приложила прошлой ночью — Усмехнулась леди Грейджой, смеясь над собственными словами. – Ты бы только видела, как она ходит. — Весь Винтерфелл слушал тебя прошлой ночью. — Санса поперхнулась кусочком вареной моркови, отчего смех леди Грейджой стал громче и эхом разнесся по залу. — Она тебя принудила? — Спросила она, приблизив лицо так близко, что их носы соприкоснулись. – Скажи мне. Если да, то я отрублю ей голову её же мечом. — Она меня не принуждала! Арья растерянно моргнула. — Значит, твои крики были от удовольствия? Санса морщится, игнорируя её, понимая, что её лицо становится того же цвета, что и волосы, из-за этих нескромных вопросов. — От чего еще они могут быть? Я слышала сегодня утром, что красная комета дала дракону энергию, чтобы он всю ночь ездил на своем лютоволке. — Арья настолько серьезна, что ей жаль сестру, которая думает, что её изнасиловали, хотя на самом деле все совсем иначе. Она сама спровоцировала Дейенерис прикоснуться к ней. Боже! Она сшила для той ночи откровенные наряды. — Вы сломали кровать? — Мы ничего подобного не делали! — Её ужин был определенно испорчен. — Я не думаю, что что-то было слышно в моих… наших покоях. Вы просто издеваетесь надо мной. — Она угрожающе посмотрела на сестру. — И как ты могла поставить сира Бриенну у наших дверей? Наступила тишина. Обе закрыли рты, но леди Грейджой, несомненно, всё ещё улыбалась, поджав губы, чтобы сдержать смех. Арья же, со своей стороны, сохраняла бесстрастное выражение лица, напоминающее тот чрезмерно заботливый взгляд, который она демонстрировала в первые дни. — Она твоя защитница, она должна тебя защищать. — Извинилась она. — С Дейенерис всё иначе. — Процедила она сквозь стиснутые зубы. — Королева с момента своего приезда всегда была ко мне добра и внимательна. — Лимонные пирожные, которые она тебе дала, возможно, были прокляты. — Они не были прокляты! Она не знает, что её больше смущает: то, что у её дверей выставили охрану, или то, что она отрицает, что Дейенерис причинила ей боль, одновременно утверждая, что ей понравилась их брачная ночь. Это просто клевета. Сэр Бриенна, если бы услышала что-нибудь из её покоев, она сомневается, что стала бы кому-либо рассказывать об этом, чтобы распространить слухи. Она ни в малейшей степени не верит что слухи были от командующего Безупречных, Серого Червя. Это леди Грейджой насмехается над ней, Арья слишком опекает её. Лорд Тирион подошел со своим оруженосцем Подриком. Молодой человек держал в руках довольно примечательную книгу с потертой кожаной обложкой, что свидетельствовало о том, что время взяло свое. — Ах, добрый день, Ваша Светлость. — Она не стала просить. Подрик подошёл к столу и положил книгу в нескольких сантиметрах от неё. Она увидела на обложке потрёпанный герб дома Таргариенов, немного отличающийся от того, что был на гербе Дейенерис. — "Огонь и кровь" - довольно редкая книга. Не знаю, дарят ли здесь подарки, но она была бы полезна для понимания и изучения дома Таргариенов. — Лорд Тирион, по крайней мере, ведёт себя вежливо, пока что. Он и его интеллект - его величайшие дары. В прямом смысле слова. — Спасибо, лорд Тирион, это хороший подарок. — Я так и думал. — Улыбнулся он. — Ты не единственная, у кого он есть; я подарил королеве книгу о Севере. Ты не единственная, кому нужно узнать о чём-то другом. — Он добавил. — Хотя я готов взять одного из ее детей в ученики. Это сэкономит тебе время. И из него получится очень умный принц или принцесса. Знает ли он об...? Или он думает, что это будет из уже рожденных детей? Дейенерис рано или поздно придется обнародовать это. В любом случае, она рада, что лорд Тирион вызвался обучать одного из её детей. Она знает, что с ним будет легко играть на интригах королевского мира и знати и игнорировать их. Жаль, что Джоффри так плохо распорядился своим дядей; он мог бы многому у него научиться. — Это очень добрый жест. — Она бросает взгляд на Тиру, стоящую в нескольких шагах от неё. Её служанка обходит стол, чтобы взять книгу и отнести её в её покои. — Полагаю, мои обязанности жены и супруги начинаются сегодня, не так ли? — Всё началось в тот момент, когда вы вступили в брачный союз. — Доброта длилась недолго. — Я слышал, как люди говорили, что комета - добрый знак, и не только для брачной ночи. — Она хочет исчезнуть. Заснуть в её покоях, спрятаться под мехами и не выходить, пока не объявят, что Королевская Гавань свободна от власти Серсеи. — Я не хочу на тебя давить, правда, но тебе нужно будет привести в Королевскую Гавань сына или дочь Старков. Важно не имя Дома; важно, чтобы оно было выбрано тобой и королевой, и это обеспечит наследника престола. Он не знает. — Дейенерис не умрёт. — Похоже, всё складывается в твою пользу, не так ли? Тем не менее, ты должна помнить о своих обязанностях. Наследник Старков, Хранитель Севера, избранный в это время, прежде чем ты отправишься в Королевскую Гавань править вместе со своей королевой. Учитывая произошедшее, Санса отрицает, что Джон хочет иметь детей с кем попало. Арья даже не хочет брать на себя обязанности Хранительницы Севера и не она верит, что та когда-либо сможет привести наследников в этот мир. Бран... Бран не может иметь детей и отказывается называться Брэндоном Старком, отвергая фамилию дома. Она - единственный вариант, позволяющий сохранить имя дома Старков во главе Севера. Это преждевременно. Она даже толком не затронула эту тему с Дейенерис. Им придётся поговорить с советом и её братьями и сёстрой о возможности рождения законных наследников. Она даже не знает, беременна ли она сейчас. Давление. — Мы с королевой ещё не обсуждали, что делать, лорд Тирион. Обещаю, сегодня мы рассмотрим вашу проблему. Это, похоже, его успокоило. -_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- Единственное место, где она догадалась поискать Дейенерис - это место обитания её драконов, небольшие холмы у южных ворот. Гнездо драконов усеяно костями крупных животных; похоже, они только недавно начали питаться. Найти её жену проще, чем Джона; он словно Призрак, исчезает и неуловим, как тень в кромешной ночи. Санса до сих пор не может поверить, что драконы разрушили Дредфорт без приказа. Она чувствует себя виноватой. Тот сон, который ей приснился - ужасное совпадение. Бронзовые глаза Рейгала выдают её присутствие; дракон с блестящей зеленой чешуей видит её и начинает подергивать шеей, словно обрадованный её появлением. Конечно, им все равно, что они нанесли непоправимый ущерб поселению. Она рада их разрушением Дредфорта, но нападение навсегда останется в памяти лордов, которые будут бояться, что в любой момент они могут стать следующими. — Хорошо ли ты спала? — Дейенерис подходит к ней. — Прости, что меня не было рядом, когда ты проснулась. Лорд Варис позвал меня очень рано утром. — Я только проснулась. — Призналась она. — Я вижу это по твоему лицу. — Дейенерис обняла её за талию, притянув к себе. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы нежно поцеловать её в губы. Санса пользуется случаем, наклоняется вперед и кладет руки в перчатках на щеки королевы. — Зачем лорд Варис позвал тебя? — Кажется, жрица Кинвара рассказала кое-что интересное. — Санса снова наклоняется, улыбаясь, и целует Дейенерис в губы. Это хорошие новости. ее лицу видно, насколько она довольна. — Золотой волк Севера. Серебряный дракон Королевства. Шипованная принцесса каменного дракона. Серебряный волк Пустыни. — Что это значит? — Я хочу кое-что обдумать. Хотя „Шипованная принцесса“ меня смущает, — Санса думает о Маргери Тирелл. Хайгарден. Маленькая Роза. Странно снова вспоминать её в таком свете. — "Каменного дракона", Драконий Камень, принцесса Драконьего Камня. — Дейенерис снова целует её, на этот раз глубоко. — Ты собираешься подарить мне детей, это сработает. Сначала Санса растерянно моргнула. После стольких поцелуев от Дейенерис у неё едва хватило времени обдумать сказанное. Мягкие губы королевы на её губах, исходящее от неё счастье и интимное, нежное прикосновение погрузили её в море приятных ощущений. Она собирается родить детей от Дейенерис. Волки. Драконы. И роза.