Приключение Фриск по Бумажной школе

Прозвенел звонок, и все стали собираться домой. Фриск не был исключением и тоже принялся укладывать вещи в рюкзак. — Сразу ко мне? — спросил Эбби, собрав книги и поднимаясь со стула. Фриск кивнул. И в этот момент к ним подошёл Кабби. Фриск и Эбби повернулись к нему. Кабби чуть замялся и тихо произнёс: — Можно вас двоих на минутку? Они переглянулись и кивнули. Кабби повернулся и зашагал в сторону дальнего коридора того, куда редко кто заходил, а особенно после уроков. Фриск и Эбби последовали за ним. По пути Кабби думал: "Два лучше, чем один. Если Фриск не знает ответа, может, Эбби поможет..." Его сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышат даже стены. И вот, дойдя до тихого угла коридора, Кабби остановился и повернулся к Эбби и Фриск. Он глубоко вдохнул, сглотнул ком в горле и произнёс: — Эбби, Фриск... говорите честно. Что со мной не так? — его голос дрогнул. — Я всё время думаю о Бабл. Хочу чаще видеть её, её улыбку, знать, что она делает, как поживает... в общем, всё о ней. — Его лицо стало серьёзным, почти испуганным. — Я не знаю, что со мной происходит. И если это какая-то болезнь... пожалуйста, скажите мне правду. Фриск и Эбби замерли. Они переглянулись — взглядом, полным изумления: "Он правда не понимает?" Они снова посмотрели на Кабби. В его глазах читалась искренняя тревога, ни капли шутки. Они снова обменялись взглядом. Эбби вопросительно приподнял бровь: "Скажем ему?" Фриск покачал головой и взглядом показал, что нужен лишь мягкий намёк. Эбби кивнул и повернулся к Кабби. Тот смотрел на него с надеждой — будто ждал диагноза от врача. Эбби затянул с ответом, путаясь в словах и нервно поглядывая на Фриска. Фриск кивнул ему в поддержку, и, глубоко выдохнув, Эбби поднял глаза на Кабби и спросил: — Скажи, Кабби, ты сегодня завтракал? Кабби моргнул, сбитый с толку неожиданным вопросом. — Э-э... да. Кашу ел. А при чём тут... — А Бабл сегодня завтракала? — перебил Эбби всё тем же спокойным тоном. — Откуда я знаю? — Кабби пожал плечами. — Мы не завтракаем вместе. — Но ты хотел бы знать? — продолжал Эбби. Кабби задумался. Потом кивнул. — Ну... наверное... Он замолчал, потому что Фриск и Эбби смотрели на него с одинаковым выражением лиц. — Что? — насторожился Кабби. — Что-то не так? — Нет-нет, всё так, — быстро сказал Эбби. — Всё абсолютно так. Продолжай. — Продолжать что? — Кабби совсем запутался. — Я просто ответил, а вы на меня смотрите как на... — Ладно, забудьте, — махнул рукой Кабби. — Я, наверное, перегрелся. Спасибо и на этом, до завтра. Он развернулся и быстро зашагал прочь, оставив Фриска и Эбби в пустом коридоре. — Он не понял, — выдохнул Эбби, глядя вслед удаляющемуся Кабби. Фриск кивнул и тихо сказал, что Кабби чем-то похож на него самого. — На меня? И чем же? — удивился Эбби, поворачиваясь к другу. Фриск хитро улыбнулся и многозначительно посмотрел на карман Эбби, в котором лежала любовная записка. Эбби мгновенно покраснел и отвёл взгляд, тихо произнеся: — Ладно, ты прав. Мы оба влюблены... просто он пока не понимает этого, а я понял. Фриск мягко спросил, почему же тогда Эбби до сих пор не признался. — Ну... — Эбби опустил голову. — Я... я просто не могу сказать. Не сейчас. Фриск понимающе улыбнулся, положил руку на плечо друга и сказал, что им уже пора идти. Эбби кивнул, и они двинулись сначала к своим шкафчикам, а потом и к выходу из школы. Выйдя из школы, их встретил холодный осенний ветер и свежий запах опавших листьев. Они двинулись к остановке, попутно обсуждая химию и прочие уроки этого дня. Дойдя до остановки, они стали ждать автобус — из-за разговора с Кабби они не успели на предыдущий. — Может, надо было прямо ему сказать? — спросил Эбби, глядя на Фриск. Фриск ответил, что так пропадает всё веселье, да и лучше, чтобы Кабби сам догадался, чем узнал о своих чувствах от других. Эбби легко вздохнул и вдруг заметил, как к ним подъезжает автобус. — О, а вот и наш автобус, — сказал он весело. Автобус открыл свои двери со скрипом, и Эбби с Фриск зашагали на уже привычные для них места в конце салона. Поездка была очень оживлённой: Эбби спорил сам с собой, думая, как же правильно надо было поступить тогда, а Фриск иногда подкалывал его, заставляя того краснеть. — Всё, хватит уже, Фриск, — сказал он, полностью красный как спелый помидор. — Я сделаю это завтра, хорошо? Просто хватит уже! Фриск тихо посмеялся и извинился за свои шутки. Эбби кивнул и в этот момент заметил, что автобус подъезжает к их остановке. — Выходим здесь, — сказал он, поднимаясь со своего места. Фриск кивнул, и они вышли из автобуса на остановке "Сироповая, 9". — Вот это мой дом, — сказал Эбби, указывая на уютный двухэтажный дом в конце улицы, окружённый кленами с золотистыми листьями. — Пойдём. Они зашагали к нему, и, дойдя до двери, Эбби открыл рюкзак, достал ключи и дважды повернул их в замке, открывая дверь. Они зашли внутрь, и Фриск осмотрел дом изнутри. Он был очень чистым, с уютным и продуманным интерьером. Но внимание Фриск привлекло не это, а то, что на обоях везде были изображены яблоки. Много яблок — на стенах, на шторах, даже на полотенцах. Фриск помотал головой, не придавая этому значения, и заметил фото в золотистой рамке на деревянной тумбочке. На нём была изображена счастливая семья. Десятилетний Эбби, которого держала на руках улыбающаяся женщина, поднимая к солнцу, а рядом, обнимая их обоих, стоял красноволоссый мужчина — почти точная копия Эбби, лишь с чуть более грубыми чертами лица. Фриск отвёл взгляд от фото на Эбби, и улыбка медленно сползла с его лица. Взгляд Эбби был полон глубокой грусти и печали, но он закрыл глаза, тихо выдохнул и вернул себе привычное выражение лица, посмотрев на Фриск. — Будешь чай? — сказал он, убегая от воспоминаний о прошлом. Фриск кивнул, и Эбби двинулся в сторону кухни. Тем временем Фриск снял сумку, положил её на стул и пошёл следом за ним. Фриск зашёл на кухню, которая была уютной и аккуратно обставленной, и увидел, как Эбби что-то тихо напевал, заваривал чай. Сердце Фриск слегка сжалось. Он понял. Его родители... Нет. Фриск не будет давить на больное и спрашивать, что с ними случилось. Если Эбби захочет рассказать — он сам это сделает. А пока Фриск приложит все усилия, чтобы быть рядом и помочь другу. — Садись за стол, — сказал Эбби, ставя две дымящиеся кружки на кухонный стол. Фриск сел и стал пить тёплый чай, наслаждаясь его нежным яблочным вкусом. Эбби улыбнулся, видя, что Фриску понравилось, и сам принялся за свою кружку. Фриск жестом спросил, почему Эбби так любит яблоки. Взгляд Эбби снова наполнился тоской и глубокой грустью. Он медленно поставил кружку, уставившись в отражение своего лица на её гладкой поверхности. Фриск тут же понял, что совершил ошибку, и хотел сказать, что не нужно отвечать. Но было поздно — Эбби уже заговорил: — Я всегда любил яблоки. Мама всегда вкусно готовила с ними... — на его глазах блеснула капелька слезы. — У нас даже росло яблоневое дерево на заднем дворе. Он посмотрел в окно, ведущее во двор. Фриск последовал за его взглядом, но не увидел там никакого дерева — лишь пустое пятно земли между клумбами. — В мой одиннадцатый день рождения молния ударила в дерево, и оно полностью сгорело. Папа с мамой решили поехать за тортом, чтобы отвлечь меня от потери... но... Эбби не выдержал. Пару крупных слёз упали на стол, медленно растекаясь по деревянной поверхности. — Лучше бы они этого не делали, — прошептал он, опуская голову и вытирая щёки рукавом. — Они... они... Фриск встал и обнял Эбби, не давая ему продолжать. Он видел, как тяжело даются эти слова, и не хотел, чтобы друг снова погружался в эту боль. Эбби заплакал, крепко обхватив Фриск за плечи. Его тело вздрагивало от беззвучных рыданий, а росток на голове поник, разделяя его горе. Они простояли так три минуты. Эбби отстранился, посмотрел на Фриск и слабо, но искренне улыбнулся сквозь остатки слёз. — Спасибо, Фриск. Фриск кивнул и снова потянулся к нему, чтобы обнять. Но Эбби мягко поднял ладонь — жестом говоря: "хватит, я в порядке". — Пойдём учить уроки, — сказал он и двинулся в сторону своей комнаты. Фриск последовал за ним, испытывая смешанные чувства. Ему было невыносимо стыдно за то, что он случайно раскопал эту глубокую рану. Но в то же время в его груди разгоралась твёрдая, горячая решимость. Если он не остановит этот геноцид в школе, другие родители будут испытывать то же самое, что и Эбби сейчас. Фриск крепко сжал кулаки, глубоко вдохнул и, выдыхая, медленно разжал их. Завтра он начнёт свой путь к тому, чтобы положить конец убийствам. Но сейчас — сейчас он поможет Эбби с химией, поиграет с ним в игры и сделает всё, чтобы отвлечь друга от боли. Они сели за стол, раскрыли учебники. Фриск показал решение задачи пальцем, Эбби кивнул. За окном сгущались сумерки, а в комнате тихо шуршали страницы и постукивали карандаши.