Приключение Фриск по Бумажной школе

"Эм... и что мне делать?" — эта мысль застыла в моей голове, пока я наблюдал за Эдвардом, несущим Зип на руках, и переваривал его наглую, но такую искреннюю просьбу. Я начал бродить по бескрайней Пустоте, взвешивая все за и против. С одной стороны — это полный абсурд. Шестнадцать лет, какая, к чёрту, свадьба? С другой... я же Автор. Я сам устанавливаю правила. И если уж он был главным героем моей прошлой истории, если уж я столько через него прошёл... может, стоит сделать исключение? — Похуй, один раз живём! — крикнул я для пущего эффекта, чтобы хоть как-то заглушить внутренние сомнения. Я щёлкнул пальцами, и где-то в недрах законодательства их страны появилась новая, крошечная, но очень важная поправка. Брачный возраст — с шестнадцати лет. Эдвард же тем временем спускался по лестнице, и с каждым шагом его уверенность таяла, словно утренний туман под лучами солнца. Тревога и сомнения нарастали с геометрической прогрессией. "Что я, блять, творю!" — в его голове бушевал настоящий шторм. Мысли метались, сталкивались и разбивались вдребезги. — "Какая, нахуй, женитьба?! Что, блять, не так с моим ртом?! Почему я вообще это ляпнул?!" Он механически переставлял ноги, не чувствуя ступенек. "Может, это на меня так история Austral повлияла?!" — промелькнула паническая догадка. — "Я наслушался про себя-прошлого и теперь решил, что могу всё, да?!" "А может, дать заднюю? Не будет же Austral реально воплощать мою глупую просьбу в жизнь? Это же абсурд. Даже для него..." — пытался он успокоить себя, хотя где-то в глубине души уже знал, что решение, возможно, уже принято. Он почти дошёл до дивана, и внутри него зрело решение. Сейчас он поставит Зип на ноги, отведёт взгляд в сторону, соберёт всю свою волю в кулак и... извинится. Скажет, что это была шутка, что он перегнул палку. Он дошёл до дивана, аккуратно поставил Зип на ноги и, набрав воздуха в лёгкие, уже открыл рот, чтобы начать свою покаянную речь... И тут, на весь дом, неожиданно включился телевизор. Яркая вспышка экрана, звук, и диктор с серьёзным лицом начал вещать экстренные новости. — Уважаемые граждане! — торжественно начал диктор, зачитывая текст с бумаги. Его голос звучал официально, но в глазах читалось лёгкое недоумение видимо он, сам не до конца верил в то, что говорит. — С сегодняшнего дня наш Президент подписал новый указ, вступающий в силу немедленно. Он сделал паузу, поправил очки и продолжил: — С этой минуты, с этой секунды брачный возраст в нашей стране снижается до шестнадцати лет! — объявил он громко и чётко, стараясь придать голосу максимум серьёзности. — Желаю вам всем любви, счастья, здоровья и благополучия в ваших семьях. Да прибудет с вами удача! Его тон неожиданно сменился на тёплый, почти дружеский, а на лице появилась искренняя улыбка. Сказав последние слова, диктор замер, а экран телевизора тут же погас, погружая комнату в тишину. "Блять..." — единственная мысль, которая смогла пробиться сквозь шок в голове Эдварда. Он стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Его взгляд был прикован к погасшему экрану, а мозг лихорадочно пытался переварить услышанное. "Что я наделал..." — пронеслось у него в голове, но было уже поздно. Слова сказаны, закон подписан, пути назад нет. Зип же тем временем метала судорожный взгляд с чёрного экрана телевизора на пылающего стыдом и шоком Эдварда, затем на потолок, и снова на телевизор. "Это... это реально?!" — думала она, всё ещё отказываясь верить в происходящее. — "Эдвард серьёзно смог этого добиться?!" Шок сменился невероятным удивлением, когда до неё дошло, что он действительно провернул эту авантюру. Он использовал свою связь с таинственным существом, и изменил закон ради того, чтобы жениться на ней. "Неужели он настолько сильно хочет жениться на мне?" — эта мысль пронзила её сердце, и в груди разлилось такое тепло, что, казалось, она сейчас растает. Она посмотрела на него по-новому. На его растерянное, покрасневшее лицо, на его напряжённую фигуру. В её глазах заиграли искорки любви. Она закусила губу, пытаясь сдержать улыбку, но это плохо удавалось. Эдвард же стоял в шоке, осознавая масштаб случившегося. Ну, как говорится, каждое действие имеет свои последствия. Так что теперь уже не было смысла идти назад. Отступать было некуда. "Ладно, так уж и быть. Я сам это затеял, поэтому..." — думал он, чувствуя, как паника отступает, уступая место Решимости. — "Возьму ответственность за свои слова и женюсь на Зип!" Он твёрдо решил это. Его взгляд стал уверенным, и он загорелся Решимостью воплотить это в жизнь, несмотря на возраст, несмотря на абсурдность ситуации. Это было их будущее. Эдвард посмотрел на Зип. В её глазах плясали искорки счастья, а щёки горели ровно тем же огнём, что и его собственные. Он мягко улыбнулся, но с какой-то новой, твёрдой уверенностью, которая только что зародилась в его груди. Не говоря ни слова, он протянул руку и взял её ладонь. Их пальцы переплелись, и в этом простом жесте было больше смысла, чем в любых клятвах. Сквозь кожу передавался огонь, что горел сейчас в их сердцах, сливаясь в единое, горячее пламя. В груди Эдварда полыхала Решимость пройти этот путь до конца, жениться на ней и сделать самой счастливой. В груди Зип горел ответный огонь — Храбрость, чтобы, когда настанет тот самый момент, не дрогнуть, не застесняться, а сказать твёрдое, звонкое, уверенное "да". Они сделали шаг к двери. Мир вокруг сузился до них двоих, до этого момента. Но не успели они сделать и второго шага, как сзади раздался глухой, но отчётливый стук. Что-то упало с потолка прямо на пол. Оба резко обернулись. На ковре, чуть позади них, лежал аккуратный свёрток, перевязанный простой верёвкой. А сверху красовался листок бумаги. На нём звёздным, слегка светящимся почерком, который Эдвард уже успел хорошо изучить, было выведено всего несколько слов: "Подарок для молодожёнов от меня)" Подписи не было. Но она и не требовалась. Эдвард расплылся в довольной улыбке. Он сразу понял, от кого этот сюрприз. Austral не был бы собой, если бы не вмешался в самый ответственный момент. В голове Эдварда уже пронеслись возможные варианты содержимого: от солидной суммы денег, которая решит все бытовые проблемы, до путёвки куда-нибудь на тропический остров для медового месяца. Всё, что угодно, лишь бы подчеркнуть торжественность момента. У Зип мысли пошли по несколько иному, куда более интимному руслу. Её воображение, подогретое недавними событиями и общей атмосферой утра, нарисовало совсем другие картины. Её взгляд забегал по свёртку, пытаясь угадать его содержимое. В голове проносились образы: от тонкого, кружевного белья до каких-то более пикантных предметов, назначение которых она представляла весьма смутно, но отчего-то с замиранием сердца. Она густо покраснела, представив не только сами вещи, но и то, как Эдвард будет их с неё... или на ней... или как он будет ими пользоваться. Щёки запылали пуще прежнего. Эдвард, не замечая её смущения, шагнул к пакету. Он осторожно наклонился и развязал верёвку. Заглянув внутрь, он замер. Буквально. Во всех смыслах этого слова. Его тело окаменело, взгляд остановился, а дыхание, кажется, на миг прервалось. Он медленно, словно во сне, вытащил содержимое наружу. В его руках оказался невероятный комплект свадебной одежды. Для неё и для него. Первым он извлёк платье. Оно было белоснежным, сотканным из тончайшего шёлка, который переливался на свету мягким, жемчужным блеском. Лиф платья был расшит мельчайшими кристаллами, напоминающими утреннюю росу, и идеально облегал бы фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Но главным сокровищем был подол. От талии и до самого низа платье было щедро украшено россыпью тёмно-красных рубинов. Они были искусно вшиты в ткань, создавая впечатление, будто по белому снегу рассыпали капли спелой вишни или застывшей крови. Каждый рубин, даже самый маленький, горел своим внутренним огнём, обещая, что в свете солнца платье будет сиять, как живое. Вторым он извлёк аккуратно сложенный, мужской костюм. Он был выполнен из плотной, но мягкой чёрной ткани, идеально сидящей по фигуре. Лацканы пиджака были отделаны тончайшей серебряной нитью, образующей замысловатый узор, напоминающий ветви деревьев. Вместо обычной рубашки под пиджаком обнаружилась туника того же белоснежного цвета, что и платье Зип, с глубоким, но строгим вырезом. На запонках, приложенных отдельно, вместо привычных камней или металла, мерцали крошечные звёздные сапфиры, которые, казалось, пульсировали в такт сердцу. Завершал образ чёрный, идеально выглаженный галстук. Весь комплект дышал не просто роскошью, а какой-то невероятной, сказочной торжественностью. Эдвард глубоко вздохнул, собирая всю свою Решимость в кулак. Он поднял взгляд к потолку и коротко, но искренне кивнул. В этом жесте было всё: благодарность, уважение и лёгкое удивление тем, что я действительно пошёл у него на поводу. Затем он повернулся к Зип и протянул ей платье. Руки слегка дрожали, но голос, хоть и с трудом, выдавил главное: — Надевай... Он не мог унять эту дрожь. Слишком много всего навалилось за последние полчаса. Зип аккуратно приняла платье из его рук. Её пальцы коснулись тончайшего шёлка, пробежав по рубинам, вшитым в подол. Она разглядывала его, не веря своим глазам. Эдвард, немного придя в себя, тяжело опустился на диван. Глубокий вдох, ещё один. Он смотрел, как Зип крутит платье в руках. Это завораживало. Зип, наконец оторвав взгляд от платья, направилась к лестнице, чтобы подняться в комнату и переодеться. Но тут Эдвард решил подшутить. Он постарался придать голосу лёгкую, шутливую обиду: — Куда же ты уходишь? — спросил он, и в его тоне проскользнула игривость. — Переодевайся прямо здесь. Он ожидал, что Зип смутится, покраснеет, может быть, засмеётся и убежит. Он совсем не ожидал того, что произошло дальше. Зип остановилась. Медленно повернулась к нему. На её губах заиграла ехидная улыбка. Она аккуратно положила платье на столик и, не сводя с него взгляда, одним плавным движением стянула с себя худи. Эдвард замер, забыв, как дышать. Зип, оставшись в футболке, взяла платье и, примеряя его перед собой, посмотрела на него. Её голос, когда она заговорила, был невероятно нежным, тягучим, как мёд: — Ну что, муженёк~ — протянула она, и от этого слова у Эдварда внутри всё перевернулось. — Чего же ты ждёшь?~ Эдвард судорожно сглотнул. Его горло пересохло, а пульс зашкаливал. Он, словно под гипнозом, тоже поднялся и, не говоря ни слова, принялся надевать свой костюм. Пальцы путались в пуговицах, но он справился. Прошло несколько минут, и вот они уже стояли друг напротив друга. Он — в чёрном костюме, она — в белоснежном платье. Оба пылали таким ярким румянцем, что, казалось, могли конкурировать с рубинами на её подоле. Они не могли смотреть друг на друга прямо, лишь украдкой бросали взгляды, полные восхищения и любви. "Мне кажется, или Зип стала ещё прекраснее?" — думал Эдвард, то и дело косясь на неё, ловя каждый блик света на её платье. "Мне кажется, или Эдвард стал ещё красивее?" — думала Зип, украдкой рассматривая его профиль, то, как костюм подчёркивал его фигуру, было просто великолепно. Так прошло минут десять. Они стояли посреди гостиной, не в силах сделать первый шаг, не в силах отвести взгляд, но и не в силах посмотреть друг другу в глаза. И тут, прямо перед ними, возникло сияние. Перед ними предстал я. Но на этот раз я был не в своей обычной, повседневной звёздной куртке. На мне была особая, торжественная роба — длинная, до пят, сотканная из мерцающего света и тьмы. На груди переливалась эмблема, напоминающая два обручальных кольца, сплетённых из звёзд. В руках я держал невидимый свиток, который, впрочем, светился достаточно ярко, чтобы его можно было разглядеть. Зип ахнула, прикрыв рот ладонью. Её глаза расширились от шока. Эдвард же, напротив, удивлённо приподнял бровь, узнав меня, а затем на его лице расплылась широкая, счастливая улыбка. Зачем звать какого-то постороннего человека, чтобы провести церемонию, когда можно доверить этот момент самому Автору их истории? Я, довольно ухмыльнувшись их реакции, развернул свой светящийся свиток и начал церемонию. Голос мой звучал необычно — торжественно, глубоко, с лёгким космическим эхом, отражающимся от стен дома. — Дорогие гости... хотя гостей тут и нет. — начал я, покосившись на пустой диван, и тихо хихикнул, но быстро вернул серьёзное выражение лица. — Но это неважно. Мы собрались здесь, в этом скромном, чужом доме, чтобы засвидетельствовать величайшее из чудес — соединение двух сердец, двух душ, двух половинок, которые, пройдя через огонь и воду, наконец-то нашли друг друга. Я сделал паузу, давая словам осесть в их душах. — Эдвард. — Я посмотрел на него. — Этот путь был долгим. Ты падал и поднимался, ты сражался с тьмой внутри и снаружи. Ты нёс на своих плечах груз, который не каждому взрослому под силу. Но ты выстоял. И нашёл ту, ради которой стоило. Скажи сейчас, глядя в глаза этой девушке, готов ли ты пройти с ней остаток своего пути, каким бы он ни был? Эдвард, набрав полную грудь воздуха, наконец поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза Зип. В его голосе не было ни грамма сомнения, только твёрдая, как сталь, Решимость: — Да. Готов. Я кивнул и перевёл взгляд на Зип. Она вся светилась, её глаза блестели от слёз счастья. — Зип. Ты — свет в его жизни. Ты та, кто подарила ему крылья, когда он думал, что умеет только ползать. Твоя Храбрость, твоя нежность, твоя вера в него творили чудеса. Скажи, глядя на этого парня, готова ли ты стать его женой, его поддержкой, его вдохновением на все грядущие годы? Зип улыбнулась сквозь слёзы. Её голос, чистый и звонкий, разнёсся по комнате: — Да. Я готова. Я довольно улыбнулся и взмахнул рукой. Прямо перед ними, в воздухе, материализовались два кольца. Простые на вид, но внутри металла пульсировали частицы их душ. Кольцо Эдварда переливалось оранжевым — цветом души Зип. Кольцо Зип горело красным — цветом Решимости Эдварда. — Наденьте их друг другу на пальцы. — произнёс я с мягкой улыбкой. Эдвард, бережно взяв кольцо Зип, надел его на её безымянный палец. Зип, краснея, сделала то же самое для него. — Тогда, властью, данной мне, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, жених. Эдвард шагнул к Зип, взял её лицо в ладони и поцеловал. Нежно, но с той страстью, что копилась всё это утро, а может и всю жизнь. Зип ответила, обвив его шею руками. Вокруг них закружились звёздные искры, рассыпаясь по комнате. Отстранившись друг от друга, они тяжело дышали, глядя в глаза друг другу. Их губы ещё горели от поцелуя, а сердца стучали в унисон, пытаясь соединиться навсегда. Эдвард повернулся к тому месту, где всего мгновение назад стоял Austral, чтобы поблагодарить его. Но там была лишь пустота. Я бесследно исчез, не оставив даже звёздной пыли. Я не собирался отвлекать их больше, понимая, что этот момент принадлежит только им двоим. Впрочем, теперь их больше ничто не сможет отвлечь друг от друга. В гостиной воцарилась тишина, наполненная теплом и спокойствием. Они стояли посреди комнаты, освещённые мягким светом, идущим от их колец. Но эту идиллию нарушил внезапный звук. За входной дверью послышались тяжёлые, уверенные шаги. Кто-то приближался к дому. Ручка двери медленно начала поворачиваться. Эдвард и Зип одновременно повернули головы на звук, их глаза расширились от неожиданности. Кто мог сейчас прийти? А что случилось дальше и кто нарушил их уединение — узнаем позже.