Сомнамбула

      Тёмно-синий странник недвижно сидит у стены, все мышцы его напряжены, взор сосредоточен: он выжидает. Едва заметная дрожь прошла по крепости, но он почувствовал ее. Беззвучно сорвавшись с места, рвет он железные оковы, и стена рушится перед его вытянутой рукой, не издав ни малейшего шороха. Кинув острый взгляд на решетку своей темницы, за которой мелькает неровный свет факела и прислушавшись, он спрыгнул вниз, в бездонную темную пропасть. Почти по-беличьи приземлившись на каменистый внутренний двор крепости, снова прислушался. Издалека доносились крики и слышен был звон оружия. Лёгкая улыбка скользнула по губам странника, и он неслышно продолжил свой путь к свободе. Гладкая, как зеркало, и высокая, как два человеческих роста, черная стена вдруг выступила перед ним в темноте. Подумав о погоне, он пробежал вдоль стены как можно дальше от нужного ему места и разрушил ее точно так же, как и стену своей темницы, и столь же бесшумно. Затем он вернулся обратно и перепрыгнул стену так легко, словно его перенес ветер.

***

Целый день у Лавра Наркисса все шло наперекосяк: кружки с пивом валились из рук, беседа не ладилась, да и разговаривать-то не с кем было. И дело вовсе не в Гэндальфе, который запугал его рассказами о всяких темных делах, и не в Бродяжнике, который снова вернулся в трактир и одним своим видом распугивал постояльцев, нет. Уже который день ощущение чего-то грядущего, что ему совсем не понравится, не отпускало достойного трактирщика, а с наступлением этого вечера так и вовсе усилилось. Поэтому когда в дверь трактира постучались, он открыл ее с совсем недружелюбным выражением лица, и недружелюбие его ещё больше усилилось, когда он разглядел путника. Это был высокий человек и, насколько можно было разглядеть под темно-синим изорванным балахоном, одетый как воин, хотя оружия у него не было. Из-под капюшона блестели глаза. Больше ничего нельзя было сказать о его лице, ибо оно было скрыто шарфом. — Куда направляетесь, сударь? — Как можно учтивее спросил Лавр. — Сюда, — приглушённым голосом ответил путник. — А откуда? — Он знал, что ему не ответят, но спросить-то надо? — Смотря по тому, что считать началом моего пути, — сказал, как отрезал, и прошел в трактир. В общей зале было шумно, хотя и не так, как обычно, но когда в нее зашёл новый гость, вдруг установилась мертвая тишина. Оглядевшись по сторонам, он направился прямо к Бродяжнику, сидевшему в своем обычном углу. Когда не осталось сомнений в том, что новый странный посетитель идёт к самому странному и нелюдимому из находящихся в зале, интерес к нему пропал, а шум поднялся снова и не смолкал уже до самого утра.

***

В этом году осень в Ривенделле наступила внезапно и сразу взялась за дело — за какой-то месяц облетели почти все листья и температура по ночам была стабильно минусовая. Я этим крайне недовольна, потому как осень в нашей долине обычно теплая и невозможно красивая, за что я ее и люблю. Мой отец считает, что холода и ужасные порывы ветра в укрытой от всего долине — признаки грядущих несчастий, я же думаю, что ему пора сменить работу. В самом деле, если постоянно думать о древних проклятиях и жутких артефактах, то беды будут чудиться повсюду, даже в таком мирном райском уголке, как Имладрис. Самое наше ужасное несчастье — это холод, из-за которого Алведион каждый день приходит из дозора промерзшим до костей, чего с ним не было бы, если бы Миримэ заставила его одеться теплее. Но несчастная Миримэ просто не успевает заходить домой с тех пор, как стала главной в штате Арвен, такая вот ирония. Я предложила им устроиться во дворце Элронда, как это сделала моя семья уже давно, но она не хочет, потому что уверена, что тогда совсем перестанет покидать дворец. — Элавена, подожди! — Алведион вернулся из похода и гуляет по рынку. Он друг моего детства и просто чудо, но все время ходит там, где его никак не ожидаешь встретить. — Алведион! Ужасно рада тебя видеть. Как поход? Ты уже навестил Миримэ? Она ужасно волновалась, говорят, гоблины в горах совсем осмелели и стали чаще нападать на отряды. У вас никто не пострадал? — Почти никто. В нашем районе гоблинов совсем мало, и местность уж очень неудобная для драк, так что почти ничего не происходило, только мёрзли ужасно. Послушай, ты знаешь вон того эльфа? — он кивнул в сторону смуглолицего красавчика, стоявшего у прилавка в десятке метров от нас и периодически бросавшего на нас взгляды. — Да, это Агардиль, он работает вместе с моим отцом. А что? — Когда я шел к отряду после прощания с вами, мне показалось, он шел за тобой, и сегодня я шел к Миримэ вообще-то, но увидел сначала его, а затем и тебя, решил предупредить. — Спасибо. Мы с Миримэ тоже заметили его. Я поговорю с ним сегодня. А теперь спеши к благоверной, пока у нее выходной, она ждёт. — Как знаешь. Птицы сегодня уж очень тревожно поют… До встречи. — Пока. Агардиль появился у нас лет двадцать назад, и никто о нем ничего не знал, но лорд Элронд принял его на службу, так что всяческие обсуждения прекратились довольно быстро. Он очень симпатичный, на мой взгляд, да и вообще душа компании, но мы прежде никогда нормально не общались. Думаю, сегодня это можно исправить. Я ещё раз посмотрела на Агардиля и пошла в сторону от рынка по направлению к реке. Обычной осенью эта дорога очень живописна, и я с радостью бы дошла до реки, но сейчас здесь некрасиво и грязно, только голые деревья да серые скалы, так что я остановилась у большого камня прямо за поворотом и стала ждать. Единственное утешение — птицы сегодня поют уж очень громко, и, если подумать, ничуть не тревожно. Через несколько минут послышались осторожные шаги, а затем показался Агардиль. Увидев меня, он улыбнулся и подошёл ко мне: — Доброе утро, Элавена. — Доброе. Кажется, ты хотел поговорить? — Возможно. Я ещё не решил, но раз уж ты решила заговорить, то придется. Могу я воспринимать этот разговор как признак твоего расположения ко мне? — Мне не нравятся твои преследования, вот и все. Я готова выслушать тебя, — не нравится мне такое начало. — Не так то легко говорить об этом, — ну да, как же, поза небрежная, на лице улыбка, и весь внешний вид такой, будто он опирается на камин в зале дворца Элронда, а не на грязный валун, стоя в луже слякоти. — Ты все же постарайся, друг мой, у меня сегодня много работы, я должна всюду успеть, — думаю, он и так знает. — Знаю, — ну вот, — я надолго тебя не займу. Думаю, ты и так знаешь, какая ты прекрасная, но вряд ли знаешь, как бьётся мое сердце каждый раз, как я вижу тебя, — вот так-так! — обещаю, больше никаких преследований, только прошу, прими от меня небольшой подарок и позволь чаще видеться с тобой, — он взял мою руку и надел на запястье тонкий золотой браслет с цветочным орнаментом. Довольно простое украшение, никаких камней, только резьба, но довольно искусная. — Спасибо, — в общем, украшение довольно неказистое и совершенно не в моем вкусе, но мне не сложно, эльфу приятно, можно и поносить, — конечно, я с радостью ещё увижусь с тобой, только не надо ходить за мной по пятам. А теперь я должна спешить, у меня много дел. — Увидимся во дворце, Элавена. — Конечно-конечно, — теперь придется бежать, чтобы успеть. Хотя бежать по такой грязи не очень-то удобно. Интересно, когда птицы смолкли? Видно, снова пойдет дождь.

***

— Откуда такая уверенность? — Я видела знаки. Буквально сегодня утром самый точный, уверена, ты тоже его видел. — Кровавая луна? — Призрак луны, под которой было создано проклятие. Но было множество других знаков. Сначала прошел слух о разграблении некоего тайника черного колдуна древних времён, тех времён, когда Мелькор ещё не был повержен… — Мы не называем его по имени. — Да, прости. Затем та смерть, о которой я упоминала в прошлую нашу встречу. — Хорошо, допустим, знаков, говорящих о скором пробуждении проклятия, было много. Но почему ты уверена, что это произойдет именно в Ривенделле? — Здесь действует не одно лицо, а целая шайка. Я преследовала одного из них, когда угодила в западню. Судя по всему, их много больше, чем я предполагала, но мне повезло — меня не убили сразу и держали на базе, так что кое-что удалось узнать. Гораздо меньше, чем я планировала, но все же. Ривенделл — единственная зацепка, и я почти уверена, что проклятие активировалось именно там. Сам посуди — это же цитадель света. Есть ещё, конечно Лориэн, но к нему сложнее подобраться с их намерениями. — Что за шайка такая? И кто они — люди, орки?.. — Эльфы, Арагорн. Может быть, не все, но тот, за кем я гналась, точно эльф. И тот, кого внедрили в Ривенделл, тоже. Ну то есть я надеюсь, что они кого-то внедрили, и среди наших нет предателей. А так это давние поклонники тьмы, что-то вроде ордена, я слыхала о них от харадрим. — В чем суть этого проклятья? — Точно не скажу. Но суть в том, что воля носителя заменяется волей того чародея, жертва… становится сомнамбулой или что-то в этом роде. Короче, творит зло, потом приходит в себя и ничего не помнит. Я не совсем понимаю, какая у этого цель… Хотя мыслишки имеются, одна хуже другой. Но об этом не здесь. Гэндальф давно уехал? — За несколько часов до твоего появления. Он отправился в Ривенделл, если поспешим, догоним его. За тобой нет хвоста? Я могу нанять здесь ребят, на случай, если придется оборонятся. — Думаю, нет. Разве что за мной следили тщательнее, чем мне показалось, но догнать меня они наверняка не смогли бы. — Что мы будем делать в Ривенделле, Аэрин? У тебя есть план, как вычислить злодея и жертву? — Ты пойдешь к Арвен, а я буду думать. Пока это весь план. Мне надо будет обсудить все с Гэндальфом, у него опыта побольше, а после покопаться в прошлом, здесь я не решусь делать это.

***

— Элавена, что-то случилось? Ты поздно пришла, — ну конечно, леди Арвен. Незаметно приняться за работу у меня не получилось. — Я уже со всем разобралась, леди Арвен, — чтобы я ещё раз опоздала на работу из-за влюбленного дурака! Ругать меня конечно никто и не думает, но мне просто не нравится опаздывать, — сегодня во дворце какое-то волнение, я заметила, пока шла. Вы не знаете, с чем это связано? — Сегодня в небе видели кровавую луну, прямо рядом с обычной. Отец обеспокоен, хотя и не показывает виду. Я ещё не говорила с ним, он был очень занят, но это было действительно жуткое зрелище. К тому же с тех пор я не слышу птиц. — Когда это было? — И часу не прошло. Луна была полная и кроваво-красная, вдруг возникла на востоке, а затем пропала. Ничего не изменилось, только птицы перестали петь. — Я шла к реке, наверно, потому ничего и не увидела. А жаль, это утро могло быть ещё более богатым на впечатления. Мне признались в любви. Как считаете, что мне следует делать? А его совсем не знаю. Ещё он подарил мне браслет, — у нее с делами сердечными все в порядке, я точно знаю, может, совет хороший даст, а то у меня голова кругом идёт... Красиво смеётся. А совет? — Тогда узнай его поближе, и, может статься, сразу поймёшь, нужен он тебе, или нет. Он хорош собою? — Это Агардиль. — Ну, этот точно красив. И как будто я не слышала о нем ничего плохого. Если он действительно влюблен в тебя, то флаг в руки, это хорошая партия. — Да, наверно, — пока я уверена только в том, что ничего к нему не чувствую. А впрочем, время покажет.

***

Чувство такое, будто по мне пробежала толпа горных троллей. Хотелось бы знать, от чего это? Вчера я весь день болталась с подружками по залам, ничем толком не занимаясь, а чувствую себя так, будто заново отстроила весь Ривенделл. В одиночку. В коридоре беготня, наверно, от нее я и проснулась. Я открыла окно — солнце скрыто стальными облаками, ветра нет. Судя по звукам, в городе необычайное оживление. Холод — дело неприятное, но раз уж вылезла из кровати, придется одеваться. Зато узнаю, что происходит в городе. Моих дома не оказалось, так что пришлось одеться потеплее и выйти. На террасах не было никого, шум раздавался откуда-то из сердца дворца. Здесь уже было к кому обратиться с расспросами, но все бегали так целенаправленно, что я не решилась. В конце концов, встречу же я кого-нибудь из друзей или хотя бы кого-то, кто не так занят. — Миримэ! Миримэ! — Да почему все так спешат сегодня? — Элавена? Хорошо, что ты пришла сама, я бы не скоро к тебе выбралась. С утра просыпаюсь, Алведиона нет, на столе записка: «Вызвали по срочному делу, приказ самого Элронда. Когда вернусь, не знаю». Прихожу к Арвен — все в панике, самой ее нет, ушла к отцу, спрашиваю, что случилось — убийство! — Убийство? В Имладрисе? Под самым носом у Владыки? — Все в ужасе, госпожа Арвен, говорят, перепугалась ужасно, Элронд ходит мрачнее тучи, Митрандир… — Митрандир приехал? — Да, я случайно узнала, об этом все и думать забыли, когда узнали об убийстве. Но пойдем, у Арвен мы больше новостей узнаем. Я просто в ужасе, хотела найти Алведиона, но встретила ребят из его отряда, они сказали, его отправили на место преступления, мне туда нельзя. — А кого убили-то? — Агардиля, — во те на. Даже не знаю что сказать. Я остановилась. — Знаешь, он вчера… — что-то с голосом такое. Вроде я его не знала вовсе, но сердце пропустило удар. — Знаю. Но ты сама что об этом думала? Сейчас это уже, конечно, не имеет значения, но все же? — Не знаю. Леди Арвен сказала, это хорошая партия, и я с ней согласна. Но я его совсем не знала, — в носу защипало, — а кто нашел его? — Не знаю. С Митрандиром приехали Аэрин и Арагорн, все трое влетели во двор — тут не обошлось без, магии, я уверена, впервые вижу такую скорость — соскочили с коней и побежали к Владыке, лица непроницаемые, минут с двадцать о чем-то говорили, затем, говорят, Аэрин с Митрандиром колдовали и в результате обнаружили тело. На тропинке, ведущей от рынка к реке, возле большого камня, — это жутко. — Миримэ, я с ним там вчера говорила. Там он признавался мне в любви. — Я даже не знаю, что сказать. Это все просто ужасно. Подумать только, в Имладрисе — убийство! Ведь здесь даже нет чужаков, а это значит, — тут она понизила голос, — что убийца среди нас.

***

— Аэрин! — Арагорн? Ты уже видел Арвен? Как она? — В полном порядке. Жутко переживает, но я ее успокоил. Ты что-то нашла? — Пока ничего. Я чувствую эту магию, но не могу найти ее источник. Это раздражает. Ну вообще что-то да есть, например, его закололи вот этим ножом, и он не сопротивлялся. Дырка спереди, значит, велика вероятность, что он разговаривал с нападавшим и не думал, что на него могут напасть — признаков борьбы нет. Есть следы, но они доходят до реки, а там обрываются, я не смогла их найти ни на том берегу, ни на этом. Отправила по каждому берегу отряд, но не думаю, что они что-то найдут. Скорее всего, убийца ушел по камням, но тут уж я смотреть не стала, ждала тебя, чтобы не насладить. Только ты сможешь найти следы, если они есть, конечно. Мне не известно, владеет ли магией жертва проклятья. Гэндальф знает не больше моего. Тьму чует, а найти не может. Кстати, нож самый обычный, вероятно, краденый. Сделан здесь, и таких полно, они есть почти в каждом доме. — У тебя есть подозрения, какой конкретно дорогой мог идти убийца? — Да. Лишь в одном месте скалы достаточно близки к воде, чтобы можно было залезть. Я хочу походить по городу, может, что почувствую, тебе дам провожатого. О результатах никому кроме меня, Элронда и Митрандира не говори, пожалуйста. Алведион! Лейтенант, прошу, отведите Арагорна к тому месту, что я вам показала утром. Он осмотрит его, а вы будьте рядом, вдруг понадобится помощь.

***

Весь штат Арвен созвали в одну залу для снятия показаний. Так сказала Аэрин. Пока ничего не снимают, но уже очень душно. Такая толпа девушек, и все все в одном помещении — столько запахов не бывает и летом в саду. Даже после дождя. А Аэрин до сих пор нет. Прибежала запыхавшаяся Миримэ: — Алведион участвует в расследовании, мне не дали его увидеть, там все держат в тайне. Но я видела Аэрин и Арвен, они идут сюда, может, мы что-нибудь узнаем. — Думаешь, нам скажут что-то существенное? — Не знаю. Но Арвен точно все знает и наверняка нам что-нибудь да расскажет. Не знаю, когда они вошли, дверь точно не открывалась, но теперь Арвен поднялась на какое-то возвышение и попросила тишины. Все голоса разом смолкли. — Друзья мои, я не в праве вам что-то рассказать о расследовании, таково требование моего отца, и мы не в праве осудить его за это. Скажу лишь одно — дело серьезнее, чем кажется. Каждого, кто в последние дни видел что-то необычное, я попрошу рассказать об этом. Не обязательно делать это сейчас, в любое время вы найдете здесь меня. Надеюсь так же, что никакие подозрения и домыслы не разрушат мир в моем доме. Аэрин, ты бы хотела что-нибудь сказать? — Если бы Арвен этого не сказала, мы бы и не заметили Аэрин среди нас. Возможно, таков и был план. — Нет. Спасибо за проникновенную речь, Арвен, — тут она взглянула прямо мне в глаза и мне стало не по себе. Подозревать меня не за что, просто взгляд у нее такой колючий и к тому же в комнате душно. Боюсь, я побледнела под этим взглядом. Но я уверена, бояться мне нечего. Все время я была с кем-то, кто мог подтвердить, что я никого не убивала. К тому же, Аэрин убрала с меня взгляд и куда-то ушла. — Миримэ, я пойду к себе, здесь очень душно, у меня кружится голова. — Конечно, Элавена, ступай. Я зайду к тебе вечером. Или раньше, если вдруг что-то узнаю. Плохо помню дорогу до своей комнаты и то, как легла в постель. Очнулась я часа через два, когда солнце начало светить в мое окно, обращенное к западу. В дверь постучали. Я встала с постели, глянула в зеркало и в отражении увидела, что из приоткрытой дверцы шкафа выглядывает подол моего вчерашнего платья, весь заляпанный грязью и имеющий вид крайне непрезентабельный. Вчера я этого не заметила, надо будет постирать. За дверью стояла Миримэ. — Я подумала, небольшая прогулка на свежем воздухе тебе не повредит. К тому же, не могу сидеть в одиночестве, думая о том, что где-то ходит убийца. Тебе уже лучше? — Да, гораздо. Пойдем погуляем, раз тебе этого так хочется, но недолго: мне надо ещё постирать платье. Совсем не заметила, как запачкала его вчера. Есть какие-нибудь новости? — Да никаких. Правда, Аэрин с Элрондом очень долго спорили. Она просила разрешения на что-то, но, говорят, он его так и не дал. Речь шла, насколько известно, о каком-то очень рискованном способе ускорить расследование. — Почему он не разрешил? — Наверно, это очень опасная магия, потому что я сама видела, как она возмущённо пересказывала это Митрандиру, а он сказал, что полностью поддерживает решение Владыки. Между прочим, вот и они. Можем понаблюдать, — она указала в сторону группы, движущейся из противоположного конца галереи. Среди них выделись серый балахон Митрандира и тёмно-синий — Аэрин. — Я думаю, что убитый — член той шайки. Как часто он покидал Имладрис? — Аэрин обратилась к эльфам, окружавшим ее. Я узнала Линдира и нескольких эльфов из библиотеки. — Всего дважды, — по нашим с Миримэ наблюдениям, Линдир давно неровно дышит к Аэрин, а она все только путешествует. А вообще кто знает, обращается-то она именно к нему, хотя и не произносит имени. — А надолго? — Да. В первый раз месяцев на семь-восемь, во второй — на год, даже чуть больше. — Он как-то объяснял эти поездки? — Не особо, просто попутешествовать. Но сказать он мог все, что угодно, разве это существенно? — Шут его знает. Последняя поездка случаем не три года назад была? — судя по всему, она всерьез думает, что Агардиль убит не просто так. Ну, кто знает, может, и так. Вел он себя в последние дни странно. — Да, около того. — Гэндальф, совпадает с разграблением тайника Морготова колдуна. Собственно говоря, в тех записях, которые вы мне передали, — теперь она обращалась к библиотекарям, — я обнаружила описание вещицы, которая точно была в том тайнике, и которой там больше нет. Она подходит по описанию — превращает жертву в сомнамбулу, заставляет вершить ужасные вещи. Я теперь догадываюсь, в чем состоял план ордена — жертва будет убивать всякого, от кого почувствует угрозу. Возможно, они надеялись внушить ей, что цель всей аферы может нести угрозу, или рассчитывали на случайные жертвы и расследование… — Милая безделушка. Каким образом браслет несёт в себе проклятье? Здесь нет ни рун, ни надписей на черном наречии, только листики да цветочки. — Не знаю. Если бы Владыка позволил мне заглянуть в прошлое, у нас уже были бы все ответы. — Это очень зыбкая материя, Аэрин, и если твой учитель не позволил тебе делать этого, то мы тем более не в праве, — интересные вещи Митрандир говорит! Если она может увидеть прошлое — она может за полчаса раскрыть дело! — Допустим. В конце концов, нам осталось только искать браслет, раз поиск следов ни к чему не привел. Постоянно чувствую его тьму, но всегда примерно одинаково, надо сесть и настроиться. И ещё кое-что, — это кое-что она прошептала на ухо Линдиру. Тот побледнел. — Неужели?.. — Ты и так догадывался, думаю. К этому надо приступать уже сейчас, поскольку, я уверена в этом, убедить его будет очень сложно, — они поравнялись с нами, и Аэрин, вдруг вздрогнув, тревожно оглянулась по сторонам, — совершенно непонятно он ведёт себя, сейчас его фон силен, как никогда. Надо приступать к делу. Митрандир, надеюсь на твою помощь, — она ускорилась и, покинув галерею, направилась в глубь дворца. Ее спутники так же разошлись по своим делам. — Элавена, — Миримэ дернула меня за рукав, — можно ещё раз взглянуть на твой браслет? — Я в ужасе подняла руку — на моем запястье был тонкий браслет, украшенный листиками и цветочкам, — подарок Агардиля. — Миримэ… Мое платье, — я даже про себя не могу продолжить. — То, которое надо постирать? — Миримэ была ужасно бледная, но вряд ли бледнее меня. — Я сегодня увидела, что подол весь в грязи. Думала, вчера не заметила, как испачкала, но я точно помню, что оно было чистым, когда я вешала его в шкаф. — Осмотрим его, может, все не так и плохо, — ее голос сорвался на шепот, — если действительно ты убила Агардиля, на нем наверняка есть кровь, — мы побежали.

***

      Сижу на полу своей комнаты, по лицу текут слезы, руки дрожат. Рядом в ужасе застыла Миримэ. У меня на коленях лежит окровавленное платье.       Я — убийца.