Физический закон снежинки

– Опишите одним словом знакомство с Вашей первой любовью.

– Дискотека.

– Объясните, пожалуйста, Чон Джехён.

– Теперь больше слов? Хах, я познакомился с ним на приветственной церемонии первокурсников. Этот омега..., – мужчина пропускает восторженный вздох, – Он был уже немного пьян, и всё болтал о своей научной статье. Я тогда ничего не понял, но не мог отвести взгляда. Он был нереально красивым. Среди темноты и вспышек света, он был в белом, и глаза – с белой подводкой. Как принц, как Джек Фрост – как из сказки! Так что да, мы встретились и познакомились на дискотеке.

/

– Выберете, пожалуйста, одно слово, которым можно описать знакомство с Вашей первой любовью.

– Именно знакомство?

– Да, момент знакомства. Может, когда Вы ещё не начали отношения, но уже узнали друг друга.

– Взгляд, – О Шион опускает взгляд в пол, вспоминая.

– Объясните, пожалуйста, почему.

– Потому что до него ни один омега не смотрел на меня так. Он смотрел, и продолжал смотреть.

***

***

***

***

Ли Тэён прикладывает максимум усилий, чтобы только не смотреть на одного конкретного студента. Это продолжается уже месяц, четыре занятия, плюс-минус шесть часов. И каждый раз, когда Тэён поднимает взгляд от распечатанного листа со списком группы 217 на аудиторию, чтобы лично убедиться в присутствии студента О Шиона – каждый такой раз его сердце останавливается от мимолётного узнавания и жажды воссоединиться с чем-то до боли знакомым и понятным. Глупое, нелогичное сердце! Разум подсказывает омеге десятки различий между двумя альфами, но глупое, бедное, жадное до любви сердце снова и снова обрывается на тонких струнах, чтобы только Тэён продолжил смотреть в лицо Шиона, пытаясь узнать в том Джехёна. Но О Шион до противного отличается от Чон Джехёна! Негодник уродился в 2002 году в какой-то провинции, принял в кровь местный акцент и взрастил в себе смелость молодого человека, желающего покорить столицу своим талантом. Тэён не хочет смотреть, но он замечает: О Шиона уважают другие студенты, к его мнению прислушиваются, и часто его слово оказывается решающим в бессмысленных спорах. Безоговорочный лидер, сильный альфа, за которым идут другие, на которого обращают томные взгляды омеги. Джехён не был таким. Он не такой. Не такой! Тэён не может переубедить своё сердце в том, что у него на парах сидит не Чон Джехён, а другой человек. Его глаза... Вот бы выколоть себе глаза и не видеть этого О Шиона.        Но, как назло, тот снова подходит к кафедре после лекции, неловко улыбается, прикрываясь запястьем, спрашивает про электронные книги и билеты. О Шион задаёт полезные вопросы, и Ли Тэён, находящийся в статусе его преподавателя, отвечает на каждый. Только отворачивается от студента, или прячется за бумажками или экраном телефона. Потому что не может. Он просто не выдерживает такого поражающего сходства во внешности, и такого разочаровывающего различия во всём остальном. Эта разница убивает его даже больше мелких схожестей. – Преподаватель Ли Тэён? Вот и в этот раз О Шион подходит к его кафедре после звонка, бросает игривый взгляд в сторону своих одногруппников, которые понимающе кивают в ответ, отчего доцент напрягается, выше поднимая плечи и хрустя пиджаком одного из многочисленных костюмов. – Да, слушаю Вас. – Преподаватель Ли Тэён, я хочу спросить, – ладонь опускается на стол и скользит ближе к омеге, – Вы же знаете, когда у нас будет экзамен? – Даты ещё не утвердили. Так как ладонь О Шиона медленно приближается к Ли Тэёну, то омега смотрит на руку альфы. Заусенцы и ломкие отрезы ногтей, порезы на фалангах, чернила на запястье – О Шион ужасно неаккуратный. Вот Чон Джехён идеален в поддержании своего внешнего вида. Его ногти ухожены и ровно подстрижены, он умеет пользоваться пилкой и не брезгует этим. Ладони О Шиона другие: грубые и большие. Не мягко большие, не пухлые, как у Джехёна, но – опасно большие. Очередная досадная разница, которая заставляет кровь омеги бурлить необъяснимой злостью. – Жаль, – шумно выдохнув, О Шион пускает из-под ладоней сложенный вдвое листок за грань столешницы и скоро уходит. Пытаясь поймать бумажку, Тэён упускает, как студент закрывает за собой дверь. – Мелкий пакостник, – ворчит омега, разворачивая листок в ожидании от старосты группы подкупа, мольбы о билетах, конспекта или просьбы встречаться. Однако слова, которые медленно читает Тэён, вызывают панику:

" Преподаватель Ли Тэён!

Пожалуйста, перестаньте так на меня смотреть. Это неловко.

И ребята спрашивают, не знаю ли я Вас. Но я нигде не видел Вас. Мы не могли быть знакомы прежде.

Если я по ошибке обидел Вас, дайте мне знать, пожалуйста! Я достойно извинюсь. Я не буду причинять Вам неудобств, даю слово.

Студент, на которого Вы пытаетесь не смотреть каждую лекцию, но продолжаете пялиться"

О нет, такого просто не может быть! Ли Тэён не может поверить своим глазам: он пялится на своего студента и приносит тому неудобства! Как же стыдно! Стоит отдать О Шиону должное: ему хватило ума деликатно рассказать о своей проблеме. Если только он не пожаловался половине однокурсников на извращенца-препода... Вот же проблема! Дрожащая ладонь накрывает поджатые губы. Ли Тэёну надо срочно что-то с собой делать, это не должно продолжаться и дальше таким образом. Его память, его нежные воспоминания о Джехёне мешают ему быть объективным со студентом. Бывает же такое, что люди просто похожи друг на друга. Миллион таких случаев. В конце концов, все люди, в некотором смысле, родственники, они должны быть похожи. Но нет, не настолько же! Да и не настолько похожи же! Откинув от себя послание студента, Тэён вспоминает почерк Джехёна. Размашистые буквы, которые он выводит небрежно, чуть щурясь, мимо синих пересекающихся полос. Письмо О Шиона написано аккуратным округлым почерком, убористо, по клеткам. Как же раздражает, что О Шион – не полная копия Чон Джехёна!

...

В субботу Тэён запирается в своей комнате, с самого утра игнорируя завтрак, а после и – обед, любезно приготовленный Ютой. В последние дни этот омега светится от переизбытка жизненной энергии: на работе ему сопутствует успех, и даже какой-то альфа пытается ухаживать. Если Тэён выйдет к другу в своём ужасном настроении, то испортит день им обоим, а так будет страдать только он сам. Может быть, Юта и понимает, что происходит, но он даёт Тэёну время. Он позволяет Тэёну напиться так, как тот давно уже не делал: мешая алкоголь прямо за щеками, пьянея без закусок настолько, что взгляд плывет по пространству комнаты в поиске нити воспоминаний.        В комнате общежития Чон Джехёна от угла к углу была протянута бечёвка, на которую альфа торжественно цеплял деревянной прищепкой очередной свеженапечатанный полароид с Тэёном. Сейчас эти фотографии хранятся в папке, папка – валяется за шкафом. Тяжёлым шкафом, чтобы сдвинуть который, надо приложить столько сил, сколько имеет какой-нибудь альфа, как, например, Джонни. К слову, именно Джонни туда и закинул эту несчастную папку. Но Тэён тогда увидел и запомнил. Поэтому сегодня его рука протискивается в узкое пространство между задней стенкой шкафа и стеной. Когда не получается, омега, отчаянно пыхтя, наклоняется и, схватив шкаф за угол, тянет тот в сторону. Не с первого раза, но ему удаётся получить достаточно пространства для того, чтобы тонкие пальцы вытащили из пыли розовую папку, туго набитую фотографиями. Большой палец проводит по клепке, и Тэён, уже смаргивая слёзы, всё же лезет вовнутрь. Листает кадры. Вспоминает. Достаёт один и любуется.        Это – второй курс Джехёна. Они гуляли допоздна, мечтая встретить первый рассвет вместе, потому что все предыдущие бессовестно просыпали. В моде были широкие джинсы и полосатые майки: на плечах Тэёна – джинсовый пиджак Джехёна, а сам альфа – в тонкой флисовый рубашке под горло, потому что днём ранее омега перестарался с поцелуями, но об этом никто не знает. Они стоят там, на одном из перекрестков, освещённые уличным фонарём. Ладонь Джехёна лежит на плече Тэёна, а сам Тэён – улыбается фотографу. Он тогда улыбался Джонни, который ещё любил заниматься фотографией.        У Джонни больше двух лет нет ни одной камеры дома. Он больше не фотографируется, не фотографирует сам. Даже упертому Доёну не удаётся помочь альфе преодолеть это. Чон Джехён предал не только своего любимого. Он также предал своего лучшего друга. Разложив вокруг себя фотографии, Тэён снова и снова вспоминает того омегу из профиля Чон Джехёна, пытаясь понять: в какой момент его чувства стали приносить альфе дискомфорт? Когда он стал тяготиться Тэёном? Когда Тэён настолько ослеп и отупел, что пропустил этап отдаления?        А вот они вместе на первом курсе. Джехён ещё совсем нескладный. Их первая встреча на приветственной вечеринке. Здесь Джехён ещё даже не трогает Тэёна, а просто стоит рядом и смотрит на омегу, глаза которого засвечены от вспышки. Усмехнувшись сквозь слёзы, Тэён вспоминает, как тогда переживал из-за первой публикуемой статьи в специализированном журнале: болтал без умолку, рассказывал о новых материалах, о том, как потратил часы на корректировку английского текста. А Джехён слушал его, пил пиво и иногда даже смеялся, неизвестно чему, правда – но его улыбка, его смех покорили Тэёна. Эта улыбка – мягкая, лёгкая, с ямочками на щеках. И прищур у Джехёна – мягкий, теплый. Губы у него – мягкие, пухлые. И ладони у него – ладони большие, а пальцы – короткие. И весь он другой. Он другой. О Шион совсем не похож на Чон Джехёна. Нисколько. Ни капли. У него другие губы. Другие руки. Другие ладони: длина ладони сопоставима с длиной узловатых пальцев. И эта манера – демонстрировать эти самые ладони – просто ужасна! Джехён был другим. Он был мягким и теплым, он был комфортным. Тэён так сильно любил его!               Ненадежный замок комнаты Тэёна оказывается выбит с рабочего ножа одним грубым ударом. В следующую секунду Юта оказывается рядом с ним на полу, молча предлагая свои утешающие объятия. Тэён и не заметил, когда редкие слёзы прежней радости превратились в водопад горести от потери былого. Мягкая улыбка 'потому, что это было' обратилась гримасой 'это прошло и не вернётся'. Из горла вырвался вой отчаяния. Неосознанно он воззвал о помощи, об утешении, потому что больше не справлялся. Не со своей памятью, не с этой болью. Не когда ему каждую пятницу напоминают о прошлом, которое так походило на сказку или сон.

...

– Юта, – Тэён вздрагивает от того, как резко Юта нагибается над ним, заглядывая в глаза. Они уже сидят за столом на кухне, пьют сладкий чай. Делают вид, что пьют чай, чтобы 'всё было нормальным'. Как будто не было у Тэёна срыва и истерики, как будто его не тошнило, и как будто это не он порвался порезать или порвать побледневшие полароиды. – Есть один студент, – сделав глоток, Тэён морщится от горячего, но продолжает, – Он выглядит в точности, как ... Сказать это имя вслух кажется нарушением давнего табу. – Тебе просто так кажется, – Юта пытается успокоить, как и полагается в подобной ситуации. Но дело в том, что.... Ли Тэён легко находит страницу студента О Шиона и, открыв его фото, демонстрирует то другу. Взяв телефон в руки, просмотрев другие кадры и отметки, Юта с сомнением выпячивает нижнюю губу: – Они немного похожи. Немного – глазами. Если закрыть его глаза, то..., – его ладонь прикрывает верхнюю часть экрана, демонстрируя Тэёну щеки, губы, подбородок О Шиона, –... вот так точно, как два разных человека. Кстати, что у него по другим параметрам? В этот самый момент Тэён упускает, как Юта заходит на страницу О Шиона, начиная листать пустую анкету того, скудный, давно неактуальный плейлист, пару видео и несколько десятков фото, сомнительные репосты с давно удаленных пабликов. Совсем случайно Юта лайкает какой-то коммент этого самого О Шиона: просто медленно идёт загрузка страницы, просто большой палец омеги несколько раз нервно проводит по экрану, а потом Накамото Юта всего на секунду переводит взгляд на скисшее лицо друга. Считанные секунды.        И в ночь с субботы на воскресенье О Шион отправляет заявку на дружбу с Ли Тэёном. Не веря своим глазам, омега моргает на огонёк "дружбы" в приложении. Собрав всё самообладание в кулак, Ли Тэён игнорирует это недоразумение вплоть до среды, потому что потом кое-что происходит.

...

В среду, как знают многие, доцент Ли Тэён занимается бумажной – или же научной – работой в своей мини-лаборатории на первом этаже здания естественно-научного факультета. Разумеется, что в среду к нему валят всякие придурки с самыми разными вопросами: то лабораторию сдать, то спросить, в который раз, как достучаться до профессора Бен Бэкхена, то попросить о помощи или совете. И именно в среду, после трёх дня, когда основной поток студентов уже уходит с последней пары, в дверь доцента Ли Тэёна кто-то подозрительно тихо стучится. Удивившись, омега не отвечает, ожидая, когда человек просто зайдет, но этот кто-то вежливо стучится ещё раз. Оглядев маленькое пространство рабочей зоны, подскочив с места, чтобы накинуть на дорогую установку упаковочную бумагу, Тэён отзывается: – Подождите пару минут, извините за неудобства! Занимаясь сокрытием своей разработки, приводя рабочий стол в порядок, скинув планшетку со второго свободного стула, Тэён задумывается о постучавшем: этот кто-то подозрительно вежлив. Это, должно быть, кто-нибудь с первого курса. А может быть, кто-то из ребят просто побаловался. Но на двери есть именная табличка, так что на глупость это мало походит. Однако Тэён не спешит открывать, борясь с предчувствием. Подождав пару секунд, он скоро оправляет подол белой в черную полоску рубашки, расправляет складки тут и там, зачем-то укладывает на бок челку и проверяет наличие гвоздиков в ушах, медленно выдыхает и хватается за ручку, поворачивает ту, скоро тянет дверь на себя, чтобы увидеть бежевую пустоту стены напротив. Сделав шаг в коридор и повернув голову направо, омега лицом к лицу сталкивается с О Шионом. С человеком, который непростительно похож на Чон Джехёна. И отличается от того до боли. Сейчас темно-карие глаза студента широко раскрыты. От неожиданного пересечения взглядов он дышит часто и поверхностно. Воротник его шерстяной клетчатой рубашки закрывает шею, хотя первая пуговица расстёгнута. Находясь так близко к О Шиону, Тэён совершает безумный поступок: он принюхивается, пытаясь учуять истинный аромат альфы. Тёртый орех. Грецкий орех. В меру сладко. В меру горько. Кардинально отличается от того, как пахнет Чон Джехён. Но, как ни странно, Тэён не может сказать, что ему не нравится, а даже напротив – вся его сущность тянется ближе к сильному альфе, желая попробовать на вкус кожу, желая ощутить себя в бежевой бахроме тумана головокружительной влюблённости.        О Шион отшатывается от Тэёна, едва тот подаётся за порог мини-лаборатории. Нервно оглядываясь по коридору, староста группы 217 тихо спрашивает: – Преподаватель Ли Тэён, я могу зайти? – Да. Только сейчас придя в себя, Тэён прячется в выделенной ему комнатке, занимает своё рабочее место и отслеживает, как вошедший О Шион плавно закрывает дверь. Оглядывая небольшое помещение, альфа медленно приближается к столу преподавателя, снимает рюкзак и замирает на месте, неловко переминаясь с ноги на ногу и стремительно краснея. Не вытерпев, Ли Тэён спрашивает: – Что привело Вас ко мне? На секунду О Шион задыхается, его рука взмывает к губам, прикрывая те, а взгляд поднимается от пола и теряется в пространстве за спиной омеги: – Я хочу кое-что прояснить, преподаватель Ли Тэён. Это касается Вас и.... Меня.