Приключение Фриск по Бумажной школе

Чувак медленно, с приятной тяжестью в конечностях, возвращался из мира сновидений в реальность. Его сон был долгим, блаженным и наполненным таким сюрреалистичным безумием, что его это лишь веселило. Он прекрасно провел ночь, выспавшись так, как не спал уже давно. Медленно приоткрыв глаза, он первым делом перевел взгляд вниз. Рядом с ним, уютно свернувшись калачиком, мирно сопел Чомпи. Пес прижал свою мордочку прямо к боку хозяина, доверчиво подставив пузико. На лице Чувака невольно расплылась широкая, теплая улыбка. Он осторожно протянул руку и начал медленно гладить пса по голове. Чомпи в ответ издал довольное, вибрирующее урчание, которое переросло в громкое мурлыкание, а затем, не открывая глаз, щедро облизал руку хозяина и запачкал слюнями его одежду. "Мой ты негодник." — с нежностью подумал Чувак, еще сильнее растрепав шерсть на голове пса. Ему было абсолютно все равно на слюни. За свою жизнь он пачкался вещами куда более мерзкими. Собачья слюна была знаком жизни и чистоты по сравнению с тем, через что ему приходилось проходить. И тут, словно удар молнии среди ясного неба, его сознание пронзило воспоминание. Взгляд той администраторши. Её игривое подмигивание и многозначительные фразы. По телу Чувака мгновенно пробежали ледяные мурашки. Он с ужасом, широко раскрыв глаза, рывком приподнял одеяло и посмотрел на свои штаны. Дрожащими руками он начал поднимать штаны, боясь увидеть... что именно? Обмякшее достоинство? Отсутствие нижнего белья? Или, не дай бог, следы чьего-то присутствия рядом? Он боялся обнаружить, что пока он спал, его причиндалы были тронуты чужими руками или, того хуже, использованы по назначению без его ведома. Но к его неописуемому облегчению, всё казалось нетронутым. Никаких подозрительных ощущений, никакой боли, никакой странной чистоты там, где её быть не должно. Либо ему просто повезло, либо администраторша оказалась честнее, чем он думал, либо... она просто не успела. Но он надеялся на первое. Чувак быстро натянул штаны до пояса, застегнул ремень и, сложив руки в отчаянном молитвенном жесте прямо посреди кровати, закрыл глаза. — О, великие боги всех миров, древние духи и забытые сущности. — забормотал он шепотом, обращаясь ко всем известным ему божествам сразу. — Если вы там есть, умоляю: пусть мои страхи беспочвенны. Пусть между мной и той дамочкой ничего не было. Пусть моя честь и мое тело остались в полной неприкосновенности. Я больше никогда не буду жаловаться на скуку, только избавьте меня от последствий этого бесплатного номера! Он искренне молился, как никогда раньше, надеясь, что высшие силы услышат мольбу безумца, который просто хотел нормально выспаться, а не стать жертвой ночных похождений монстрихи-администратора. И вдруг реальность вокруг него дала сбой. Стены уютного гостиничного номера, мягкая кровать и спящий Чомпи просто растворились, словно их стерли гигантским ластиком. Чувак почувствовал резкое падение в никуда, но полет длился мгновение — всего какой-то метр, прежде чем он с глухим стуком приземлился на странную, неестественно холодную поверхность. Это был не пол и не земля, а нечто гладкое, твердое и абсолютно безжизненное. Чувак с искренним недоумением огляделся. Вокруг простиралась лишь бесконечная, абсолютная тьма. И вместе с тем его кожа ощущала тяжелое, давящее чувство чужого присутствия. Кто-то огромный наблюдал за ним из этой черноты. И тут до него дошло самое страшное. Рядом не было Чомпи. Он резко вскочил на ноги и закричал: — ЧОМПИ! ТЫ ГДЕ?! — заорал он во всю глотку. Его голос не затих, а понесся вдаль, отражаясь от невидимых стен пустоты, возвращаясь к нему искаженным, многослойным эхом, будто кричали тысячи его копий. Чувак бросился бежать в случайном направлении, продолжая истошно звать своего пса, свистеть и хлопать в ладоши, пытаясь хоть как-то привлечь его внимание. И вдруг вдали, вспыхнул яркий, ослепительный свет. Недолго думая, он рванул прямо к нему. В голове мелькнули слова Дейва про Austral: "Он выглядит как звёзды на небе." По мере приближения свет становился всё ярче, превращаясь в белую стену, заставляющую щуриться и слезиться глаза. Чувак уже почти добежал, готовый задать миллион вопросов, как вдруг... свет погас. Раздражение вспыхнуло в груди Чувака горячей вспышкой. Он так долго бежал сквозь эту жуткую пустоту, надеясь на спасение, и всё ради чего? Ради шуточки? — Как твои дела? — раздался голос прямо у него за спиной и звучал он, как гул вселенной, сложенный в одну фразу. Чувак вздрогнул так сильно, что чуть не подпрыгнул. Он мгновенно отскочил назад, развернулся на сто восемьдесят градусов и, действуя на инстинктах, выхватил свою лопату, принимая боевую стойку. Но когда его глаза привыкли к темноте, он увидел ЕГО. Существо, сотканное из космоса и обладающие аурой бесконечности. Узнав его, Чувак медленно, с некоторым опасением опустил лопату, но не убрал её далеко. Он сделал шаг вперед и спросил, пытаясь звучать уверенно: — Вы же Austral? — Всё верно. — ответил я, и в подтверждение своих слов широко улыбнулся. Но эта улыбка была ошибкой. Для существа моего уровня это было просто выражение эмоций, но для человека из низшего измерения она вспыхнула ярче сверхновой. — БЛЯТЬ, ГЛАЗА! — взревел Чувак, мгновенно закрывая лицо ладонями и падая на колени от невыносимой боли. Свет прожег сетчатку, оставив перед глазами только белые пятна. — Я ослеп! Ты меня ослепил, урод космический! — Ой, прости. — сказал я с легким сожалением в голосе. Я щелкнул пальцами. Мгновенно зрение вернулось к Чуваку. — Забыл, что ты не из моего мира и не имеешь иммунитета к моей истинной форме. — добавил я с легкой, снисходительной улыбкой, наблюдая, как он моргает, приходя в себя. Чувак еще пару секунд тяжело дышал, протирая глаза и проверяя, действительно ли он видит. Убедившись, что всё в порядке, он снова посмотрел на меня. Но в его глазах теперь читалась не благодарность, а тревога. — Где Чомпи? — резко спросил он, шагнув ко мне. — Где мой пес? Если ты его тронул... — В комнате. — спокойно ответил я, даже не пошевелившись. Я взмахнул рукой, и позади меня из пустоты материализовалось роскошное, парящее в воздухе кресло из звездной пыли. Я удобно уселся в него, закинув ногу на ногу. Чувак облегченно выдохнул, плечи его опустились. Но затем он осмотрелся, поняв, что стоит на холодном полу, пока я сижу в комфорте. Его лицо исказила гримаса требовательности. — Создай мне кресло тоже. — заявил он, указывая на мое сиденье. — Нет. — отрезал я, даже не глядя на него, изучая свои ногти, сотканные из туманностей. — Ну создай. — настаивал Чувак, делая шаг ближе. — Неудобно стоять. — Нет. — повторил я монотонно. — Пожалуйста. — добавил он, пытаясь включить вежливость. — Нет. — Молю тебя! — воскликнул он, разводя руками. — Ну не будь ты таким богом-эгоистом! Всего одно кресло! — Нет. — сказал я окончательно, и в моем голосе прозвучала такая непоколебимость, что стало ясно: никакие мольбы, или угрозы не сработают. Кресла не будет и точка. Чувак фыркнул, демонстративно поджав губы, и с обиженным видом плюхнулся прямо на ледяной пол пустоты. Скрестив руки на груди, он посидел так пару секунд, сверля меня взглядом, а затем спросил, подняв голову: — Зачем ты меня сюда переместил? Ради чего этот цирк? В ответ я лишь небрежно пожал плечами. Чувак моргнул, пытаясь расшифровать этот жест: "Может, в этом измерении пожимание плечами означает "Я сейчас тебя съем"?" — пронеслось у него в голове. Не выдержав напряжения, он подался вперед: — Можешь словами сказать? А то я не очень хорошо владею языком богов. — Просто так. — ответил я с той же невозмутимостью, разглядывая свои пальцы, на которых переливались галактики. — Мне стало скучно. Вот и привёл тебя сюда развлечься. Чувак уже открыл рот, чтобы огрызнуться, высказать всё, что он думает о таких развлечениях, но вовремя вспомнил мощь Дейва. И его слова о том, что я — его друг. А если я друг тому, кто может взглядом его убить, то значит, я либо на том же уровне, либо даже выше. Одно неверное слово и он превратится в пыль, даже не успев понять, что произошло. Смирившись со своей участью быть игрушкой в руках вселенской сущности, Чувак тяжело выдохнул и задал вопрос, который мучил его больше всего: — Тогда сколько я здесь пробуду? Месяц? Два? Год? — Один день. — спокойно ответил я и, увидев, как расширяются его зрачки, добавил с легкой улыбкой. — Завтра ты уже окажешься у себя дома, в своей постели, и будешь нежиться в своем привычном хаосе. Есть ещё вопросы? Или хочешь остаться навсегда? Услышав, что ему предстоит торчать в этом мире всего лишь день, Чувак испытал такое облегчение, будто с него сняли тонну груза. Он радостно вскочил на ноги, энергично замотал головой и выпалил: — Вопросов не имеется, Космос! Он чуть исказил моё имя, добавив туда простонародной фамильярности. Я слегка прищурился, и мой взгляд стал раздраженно-холодным, заставив температуру в пустоте упасть еще на несколько градусов. Чувак мгновенно заметил перемену и испуганно зачесал затылок: — Ой, извиняюсь! Старая привычка называть всех по кличкам. Не сочтите за неуважение, о Великий... э-э-э... Austral. Можешь вернуть меня обратно? Пожалуйста? Я тяжело выдохнул, словно мне пришлось совершить огромное усилие, и лениво махнул рукой. Пространство вокруг Чувака завертелось воронкой из цветов и звуков, и в следующее мгновение он исчез, возвращаясь к своему псу. Как только он растворился в потоке реальности, я расхохотался во весь голос. Я смеялся над своим поведением, над этой ролью капризного, эгоистичного бога, который таскает смертных туда-сюда ради минутной забавы. — Эх, весело однако быть злодеем. — произнес я, утирая несуществующую слезу. — Теперь я понимаю, почему существует так много плохишей. Встав с кресла, которое тут же рассыпалось на звездную пыль, я прошелся взглядом по разломам. Мой взгляд остановился на одном из них. Там, в мрачных тенях, виднелась фигура Кошмарной Зип. Я присел рядом с этим разломом, оперев подбородок на ладонь, и с широкой, предвкушающей улыбкой стал наблюдать за ней. — Интересно, какой хаос ты сможешь внести в мой мир, маленькая кошмарная девочка? — прошептал я. — Сколько страха ты посеешь? История набирала обороты, сплетаясь в сложный узел из судеб, доброты, зла и безумия. И то, что произойдет в будущем, какие повороты примет эта игра, даже я, создатель этого всего, пока не мог представить. И это незнание делало всё еще более захватывающим.