Валентинка от Пустоши

      Мягко тлеющий костер отбрасывал пляшущие тени на ржавый остов довоенного автомобиля, под которым Люси с Купером устроили ночёвку. Пустошь притихла, если не считать хруста неподалеку — это Псина с энтузиазмом догрызала чью-то берцовую кость. Люси, устроившись на дряхлом стуле, притащенном Купером из соседнего пустующего дома, уже минут десять вертела в руках картонку и нервно кусала губы. Дурацкая идея, должно быть, он не оценит… Или нет?       — Ну, давай уже, — прохрипел Купер, не поднимая глаз от своего дробовика, который он сейчас чистил. — Ты ерзаешь так громко, что распугаешь всех зверюг в округе. Или, наоборот, приманишь. Кротокрысы в радиусе мили уже пакуют чемоданы.       Псина подняла голову, дернула ухом и, подтверждая слова хозяина, тихо тявкнула. Люси не сдержала улыбку, услышав теплую беззлобную насмешку в голосе Купера, выпрямила спину, поправила комбинезон Убежища и решительно — чтобы не успеть передумать — протянула Куперу находку.       — С Днем Святого Валентина, Купер. И тебя, Псина, тоже.       Купер, явно ошарашенный, медленно поднял взгляд и взглянул на протянутый ему предмет. Это была потрепанная открытка-валентинка в форме сердца, с обгоревшим краем, но рисунок все еще читаем: пухлый купидончик целился из лука в блестящее сердечко.       — Я нашла её в том разграбленном магазине, — сбивчиво принялась пояснять Люси. — В Убежище мы всегда отмечали этот день: праздник привязанности, напоминание о том, что даже живя под землей, мы все еще люди, которые умеют любить.       Купер хрипло рассмеялся смехом сухим, как песок Пустоши.       — Люди, — хмыкнул он и взял валентинку двумя пальцами, будто она радиоактивная: хотя ему-то что сделается, он не умрет. — Сладкая, посмотри на меня. Посмотри вокруг. Праздники кончились двести лет назад вместе с падением бомб, горячей водой и всем остальным.       Улыбка Люси чуть дрогнула.       — Может быть, но она напоминает о том, ради чего мы вообще выживаем — о надежде. Купер фыркнул и небрежно щелкнул по открытке пальцем.       — Надежда — это просто отсрочка перед тем, как тебя сожрут, — потеряв интерес, Купер кинул валентинку обратно Люси, и она приземлилась аккурат ей на колени. — Этим куском картона радтаракана прибить можно или только мух отгонять?       Люси обняла себя за плечи, признавая: а ведь он прав. Купидон на рисунке мило улыбался, хотя краска на его щеках почти стёрлась, и смотрелось это слишком неуместно посреди выжженной Пустоши. Дурочка. Она всего лишь наивная девчонка из Убежища, которая таскает за собой обломки прошлого, будто они что-то значат.       — Ладно. Ты прав. Глупо считать, что здесь это имеет значение.       Люси с сожалением потянулась к костру, собираясь бросить валентинку в огонь. Языки пламени уже почти лизнули край картона, когда жесткая рука в кожаной перчатке перехватила её запястье. Люси вздрогнула и перевела изумленный взгляд на Купера. Он впился глазами в валентинку, и на его темной радужке на секунду мелькнуло что-то старое, нежное, — что-то, что, казалось, умерло после падения бомб.       — Не разбрасывайся ресурсами, Убеженка, — он покачал головой, неуместно бережно выдергивая валентинку у Люси. — Бумага нынче дорогая.       Купер сунул валентинку во внутренний карман своего пыльника — туда, где он хранил пузырьки с препаратами и мятую фотографию двухсотлетней давности с дочкой. Помолчал, глядя на огонь, затем сунул руку в седельную сумку. Псина тут же оживилась, бросила кость и подошла ближе, виляя хвостом и тыкаясь носом в локоть хозяина.       — А ну, брысь! — нарочито строго цыкнул на неё Купер и ласково потрепал по загривку, кивнув на обглоданную кость. — Это не тебе, и так десерт жрешь.       Наконец выудив что-то из сумки, Купер швырнул его Люси. Что-то звякнуло, приземлившись в песок у её ботинок. Быстро подняв его, Люси ахнула: у нее в руках лежала ярко-красная, как сердце на валентинке, бутылка «Ядер-Колы Черри». Судя по всему, запечатана еще до войны. К ней прикручен веревкой кусок мятой пачки сигарет, на котором грубо выцарапано — Люси догадалась, что ножом, — кривое сердечко и одно слово: «Выживи».       — Валентинка от Пустоши.       — Купер… Откуда?       — Снял с одного рейдера пару дней назад. Хотел оставить на черный день, — он едва заметно улыбнулся, надвигая шляпу на глаза. — Но ты же у нас любишь сладкое. К тому же, красный цвет… вроде как в тему твоего дурацкого праздника. Прохладное стекло холодило ладонь и парадоксальным образом согревало сердце.       — Спасибо, — прошептала Люси. — Это самый лучший подарок.       — Не привыкай, — отрезал Купер, поудобнее устраиваясь для сна. — Завтра мы идем через болота, и если тебя сожрет болотник, я заберу колу обратно.       Псина сообразила, что угощения не будет, и, подойдя к Люси, положила голову ей на колени. Та почесала собаку за ухом, радостно глядя на своего спутника.       — Оки-доки.       Купер ничего не ответил, но Люси заметила, как уголок его рта дернулся — всего на миллиметр вверх, — прежде, чем он окончательно притворился спящим. Пальцы его правой руки, лежащей на земле, медленно, почти незаметно придвинулись ближе к её ботинку. В эту ночь Пустошь казалась чуть менее холодной.