Глава IV. Условие — жить
9 марта 2026 г., 00:42
В кромешной тьме не слышалось ни звука и не виднелось ни единого силуэта.
Тишина давила на уши так, что хотелось закричать — просто чтобы услышать хоть что-то, но горло не слушалось. Юна висела в этой пустоте, не понимая, где верх, где низ, есть ли у этого пространства границы или оно тянется в бесконечность. Тело будто оцепенело.
По спине пробежал неприятный холодок. Прохлада медленно растекалась по телу, и вместе с ней приходило ощущение, будто кожу разрезают тонкими острыми лезвиями. Множество мелких, бесчисленных порезов зудели и горели, доставляя девушке дискомфорт.
Юна опустила голову вниз, ожидая увидеть тело, покрытое ранами, но там была пустота. На месте рук, ног и, в конце концов, туловища зияла та же тьма.
— Что… — Голос прозвучал глухо, будто из-под толщи воды.
А потом где-то вдалеке начал завывать тоскливый ветер, вместе с которым поднялась зеленоватая дымка.
— Ю-на-ми-и…
— Кто здесь? — В голосе скользнуло напряжение, эхом разнесшись по темноте, растворяясь и стихая.
Под ногами вдруг появилось что-то мокрое и склизкое. Девушка всё ещё не видела своего тела, но ступнями ощущала мерзкую холодную влагу. Она взглянула вниз и дрогнула.
— Юнами-и-и… — В отражении стоял труп. Из глазниц вместо слёз текла густая чёрная кровь. В груди зияла рваная, страшная, с торчащими обломками рёбер дыра. Длинные волосы, когда-то блестящие и живые, теперь свисали сосульками вдоль серо-зелёной кожи, покрытой волдырями и гнилостными пятнами.
— Минору? — Голос Юны сорвался.
Она испытала животный страх. Такой, от которого немеют конечности и останавливается сердце. Ей стало жутко и противно до дрожи, но в то же время сердце разрывалось от боли. Потому что это был её брат. Даже такой — он оставался её Минору, и Юна не могла отвернуться.
— Почему ты жива? — Голос трупа звучал нежно и игриво, плавно и тягуче распространяясь по темноте.
Девушка не ответила.
Она всю жизнь не могла ответить на этот вопрос самой себе. А теперь труп её брата смотрел на неё в отражении воды, будто в зеркало, и ждал ответа.
Пространство дрогнуло.
Перед глазами поплыли прозрачные круги, искажающие воздух, как над раскалённым асфальтом. Юнами затошнило, голова закружилась, зрение поплыло. Лёгкие сжались: из них будто выкачали весь кислород, спрессовали, не позволяя сделать новый вдох. Не успело всё стихнуть, как Минору оказался в паре сантиметров от её лица.
Улыбка исчезла.
На её место пришла жуткая гримаса, полная ужаса и гнева. Глаза широко распахнулись и теперь были видны алые белки с неестественно чёрными капиллярами, которые пульсировали, ветвились и ползли к зрачкам. Брови сошлись у переносицы, рот исказился в отвратительном оскале и быстро, бессвязно проговаривал что-то.
— Минору… я не понимаю. — Девушку продолжало мутить, она не могла сориентироваться в пространстве, не могла разобрать исходившее от трупа шипение.
Вдруг в предплечья вцепились две когтистые, мертвенно-холодные руки. Они до боли прожигали кожу и скребли по костям. По щекам потекли горячие и горькие слёзы. Всё, что девушка могла, — это безмолвно смотреть на труп перед собой. Потом Юнами наконец разобрала слова.
Он проговаривал их слишком быстро, слишком громко и слишком ядовито для её брата.
— Ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата ты виновата
Она перестала сопротивляться.
Просто смотрела на «брата» и принимала всё как должное. Со временем начала поддакивать и повторяла за ним эти слова как в трансе. Тогда «Минору» замолкал и только прожигал её взглядом, царапал кожу, вонзал неестественно длинные ногти.А потом кошмары изменились.
Появилась вторая Юнами. Кожа у неё была серая, с фиолетовым подтоном и такими же когтистыми руками, что у «Минору». Сначала она просто стояла рядом с «братом» и не сводила с девушки таких же ядовито-жёлтых глаз. Следующим действием начинала оставлять кровавые борозды на теле «Минору». Вскрывала его, вытаскивала внутренности, и всё это время, не отрывая взгляда от Юны, шептала: «Это ты его убила». Кошмар заканчивался только тогда, когда все мышцы и оставшиеся органы «Минору» оказывались снаружи, а монстр переключался с её брата на неё. Царапал её кожу, отрывал конечности, и Юнами будто чувствовала эту боль почти каждую ночь.Однажды Юна попробовала отвести взгляд.
И там, в темноте, куда она посмотрела, вдруг появился настоящий Минору. Таким, каким она видела его при жизни: яркий, тёплый, с ласковой улыбкой, от которой на душе становилось спокойно. Он тянул руки навстречу, и Юнами хотела побежать к нему, но лучше бы она не знала, что было после. В следующий миг из его груди вырвали сердце. Когтистая лапа сжала его, и кровь брызнула во все стороны. Минору застыл, непонимающе посмотрел на свою грудь, потом перевёл взгляд на Юну и с застывшей в глазах болью тихо и с улыбкой спросил: «За что?» Потом его глазные яблоки вырвали. Монстр с её лицом подошёл к девушке и пропихивал их в рот ревущей от горя Юнами. С тех пор она не отводила взгляд. Никогда. Смотрела только на двух демонов и принимала всё, что они делали. Она начала меньше спать. Потом обнаружила, что если выкурить перед сном несколько сигарет подряд, то организм так выматывается, что проваливается в забытьё без снов. Иногда помогало. Иногда нет. Но был период, когда Юна старалась расслабиться и жить дальше. Ходила с коллегами в бар, смеялась, забывала про всё. Какое-то время всё было хорошо, пока она не узнала подробности о причине смерти Минору. Тогда кошмары вернулись с утроенной силой. Доходило до того, что она не могла работать и уходила на больничный. Со временем девушка перестала общаться с коллегами, кроме как о работе, и дурные сны появлялись раз в неделю. В течение пяти лет кошмаров становилось меньше. То, что тревожило её каждую ночь, отступало параллельно с ухудшающимся здоровьем. Чем ближе она была к смерти, тем реже приходили монстры. Когда женщина умирала в больнице, кошмар пришёл в последний раз. Труп брата и её вторая версия стояли напротив и смотрели на неё, не отрываясь, и улыбались. Юнами смотрела в ответ и молчала, разрезая себе скальпелем кожу. А потом она проснулась молодой. Юна испытала шок не только от внешности, но и от внутреннего ощущения. Она будто не мучилась всё это время от кошмаров, была полна сил и позволяла себе каплю эмоций. Поэтому не верилось в происходящее. Поэтому в ту ночь она позвала судью в бар и была готова к тому, что ночью ей приснится кошмар. Ничего. Она уснула и проснулась как обычный человек. С похмельем, паршивым настроением, бытовыми проблемами. Почему? Этот вопрос сверлил её сильнее любых монстров. Почему, когда она чуть не утонула, она впервые за долгое время так живо ощутила присутствие брата? То тепло, которое исходило от света, было таким же, как в детстве, когда она плакала в его объятиях. Почему? Неужели тогда, в больнице, я действительно умерла? Всё это не сон? В реке я чуть не умерла во второй раз?• ────── ✺ ────── •
Юна ещё не открыла глаза, когда начала ощущать кончиками пальцев что-то мягкое и тёплое. Тело было свинцовым, а потому шевелиться было затруднительно. Каждая мышца, каждая кость, каждая клетка весили тонну. Она попыталась открыть глаза, но веки лишь дрогнули. — Если проснулась, то открывай глаза. — Над головой раздался уже знакомый требовательный голос. Девушка с трудом разлепила опухшие от слёз веки и сфокусировала взгляд. Мэтт. Боже, как стыдно. Парень сидел на стуле, развёрнутом спинкой вперёд. На плечах расположилось махровое полотенце, на теле домашняя футболка с логотипом какой-то рок-группы и пижамные штаны… с котами? Смешными, толстыми, усатыми мордами. Какая прелесть. — Ты что, извращенец? — Голос звучал хрипло, с насмешкой, которую она даже не пыталась скрыть. — Чего?! — Мэтт дёрнулся так, будто его ударили током. — Я вообще-то спас тебя! Точно ненормальная! — А! Он ожидал, что она будет его благодарить? — И взял привычку пялиться на меня, пока я без сознания? — Юна усмехнулась и приподняла бровь. Лёгкая паника всё ещё оставалась в крови, но девушка старалась этого не показывать. Парень вспыхнул. Она глазом моргнуть не успела, а он уже сидел красный как рак и раздражённо сопел. Юна с трудом приняла полусидящее положение и осмотрелась. Комната оказалась неожиданно уютной. Мебель из тёмного дерева, на полу красивый расшитый ковёр, окна зашторены багровыми занавесками. Вместо яркой люстры был напольный торшер и бра на стенах, дающие мягкий, приглушённый свет, чтобы глаза не резало. Как заботливо с его стороны. — Спасибо. — Юна смотрела на картину напротив дивана и коротко бросила это слово. Не хотелось встречаться с ним взглядом после всплывшей в памяти истерики, что она устроила на берегу. — На кой чёрт ты вообще в воду прыгнула? — Голос Мэтта звучал осуждающе. Девушка повернула голову — он, оказывается, всё это время сверлил её серьёзным и недовольным взглядом. — О чём ты? Меня толкнули. — Вполне буднично и спокойно сказано для той, кто чуть не умерла. На лице не дрогнул ни единый мускул, мимика была под контролем. — Что?! Да это же считай покушение! Ты запомнила, кто это был? — Шумный, но почему-то сейчас она была не против. Парень подался вперёд. — Нет. Да и думаю, случайно вышло. События этого вечера продолжали всплывать в её голове, и сердце непроизвольно ёкнуло, вспоминая образ брата в воде. «Живи, Юми». Что за дурацкая фантазия? Впрочем, это вполне в стиле Минору. Издевку на губах сменила ласковая, настоящая улыбка, которая появлялась только когда она думала о брате без боли. Мэтт вздрогнул, увидев это выражение. Он не ожидал, что девушка способна на такую нежность, а потом в его голове всплыли воспоминания о её горьких рыданиях, между всхлипами которых звучало чьё-то имя. Лицо парня стало серьёзным, и, будто повторяя внимательный взгляд Хьюго, он хотел что-то сказать, но… — Мэттью, ты слишком громкий. Лёгок на помине. В дверном проёме появился только что упомянутый мужчина. В руках у него была кружка с каким-то горячим напитком. Надета белая футболка без принта и… У Юны непроизвольно вырвался смешок. Хьюго стоял в таких же плюшевых штанах с котами, что и Мэтт. Какая прелесть… Но подождите! В голове стрельнула какая-то извращённая мысль. Девушка перевела взгляд с одного на другого, на их одежду… — Вы что, вместе живёте? — Спросила она спокойно, но отчего-то Мэтт побелел. Медленно, с прищуром, он перевёл взгляд с Хьюго на Юну. — Да, мы переехали сюда пять лет назад. — Мужчина, кажется, не уловил подтекста. Он подошёл к журнальному столику и опустил кружку в виде персика на подставку. Интересный выбор посуды. — А так вы… пара? Такт и вежливость определённо покинули её тело вместе с кислородом. Мэтт побелел ещё сильнее. Его короткие волосы встали дыбом, как у рассерженного ежа. Он ошарашенно смотрел на Юну, не веря, что она произнесла это вслух. Хьюго застыл на полпути к выходу, поэтому лица его не было видно. Секунда-другая, и затем с его стороны раздался грудной, раскатистый смех. — Хахаха! Так вот к чему ты. — Он развернулся в сторону двух людей и светло улыбнулся. — Если так подумать, мы должным образом не познакомились. — Кивок в сторону блондина, который уже не был похож на ежа, но бледность сохранял. — Этого парня зовут Мэттью Доэл. — Он подошёл ближе. — Я представлялся, но напомню — Хьюго Доэл. Мы сводные братья и пять лет назад переехали в Токио. — Ах, вот как. — Девушка кивнула, принимая информацию. — Прошу прощения за бестактность. Меня зовут Юнами Кадзумэ. — Она посмотрела на Мэтта и добавила. — Ещё раз спасибо за спасение. Парень фыркнул и отвернулся, но румяные щёки выдавали смущение. — Приятно познакомиться. — Хьюго кивком указал на кружку. — Я сделал чай. Можешь выпить, когда остынет. — Благодарю. Юна только сейчас осознала, как это странно. Люди, которых она видела впервые в жизни, вдруг ей помогли. А она… она чувствовала вину, потому что не особо-то и хотела жить и потому что в сердце закрадывались подозрения. — Кхм. — Мэтт откашлялся, привлекая внимание. — Я хотел извиниться за своё поведение ранее. — Всё хорошо. Я тоже прошу прощения за то, что вспылила. Парень заметно приободрился, а на лице снова появилась привычная улыбочка. — Ранее мы с братом хотели попросить тебя об одолжении. Но раз уж ты теперь у меня в долгу, то, как хороший человек, ты непременно согласишься на нашу просьбу. Ну вот. От смущающегося мальчика не осталось и следа. Снова этот нахальный тип. Юна смотрела на него устало, с мольбой о том, чтобы этот день поскорее закончился. — Ну, как бы прискорбно это ни было, но ты прав. — Она криво усмехнулась. — Эй-эй! Ты ещё спасибо мне скажешь! — Мэтт понимающе посмотрел на неё и с загадочным видом продолжил. — Мы хотим предложить тебе работу. Юна смотрела саркастично ровно до того момента, как услышала последние слова. Чего? Госпожа Удача решила меня поцеловать напоследок? Она ошарашенно уставилась на Мэтта, который уже вовсю расплывался в кошачьей улыбке и наслаждался выражением её лица. — Вот! Я же говорил! — Его милые штанишки подходили парню идеально. Самый настоящий кот. — Ну так вот! Поскольку ты у меня в долгу, поработаешь какое-то время у нас в баре. Но выручка пока не ахти, так что много платить не можем. Вместо этого будешь жить у нас. Юна всё больше убеждалась, что попала в дурдом. Они предлагают работу и жильё, а ей даже пальцем шевелить не пришлось? Но, несомненно, своя выгода у них тоже есть. Она будет жить с ними — значит, платить слишком много не придётся. Возможно, часть зарплаты как раз будет удерживаться у них за жильё. Тогда останется ровно столько, чтобы хватало на еду и мелочи. С другой стороны, он сказал «на какое-то время». Значит, она сможет откладывать на собственное жильё? В перспективе хорошо, но жить с двумя мужчинами? Тут какой-то подвох. А если это Мэтт толкнул меня в воду и организовал весь спектакль? Стоп. Нет. Она не имеет права так думать о людях, которые её спасли. К тому же ради чего? Дешёвого работника и сожителя? Сомнительный бред. Но что за рояль в кустах? Такого везения быть не должно в её жизни. Девушка по-новому посмотрела на светловолосого парня. Тот терпеливо ждал ответа так, будто она могла отказаться. Но она ведь теперь в долгу, верно? — Почему вы это делаете? Я для вас абсолютно чужой человек. — Да, это так. Но когда-то мы с Мэттом были в похожей ситуации. — Хьюго снова появился в проёме, теперь с её вещами в руках. — Считай, что сработал человеческий фактор. Стоп. Её вещи? Юна скинула одеяло и уставилась на себя. Те же плюшевые штаны с котами и черная футболка. Что за хрень?! Меня кто-то переодел! Ужас подступил к горлу. От мыслей желудок скрутило, а воздух стал тошнотворно спёртым. Юна вцепилась в одеяло так, что побелели костяшки. Перед глазами вспыхнуло лицо из кошмаров и когтистые руки, что единственные трогали её голую кожу, хоть и во сне. Успокойся, это обычные и живые люди, во всём можно разобраться. Уговоры не помогали. Сердце колотилось где-то в ушах. — Кто меня переодел? — Голос зазвенел сталью, но под этой сталью едва заметно дрожала паника. Хьюго встретил её взгляд абсолютно спокойно, будто ждал этого вопроса. — Ты не приходила в себя, поэтому мы позвали соседку и она тебя переодела. — Вещи он оставил на тумбе у входа. — Примерно твоего возраста, кстати, учится в юридическом. Можешь познакомиться, когда станет лучше. Юна медленно выравнивала дыхание, но испарина предательски выступила на спине. Она дала себе какое-то время, чтобы успокоиться, и взглянула на Мэтта. Он всё ещё сидел рядом и уже пил её чай. — Можешь не переживать, — Сказал он, заметив её взгляд. — Твоя реакция куда спокойнее, чем я думал. Я ожидал, что ты обзовёшь нас извращенцами, всё тут разгромишь и подашь заявление в полицию. Юна, всё ещё пребывая в состоянии аффекта, посмотрела на него. Пальцы по привычке потянулись к медальону и коснулись гладкой поверхности. Гладкой? Кровь отлила от лица. — Где медальон? — Она сухо и безэмоционально задала вопрос, глядя перед собой. Рука всё ещё была на ключице. Парень поперхнулся от резкой смены настроения, а сердце ушло в пятки из-за слишком хищного взгляда, направленного в его сторону. Ярко-зелёные глаза заметались. — Эм, Юнами… — Он сглотнул. — Я не знаю, мы тебя не раздевали. Нанако положила все твои вещи в кучу, но медальона там не было. Юна дёрнулась и Мэтт зажмурился, ожидая удара. Ничего не произошло. Когда он открыл глаза, девушки в комнате уже не было. Она влетела на кухню, где Хьюго спокойно пил кофе и читал газету. — Где медальон? — Голос постепенно становился взвинченным и звучал куда более грозно. Хьюго немного опешил от её дикого вида, но не успел и слова сказать, как Юна метнулась с кухни в прихожую. — В какой квартире эта девушка? — Сердце колотилось в ушах, а кислорода не хватало. Фигура уже опиралась о дверной косяк, когда в прихожую вбежал взволнованный Мэтт. — Юнами, стой, давай разберём… — Его взгляд упал на неё, и слова застряли в горле. Волосы взлохмачены, а лицо мертвенно-бледное. На этом фоне распахнутые жёлтые глаза казались нечеловеческими. — Этажом выше, сорок вторая квартира. — Только и смог произнести парень. Пока Юна вылетала из квартиры, вышел удивлённый Хьюго и смотрел на брата. — Что с ней? — Голос звучал крайне серьёзно и обеспокоенно. — Я… не знаю. Она спрашивала про какой-то медальон. — Мэтт стоял, облокотившись ладонью о стену, и смотрел на распахнутую дверь. — Мне кажется, приютить её — уже не такая хорошая идея. — Парень нервно взглянул на брата. В это время Юна уже колотила в дверь сорок второй квартиры. — Кто ломится в такое время...? — Тихий настороженный голос изнутри приближался, а затем движения стихли. Соседка посмотрела в глазок. — Боже… В дикарке она узнала девушку, которую переодевала часом ранее. Нанако в замешательстве открыла дверь, и в ту же секунду Юнами схватилась за дверной косяк. Глаза больше не бегали, а были сфокусированы на юном лице студентки, и выглядела она как хищник, смотрящий на добычу. — Где медальон? — Голос звенел сталью. Девушка вжалась в косяк. — Я… я не знаю… — Пролепетала она. — При вас… при тебе не было медальона, когда я тебя переодевала. Я клянусь! У Юнами закружилась голова. Она обессиленно оперлась плечом о проём, и в глазах потемнело. Единственное, что осталось от Минору, и то, с чем она никогда не расставалась, просто пропало? Нет. Рано. Если его нет здесь, значит, в реке. Юна с новой силой оттолкнулась от двери и, не сказав ни слова, умчалась вниз по лестнице, проскакивая мимо Мэтта и Хьюго, даже не заметив их. — Юнами! Оклик остался позади, так и не достигнув сознания девушки. — Чёрт возьми, Хью! Я же говорил, что она ненормальная! — Мэтт как будто только сейчас очнулся и нервным взглядом смотрел на чересчур спокойного брата. — Обратимся в полицию и дело с концом, нам не нужны проблемы. — И после этого ты сможешь спокойно спать? — Хьюго будто смотрел в душу брата. — Ты сам её спас, а теперь предлагаешь сдать в полицию или, ещё лучше, в психушку? Мэтт на это ничего не ответил и лишь неуверенно смотрел перед собой. — А нам-то что? Мы не благотворительная организация. — Затем он поднял дрожащие глаза на брата. Хьюго молчал, а потом улыбнулся младшему брату так, как будто тот ничего не знающий о мире дурачок. — Когда ты был в её возрасте, тебя могла бы ждать та же участь, если бы я чудом не узнал о тебе. Напомнить, на кого ты тогда был похож? — Мэттью состроил кислую мину и посмотрел на брата в ответ. — Ты и сейчас, конечно, не лучшим образом себя ведёшь, но хоть как-то человека напоминаешь. — Взгляд блондина изменился окончательно. — Ох, да ну к чёрту тебя! — Он развернулся в сторону их этажа и стал подниматься по лестнице. Хьюго смотрел ему вслед и прекрасно понимал значение такой реакции. — Мы не обязаны. Но я не могу пройти мимо человека, у которого в глазах та же пустота, что была у тебя тогда. Давай просто убедимся, что она не натворила глупостей, а завтра решим. Если она реально опасна — я сам отведу её в участок и на коленях буду молить тебя о прощении. — Мужчина ступал на ступеньки вслед за братом.• ────── ✺ ────── •
Улица встретила её холодным воздухом и полумраком, который едва освещался уличными фонарями. Ветер закладывал уши и морозил костяшки вместе со стопами, которые натыкались на мелкие камушки, оставляя на коже кровавые борозды. Юнами буквально оставляла за собой кровавый след, но ноги сами несли её вперёд. В какой-то момент она перестала чувствовать землю под собой — просто летела сквозь этот чужой, равнодушный город. Вокруг мелькали огни, смазанные фасады и лица, которые шарахались от неё в стороны. — Ты видел? — Долетел обрывок чьей-то фразы. Юна не останавливалась, но в сознании запоздало вспыхнул вопрос. Где река? В какой стороне? Идиотка. — Эй, а куда вы бежите? Голос прозвучал так близко и так неожиданно, что девушка едва не врезалась в фонарь. Она рефлекторно отскочила и замерла, облокотившись о столб. Перед глазами всё плыло, поэтому разглядеть человека было невозможно. — В какой… — Девушка задыхалась, а лёгкие горели. — Кха… стороне река? Силуэт, кажется, почесал затылок, а затем рукой указал в другую сторону. Твою мать. Юна рванула туда, даже не поблагодарив. — Эй! Ты в порядке? — Донеслось вдалеке. Она напрочь проигнорировала дальнейшие вопросы прохожего, который уже остался позади, и бежала в правильном направлении. Девушка мчалась, пока земля не ушла из-под ног и она кубарем не скатилась по мокрой траве к берегу реки. Медальон. Игнорируя боль в разодранном колене, Юна собиралась войти в реку, как вдруг слева что-то засветилось. Она увидела журавля, который сидел на мосту, а в лапе держал заветную подвеску. Девушка судорожно сделала вдох и как под гипнозом уверенно зашагала в сторону птицы. Та, увидев её, спланировала вниз и уставилась тем же пронзительным взглядом, что был ранее. — Отдай. — Голос звенел сталью. Она была готова драться насмерть. Всё что угодно, лишь бы вернуть эту вещь. «Успокойся.» Голос раздался во всём её теле, низкий, тягучий, полный какой-то древней мудрости. Так обычно звучат старики, когда дают младшему поколению какой-то совет. «Ты хоть видела себя? Потеряла голову из-за вещи мёртвого человека.» Слова ударили наотмашь. Юна замерла. Сердце всё ещё колотилось, лёгкие горели, но сознание вдруг… включилось. Где её привычное хладнокровие? Где контроль? — Какая тебе разница? Верни. — Всё ещё требовательно, но уже тише, с нотками раздражения. «Невоспитанная девчонка. Разве так благодарят за найденную вещь?» Журавль даже не думал отдавать медальон. Он висел в его приподнятой лапе и легонько звенел на ветру. Юна только сейчас заметила, как холодно. Её тело вдруг задрожало от ветерка, а конечности даже не чувствовались. Она уже не так уверенно посмотрела на птицу и поняла, что не в том положении, чтобы требовать. — Простите. — Девушка выровняла дыхание и устало опустилась на землю. Голос звучал сухо и безэмоционально. Ёкай странно хмыкнул и бросил вещь ей на колени. Несмотря на всю боль, Юна судорожно схватилась за медальон и с трепетом сжала его в кулаке, поднося к груди. В глазах застыли слёзы, но щёк они так и не коснулись. «На тебя больно смотреть. Эта вещица так дорога?» Голос раздался где-то над головой, но Юна на него не смотрела. — Самое ценное, что у меня есть. — Девушка медленно расправила цепочку и застегнула её на шее. Странно, каким образом она его потеряла, если застёжка в порядке? Как только прямоугольник коснулся кожи, Юна успокоилась по-настоящему. Журавль не ответил, лишь подошёл к реке и затем ступил на поверхность воды, как по земле. Птица оказалась уже в центре, когда Юна обратила на неё внимание. Существо на самом деле было очень красивым, выглядело благородно и отличалось от своих сородичей. От него исходила странная и тёплая аура, значение которой Юна не могла понять, но очень хотела дотронуться. Вдруг журавль сделал взмах крыла, и вода брызгами облила её с ног до головы. — Вашу мать! Зачем?! Она не успела возмутиться дальше — боль исчезла. Девушка посмотрела на свои стопы в ожидании увидеть кровь, но ноги были целыми. Как будто она пришла не босиком, а прилетела по воздуху или приехала на машине. «Что ж, я, конечно, рад, что ты наконец такая эмоциональная, но лучше бы это было счастье, а не раздражение.» — Почему вы… почему у тебя есть до меня дело? — Она подозрительно покосилась на птицу. «Как бы прискорбно это ни было, мне поручено с тобой повозиться.» Журавль оказался рядом, даже не шелохнувшись. Он гордо возвышался над ней со всезнающим взглядом. Почему птица говорит её манерой? Чудно. — Почему именно со мной? — Девушка сидела уже спокойно и следила за ним. «Дело в твоей душе.» Ёкай обошёл её кругом, буравя взглядом. «Твою душу закинули в прошлое с какой-то целью, но мне деталей не сообщили. Просто приказали провести тебя через битву шаманов и доставить Великому Духу.» — Что? Я не шаманка. И ради какой ещё цели? Почему мне просто не дали умереть? И что значит — душу закинули в прошлое? Хочешь сказать, что это всё же не сон? — Она сжала кулаки и выпытывающе смотрела в чёрные бусины. «Глупая девчонка. Прожила столько лет, а задаёшь такие вопросы?» Журавль говорил назидательно, как старый учитель капризному подростку. «А, ты ведь из того времени, где о турнире шаманов простые люди знали только как о... мультике? Вот только он существовал всегда, и ты всегда была шаманкой, только способности были запечатаны. Разве не помнишь сны из детства?» Юна замерла. Очень смешно, шаманкой с самого начала? Сны? Нет, должно быть, они ошиблись и закинули не ту душу в прошлое, потому что она ни черта не помнила. Почему она? И раз на то пошло, то разве не Великий дух её сюда отправил? Чёрт возьми, это не сон?.. «Если умрёшь сейчас, с братом не встретишься.» Тихо добавил журавль, и воздух вокруг словно сгустился. Что? Внутренние барьеры дрожали. Голова заболела сильнее, а воздух вокруг сжался, выкидывая её из реальности. Журавль подошёл к девушке и коснулся клювом её лба. Вдруг перед Юной вспыхнули белые и голубые вспышки, скалистые горы, алые пустыни и на миг — яркий и улыбающийся Минору... а потом лицо исказилось как в кошмарах. Девушка вскрикнула и отшатнулась. Сердце колотило, и она жадно глотала воздух. «Похожие души притягиваются. А как тебе, пустой внутри, встретиться с тем, кто сиял даже в момент смерти? Разве ты не хочешь встретиться с Минору Кадзумэ?» Имя эхом разнеслось по берегу. Хочу. От этой мысли где-то в глубине души потеплело, но сердце вдруг болезненно сжалось, продолжая биться в ушах. Нет, она не смеет. Да и к тому же… — В чём смысл, если я мертва внутри? Ты сам сказал — притягиваются похожие души. А мы с братом были разными даже при… — Голос надломился. — при его жизни… «Твой брат ждёт тебя в Великом Духе.» Ждёт? — Но как же? Раз я в прошлом, то он сейчас жив и ходит в школу! «В этой ветви реальности из твоей семьи существует только Юнами. Его душа сейчас во власти короля.» Слова бились в сознании… в таком случае… Нет. Нельзя! Паника накрыла с головой. Душа разрывалась между диким, животным желанием увидеть и услышать его, но при этом чувство вины давило и пыталось заглушить это желание. Она не имеет права. Журавль видел метания в её душе, поэтому просто клюнул девушку по голове, пока та была в мыслях. — Ау! «Если так гложет вина, встреться и поговори.» Его глаза прожигали насквозь. «Ты слабый человек, Юнами Кадзумэ, и сама это знаешь. Судьба даёт тебе шанс, а ты нос воротишь? Разочаровывает.» — А если он меня не простит? — Голос дрогнул. — Если он смотрит на меня оттуда и ненавидит? Журавль склонил голову, и в его чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. «Ты правда думаешь, что он способен на ненависть? Если таков твой ответ, то у меня нет времени нянчиться с тобой.» Юна не ответила. Этот диалог происходил слишком быстро, и девушка не могла спокойно переварить информацию. Она смотрела на то, как птица повернулась спиной и собиралась уйти. Ветер едва всколыхнул её волосы, принося с собой шум ночного города. В ушах раздавался панический стук сердца и звуки течения воды, которая уплывала, вероятно, вместе с её шансом. — Я участвую! — Слова вылетели раньше, чем она сообразила. Девушка глупо моргала в сторону птицы, пока та медленно не развернулась. «Есть ещё условие.» Он подошёл ближе и заслонил собой свет от улиц. «Ты должна не просто дойти до конца, но и научиться жить.» — Чего? Смешно! Для неё это невыполнимо! На душе скребли кошки от воспоминаний о брате в кошмарах, и девушку замутило. «Похожие души притягиваются. Если не научишься жить, то с братом не встретишься даже по воле Великого Духа. Будешь вечность бродить меж мирами, пока твоя душа не исчезнет навсегда.» Юна потерянно смотрела на него. Научиться жить? Легко сказать. Вот только ответить она не успела. Глаза ослепил неожиданно яркий золотой свет, и журавль исчез. Свет погас, и ночь снова стала просто тёмной и холодной ночью. Юна всё ещё сидела одна на берегу. «Научиться жить.» Девушка устало облокотилась локтями о колени и вцепилась куда-то в корни волос. Медальон тяжело лежал на груди, напоминая о том, ради чего она всё это должна пройти. Как? Как учатся жить те, кто пятнадцать лет только и делал, что умирал? Мысли путались. Хотелось лечь прямо здесь, на мокрую землю, и не вставать. Хотелось, чтобы вода снова сомкнулась над головой, но на этот раз — навсегда. Чтобы никакой журавль не вытащил. «Твой брат ждёт.» — Да пошёл ты, — Прошептала она в пустоту, но с места не сдвинулась. Юна сидела так несколько минут, смотрела на реку и пыталась вспомнить, каково это — хотеть жить. Вспоминалось плохо. Девушка машинально коснулась холодного металла, как вдруг вспомнила кошмар, в котором посмела отвести взгляд. Сердце бешено застучало где-то в висках, а кончики пальцев задрожали. «Если не научишься жить, не встретишься». Легко сказать. Если она попробует… не предаст ли это память о нём? Но пока Юна приходила в себя, чувство взгляда, которое девушка так старательно игнорировала, вдруг стало отчётливее. По телу пробежали мурашки от волны чего-то жаркого и зловещего. Юна хотела обернуться, как вдруг её окликнули. — Эй, Юнами! — Она подняла голову и увидела два знакомых силуэта на другом берегу реки. Щёк коснулся мороз, и девушка внезапно вспомнила, как вела себя часом ранее. В голове метались мысли о том, что ей делать, но ответ пришёл сам. — Жди там! Мы сейчас подойдём! — Это был Мэтт, который одной рукой имитировал громкоговоритель, а второй активно ей махал. Юнами напряглась, не стала ничего говорить и лишь помахала им в ответ. Через некоторое время ребята дошли по мосту, и Хьюго быстрым движением накинул на неё тёмное и толстое пальто. Сами мужчины были вполне тепло одеты, а в руках блондина была её обувь. — Идиотка, надевай быстрее! Кто в такую погоду выбегает раздетой и судорожно носится по улицам? — Парень ворчал, но в его голосе отчётливо прослеживалась тревога. Юна на секунду замерла от непривычки к такой интонации, обращённой к ней. Зачем? — Простите меня. — Девушка виновато опустила глаза и почувствовала стыд за своё отношение к этим людям. Вдруг перед глазами появилась рука. — Всё хорошо, этот медальон ведь важен для тебя? — Она подняла голову и встретилась с заботливым взглядом Хьюго. А ведь при первой встрече он казался ей довольно закрытым и слишком серьёзным. — Вот, опирайся на мою руку и надевай скорее обувь. — Юна поблагодарила его и постаралась надеть старые кеды. Вдруг их перехватили, и Мэтт уже сидел на корточках перед её ногами. — Дуреха! И откуда ты вообще свалилась на нашу голову? — Хоть он и ворчал, но сейчас достал бинт из кармана и собирался обмотать её ногу перед тем, как обуть. Но рука вдруг остановилась. — А? Ты разве не бежала сюда босиком? Я ожидал, что твои ноги будут в хлам. — Он вертел её стопой, и Юна вдруг застыла. Что делать? Девушка моргнула. Посмотрела на светлую руку, всё ещё сжимающую бинт. Затем на Хьюго, который позволял ей опираться на его предплечье. Двое мужчин, которых она знает от силы сутки, примчались искать её, раздетую и безумную, посреди ночи. Почему? Горло сжалось от непонимания и от того, что большую дыру, увеличивающуюся с каждым годом, пытались закрыть бескорыстной заботой. Так ли это? — Юнами? — Мэтт помахал рукой перед её лицом. — Эй, ты тут? Юна опустила глаза и, ничего не ответив, отшатнулась от Мэтта. Затем снова попыталась надеть обувь. — Спасибо... — Выдохнула она едва слышно, когда закончила. Слова царапали горло, будто их приходилось вытаскивать клещами. Юна старалась спрятать усталость, стыд за свою слабость и робкий, почти незаметный росток чего-то, чему она пока боялась дать название. — Кстати, как вы узнали, где я? — Девушка лишь понадеялась на то, что они позволят ей замять атмосферу этим вопросом. — Какой глупый вопрос для той, кто постоянно выглядит серьёзно. — Мэтт уже выровнялся до её уровня и смотрел насмешливо, в привычной для него манере. Но во взгляде читалось что-то ещё. — Я предположил, что ты помчишься сюда. — Потом по дороге мы услышали диалог двух парней, которые обсуждали «ненормальную и полураздетую девушку». — Хьюго опустил руку и тоже смотрел в глаза Юне. Вау, от такого честного зрительного контакта становилось неловко. — Мы их остановили, чтобы спросить о тебе, но тот, что пониже, решил, что ты убегала от нас. — Ага, мы уже думали, что нас всё же вызовут в участок. — Смеялся Мэтт, сложив руки на затылке. Он пошёл вперёд, а затем вопросительно посмотрел на них в немом вопросе «чего вы стоите, идём уже домой». — Второй парень рассмеялся и сказал, что мы не выглядим как плохие парни, и подтвердил мои догадки. — Возможно, они заглянут к нам в бар, я дал им визитку и сказал, что угощу их в качестве благодарности. Юна смотрела на них и не верила. Она подняла взгляд на Хьюго и хотела сказать, что не стоило, но тот лишь по-отечески улыбнулся ей и окликнул Мэтта. Девушка делала размеренные шаги вслед за мужчинами, и медальон в такт покачивался на шее. Непонятная забота давила на неё, но почему-то сейчас не хотелось, чтобы земля исчезла под ногами. — Хмф…
