Приключение Фриск по Бумажной школе

Энгель проснулся от ощущения чего-то невероятно мягкого и тёплого, что крепко его обнимало. Он приоткрыл глаза и тут же широко распахнул их — его обнимала Клэр. Она прижималась к нему всем телом, уткнувшись носом куда-то в плечо, и мирно посапывала. Энгеля мгновенно бросило в жар. Лицо залилось краской, сердце быстро стало забилось, а мысли разбежались кто куда. "Как... как это произошло?!" — паниковал он про себя. Он попытался аккуратно высвободиться из объятий, но Клэр во сне лишь крепче прижала его к себе, не оставляя ни малейшего шанса на побег. Энгель покраснел ещё сильнее, почти сравнявшись цветом со спелым помидором. "Что случилось с Клэр? — пронеслось в его голове. — "Это её настоящая натура? Свободная, смелая и бунтарская?" Собрав остатки воли, Энгель кое-как высвободил одну руку и легонько потряс Клэр за плечо. — Клэр... проснись. — тихо позвал он, боясь, что голос сорвётся. Клэр медленно приоткрыла глаза. Увидев перед собой раскрасневшегося Энгеля, она широко улыбнулась. — Доброе утро, мой Энгель. — промурлыкала она и, к его ужасу и восторгу одновременно, снова стиснула его в объятиях. Энгель почувствовал, как сознание снова начало уплывать от переизбытка чувств. "Мой Энгель"... Она назвала его своим. Это было слишком. Но храбрость, что теплилась где-то внутри него, не дала ему отключиться. — Доброе, Клэр. — выдавил он едва слышно. Наконец Клэр отпустила его и легко поднялась с дивана, сладко потянувшись. Она обернулась и удивлённо посмотрела на парня, который продолжал лежать неподвижно. — Энгель? Ты чего не встаёшь? — спросила она, склоняя голову набок. Энгель отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как новая волна жара заливает щёки. — Я... пока не могу, — пробормотал он, надеясь, что она не заметит его состояния. Клэр встревожилась не на шутку. Она тут же опустилась рядом, заглядывая ему в глаза. — Что случилось? Я слишком сильно тебя обнимала? Тебе больно? — засыпала она вопросами, искренне переживая. Энгель замотал головой, нервно сглотнув. — Нет, просто у меня... это... — он запнулся, не зная, как объяснить. — "Это" — что? — не поняла Клэр, хлопая ресницами. Энгель посмотрел на неё и, понимая, что от объяснения не уйти, выпалил: — Просто подожди минут пять. У мальчиков по утрам такое иногда бывает, ладно? Клэр моргнула пару раз, но, кажется, так и не въехала в суть проблемы. Однако спорить не стала, кивнула и отправилась на кухню готовить ему завтрак, оставляя Энгеля наедине с самим собой. Энгель закрыл лицо ладонью и тихо простонал. —Боже мой... я точно этого не выдержу... А пока Энгель проходил испытание судьбы, в другом конце города Эдвард обессиленно рухнул лицом в груду пустых фантиков. Его организм официально объявил капитуляцию перед сахарной армией. Зип вышла из кухни и, увидев эту картину, звонко рассмеялась. Она мгновенно схватила телефон и запечатлела момент для истории. — Эдвард, посмотри на себя! — сквозь смех показывала она ему фото, где он, полумёртвый, возлежал на поле боя из шоколада. Эдвард лениво приподнял веки, глянул на экран и слабо улыбнулся уголками губ. Это было всё, на что он сейчас был способен. Зип внезапно стало стыдно. Она прекратила смеяться, присела рядом и обняла его, прижимая к себе. — Прости, Эдвард. — виновато пробормотала она. — Моя шутка зашла слишком далеко. Я переборщила. — Не бери в голову, Зип. — тихо ответил он, уткнувшись носом ей в плечо. — Я же сам продолжал есть. Ты тут ни при чём. Зип удивлённо отстранилась, заглядывая ему в глаза: — Тогда зачем ты вообще это делал? Зачем столько съел? Эдвард посмотрел на неё с той же слабой, но тёплой улыбкой: — Ты же попросила. Зип покрылась густым румянцем, который залил её щёки. Она отвела взгляд в сторону, не в силах выдержать его взгляд, чувствуя, как сердце забилось невероятно быстро, пытаясь вырваться из груди. В её голове всплывали разные мысли, одна жарче другой. "Эдвард съел столько сладкого только из-за моих слов? Он правда готов всё сделать для меня?" — думала она, краснея ещё сильнее от осознания его преданности. Через некоторое время, когда жар немного спал, Зип снова посмотрела на него. — А если бы я попросила тебя прыгнуть в колодец, ты бы это сделал? — спросила она, внимательно глядя ему в глаза, проверяя его чувства. Эдвард, чуть придя в силы чуть сильнее улыбнулся. — Нет. — сказал он честно и твёрдо. Зип кивнула и чуть отвернулась, понимая, что задала глупый вопрос. Ей стало немного обидно. Но вдруг Эдвард коснулся её щеки и мягко повернул её лицо к себе. — Если бы я прыгнул в колодец, то мог бы умереть. — сказал он весело. — А оставлять тебя, дурёху, одну я не хочу. Кто тогда будет защищать тебя? Зип улыбнулась. Но затем, приблизившись ближе, слегка ударила его кулачком по голове. — Ай! — Эдвард не понял, за что получил удар, и жалобно посмотрел на неё, потирая ушибленное место. — Ещё раз посмеешь назвать меня дурёхой — изобью. — сказала она, хотя в её голосе не было ни капли злости, только игривая угроза. Эдвард похлопал глазами и послушно кивнул, из-за чего Зип звонко рассмеялась. Эдвард всё больше не понимал, что происходит, но этот звук был для него лучшей наградой. — Я же шучу. — сказала она, обнимая его и пряча лицо у него на груди. — Как я буду жить без тебя? — произнесла она невероятно нежно и мягко. От этих слов Решимость внутри Эдварда вспыхнула с новой силой, требуя своей награды. Движимый этим чувством, он осторожно отстранился от объятий, взял её лицо в ладони и стал целовать Зип в губы. Она сильно покраснела, замирая от неожиданности, но затем ответила, целуя его в ответ, вкладывая в поцелуй всю свою нежность. Эдвард аккуратно повалил её на диван и навис над ней. Его глаза бегали по её фигуре, дыхание стало тяжёлым. Он уже был готов накинуться на неё, забыв обо всём на свете, но тут послышался детский голос Чипа: — Братик Эдвард, а во что это вы играете с Зип? — спросил мальчик, стоя в дверях и смотря на Эдварда, сидящего сверху. Они оба мгновенно покраснели. Отскочив друг от друга, они, заикаясь, стали объяснять: — Э-это... своего рода игра... — начал Эдвард. — Да, где нужно повалить противника на мягкую поверхность! — подхватила Зип, поправляя одежду. Чип вроде как понял суть игры и улыбнулся, задавая следующий вопрос, который поставил их в тупик: — А целоваться обязательно? Просто я не хочу целоваться с каждым встречным, — сказал он с ехидной улыбкой, наблюдая за всем с самого начала, чем вогнал Эдварда и Зип ещё в большую краску. Тем временем в Пустоте. — Эй, Austral. — будил меня Уильям, бесцеремонно тряся меня за плечо. — Мне нужна твоя помощь. Я открыл глаза, посмотрел на него, а после встал на ноги, возвышаясь над ним. Мой взгляд выражал немой вопрос и лёгкое раздражение. — Дай мою награду. — нагло сказал Уильям, протягивая руку и ожидая чего-то великого. Я скептически посмотрел на него и тяжело вздохнул. — Это единственная причина, почему ты разбудил меня? — спросил я, начиная понемногу раздражаться. Уильям кивнул, не видя в этом ничего плохого. Я взглянул ему прямо в глаза, и на моем лице мелькнула искра злобного веселья. — Награда? Вот тебе твоя награда. — сказал я и щёлкнул пальцами. Уильям почувствовал, что сзади него что-то материализовалось. Он радостно повернулся, предвкушая усиление сил или новую способность, но стоило ему увидеть, кто стоит там, он замер в ужасе. Его лицо побледнело. — НЬЕХ! САНС, ГДЕ МЫ? — спросил Папирус, оглядываясь по сторонам своим громким голосом. — Я не знаю, бро, но нашему ребёнку вроде хорошо. — сказал Санс своим ленивым голосом, поглаживая рукой свой округлившийся живот. Да, беременный Санс. От Папируса. — ААААААА! БЛЯТЬ, МОИ ГЛАЗА! — закричал Уильям, закрывая лицо руками и падая на колени. Его разум отказывался воспринимать это. Я щёлкнул пальцами ещё раз, и Папирус с беременным Сансом исчезли, растворившись в пустоте. Уильям мотал головой, пытаясь выкинуть это видение из головы, но оно уже въелось в его память. Да, он уже видел это, когда я загружал ему память, но то были просто картинки. А теперь Уильям увидел беременного Санса от Папируса вживую, в движении и с голосами. И это было ужасно. Я, довольный своей работой, растворился в свете своих звёзд, оставляя Уильяма страдать в одиночестве. Уильям лёг на пол в Пустоте и стал нервно дёргаться, пытаясь забыть увиденное, но, кажись, теперь он этого никогда не забудет. Этот образ будет преследовать его в кошмарах. Всё же не все в мире стоит лицезреть вживую. Некоторые вещи должны оставаться скрытыми за завесой реальности. А день становился не только интереснее, но теперь и ужаснее.