Кома

      В одном из районов предновогодняя суета стихала, позволяя ровно дышать. Голые деревья старательно перекрывали тёмными ветками обзор на красочные фонари города, но без густой листвы это было бесполезно. Люди постепенно разбегались по домам и главным улицам, и лишь некоторые наслаждались ночной романтикой спальных районов.       Небо уже озарилось звёздами, когда на обшарпанной скамейке небольшого парка оказалось тело молодой девушки. На щеках застыли следы влажных дорожек, но лицо было до того расслабленно и умиротворённо, будто слёзы были всего лишь узором на коже. Одна рука покоилась на медленно вздымающейся груди, в то время как вторая едва касалась земли. Всего пара сантиметров — и кончики пальцев царапались бы о шероховатость каменной кладки, если бы не чья-то нежная и тёплая ладонь, подхватившая кисть. Ощущение чужих пальцев было до того явным и непривычным, что Юнами медленно приоткрыла веки, пробуждаясь от тоскливого сна.       — Синцуру? Чего ты тут? — Сонные глаза заметили смазанный силуэт журавля, склонившегося над её фигурой. Юна медленно присела и старалась вернуть зрению фокус. — Когда я успела уснуть? — Скамейка холодом отозвалась под слегка подрагивающими пальцами, в то время как дыхание вырывалось белым паром и тут же таяло в темноте, возвращая её в реальность.       Девушка огляделась. Она оказалась возле знакомого озера, в котором едва отражались огни фонарей. Ледяной ветер колыхал верхушки деревьев, а где-то вдалеке слышался одинокий лай собаки.       Медовые глаза в лёгкой панике взглянули на птицу, которая, как обычно, была спокойнее монолита. В этот момент неясный страх пробрал её до костей. Уже достаточно стемнело, и тёмные тени парка смотрели будто в душу, а в окружающей атмосфере не было и намёка на присутствие людей. Плохо. Юне нужно было уже найти судью, но вместо этого она прохлаждалась здесь? Как странно.       «Всё хорошо, ты ещё успеешь найти патча.»       Тело девушки вздрогнуло. Цуру звучал до такой степени нежно и мягко, что можно было заплакать от растворившегося в душе тепла. Голос проникал в каждую клеточку тела и обволакивал страх в её сердце, стараясь заглушить. Крыло журавля осторожно коснулось плеча девушки и гладкие перья щекотали руки, одаривая своей заботой и лёгким свечением. Что-то в душе воспротивилось этому теплу, а пальцы будто потеряли чувствительность и едва онемели. От непривычного ощущения по коже пробежали мурашки, а колкая неприязнь, свернувшаяся где-то в груди, постепенно растаяла. Девушка неуверенно посмотрела на духа, осмысляя его действия.       Она сидела на скамейке, слушая, как ветер раскачивает голые ветки деревьев, и пыталась поймать ускользающую мысль. Что-то было не так. Не в том смысле, что она привыкла за последние три месяца к этому времени и это странно, — нет, что-то другое. В висках ныло тупой, фоновой болью, а на языке остался резкий привкус озона. Девушка провела языком по нёбу — он не уходил. Юнами попыталась вспомнить, как оказалась в парке, но наткнулась на глухую стену. Знакомая и излюбленная пустота была странной, неестественной и почти пугающей там, где должны были быть воспоминания последних часов. В добавок Синцуру странно молчал, будто испытывал облегчение с усталостью или горечью? Девушка хотела спросить о происходящем, но язык не повернулся. Ей не хотелось знать правду.       Вместо этого Юна сделала то, что умела лучше всего, — отодвинула вопрос в сторону. Пальцы привычным жестом перебирали медальон, а губы сминали излюбленную сигарету. Шаманка какое-то время пустыми глазами смотрела перед собой, окончательно возвращаясь и заталкивая все неудобные мысли подальше.       — Пора идти. — В голосе не было ни прежней надломленности, ни фальшивой бодрости. Действие было чем-то необходимым в её ситуации, но сама Юна чувствовала неестественность каждого шага. Она встала со скамейки и отряхнула штанины.       Сорок лет, а все три месяца вела себя как истеричка из-за старых ран. Видимо, помолодело не только тело.       Выдох очередной затяжки — и лёгкие шаги направились к выходу из парка.       — Синцуру, ты же можешь чувствовать духов поблизости или что-то из этой серии? — Небольшая фигура прошла через деревянные ворота и направилась вдоль улиц. — Будь другом, побудь моим радаром. — Она наигранно мило улыбнулась и посмотрела на летящую рядом белую сферу, ответившую ей лёгким свечением.       «На соседней улице скопление неупокоенных из-за несчастных случаев. Будь осторожна, они могут быть агрессивными.»       Юнами кивнула и сменила направление. Она проходила мимо закрытых киосков, чьи металлические ставни были исписаны граффити, всматривалась в окружающий ночной город. Фонари ярко освещали дорогу, отбрасывая длинные тени на асфальт. Тишина улиц в какой-то степени умиротворяла. Может, и хорошо, что она уснула в парке? Сейчас спокойнее, тише, можно искать зацепки и не беспокоиться о людях. Приятный ветер продолжал ласкать её щёки и пел какую-то незамысловатую колыбельную, от которой душа находила покой. Впервые за последнее время девушка чувствовала какой-то намёк на умиротворение, и хоть это было непривычно, ощущалось довольно приятно.       Ещё пара шагов — и Юна сама наконец почувствовала присутствие потустороннего. Недаром тут было много несчастных случаев. Атмосфера давила и нагнетала обстановку, а в воздухе так и витала смесь обиды, сожалений и сухого горя. Небольшой холодок скользнул по спине, но шаманка старалась быть уверенной. За три месяца многое поменялось, и теперь она может постоять за себя, хоть и с натяжкой.       Пробегая глазами по духам, девушка столкнулась взглядом с каким-то строителем. Мужчина лет сорока, крупной комплекции, грозно смотрел на неё красными глазами из-под толстых чёрных бровей, а щетина была как главный штрих к устрашающему виду. Должно быть, он умер во время строительства всех этих высотных зданий, окольцевавших улицу. Юнами выдохнула и подошла ближе.       — Здравствуйте, как вас зовут? — Ох, а ведь из бродячих духов она разговаривала только с Кэнтой. Как следует разговаривать с духами? — Простите, что беспокою, но-       Мужчина с низким и раскатистым голосом оборвал её:       — Проваливай отсюда, очередная мерзкая шаманка. — Фраза едко врезалась в окружающий воздух, поглощаясь фасадами зданий.       Девушка на секунду застыла. Чудно! Недружелюбный и грубый дух, который по крайней мере встречался с другими шаманами. Юнами саркастично вздёрнула бровь и думала о следующем шаге. Рабочий сидел на подоконнике кирпичного здания, презрительно смерил её взглядом, а затем демонстративно отвернулся.       Что же делать? Попробовать выйти на контакт с этим мужчиной или послать его в ответ и искать ответа у других духов? Думаю, второй вариант сбережёт мои нервы.       Девушка согласно кивнула своим же мыслям и уже не так приветливо посмотрела на духа. Она хотела сказать что-то грубое в ответ, но вдруг замялась. Губы так и остались в полуоткрытом выражении, не успев выпалить нецензурные словечки. Она всё смотрела и смотрела на этого мужчину, на его уставшую спину, напряжённый и тёмный взгляд, глубокие морщины на лбу — и думала лишь о том, что этот озлобленный, мёртвый рабочий, который погиб из-за несчастного случая, почему-то не уходит в «лучший мир».       — Чего ты хочешь? — Сухие губы разлепились, и она решительно сверлила тёмную радужку мужчины.       — Да пошла ты нахер! — Дух взвинченно воскликнул, а его брови нахмурились только сильнее.       В Токио съехалось множество шаманов, и каждый что-то выспрашивал. Кто-то спрашивал про город, кто-то лез к нему с расспросами о его жизни, а кто-то пытался отправить его душу на небеса. Теперь ещё и эта девчонка не даёт отдохнуть.       Юнами безэмоционально смотрела на него, сделала глубокий вдох и потянулась к любимой картонной пачке во внутреннем кармане зелёной куртки, напрочь игнорируя знак «не курить». Характерный щелчок, несколько усталый взгляд и неясное чувство внутри дополняли окружающее восприятие мира. Шаманка могла уйти и обратиться к куче других духов, но почему-то не хотела оставлять рабочего.       Пока Юна зажигала сигарету, взгляд мелькнул в сторону духа и заметил кое-что интересное. Мужчина бегло и как-то нервно глянул на вещицу в её руках, а затем отвёл взгляд. Как мило! Юна вытащила вторую сигарету и протянула рабочему.       — Хочешь? — Глаза как-то по-хитрому заискрились, и девушка ждала реакцию.       — Издеваешься?! — Он злобно гаркнул на неё, но продолжал смотреть на сигарету. — Как я, по-твоему, курить буду? — Вот тут и попался! Ах, старые добрые сигареты снова её выручают.       — Ох, действительно! Ну знаешь, я могла бы помочь. — Она сладостно сделала затяжку, а затем медленно выдохнула в сторону духа. Мужчина вздрогнул, почувствовав окутавший его дым, но также враждебно смотрел на Юну. — Думаю, простого запаха тебе мало, а я всё-таки шаманка и могла бы одолжить своё тело.       Он молчаливо сверлил её самодовольное лицо, взвешивая все «за» и «против», а затем чертыхнулся себе под нос.       — Агх, да чёрт с тобой! Чего надо? — Рабочий сдался перед шансом покурить любимые сигареты и всё ещё с злобным запалом смотрел на довольную, как кот, Юну.       — Ничего сложного. Я просто ищу одного человека. — Она продолжала с расстановкой медленно курить и выдыхать дым в сторону мужчины.       — Ты что, думаешь, что я тут пялюсь на каждого человека и запоминаю? — Он насмешливо фыркнул.       — Нет, но любая зацепка поможет. — Девушка вспоминала отличительные приметы Силвы.       Сказав относительно четкое описание шамана, взгляд опустился на рабочего в надежде, что он всё-таки что-то знает.       Мужчина задумчиво смотрел перед собой и, кажется, искренне старался вспомнить человека с такими причудами. Тишина тянулась вязкой нитью, перед тем как он опустил взгляд на девушку и совершенно честно выпалил:       — Прости, дымящаяся козявка, но я не припомню такого.       Юна подавилась во время затяжки. Дымящаяся козявка? Вау, вот за это спасибо конечно. Где-то справа раздался нечленораздельный звук от светящейся сферы, но Юнами решила не обращать внимания. Что же, она не ожидала, что с первой попытки сможет узнать о судье, поэтому не сильно расстроилась. Тем не менее, где же его искать?       — Очень жаль, — девушка затушила сигарету о подошву ботинка и выкинула окурок в стоящую рядом урну. — Как я и обещала, остаётся выполнить вторую часть нашей с тобой «сделки». — Она достала из кармана убранную вторую сигарету и засунула себе между зубов. Когда зажигалка уже приблизилась к губам, а рука соорудила домик от ветра, дух вдруг осёк её.       — Подожди. — Зажигалка дрогнула. Мужчина строго посмотрел на девушку и неодобрительно покачал головой. В его взгляде было что-то отцовское и снисходительное. — Мне было достаточно и этого. — Рабочий горько и криво улыбнулся.       Юна немного удивилась, но ожидала, что вся его угрюмость и злость скрывает истинную натуру. В глазах мужчины сейчас могли бы отражаться бесчисленные огни жизни, но как назло, они были до невозможного холодны и полны горечи.       — У тебя впереди вся жизнь, не трави свой организм так сильно. — Голос звучал куда спокойнее, чем раньше.       Впереди? Фраза прокрутилась в её голове, вызывая саркастичную насмешку. Боюсь, это не совсем так. Но в ответ Юнами лишь сдержанно улыбнулась и кивнула. Она не может показать свои едкие эмоции в ответ на искреннюю заботу неупокоенного духа.       Рабочий в последний раз оглядел девушку и ответил на перебитый вопрос:       — Я Ота Эйджи. — Дух слабо засветился, а края его силуэта начали медленно растворяться в воздухе.       — Приятно наконец познакомиться, я Юнами. — Девушка усмехнулась, но её глаза мягко заблестели. — Но, кажется, ты уже уходишь? — Она обратила внимание на то, как его конечности медленно растворялись.       — Мне уже поднадоели шаманы, так что проще наконец уйти. — Он усмехнулся в ответ. — Кто ж знал, что глупое желание покурить держало меня привязью. — Грубые пальцы легко коснулись стены, а выражение лица скрылось от девушки.       Через пару секунд молчания он повернул голову к Юнами, и она уловила уверенную улыбку на его лице.       — Удачи с поисками твоего странного друга, чудачка. — На улице раздался раскатистый смех, и с этими словами Эйджи исчез. Его фигура, сидевшая на подоконнике всё это время, бесследно растаяла в окружающем, странно тёплом и плотном воздухе, оставив после себя лишь лёгкое дуновение, похожее на выдох.       Цуру хотел подойти ближе и увидеть выражение лица Юны, узнать, что скрывает её ровная осанка, но не успел сказать и слова, как фраза на характерном выдохе легко слетела с сухих губ.       — Мда уж, неужели так всю ночь будет? — Девушка вытащила сигарету изо рта и слабо покрутила её в руках, будто исследуя неизвестный предмет. Взгляд задумчиво и дольше обычного прошёлся по бумаге, а потом развернулся на духа. Журавль впервые не мог понять её эмоции. Затем Юна убрала сигарету обратно в пачку и пошла прочь от подоконника, сунув бледные руки в тёплые карманы укороченной куртки. Ветер ответно подтолкнул её в спину, и шаманка усмехнулась.       — Что ты чувствуешь? — Синцуру вдруг задал странный вопрос, на который девушка не сразу ответила. Что она чувствует?       — Даже не знаю. Кажется, мне просто стало жаль его. Заранее знать, что умираешь, и умереть внезапно, не успев попрощаться с привычками или семьёй, — совершенно разные вещи. — Сухой и спокойный голос колоколом врезался в сознание дрогнувшей души цуру.       Дальше путь этого дуэта был в тишине. Юнами старалась сосредоточиться на внутренних ощущениях и искала духов, а журавль задумался о чём-то своём. Он участвовал в поисках, подсказывал что-то, но был отрешённым и практически не разговаривал. Юна не могла этого не заметить, но решила его не трогать.       Следующие полчаса превратились в бесконечную карусель. Дух — отказ, дух — «не видел», дух — «отвали, шаманка». В какой-то момент Юна перестала запоминать лица и научилась распознавать «бесполезных» за секунду. Кто-то рыдал у стены, кто-то проклинал прохожих, кто-то беззвучно повторял одно и то же движение. К третьему переулку девушка уже не тратила время на вежливость и просто шла дальше, оставляя за спиной облачка сигаретного дыма.       Она шла посреди спального района, когда луна поднялась выше. Девушка разминала плечи и мысленно проклинала того, из-за кого здесь оказалась. Юна перестала гоняться за духами и сейчас медленно прошла по тихим улочкам и переулкам, где её тяжёлые шаги были громкими нарушителями спокойствия.       — У нас есть пара вариантов для проверки, с чего начнем? — Журавль материализовался рядом с девушкой и спокойно сопровождал её.       — Давай для начала зайдём в конбини, а потом продолжим поиски. Если я сейчас не поем, то начну с тебя. — Девушка ехидно улыбнулась птице и продолжила размеренно шагать, всматриваясь в окружающие пиксельные экраны. К счастью, это не заняло много времени. Конбини в ту пору были уже достаточно распространены, и девушка без труда наткнулась на заветную вывеску «7-Eleven».       Через пару мгновений Юна распаковывала купленный онигири, проходя мимо мигающих вывесок, раскачивающихся фонарей с иероглифами, закрытых магазинов и беспечно оставленных детьми велосипедов. Медленно пережёвывая рис, она думала, куда направиться сначала. Встреченные ранее духи сказали, что видели кого-то похожего на Силву около горы Фумбари, затем его замечали на одной из туристических улиц в качестве торговца сувенирами, а ещё — на берегу реки, где три месяца назад она встретила Синцуру.       С горой всё было ясно. Скорее всего, там главный герой из манги получал свой оракул. Как же его звали? В голове возникали образы улыбающегося мальчика, но имя, крутившееся где-то в подсознании, не находило выхода. На самом деле то, что она в детстве читала «Шаман Кинг», не особо помогало. Ярой фанаткой она не была и событий практически не помнила. Максимум — могла узнать внешность кого-то из героев, но и то всего пару персонажей. Больше удивляло, что всё это происходило на самом деле! Получается, когда ей было десять лет, турнир уже был в самом разгаре? Кто же тогда создал эту мангу? По коже девушки пробежал ряд мурашек. Казалось бы, живёшь свою жизнь, а потом оказывается, что ты — страницы чьего-то рассказа. Жуть.       Нет, гору посещать смысла нет, ибо судья вряд ли появится там снова, а местные духи, привязанные к могилам, едва ли скажут его местоположение. Хорошим вариантом будет наведать торговую улицу, а под конец — из чистого любопытства — проверить побережье.       Юнами вытащила из сумки путеводитель, купленный месяца два назад, и смотрела, как она может добраться до Асакусы — района, в котором замечали шамана. Достаточно оживлённое место с буддистским храмом, традиционными сувенирами и всем в этом духе. Расстояние хоть и не такое большое, идти придётся больше часа. Но ничего, как раз можно попрактиковать сверхдушу журавля.       — Синцуру, время практики. — Юнами размяла плечи, растягивала мышцы и полностью сосредоточилась. Журавль, до этого момента находившийся в прострации, теперь смотрел на разминающуюся девушку. Секунда-две — и дух вселился в её тело. Концы чёлки, глаза и узоры на руках, напоминающие перья, красиво засветились золотом. В форме сверхдуши Юна без труда могла преодолевать большие расстояния и размашистыми прыжками передвигаться по воздуху. Шаг — и нога девушки повисла в пустоте. Второй — и она уже как по лестнице поднималась в высь.       Когда Юна оказалась наверху, она непроизвольно ахнула от открывающегося вида. Огоньки города мельтешили как светлячки, а проходящие люди на главных улицах были настолько малы, что возникало чувство, будто она смотрит на маленькую инсталляцию города с невероятно проработанными деталями. Самое изумительное было впереди — Юнами подняла взгляд, и в её глазах отразилось бесчисленное множество звёзд, которых не было видно с земли, заслонённой высотными зданиями и яркими вывесками.              «Не время восхищаться, пора уже приступить к более активным поискам.»       Голос Синцуру привычно раздался в голове, и Юнами фыркнула про себя. Как бы то ни было, дух был прав. Она заставила себя отвлечься от звёзд и рывками скользнула по небу в направлении Асакусы. Действительно, неописуемое чувство. Девушка будто как в детстве оказалась посреди большого озера, где аккуратно прыгала по большим камням, стараясь не упасть в воду. Кончиков ушей касалась смесь звуков ночного города и свист ветра, складываясь в незамысловатую мелодию, олицетворяющую свободу.       Время детского восхищения закончилось, когда в глаза попало красное здание в традиционном стиле. Это Сэнсо-дзи — самый древний храм в городе. Мягкими шагами девушка опустилась на землю и огляделась. Массивное здание возвышалось над её маленькой и хрупкой по сравнению с ним фигурой. В окружающей темноте храм с одной стороны подсвечивался фонарями и казался ещё более ярким и выделяющимся, а с другой — падающие крупные и тёмные тени будто вдавливали в землю. Где-то на этих улицах мог быть судья, и Юна медленно развернулась, оглядываясь по сторонам. В районе Асакусы были три самые оживлённые улицы, которые ей стоило проверить. Недолго думая, Юнами пошла в направлении одной из таких улиц в немного игривом настроении после первого «полёта».       Девушка обходила каждую улочку в попытке уловить следы судьи, но пока безуспешно. Киоски и различные традиционные декорации сменяли друг друга. Ставни почти всех лавок были опущены, а продавцы давно уже свернули свой товар. Юнами пробегалась по улицам и улавливала разных духов. Кто-то был молчалив и подавлен, кто-то тараторил без умолку, напоминая ей Кэнту, и даже давал полезную информацию среди этого потока слов. Были и те, кто молчал, а затем следовал за Юнами тенью. Она еле как отбивалась от духов и в одной из таких попыток побега устало плюхнулась на бордюр под закрытым магазинчиком тайяки, осознавая, что может и не найти судью. Поиски зашли в тупик, ныла поясница, а в голове шумело от мельтешения духов. Может, патчи сами найдут новоиспечённую шаманку? Только сидеть и ждать, когда это случится, девушка не могла.       — Может, это бесполезно? — Юна облокотилась щекой на руку и принялась считать маленькие камушки перед собой, постепенно выравнивая дыхание.       «Тут кто-то есть.»       Только вот расслабиться ей не давали. Напряжённый голос хранителя стрельнул в сознании. Девушка подняла голову и увидела духа торговки, сидевшую на противоположной стороне улицы. Низкая, старая женщина сверлила её пронзительным взглядом, держа в руках деревянную курительную трубку. Розоватый дым медленно стелился по поверхности земли как тягучая смола и постепенно подползал к ногам Юны. Полотна разноцветной одежды свисали вдоль тела и волочились по земле, собирая несуществующую пыль. Её лицо скрывала глубокая тень от ткани на голове, но глаза — неестественно яркие и голубые — горели в темноте с лёгким любопытством и пронизывающим холодом.       Юна не знала, что делать. Всё тело мгновенно напряглось. С виду это был обычный дух, но что-то в глубине души по-странному отзывалось и кричало, что не всё так просто. Она не могла оторвать взгляд от этих глаз и как под гипнозом смотрела в жутковатую радужку.       Старуха смотрела на неё долго и внимательно, прежде чем заговорить скрипучим, но в то же время текучим, как мёд, голосом:       — Тот, кого ты ищешь, бывает в конце этой улицы в определённые дни. — Она затянулась полупрозрачной трубкой и выдохнула очередной дым, который медленно окутал запястье девушки, оставив на коже ощущение лёгкого покалывания.       Юнами опешила. Дух этой старушки мало того что знал её цель, но ещё и поделился информацией. Она настороженно оглядела незнакомку, но так и не могла понять, что не так. Женщина казалась всезнающей. Она продолжала пронзительно смотреть в медовые глаза, а затем громко загоготала — тёмные волосы выбились из-под ткани на голове, затанцевали в воздухе. Юнами дёрнулась от внезапного, пронизывающего атмосферу скрипучего смеха, а по спине бежал холодок.       — Я всё не могла понять, что же с тобой не так. Такой знакомый, но искажённый след… — Она по-ехидному улыбалась и смотрела сквозь шаманку, отчего хотелось отвести взгляд, но почему-то не получалось. — Скажи мне, дитя, почему на твоей душе печать того, чья сущность древнее всего сущего?       Юна немного растерялась, но поняла, о чём речь. Должно быть, дело в переселении её души в прошлое, с чем мог быть связан Великий дух. Но почему «обычный дух» торговки это заметил?       «Это не просто старушка.» Журчащий голос журавля великодушно напомнил о том, что она не одна.       «Я не знаю, кто это, но у меня чувство, будто бы мы встречались.» Вот только он не особо помогал.       Как мило! Может, тогда сам поболтаешь со своей знакомой?       «Замолчи. Это не просто дух. Само её существо гораздо старше и древнее, чем кажется.»       Маленькие нервозные иголки втыкались в кончики пальцев с каждой новой фразой Синцуру, а испарина верно подступала на висках. Старушка тем временем насмешливо продолжала смотреть на юную фигуру и будто видела её душу насквозь. Напряжение нарастало в геометрической прогрессии.       Замечательно! И что дальше?       Голос торговки окатил Юнами льдом:       — Успокой своего духа, он всё равно не поймёт, кто я. — Пожилая женщина встала и развернулась спиной, направляясь в сторону храма. — Мне лишь было любопытно, кто ты такая. — В голосе проскользнула нотка разочарования или же удовлетворения?       Немного повернув голову назад, она в последний раз окинула Юнами липким взглядом. Острый профиль выглядел хищно, а яркие глаза так и пожирали каждую линию лица девушки, пока вдруг исходящий яркий свет не ослепил глаза и не заставил их заслезиться. Земля будто растрескалась и источала такой же голубой свет. Давление стало колоссальным и будто пыталось раздавить девушку, выталкивая кислород из лёгких. Воздух накалился запредельно и колебался от перепада температур, рисуя искаженные линии. Но мгновение — всё прекратилось, будто Юну рывком вытащили из пекла в мороз. Старушка исчезла, оставляя в воздухе чистый и отчётливый запах озона. Крупная дрожь скользила по шокированной девушке.       Синцуру, чёрт возьми, ты точно не помнишь её?       «Не могу.»       Голос журавля прозвучал как-то надломлено и горестно, как если бы это был кто-то дорогой для него. Не может вспомнить или сказать?       Вдруг запястье, которого несколькими минутами ранее касался розоватый дым, обожгло. Юнами ахнула от резкой боли и рефлекторно схватилась за руку, но боль стихла так же внезапно, как и возникла, оставив после себя пульсирующее тепло. Девушка убрала дрогнувшие пальцы, взглянув на разгорячённое запястье. В месте боли оказался яркий красный узор, напоминающий солнце. Тонкие и длинные лучи закольцовывались вокруг маленькой точки в центре, и всё это «дело» выглядело как какая-то татуировка.       — Какого черта… Синцуру… что это? — Она в панике окликнула журавля, который уже послал охлаждение на её больную голову.       Но даже это не помогало успокоить бешеное биение сердца, отдававшееся в ушах. Голова неистово продолжала кружиться, и благо Юна сидела, поэтому облокотилась головой на стену. Её дрожащие глаза скользили по красным линиям так, будто они заговорят или сложатся в понятные слова, а пальцы правой руки осторожно касались кожи возле татуировки.       «Это стигмат… Я не знаю, почему этот дух поставил на тебе клеймо, но стоит быть предельно осторожной. Мы пока не знаем, на что оно может повлиять.»       Цуру был осторожен. Он старался звучать спокойно, чтобы девушка не переживала из-за возможно проскользнувшей тревоги в его голосе.       — Класс! Я теперь её рабыня или глубокая верующая? — Даже затуманенное сознание не мешало ей горько усмехнуться в неудачной попытке скрыть панику. Эта бабка может быть связана с Великим Духом? Юна старалась сосредоточить взгляд на запястье. С каждой увиденной линией внутри разрастался ком ужаса и холода.       Синцуру послал лёгкий импульс прохлады к запястью, но узор не исчезал. Он тускло светился в темноте, и Юна поймала себя на том, что машинально поглаживает его большим пальцем, будто пытаясь стереть.       Потом девушка стихла и замерла, глядя на «солнце». Окружающие звуки будто перестали доходить до неё и настала звенящая тишина, в которой раздался хриплый шепот:       — Мне страшно.       Цуру не ответил, но его присутствие будто стало плотнее и это была единственная нить, за которую она держалась. Юна сидела так несколько минут, потеряв счёт времени. Взгляд то и дело скользил по узору — красные линии казались живыми, пульсировали в такт сердцу, то разгораясь, то затухая.       — Я не хочу. — сказала она тихо. — Не хочу быть частью чего-то, чего не понимаю. Не хочу, чтобы на меня ставили метки, как на скотину. Я просто хочу найти судью, пройти турнир, вернуть Минору и… и чтобы всё это кончилось. — До сознания отдалённо доходил шепот ветра.       «Предстоит ещё долгий путь.»       А это значит, что раскисать рано… Мысленно закончила за него девушка.       Пальцы сжались в кулак и она зажмурилась. Глубокий вдох позволил холодному воздуху выносить остатки паники. Ещё и ещё, пока легкие не начали гореть. Юна нервно прикусила губу и посмотрела на место, где пару секунд назад была странная старуха. Сердце всё ещё колотилось не в такт дыханию, а привкус озона въелся в её нёбо, как и это чёртово клеймо на коже.       — Ты ведь знаешь что-то? — Она с подозрением смерила бы цуру, если бы он сейчас стоял перед ней, но всё, что девушка могла, — это сильнее прокусывать собственную плоть в ожидании услышать ответ.              «Нет.»       Сказано так сухо и чётко, что даже хочется поверить. Девушка могла бы взбеситься и попытаться вытрясти правду, но она чувствовала такую глубинную усталость, что хотелось просто поскорее убраться отсюда.       — Ладно. — Юна осторожно поднялась, отряхнула штаны. — Сейчас нужно найти Силву, а этим… займемся потом… — Она снова посмотрела на запястье. — Надеюсь, она не взорвётся?       «Не должна»       Не меняя интонации произнес журавль.       — Утешил. — Горькая усмешка пробежалась по губам и девушка с силой отвернулась от стигмы.       Находясь в замешательстве от всей этой ситуации, Юна деревянным телом пошла вдоль фонарей. Голова всё ещё гудела, но ноги несли её вперёд, подавляя дрожь — всё, что угодно, но главное не стоять там. Шаги раздавались по выстланной каменной кладкой дороге, и девушка вслушивалась в такт этого звука. Она никак не могла перестать думать о старухе. Кто она на самом деле? Вся надежда была на журавля, но он будто воды в рот набрал. Юна шла, не разбирая дороги, и только считала шаги. Она дышала глубоко и где-то на пятидесятой секунде паника начала отступать, уступая место глухой, выматывающей усталости. Именно в таком состоянии девушка и дошла до конца улицы, где заметила духов.       Пара котов резвилась на выступе какого-то закрытого киоска. Один был тёмным как тень с белым кругом на лбу, второй — полностью противоположным. Они беспорядочно кувыркались, как олицетворение инь и ян.       У этих духов можно проверить информацию от той старухи. Сможешь с ними поговорить? Я не уверена, что пойму их.       «В нынешнем состоянии — без проблем, к тому же это обычные бакэнэко.»       Прошу тебя. У меня не осталось сил.       Не дождавшись ответа, Юнами рассеяла сверхдушу, не оставляя птице выбора. Журавль устало склонился над её фигурой, но свой величественный вид не терял. Он пару секунд смотрел на девушку, принимая итоговое решение, а затем медленно развернулся.       Юна наблюдала, как духи замерли, заметив приближение цуру. Они синхронно сели на поверхность, глядя большими, ярко-жёлтыми глазами на журавля. Затем их взгляд метнулся к вздрогнувшей шаманке, но быстро вернулся к духу, как только он заговорил. От резвившихся котов не осталось и следа — они сидели как статуи, изредка переглядываясь, и что-то говорили журавлю по очереди. Короткие гортанные звуки, похожие на мяуканье, но с чёткой интонацией вопроса и ответа, растворялись в воздухе. Через пару минут пара больших жёлтых глаз прошлась по шаманке с каким-то древним и глубоким взглядом, а затем растворилась в воздухе, оставляя запах сырости и мурашки на молодой коже.       Цуру вернулся более расслабленным, чем был до этого. Голос звучал уже не так надломлено — он постепенно приходил в норму. Девушка от этой мысли почувствовала лёгкое облегчение.       «Старушка всё верно сказала. Патч бывает здесь в эти дни примерно с десяти часов.»       — Хорошо. Тогда остаётся подождать пару часов. — Взглянув на небо, Юнами поёжилась от того, что ждать должно быть долго. Хотелось отдохнуть и расслабиться, но пульсирующая боль в запястье будто напоминала, что ещё рано.       «Ты не собираешься вернуться домой?»       Журавль затронул тему, которую девушка старательно избегала в голове. Она обречённо вздохнула и подняла полные смятения глаза.       — Не сейчас. — Юна ещё раз взглянула на окружающую улицу, которая днём переливалась бы разными красками, сияла и была крайне шумной, но сейчас здесь стояла почти мёртвая тишина, нарушаемая лишь далёким лаем собак да шелестом колышущихся на ветру рекламных вывесок.       «Решать тебе, но стоит понимать, что убегать от заботы — не выход.»       Странно, но цуру старался звучать мягко. Он снова заботливо прикрыл её крылом и пользовался тем, что Юнами чувствовала несвойственный ей комфорт по отношению к духу. Девушка и сама из раза в раз возвращалась к воспоминаниям о братьях, их забавном быте, сложившихся в традицию подколах Мэтта по утрам, заботливых жестах Хьюго.       «Пора уйти от одиночества.»       Юна дрогнула и отпрянула от теплоты журавля.       — Прекрати, не вороши это. — Фраза сухо просвистела в воздухе, очерчивая стену между двумя душами. Юна знала это. Её жизнь, порядок, установки — всё это не будет прежним и подвергнется переменам независимо от того, хочет она того или нет.       Девушка направилась к перекрёстку между улицами, попутно доставая путеводитель по городу.       — У нас много времени, пройдёмся теперь до реки. — Она шла, не глядя на окружающий мир, и старалась не думать о братьях. Доверять кому-то не хотелось, но Юна почему-то не учитывала тонкую нить, укрепляющуюся между ней и журавлём.       «Ты собираешься идти пешком от Асакусы до Канды?»       Дух поравнялся с ней и теперь мог видеть, как вопросительно дёрнулась бровь Юнами.       — А ты мне на что? Сверхдуша, Синцуру. — Журавль возмущённо вздёрнул голову, но даже так вошёл в состояние улучшенного единения.       Юна встрепенулась и уже привычными движениями запрыгнула на здание. Она маневрировала по подоконникам и крышам, пробираясь к реке. Старые черепичные крыши скользили под ногами, где-то внизу мелькнул пустынный переулок с одиноким фонарём, чей свет дрожал от ветра.       «Разве ты не устала?»       Я достаточно отдохнула, могу даже продолжить поиски по всему городу.       Юнами плавно перепрыгивала препятствия и раздумывала, когда же Силва побывал на реке.       «Нахалка. К счастью, в этом нет нужды.»       Цуру прав. Сейчас девушка только от скуки решила наведаться к реке. Если по пути попадутся духи, она спросит разок-другой. Но на деле чувство покоя от журчания воды является основной причиной. Покой сейчас нужен как никогда.       Наскучив прыгать по крышам, Юна стала отталкиваться от воздуха и снова взмыла в небо, ускоряясь и быстрее приближаясь к реке. Уши понемногу начали улавливать течение воды, и настроение девушки непроизвольно улучшилось. Ещё пара мгновений — и Юнами начала спускаться к пристани. Волосы всколыхнулись от резкого приземления, её пучок за весь день, должно быть, уже растрепался. Она поправила выбившуюся прядь и огляделась.       Берег был тот самый, где три месяца назад она впервые увидела Синцуру. Только сейчас трава пожухла от заморозков, а мокрые перила моста поблёскивали в свете редких фонарей. Вода была тёмной, почти чёрной, и лишь изредка в ней отражалась россыпь далёких огней. Река будто дышала ровно и холодно.       Проходя вдоль воды, в голову пришла одна мысль. В следующую секунду девушка развернулась к реке, а нога замерла над тёмной поверхностью. После легкого замешательства она медленно сделала шаг. Вода немного натянулась, будто была из силикона, под ногой образовалась едва заметная рябь, разбегающаяся кругами. Следующий шаг был уже увереннее, и девушка заворожённо смотрела, как под ней прогибается водная гладь, слегка пропуская холод. Невольно она снова вспомнила тот день встречи с цуру. Тогда она почти утонула в этой реке, если бы не Мэтт… Интересно, как они?       Теперь же Юнами двигалась по воде вместо обычной дороги. Она медленно прогуливалась, глядя, как под каждым шагом расходятся призрачные круги, и думала, что добраться до Асакусы по реке было бы интереснее. Вот только жаль — у окружающих людей будут вопросы, поэтому так можно делать только глубокой ночью.       Между тем она не обратила внимания, как на душе стало тихо. Возможно, дело в том, что цуру обитает возле воды, поэтому ему спокойнее, и сейчас это чувство передаётся и девушке. А может, потому что они с Минору часто отдыхали возле рек. Губы по привычке натянулись в мягкой улыбке. Как же ей жить дальше, если мысли то и дело возвращаются к брату? Возникало чувство, что это невозможно.       «Ты сама себе мешаешь жить дальше и вспоминать только хорошее.»       Подслушивать чужие мысли нехорошо. Ты мог бы тактично промолчать.       «Уж прости, но слушать всё это я уже устал.»       Юнами лишь закатила глаза и промолчала. Она смотрела на тёмную воду, серые мосты над головой с редкими лампочками, кое-где перегоревшими, а затем с берега донёсся тихий свист и девушка рефлекторно повернула голову. Там, на траве, сидел какой-то человек. Издалека и в темноте силуэт был размыт, но девушка почему-то не могла оторваться. Что-то в нём было знакомое, и даже появилось несвойственное ей обычно желание подойти и поговорить. Но Юнами сдержалась и хотела отвернуться, если бы не заметила ответное внимание. Силуэт вдруг встал и… помахал ей? Или что он там вообще сделал?       Девушка застыла на месте. Что ей следует сделать? Проигнорировать? Бежать? Подойти? В такой ситуации она была впервые, и лёгкое любопытство заставило понервничать, но шаманка решила пойти дальше. Если он не убежал в шоке или что-то ещё из этой серии, то с этим человеком что-то не так. С другой стороны, любопытство продолжало подкрадываться к ней со спины, и здравый рассудок еле отбивался мыслями о том, что это может быть небезопасно.       «Этот человек не опасен.»       Фраза журавля коварным образом добавила вес к ногам Юны, и с каждым разом шаги становились медленнее.       И что с того? Я не собираюсь ни с кем контактировать без крайней надобности.       Голос старался звучать отстранённо, и Юна молилась всем богам, чтобы журавль не заметил накатившегося облегчения.       «Не пытайся юлить, тебе ведь любопытно.»       Но боги не слышат простых смертных.       Ох, да ладно, мог бы и подыграть. Я не хочу подходить.       «А вдруг это Силва?»       И тут Юнами остановилась окончательно. Голос журавля прозвучал настолько невинно, что девушка сразу заподозрила подвох. Но что-то логичное в этом было. Знакомых у неё немного, а шаман не удивился бы её хождению по воде. Медовые глаза ещё раз метнулись в сторону человека. Вот только действительно ли это Силва?       Ты меня подставляешь.       Легкое раздражение касалось разума, но собственное любопытство взяло верх. Первый неуверенный шаг в сторону берега был сделан и по коже прошлись лёгкие мурашки.       «Социализируйся по нормальному, глупый ребёнок.»       «По нормальному» в моей ситуации уже не прокатит.       Юна обречённо вздохнула, как если бы мать подталкивала её познакомиться с ребёнком на детской площадке, и неуверенно направилась к берегу. С каждым шагом она всё лучше различала человека перед собой и с каждым шагом понимала, что это, чёрт тебя, Синцуру, дери, не Силва. Не дойдя несколько метров, девушка застыла в немой попытке сбежать.       — Привет! В этот раз ты не босиком! — Парень легко рассмеялся и смерил Юнами тёплым взглядом. Она определённо видела его впервые, но знала его.       Твою мать, Синцуру! Ты знал!       Осознание начинало съедать её изнутри, вот только дух предательски молчал. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось где-то в горле, потому что парень сделал шаг навстречу и улыбнулся так, будто они старые знакомые. В голове шумело, а на языке снова появился настойчивый привкус озона — как напоминание о том, что сегодняшняя ночь ещё не закончила преподносить сюрпризы. Юна непроизвольно коснулась стигмата, и тот отозвался горячей пульсацией.