Under Your Umbrella

— Быстро ты, — произносит Грис, глядя на наручные часы, — даже не полночь. Ближайший стул скрипит, когда на него неожиданно сваливается целая туша, и Энджин, локтями опираясь об угол барной стойки, поворачивается к нему с краснеющим следом от ладони на щеке. И дует губы. — Она всё равно была не в моём вкусе, — Энджин подзывает бармена, потирая пострадавшую щеку. — И нет ничего постыдного в наличии стандартов, Грис. Грис удивлённо поднимает брови. — Вот так ты это называешь? — Ага. Я же мужчина со вкусом. — М-м. Заболел, что ли? — Чего? Нет, — Энджин ловит бокал с виски, который бармен пододвигает к нему. — Если бы я не знал тебя так хорошо, подумал бы, что ты называешь меня шлюханом. — Совсем нет, — легко отвечает Грис. — Просто спрашиваю, на всякий пожарный. Ты, случаем, головой не ударялся? — Какой-то ты злой сегодня, — смеётся Энджин. — Тот мусорный зверь был реально жестким, да? Грис наклоняет свой бокал, рассматривая янтарную жидкость, плескающуюся на донышке. Он даже может разглядеть там своё отражение: кепка помощника, шрам, пересекающий левый глаз, и щетина на подбородке. Ушибленное плечо уже привычно ноет. Всё как обычно. Он натягивает на лицо дружелюбную улыбку. — Да нет. Сегодня суббота, и в баре царит вечерняя оживленная суета. Уборщики уже несколько недель нонстопом ходят на миссии, выполняют работу, но это обшарпанное местечко продолжает существовать в одном и том же хаотичном режиме, будто время тут застыло. Энджин зажигает сигарету, запах дыма жжется табачной горечью. Он вскоре пойдёт подыскивать себе новую жертву для флирта, будто делает это по будильнику, чтобы вернуться к обеду следующим днём с самодовольным выражением лица и игрой в невинность. Грис глядит на него краешком глаза. Энджин смотрит в пустоту, будто хочет изолироваться от каких-то своих мыслей. Грис уже давно не пытается разгадать этого человека — огромная непредсказуемая сила и гора секретов под каркасом зонта в одном теле. Энджин может держать их при себе. Земля и так достаточно жестока. Грис, видно, совсем растерял хватку, потому что Энджин замечает, как на него пялятся. Ухмыляется, выдыхает дым через нос и приподнимает свой бокал. — Выглядишь уныло. — Пьяный просто. — Неправда, — мурчит Энджин. Грис, пойманный на лжи, молчит, пока Энджин делает ещё один глоток своего виски и разворачивается, чтобы на него посмотреть. Он широкоплечий и огромный в этой куртке, чуть ниже Гриса, но всё равно внушительный, его ботинок задевает подножку рядом с ботинком Гриса. — Ну же, давай, оторвись сегодня вечером. Какая-нибудь милашка точно позволит такому красавчику проводить её домой, сотку ставлю. Что-то в тоне Энджина кажется Грису ударом под дых. Он щурится, и Энджин щурится в ответ, то ли смеётся, то ли проверяет. Энджин, пожалуй, единственный среди Уборщиков, кто видит Гриса как равного и относится к нему соответственно. Грис знаком с его способами залезть под кожу. Он выдыхает в попытке разрядить атмосферу и улыбается. — Серьезно, всё в порядке. Хватит переживать. — О, реально? Круть! Просто отпад башки, мужик! — Энджин с отвратительно счастливым выражением лица хлопает его по плечу. Грис кряхтит от боли. Кто-то проболтался Энджину о сегодняшнем небольшом происшествии. — Спасибо, что прикрыл, к слову. Не люблю долго быть нянькой. Он, конечно, шутит, но Грис всё равно тыкает его в ребра, получая в ответ булькающий звук. — Ты не можешь быть нянькой для своих собственных детей. — Эй, это не мои собственные дети. Меня чикнули давным-давно, между прочим. — Энджин изображает ножницы пальцами. Грис одаряет его безэмоциональным взглядом из-под козырька кепки. Рудо, Занка, Риё, Фу — они все смотрят на Энджина с детским блеском и восхищением в глазах. А ведь некоторые Уборщики достаточно стары, чтобы помнить, каким неорганизованным был когда-то Энджин, и где он теперь — сидит, вот, заботится о следующем поколении. Грис думает, что это даёт Энджину смысл (кроме того, который он до сих пор ищет). Энджин снова отводит взгляд, а по груди разливается знакомая пустота. Внимание Энджина потеряно, и Грис не собирается за ним бежать, не жалея ног. — Пойду-ка я, — произносит он. Энджин оборачивается на него, смотрит грустными глазами и снова дует губы. — Эй, не уходи, мы же так давно вместе не пили. Мисс Бетси пустит нас на крышу, если я хорошенько попрошу, хочешь? Грис ненавидит мысль о том, что Энджин делает такое заманчивое предложение из чувства долга перед их дружбой. Его от этого тошнит; это хуже, чем видеть, как Энджин флиртует с бесчисленным количеством женщин, чем он, очевидно, предпочел бы заниматься и сейчас вместо этой светской беседы. Грис улыбается и встает, доставая бумажник из заднего кармана штанов. — Не создавай тут слишком много проблем в моё отсутствие, понял? — Ты же знаешь, я больше таким не занимаюсь, — усмехается Энджин. От того, как взгляд Энджина задерживается на нем, становится даже немного приятно. Как от последней затяжки, как от особенно терпких капель алкоголя на дне бокала, как от финального глубокого глотка свежего воздуха. Следующая секунда — Энджин снова смотрит на девушек, а Грис уходит.

***

Грис назвал бы себя реалистом с замашками оптимиста. В мире, утопающем в мусоре и грязи, без оптимизма не выжить. Но Грис все-таки предпочитает быть реалистом, поэтому, даже если он, может быть, совсем немножко, самую чуточку хочет стать Дарителем, нет смысла зацикливаться на вещах, над которыми у него нет контроля. По той же причине всё, что как-либо включает в себя слова «Энджин» и «романтика», аккуратно сложено, перевязано веревочкой и заперто в ящичке с подписью «Фантазии». Нет смысла мечтать о невозможном. Энджину нравятся женщины. Энджину нравятся женщины, которые умнее его, с отличным телом, сексуальные и восприимчивые. Грис много раз видел, как тот приводил к себе миниатюрных зажигалочек, высоких скандалисток из бара, несомненно одиноких горячих мамочек и сомнительно одиноких двадцатилеток, которые были готовы на что угодно, — и в этот непрерывно растущий список Грис точно никогда не попадёт. Грис — мужчина ростом сто девяносто три сантиметра, с сильным правым хуком и спутанными жесткими волосами под кепкой. Он не подходит, вот и всё. — Не понимаю, что ты в нем нашел, — бормочет Семиу и, сложив ногу на ногу, перелистывает журнал. Грис тихонько смеётся, аккуратно складывает стопку бумаг, прежде чем убрать её в кучу с надписью выполнено на стойке регистрации. — А ведь ты должна понимать лучше кого-либо. Она поправляет очки на переносице. — Ценность для компании не гарантирует хорошего партнерства в отношениях. Ты мог бы найти себе кого-нибудь получше. — Я уже смирился, — Грис смотрит на неё с прищуром. — И не надо меня читать. Семиу пожимает плечами. — Я ничего не делаю. Грис хмурится. И что я в нем нашел? Перед ним — взрослый мужик, лежащий в отключке на диване в общей комнате, с громким храпом заливающий слюнями грязноватую обивку, а вместе с ней — разложенные перед ним карты и фишки для покера. Рудо очаровательно сопит у него на плече. Тот самый Энджин, коллекционер-беспризорник, сомнительный в плане моральных ценностей, но структурно полезный для Уборщиков. Учит детей играть в покер и тайком дает глотнуть пива, пока никто не видит, а потом рвет жопу, чтобы они чувствовали хотя бы какую-то безопасность. И он очень красивый. Даже слишком. Офисный телефон начинает вибрировать, Семиу недовольно стонет. Грис перехватывает её руку, потянувшуюся к трубке. — Отдыхай, — улыбается он. Семиу хмурится и, конечно, ничего не упускает из виду. Даже ради приличия не оставит его секреты в покое. — Ты только что вернулся с прошлого задания. — Фолло не помешает практика. Она кидает на него долгий осуждающий взгляд. — Побег ничего не исправит. — Зато поможет мне оставаться в форме, — щелчок. — Штаб Уборщиков, Грис, чем могу помочь? Семиу пытается что-то ему сказать сквозь разговоры у него в ухе, указывая в сторону дивана и шепча «он сидел здесь весь чертов день, ждал тебя, такой бесячий, а ты просто решил смыться?!» Чего бы Энджин от него ни хотел, это вряд ли настолько важно. Храп прекращается, когда Грис исчезает за дверью.

***

Грис нечасто выходит на миссии вместе с Энджином, потому что Энджин рутинной работой не занимается. У Корвуса наверняка есть более масштабные планы на лидера Акуты, так что Грис не задает лишних вопросов. Но помощь иногда бывает кстати. — Отлично сработано, — хвалит Грис, хлопая Фолло по плечу. — Вижу, начинаешь потихоньку осваиваться. Фолло весь аж расцветает, глядя на него своими огромными глазами и хлопая длинными ресницами, огромный молот в его руках светится жизненной энергией. — Правда? — Конечно. Упорство и труд всё перетрут. — Грис улыбается и показывает большой палец вверх. — Покажи им, на что способны Помощники. Фолло вытирает лицо рукавом. — Прекрати, я же реально расплачусь. Сегодня мусорные звери выбрались из загрязненной зоны. После недавней бури здесь скопились горы мусора, но радиация всё равно не настолько сильная, чтобы надевать маски. Хотя с тем, сколько пыли Фолло поднимает своим молотком, Грис может ещё раз подумать. Мимо них проносится мусорный зверь в виде дракона, за которым отчаянно гонятся Рудо и Риё. — Осторожно! — кричит Риё. — Этот может… Из ниоткуда вдруг появляется ещё один зверь и хватает Фолло за плечи. Взмахнув хрустящими крыльями, монстр взлетает в небо, утаскивая парня. — Грис! Мать вашу- — Черт! — Грис бросается за ними, следуя за удаляющимися криками Фолло, пока зверь улетает всё дальше. Сердце бешено бьется, он хватается за чокер. — Команда, э-э… Кто-нибудь! Нам нужна помощь! — Грязь хрустит у него под ногами, Грис спотыкается об обломки мусора, но не останавливается, не желая терять Фолло из виду. Прежде чем он успевает достичь края обрыва, сверху вспыхивает яркий желтый свет, и Гриса откидывает назад силой, разорвавшей зверя пополам. Чей-то силуэт скрывает от него солнце. — Тамзи, лови! — кричит Энджин. Внизу, у подножия скалы, воздух разрезают нити, образуя сеть, на которую Фолло падает. С ним всё в порядке, его поймали. Грис падает на корточки с глубоким вздохом облегчения. Ох, любить бы что-то так сильно, чтобы стать Дарителем. В его поле зрения появляется ладонь, и Грис поднимает взгляд, прежде чем за неё схватиться. Его рука в перчатке стискивает татуированные пальцы Энджина. — Спасибо, — кивает Грис. Энджин помогает ему встать, затем с улыбкой закидывает зонт на плечо. Амбрейкер возвращается к своему нормальному размеру, и Грис уже не может игнорировать свою зависть. Трудно представить, чтобы Энджин вообще что-то настолько сильно любил, что вдохнул в это жизнь, тем более — какой-то старый зонт. — Эти монстры сегодня особенно сильно ненавидят именно Помощников. — Не дают повода заскучать, — Грис заглядывает за плечо Энджина и видит Рудо, использующего пустую банку из-под газировки в качестве ракетницы. — Может, нам… От взрыва трясется земля, и Энджин довольно ухмыляется. — Не, они справились, — он небрежно прислоняется к столбу, торчащему из кучи мусора. — Так ты, типа, занят сегодня? Риё разрезает одного из зверей на части, и отрубленная конечность падает рядом с ними. — Потому что мне кажется, что нет. — Я… Я не знаю? — Грис не в состоянии сейчас осмыслить суть заданного ему вопроса. Отрубленная конечность дергается в их сторону, и он отбрасывает её сильным пинком. — Давай поговорим об этом вне поля боя, ладно? Энджин постукивает пальцами по рукояти Амбрейкера. — Мы могли бы, если бы ты задержался в штабе подольше, чем на перекус. Ты же знаешь, что нам не за количество выполненных миссий платят? — Я просто хочу обеспечить людям безопасность, — немного нервно отвечает Грис, терпение заканчивается. — Ты уверен, что нам прямо сейчас надо это обсудить? Рудо, по-моему, только что превратил огнетушитель в огнемет. — Я хотел сказать, что, если ты свободен, нам стоит… — Вдали слышен гневный крик Занки. Ответный ор Рудо эхом разносится по дюнам. — Прости! — Ты меня поджег, долбоеб! — Ты сам под руку полез! Лицо Энджина мрачнеет. — Бля, пойду-ка проверю малышню, — он бежит вниз по холму, снова активируя Амбрейкер и крича Грису через плечо. — Тебя я позже найду! «Не надо», — не говорит Грис. Он наблюдает за тем, как Энджин взлетает в воздух на своём дзинки и, раскрутив его, мощным порывом ветра тушит разгоревшийся пожар. Следующим ударом он разрубает оставшегося зверя на тысячу мелких кусочков. Хотя Грис, возможно, и не понимает этого человека полностью, он все же знает его, знает, как редко можно увидеть его дзинки в действии; и каким бы раздражающим, отчужденным и инфантильным Энджин ни казался, он — символ, знамя, которое собирает всех вместе. Одними только объятиями за плечи и взъерошиванием волос он гасит пламя гнева Занки и стирает неуверенность Рудо из-за небольшой ошибки. Только и всего. — Пустая трата времени, — говорит Тамзи, забираясь обратно на холм. Фолло лежит на его спине без сознания, вероятно, из-за падения. Грис вытягивает руки, и Тамзи сваливает Фолло на него без капли сомнений. — Почему же? — спрашивает Грис. Тамзи разминает плечо и прячет веретено в рукав. — Я надеялся увидеть что-то невероятное. Грис не понимает, что тот имеет в виду. Он глядит вниз, наблюдая, как у подножия скалы Энджин дразнит подростков, прижимая их к себе, забирая под свои крылья, в теплую защиту своего зонта.

***

— Привет, красотка. Грис достает рубашку из сушилки, встряхивает её и кладет в корзину, которую держит под мышкой. — Нет. Энджин обидчиво дует губы, прислоняясь к дверному косяку; его плечи занимают большую часть проема. — Ты даже не знаешь, что я хотел спросить. — Мне и не нужно, — терпеливо говорит Грис, улыбаясь, пока Энджин только сильнее дует губы. — Сегодня первая пятница месяца, значит, ты хочешь, чтобы я поехал на гонки на Шейле. Ответ тот же: нет. Энджин закатывает глаза. Одиннадцать часов вечера, дети уже спят (или тихонько сидят в своих комнатах), так что он со спокойной душой занял место ноющего ребенка и слезать с него не планирует ещё несколько часов. — Но ты в последнее время такой напряженный… — Ого, вот так комплимент. — … разве совсем не хочется отдохнуть и оторваться по полной? — Энджин игриво двигает бровями. — Знаешь, вернуться на трассу, протереть шины немного, впечатлить симпатичных девчонок. Как в старые добрые. «Старые добрые» были примерно десять новобранцев и семь подобранных с улицы подростков назад. Грис вздыхает, наклоняется, чтобы забрать оставшееся белье, и закрывает крышку ржавой сушилки. — В прошлый раз, когда мы пытались по-тихому уйти, нас чуть не поймал Корвус, — Грис раздраженно качает головой. — Мы уже слишком старые для такого. Энджин — лидер Акуты не просто так. Все его недостатки компенсируются острым умом и харизмой. Грис хотел бы думать, что уже давно выработал к этому иммунитет, но вот Энджин делает шаг вперед, и Грису приходится сдерживаться, чтобы не шагнуть назад. Энджин смотрит на него своими золотистыми глазами из-под полуприкрытых век, свободная футболка открывает вид на волны татуировок, спускающихся вниз по шее. Он оглядывает Рубиона с ног до головы, так медленно и пристально, что у того сердце ухает куда-то в желудок и делает там тройное сальто назад. Но затем Энджин глупо ухмыляется и выпаливает: — Это что, одежда Рудо? Грис тут же прячет корзину за спиной, уворачиваясь от загребущих рук Энджина, попытавшихся её выхватить. — Мальчик всё время стирал вещи в раковине, и я кучу времени убил на то, чтобы он начал мне доверять, так что брысь! На секунду на секунду на лице Энджина застывает какое-то странное выражение. Что-то скрытое, расчетливое и настолько напряженное, что Грис всерьёз задумывается о плане отступа. Но всё прошло так же быстро, как и пришло, и Энджин вновь расплывается в наглой ухмылке, наклоняясь прямиком в личное пространство Гриса. — Посмотри на себя, ты же теперь как ручной песель. Эта прогулка тебе нужна больше, чем мне. Грис легко отталкивает руку, потянувшуюся к нему. — Хочешь подцепить кого-нибудь — иди в бар. Вторая попытка оказывается намного удачнее — застает Гриса врасплох на достаточно долгое время, чтобы Энджин успел схватить его за локоть и прижать к разрисованной стене. Рубион почти роняет корзину с бельем, и Энджин, пользуясь секундным ступором, шепчет ему в ухо: — Нет, я хочу видеть выражение твоего лица, когда ты швырнешь какого-нибудь захолустного сосунка в канаву. Грис выдыхает. Задумчиво проводит языком по задней стороне зубов и, благодаря небольшому преимуществу в росте, пристально смотрит на Энджина сверху вниз. Он знает — Энджин флиртует, чтобы получить желаемое. У него в голове наверняка ещё целый список тактик на случай, если планы А, Б и В не сработают. Но от Энджина пахнет кожей и табаком, а его золотистые глаза тусклые и темные, смотрят этим неприятным, безжизненным взглядом, каким обладают все Дарители. Они оба привыкли, что Грис чаще всего сопротивляется до последнего, так что, когда он открывает рот, чтобы сказать «нет» в третий раз, Энджин ещё и ресничками хлопает. — Позязя? Грис вздыхает и одной рукой толкает Энджина в плечо. — Ты выглядишь странно, а не мило. Взрослый же мужик. — Победа! — он вытаскивает из кармана связку ключей, и Грис ловит их в воздухе. — Встретимся в гараже. Выйдем через черный ход, чтобы Семиу не заметила. Он шутит. Семиу, скорее всего, узнала обо всем ещё раньше них. — Десять минут, — бормочет Грис. — И будь потише. Энджин салютует ему, пятясь в темный коридор, а затем исчезает в проходе. Грис проводит пальцем по ребру автомобильного ключа и хмурится.

***

— Чувак, мы заработаем сто-олько бабла на этой лотерее, — говорит Энджин, закидывая ноги на переднюю панель. — Я слыхал, что приз в этом месяце спонсируется Рокерфеллой, целая тыща баксов… — Не поверю, что ты вытащил меня сюда ради денег, — Грис проверяет дорогу перед тем, как выехать на съезд. Одно колесо попадает в выбоину, заставляет амортизаторы подпрыгнуть. — Корвус не настолько мало платит. — … и! — продолжает Энджин, поднимая вверх указательный палец. — И! Танк. Может, сломанный, а может и нет. Грис на секунду отводит взгляд от грунтовой дороги, чтобы взглянуть на него. — Типа, внедорожник? — Нет, типа прям… — он изображает пальцами сначала машину, а потом пистолет. — Ба-бам! Со свалок военного металлолома. Грис медленно моргает. — Энджин, скажи мне, что мы будем делать со сломанным танком? Энджин делает две затяжки сразу, выдыхая дым в трещину в окне. — Вопрос в том, что Рудо будет делать со сломанным танком. Ладно, его слова имеют смысл. Грис выдыхает, ерзает и пытается расслабить руки на руле. — Слушай, со мной ты можешь быть честен, — он машет рукой в воздухе. — Если нужна какая-то помощь, просто попроси. Необязательно устраивать все эти игры. — Игры? Какие игры? — Энджин хитро ухмыляется, убирая ноги с панели и опираясь локтем о центральную консоль. — Может, мне просто нужен был повод, чтобы потусить с тобой? — Он похлопывает по кожаной обивке. — И с мисс Шейлой. Грис закатывает глаза. Шейла — драгоценное создание Гриса, над которым он работал последние несколько лет. Старенький красный Понтиак, раз пять разобранный и собранный обратно из попавшегося под руку мусора. Буквально — на Земной тверди нелегко найти хоть какие-то работающие запчасти, а на хорошие Грису приходится тратить баснословные деньги. Но Рубион не жалуется. Каждому ведь нужно хобби. Но Энджин прав. Грис уже и позабыл, каково это — ездить на Шейле… так что, когда он стискивает бежевый руль и ощущает урчание её двигателя под ладонями, по спине пробегает приятная дрожь. Энджин зажимает сигарету между зубами и возится с радио. Где-то в стороне мелькают огни Канвас-тауна. Грохот Первой Пятницы встречает их раньше, чем сама Первая Пятница. Воздух темный и мутный, из-за загрязнения больше смахивает на туман, и, хотя тут не надо беспокоиться о мусорных зверях, это всё ещё пустыня, так что чем дальше они от больших городов, тем тревожнее становится Грису. Сегодня не должно быть никаких мусорных бурь. Вроде бы. Вдали сверкают фары, сопровождаемые громкой электронной музыкой и кряхтением двигателей. Кто-то крутит «пончики» на бездорожье, поднимая с дорог всю пыль, а на фоне мотоциклы скачут по дюнам. Светодиодные лампы неоном вспыхивают из-за горизонта; красные, синие и фиолетовые полосы — словно предвестие. Энджин уже улыбается. — Ржавые здесь. В масках. Грис кивает, натягивая на лицо противогаз. Сюда в форме Уборщиков нельзя — слишком заметная, так что впервые за долгое время он видит Энджина без его огромной куртки вне корпуса. Вместо неё на нем черная рубашка, черное пальто и походные брюки с кучей карманов, заправленные в армейские ботинки. Зонт лежит между его ног, как пистолет в кобуре. Вокруг самых крутых машин собирается больше всего народу: девушки с пит-лейнов, уличные бродяги и бандиты с выебистыми пушками; стартовую зону окружают грузовики, полные оружия. Грис знает, что охрана не спускала с их машины глаз с тех пор, как они подъехали ближе, чем на милю, но в очереди всё равно приходится стоять, чтобы вышибала на посту проверил номер и впустил их на территорию. — Народу сегодня дохера, — бормочет Энджин. — Это была твоя идея, не забывай, — напоминает Грис. К машине подходит человек в маске и жестом просит открыть окно. Рубион жмет на кнопку; внутрь тут же проникает шум тяжелых басов и грохочущих моторов. — А вот и Блондинки! — Альто протягивает руку, и Энджин сию же секунду её жмет. — Целую вечность не приезжали! — Рад тебя видеть, мужик. Всё на побегушках у мафии? — Мафия отлично платит, и ты сам знаешь, что ставки — это золотая жила, — Альто смеётся. Он машет Грису, тот в ответ слабо кивает, придерживая козырёк кепки. — Ну всё, теперь вы просто обязаны показать этим соплякам, что такое реальные, мать вашу, гонки. Грис усмехается и чешет затылок. — Не строй таких ожиданий. — Прекрати скромничать, я до сих пор помню, как ты тогда через бассейн прыгнул! Вот это был трюк! Лучшая ночь в моей жизни. Альто — старый друг, которому Грис никогда бы не хотел хоть что-нибудь задолжать. Высокий, худощавый и неприметный диджей по выходным, а в будние — руководитель местной мафии. Они устраивали гонки ещё до рождения Гриса и будут продолжать это дело даже после его смерти. — Я эти машины впервые вижу, — произносит Грис, хмурясь. Девушки из пит-лейна собрались вокруг мусоровозов и списанных спорткаров — блестящее покрытие, настолько чистое и безупречное, насколько вообще возможно на Земной Тверди. На их фоне Шейла выглядит немного неуклюже, но важно ведь не то, что снаружи, а то, что внутри. Мимо проезжает машина с прямоточным выхлопом, из трубы которой валит густой дым. — У нас новенькие давеча появились. Кучка головорезов с Главного Коридора, считающие себя крутыми, потому что спиздили кое-какие приличные запчасти со свалок, — Альто многозначительно поднимает брови, глядя на Энджина. — Преподашь им урок, а? Энджин прищуривается, и его улыбка видна даже из-под противогаза. Он протягивает руку через центральную консоль и кладет её на бедро Гриса. — Ты же знаешь, он не умеет проигрывать. — Враньё. — Во-от, — ухмыляется Альто, хлопнув по крыше и указав на вереницу машин впереди. — Я уже внес вас в список на заезд, старт через двадцать минут. У нас, конечно, мародеры готовы трупы собирать, но давай без аварий сегодня. Энджин с глупой усмешкой показывает два пальца — знак мира. — Спасибо, дружище. Жди, скоро вернемся за бабками. Шейла вновь оживает, когда Грис жмет на газ. Энджина, всё ещё сжимающего его ляжку, он легонько шлепает по ладони. Приходиться прокашляться, прежде чем говорить. — Сглазишь. А Энджин, не теряя времени, уже почти наполовину высовывается из окна, пытаясь разглядеть симпатичных девчонок у одной из палаток. — Мама, роди меня белкой, я вижу орехи. Он сказал, старт через двадцать минут, верно? Грис не удивлен — лишь слегка разочарован. Паркуется и громко вздыхает сквозь маску. — Вовремя не вернешься — один уеду. — Ха! Не сможешь, мы на командных гонках! — пропевает Энджин, дирижируя указательными пальцами. Открывает дверь, ставит одну ногу на землю и закидывает на плечо свой зонт. — Составишь мне компанию, красотка? Угощу тебя выпивкой. — Энджин. — Шучу! — Энджин отправляет ему воздушный поцелуй, а что Грис? Грис уже по горло сыт его странными намеками. — Пять минут. С незнакомцами не разговаривай. Грис отмахивается, закатывая глаза, и следит за исчезающей фигурой через зеркало заднего вида. К Энджину тут же подскакивают сразу три девушки. Грис тяжело вздыхает, прижимаясь лбом к кожаной обивке руля.

***

Вечер теплый, так что Грис решает подождать Энджина снаружи, прислонившись к двери Шейлы и наблюдая за тем, как мотоциклисты исполняют трюки внутри «Купола смерти». От мысли, что всего через час здесь вместо нормальных дорог будут только следы от шин на грязи, становится как-то странно. Большинство своих конкурентов он и правда видит впервые. Стоящие недалеко от него самоуверенные мальчишки больше озабочены тем, чтобы впечатлить девушек, а не подготовкой своих машин к гонке. Зато он узнает Ржавых: небольшая банда, устраивающая проблемы на гонках ещё с тех пор, как Грис был здесь в последний раз. У их машин открыты капоты, и зловещее свечение, исходящее от двигателей, заставляет тревожно поежиться. С одним из Ржавых Грис сталкивается глазами, и в ответ тот плюет на землю, затем откидывает с плеча куртку, чтобы показать спрятанный под ней пистолет. Грис незаинтересованно отводит взгляд в сторону. — Эй, Рубион! Он оборачивается, услышав своё имя. Гравий хрустит под ботинками подходящей к нему фигуры, которая закрывает собой вид на Ржавых. Грис узнает кудрявую шевелюру и темные веснушчатые щеки и улыбается, наконец-то расслабляясь. — Молли. Она подбегает к нему, держа шлем под мышкой, уже в противогазе и в громоздкой противоскользящей экипировке. Её черные глаза сияют в свете генератора. — Реально, Грис? Мог бы и сказать, что приедешь! А я-то думала, что ты «полностью посвятил себя работе». — Так и есть, — оправдывается Грис, крепко пожимая ладонь девушки. — Это, вообще, не моя идея… — Энджина? — Ага. Ты тоже участвуешь сегодня? — Неа, просто практиковалась в «Куполе». — Молли хлопает по шлему под рукой, и тот вспыхивает светом, превращаясь в дзинки, черный как смоль блеск сменяется розовыми всплесками пламени. — В прошлом году мы с Белль неплохо навернулись, так что я всё ещё возвращаюсь в строй. — Сочувствую. — Мог бы вовремя посочувствовать, а не спустя год, если бы на звонки мои отвечал, — усмехается она, и Грис тут же выпрямляется. Молли всегда была завидной невестой: сильная, красивая, находчивая. Пару лет назад она и Грис почти стали чем-то, пока Рубион не решил вдруг наладить личную жизнь. Наладил, ничего не скажешь. — Я… Молли хватает его за руку и игриво сжимает. — Я шучу. Но правда, нам стоит встретиться… — Эй, Гри-и-ис! — на него сваливается тяжеленная туша, выбивает из равновесия, заставляя сделать шаг назад, чтобы удержаться на ногах. — Старт будет с минуты на минуту, готов надирать жопы? Взгляд Энджина падает на собеседницу Гриса, и тон его тут же становится каким-то пустым. — Привет, Молли. — Энджин. — Э-э, — Грис пытается вырваться, но Энджин крепко сжимает его плечо, заставляя наклониться и согнуть колени. — Не знаю, «надирать жопы» — слишком громкая формулировка. У этих банд какое-то мудреное снаряжение, я такое впервые вижу, половина из них вообще Дарители, так что будет… — Да ну прекрати, мы же здесь веселья ради, помнишь? — Энджин хлопает его по шапке. — И ради победы. Потому что выигрывать — это ахуенно. Хороший настрой Молли тает на глазах. Она кидает презрительный взгляд на Энджина, затем снова смотрит на Гриса. — Не волнуйся так из-за этих ребят, Грис. Они только языком чесать умеют. А вот за Ржавыми глаз да глаз, там реально кучка шулеров. — Это часть игры, — Энджин пожимает плечами. Молли смотрит на Энджина ещё презрительнее, чем в прошлый раз, затем решительно кивает и надевает шлем на голову. — Буду болеть за тебя, Грис. — Спасибо. — Эй, а за меня? — Нет. Молли шагает прочь, а Грис наконец вырывается из хватки Энджина. Тот печально вздыхает. — Я никогда ей не нравился. — Даже представить не могу, почему. Куда ты уходил? — Вынюхивал, что там с призом. Чекай, — Грис смотрит туда, куда Энджин показывает большим пальцем — и почти падает в обморок от вида маленького сломанного кубка с приваренной к его верхушке игрушечной копией древнего военного танка. — Ты шутишь. — Не. Стрельнешь мне место рядом с водителем? — произносит Энджин, поднимая руку с дробовиком в ней. Грис открывает водительскую дверь. — Это игрушка, Энджин. Нам надо обсудить твою чрезмерную импульсивность. Энджин ухмыляется, перепрыгивает через капот и садится на соседнее сиденье. — Да ладно тебе, в этом весь кайф. Никаких правил, никаких детей, которых надо воспитывать… — Неужели в этом дело? — Грис поворачивает ключ, двигатель Шейлы мягко урчит, помогая избавиться от тревоги, стягивающей желудок. — В кризисе среднего возраста? — Нет. — Значит, это такой крик о помощи? Знаешь, я всегда готов помочь. Энджин кладет Амбрейкер между ног, снимает с лица противогаз и наклоняется к Грису так близко, что тот может почувствовать запах последней выкуренной Энджином сигареты. На него смотрят темные полуприкрытые глаза; смена происходит так резко, что Рубион просто замирает. У Энджина всегда был такой низкий голос? — Я хочу увидеть, как ты, блять, побеждаешь. — Он широко улыбается, затем возвращает маску на место. — Так что езжай.

***

Флаг опущен, Грис жмет на газ. — Два круга через каньон! — выкрикивает грид-герл, высокая, в розовых кожаных сапогах и в маске на всё лицо, в руках — флаг в два раза больше нее. — Финиш у Старой Мельницы! Если сдохнете, за вами придут только стервятники! Десятое место. Седьмое, затем пятое. Звук шин, разрезающих гравий, и модифицированных двигателей, ревущих от напряжения, разносится по пустыне, огоньки фар подпрыгивают, когда машины проносятся через невысокие холмы и ухабистые канавы на дороге. Всё смешивается в одно, Энджин пригибается, когда в пассажирскую дверь начинают прилетать пули. — Бляха, даже до каньона не дали доехать, — Энджин держится за ручку двери, пока Грис поворачивает руль и резко отъезжает вбок. — Где их манеры? — Не думаю, что на Земной Тверди вообще распространено такое понятие, — он одновременно следит за зеленой машиной сбоку и красной сзади, пригибаясь, когда ещё одна очередь пуль попадает в бронированную стенку. — Нас зажали, надо как-то выбраться! Энджин шутливо салютует. — Начинаем, капитан. Грис замечает вход в каньон. Скала отливает голубизной в лунном свете и затеняется лучами фар дальнего света. Рубион раскручивает руль так, что машину заносит; давит на газ, отрываясь от окружившей их толпы. Впереди ещё три машины — на каждой эмблема Ржавых в виде черепа. — А ты горяч, — выдыхает Энджин. Грис мысленно матерится и запрещает себе отвлекаться на этот непонятный флирт, тем более в той ситуации, в которой они вообще не должны были оказаться, — если они сдохнут в какой-то левой уличной гонке, Семиу обязательно найдет способ воскресить их и убить снова. Зато у Энджина зрачки закрывают всю радужку от адреналина. У Гриса, наверное, тоже. — Видами наслаждаешься? — Шины визжат, когда он едва не въезжает в канаву на дороге. — Или спать собрался? Пледиком, может, прикрыть? Энджин смеётся, хватаясь за ружье. — Услышал тебя, родной. — Он взводит курок и высовывается из окна. — Двое слева. — Вижу. Позади них ревет дизельный двигатель, Эндзин целится в багажник и стреляет. Грису и правда нужно сосредоточиться; темно, дорога не то что неровная, кое-где её вообще нет, а там, где она есть, разбросаны куски мусора после прошлых аварий и бурь. Он слышит, как ветер доносит улюлюканье и вопли, слышит свист пуль — но всё перекрывает то, как выглядит Энджин с ружьём в руках. — Риё назвала бы тебя лицемером. — И ещё много кем. Грис даже скучает по ней и её огромным ножницам. Сейчас бы не помешали. Энджин стреляет снова. Визжат тормоза, когда лобовое стекло ближайшей к ним машины покрывается липкой желтой краской. Энджин фыркает и загружает новые шары с краской в фидер. — Лицемером? Из-за этого? — Грису приходится сделать резкий финт ушами вправо, а Энджин уже наполовину снаружи машины, так что Рубион инстинктивно вытягивает руку и вцепляется в чужую ногу, удерживая до тех пор, пока они не заедут за поворот. Рука Энджина на секунду соскальзывает со ствола, прежде чем он продолжает. — Это вообще другое, я же не убиваю. Он стреляет снова, соседний грузовик теряет видимость на мгновение, задевает камень и вылетает с трассы. — Просто чутка пугаю хулиганов. Вниз! Грис пригибается, когда пуля насквозь пробивает заднее стекло, а затем и переднее. Мимо них на огромной скорости проносится джип с шипованным шинами, сияя слишком знакомой Грису энергией. — Вот это уже нечестно, — Грис переключает передачу, набирая скорость. — Машина-дзинки? — Видали и похуже. — Ясное дело. Энджин снова высовывается из окна, сменив ружье на зонт. — Таким ты мне больше нравишься. Чувствуется характер. Грис прикусывает губу, слишком сфокусированный на гонке, чтобы себя контролировать. — Ты специально меня выводишь. Энджин смеется. — Ну так, оно и понятно, ты же весь скованный в последнее время, Помощник Грис. — В соседней машине двое сидят на задних местах (жульничество), и девушка, та, что ближе, стреляет в них из плазменного пистолета; Энджин закрывается от пуль Амбрейкером. Зонт увеличивается вдвое, Энджин резко взмахивает им, пытаясь полоснуть по чужим шинам. В первый раз промахивается, во второй — нет. Он повышает голос, перекрикивая ветер. — Вся эта херня с братской заботой и переживаниями милая, не спорю, но ты же вообще не расслабляешься теперь. — Энджин откидывается на спинку сиденья, когда чужая машина съезжает с дороги, и Грис резко сворачивает, чтобы увернуться от неё. — Типа, были же времена, когда ты выходил и пиздился с мусорными зверями, чтобы выпустить пар, пока не стал в этом деле слишком хорош и не начал уничтожать ядра голыми руками, как какой-то конченный псих. Грис изо всех сил сдерживает тяжелый вздох. Попытка выполнить маневр в пит-лейне оканчивается тем, что ему приходится выворачивать руль, чтобы не врезаться в стену каньона. — Это называется взрослением, Энджин. — Думаешь, я ничего не замечаю? — тон Энджина заставляет его желудок свернуться в калачик. — Есть взросление, а есть избегание меня. Вот дерьмо. — Энджин… — Мы прошли половину каньона, — вздыхает тот, откидывая назад растрепанные ветром волосы. — Прекращай играть в кошки-мышки и выиграй уже. По венам пробегает шок. Грис видит, как Ржавые всё больше обгоняют их и, как только победа начинает ускользать прямо из рук, чувствует, как адреналин обрушивается на него, словно ледяной никотин. Грис переключает скорость и жмет кнопку нитроускорения. Двигатель булькает, взвизгивает, затем взревывает огнем, и от скорости их встряхивает и вжимает в сиденья. Энджин издает восторженный крик, когда Грис переключает еще две передачи и с тем же разлетом вписывается в поворот. — Вот это я понимаю, детка! Грис забывает всё вообще: свои колебания, переживания и сомнения. Энджин, который в такой час скорее находился бы в спальне какой-нибудь женщины, сейчас на пассажирском сидении орёт и подбадривает его. Это не просто «развлечение». Это наркотик. Они несутся по дороге так быстро, что спидометр не может показать скорость. Как только Грис начинает обгонять Ржавых, Энджин орёт «Ложись!», кладёт ладонь на грудь Рубиона, будто защищая, и расправляет зонт перед лобовым стеклом, закрывая ему обзор. Снаряды разбивают стекло полностью, Грис вздрагивает, когда осколок прилетает на заднее сиденье. — Ничего не вижу! — Блять, я будто не знаю! — Энджин складывает зонт обратно, давая Грису примерно пол-сука-секунды на то, чтобы увидеть поворот и вписаться в него. Шейла визжит, когда Рубион бьёт по тормозам, задняя часть машины норовит отвалиться, пока Грис не берет ситуацию под контроль. Энджин откидывается назад, чтобы перевести дыхание, голос надламывается из-под маски. — Было близко, пиздец, чуть штаны не обосрал. Грис удивленно оглядывает нанесенный ущерб. — Они что, с пушек в нас палили? От Амбрейкера поднимается струйка дыма. — Агась. Теперь, когда ветер свистит даже внутри их машины, Грис слышит смех других гонщиков ещё лучше. У него, блять, Шейла на куски разваливается, а они там ржут?! — Вот это уже точно нечестно. — Понятное дело, дорогой. Собираешься что-то с этим делать? — Ты подстрекатель, — Грис надувает губы, поправляет кепку и снова врубает нитроускорение, резко возвращая их на третье место и располагаясь позади черного внедорожника, покрытого колючей проволокой. Тянется к педалям, нащупывает нужную и ударяет по ней. По машине разносится механический шум, а затем гарпун вонзается в колесо черного автомобиля. — Ахуеть- Машина взвизгивает, съезжает с дороги и врезается в стену каньона. Энджин высовывается из окна, чтобы получше разглядеть происходящее, и в изумлении прикладывает ладонь к макушке. — Ахуеть! Окей, окей, это не совсем то, что я имел в виду, но ебаный в рот, это просто ахуенно! — Э-э, — Грис пытается посмотреть в зеркала заднего вида, но те болтаются на ветру, как перерезанные сухожилия. — Они же живые там, да? — Пф. Ну. Кто знает, — Энджин прикусывает губу. — Потом об этом побеспокоимся. Хуярь дальше. Грис уже чувствует, как побеждает, и, кажется, отключается.

***

Финишная черта отмечена двумя гигантскими камнями, небрежно раскрашенными в шахматный узор. Когда Грис приходит в себя, вдруг оказывается, что они уже её пересекли. Он разворачивает машину, бьет по тормозам и замечает, что за ними никто не гонится, потому что никого не осталось. В ушах стучит кровь, лицо горит, пальцы болят от того, как крепко он сжимал руль. Собственный смех вдруг кажется незнакомым, и Грис в ужасе запихивает его обратно в грудь. Он не хотел быть таким. Не хотел, чтобы Энджин увидел его таким, но тот был так одержим желанием вывернуть его наружу, что… Энджин. Грис вскидывает голову, чтобы на него посмотреть, и видит перед собой лишь широко раскрытые в ахуе глаза, взгляд, устремленный в пустоту. Шейла в ужасном состоянии: оргстекло по всему салону, на дверях вмятины, по порванной обивке сидений рассыпаны гильзы от пуль. Зрачки Энджина залили всю радужку черным. От адреналина его бросает то в жар, то в леденящий холод, он внезапно становится сверхчувствительным к дыханию, вырывающемуся из собственной маски, и к близости всё ещё задыхающегося Энджина рядом с ним. — Я не хотел… — начинает Грис, но тут Энджин выпаливает: — Я сейчас кончу. Прежде чем Грис успевает вообще хоть что-то осознать, водительская дверь распахивается, и перед ним предстает целая толпа восторженных лиц. Когда звон в ушах стихает, он слышит знакомый грохот музыки, рычание моторов и визг шин мотоциклов по грязи. Альто вытаскивает его наружу, обхватывает руками за плечи и орет прямо в ухо. — Вернувшиеся чемпионы снова завоевывают свой титул! Наконец-то, Блондинки! Голова Гриса безвольно падает на плечо друга, пока его трясут из стороны в сторону. Толпа смыкается, вытягивает Энджина с пассажирского сиденья, и Рубион теряет его из виду среди людей. Я схожу с ума. Грис держит в руках этот драный самодельный трофей, переворачивает его, чтобы посмотреть на маленький бронированный танк, приклеенный сверху, и думает — уже сошёл.

***

Грис выпивает одну рюмку текилы и отказывается от еще шести. Говорит, что ему пора ехать домой, но на деле просто хочет убраться отсюда к чертовой матери. Дорога обратно проходит в тишине. Сквозь дыры от пуль свистит ветер, тревожно хрустит заднее крыло, ударяясь о камни, мелодично стучит почти спущенная шина. Энджин прислонился к двери, закрыв глаза, выигранный трофей гордо лежит у него на коленях. Грис прокашливается. — Доволен теперь? Энджин издает непонятное мычание и небрежно пожимает плечами. Грису начинает казаться, что ту фразу, ту самую, которая осталась у финишной черты, он сам себе придумал. Надежда просто смешалась с адреналином и запахом бензина. Колеса врезаются в асфальт, Грис видит в зеркало заднего вида, как их крыло застревает в выбоине. Оно всё дальше, дальше, дальше, оп — исчезло за горизонтом. Рубион чешет затылок; волосы всё ещё мокрые от пота. — Вот и конец Шейле. — Говорит, просто чтобы заполнить неловкую тишину. — Ну, я всегда считал, что самое интересное в машине — это приводить её в порядок… — Тормози. Грис моргает. Что-то со слухом у него сегодня. Ко врачу, что ли, сходить. — Ещё раз? Энджин смотрит исподлобья. Голос из-под маски доносится металлический. — Тормози. Грис прекрасно знает, что игнорировать интуицию Энджина ни в коем случае нельзя, поэтому тут же съезжает на обочину и останавливается. Оглядывает местность, руки напрягаются сами собой, готовые в любой момент столкнуться с кем угодно. Вдали светится Хоул-таун. Если где-то тут бродит мусорный зверь, то с ним лучше расправиться здесь и сейчас… Энджин швыряет свой трофей на заднее сиденье, стягивает с них обоих маски и прижимает свои губы к чужим. Грис в ахуе. Клапан противогаза упирается ему в подбородок, огромная ладонь Энджина собственнически обхватывает его шею, а жадный рот целует его так яростно, будто этим поцелуем ему что-то хотят доказать. Губы Гриса приоткрываются от шока, язык Энджина скользит внутрь. На вкус он как крепкое вино. Как грязь и пыль. Как лихорадочный сон. Холодный ужас пронзает его насквозь, и Грис вырывается так резко, что ударяется головой о стекло окна позади него. — Энджин… — Мне кажется, — хрипит Эндзин, запрокидывая голову, чтобы окончательно снять маску, — я достаточно долго ждал. Он бросает маску куда-то рядом с Амбрейкером, затем снова хватает Гриса за шею и притягивает для второго поцелуя. Грис не поддается так просто в этот раз, упирается ладонью в грудь Энджина, пытается держать хоть какое-то пространство между ними, но рот Энджина такой горячий, что он задыхается, и на губах оседают маленькие искорки. Энджин тяжело дышит. Грис начинает сопротивляться по-настоящему, и Энджин издает тихий «уф», когда его отпихивают. — Заканчивай, — рычит Грис. У Энджина взгляд хищника. — Ты ведь не хочешь этого. — О, правда? — Энджин снова залезает в его личное пространство, в глазах — веселье, языком проводит по нижней губе. — У меня встал ещё тогда, когда ты провернул всю эту хрень с гарпуном. Хватит ломаться, сунь свой язык мне в рот уже. Грис не может отстраниться, когда Энджин целует его в третий раз. Никаких сомнений — Энджин трезвый, в своем уме, творит херню, но херню осознанную, так что тело Гриса уходит в режим автопилота, пока разум пытается обработать и принять тот факт, что Энджин его действительно хочет. На мгновение невозможность происходящего отходит на второй план. Энджин целует с отработанной сдержанностью, как целует, наверное, стесняющихся девушек на какой-нибудь крыше, с романтическим настроем и видом на ночной город, но Рубион не пальцем деланный и не девушкой рожденный — напускную сдержанность Энджина он разрушает своим напором, в ответ получая сладкий и немного яростный стон. Рука Гриса сама собой оказывается в блондинистых прядях: спутанные, но мягкие у корней. Он тянет, дергает, и Энджин почти ломает тягу переключения передач в попытке наклониться ближе. Естественно, Энджин отлично целуется, естественно, для него это так же просто, как для птицы — полет, и Грис, естественно, меньшего и не ожидал, но крышу всё равно сносит. Энджин ахуенно целуется. Естественно. Энджин уже тысячу раз целовался, Грис — всего лишь тысяча первый. Ага, щас. Удар кулаком прямо в нос; Энджин отшатывается назад с удивленным возгласом. — Я сказал заканчивай, — шипит Грис. — Ай-яй, — Энджин вытирает кровь с носа, смаргивая слезы. — Что за херня, мужик? — Я не буду с тобой целоваться, — Энджин морщится и шмыгает так, будто ему реально больно. Грис чувствует укол совести и смягчает тон. — Прости. Не стоило. — Эй, ох, бля, подожди-ка, чувствуется мне, между нами произошло какое-то недопонимание… Грис вынимает ключи из замка зажигания и протягивает их Энджину. — Едь обратно. Я пешком доберусь. Энджин тратит пару секунд, чтобы осознать происходящее, и лишь затем окликает. — Грис! Блять, сука… — Хруст, удар. — Коней попридержи хоть немного, ну ебаный в рот, я-то думал… Сука, ты так на меня смотрел, момент подходящий, вся хуйня, я думал, будет весело. Надо было спросить сначала, бля, да, прости меня. Грис замирает. Перед ним только пустая темная дорога, световое загрязнение зловеще выглядывает из-за горизонта своими огнями. Он чувствует себя одиноким, замерзшим и лет на десять тупее. — Так вот оно что. Он оборачивается, делает шаг вперед. Выражение лица у него, видимо, не самое радостное, потому что Энджин неуверенно отступает назад. — Ты вытаскиваешь меня сюда посреди ночи, заставляешь рискнуть своей жизнью на какой-то уличной гонке, разбиваешь к чертям мою машину… — Всё ближе и ближе, шаг за шагом. — Ради случайной связи. Ради развлекухи. — Э-э, — Энджин врезается спиной в дверь Шейлы. — Ну, знаешь, я думал, связь может быть и не случайной? Может, надежной такой, ну, или я просто тебе отсосу, а там уже посмотрим. Я за любой движ. Грис пристально смотрит на него сверху вниз из-под козырька кепки. — Издеваешься? Надо отдать должное, Энджин выглядит реально сбитым с толку. — Чего? Нет! Грис вздыхает. Трет переносицу, борясь со смущением и жаром, заливающим лицо. Шрам на левом глазу начинает знакомо болеть. — Говорю в первый и последний раз, потом мы всё забываем и никогда не вспоминаем об этом. Ты слишком сильно мне небезразличен, чтобы я мог остаться просто каким-то экспериментом. Энджин уже собирается что-то возразить, но Грис накрывает его рот ладонью, затыкая. — Энджин, будь серьезнее. Посмотри на нас. На меня. Ничего не выйдет. Энджин хватает его за запястье, отдергивая руку от своего рта. — Окей, во-первых, даже если ты ни разу не видел, как я подкатываю к мужикам, это ещё не значит, что не было, — о как. — Во-вторых, ты горячий, я горячий, проблем не наблюдаю. Грис не знает, чего он хочет больше — сломать Энджину шею или поцеловать его, а оба эти чувства он вот уже несколько лет пытается подавить, так-то. Ему так не хочется говорить об этом вслух. Это все равно что распороть собственную грудь и вместе с сердцем выплеснуть наружу самый глубокий страх, который он так упорно пытался оставить в прошлом. Этот страх там бы и оставался, если бы Энджин не решил вдруг всё вскопать. Грис хватает Энджина за воротник рубашки, прижимает его к избитой Шейле и твердо заявляет: — Я не в твоем вкусе. Энджин долго смотрит на него. Затем — начинает смеяться. — Я тебе нравлюсь. Грис стискивает зубы. — Не в этом дело. Ты… Ты относишься к этому так, будто мы не… Он подпрыгивает от удивления, когда Энджин протягивает руку и хватает его длинные пряди так сильно, что становится больно. Он тянет, Грис толкает, так что вскоре они оказываются прижатыми вплотную друг к другу в безвыходном положении, обдавая друг друга горячим дыханием. — Ты же не думаешь, что раз мы оба привыкли вести, то это обязательно значит, что мы не можем пососаться, поебаться и пообниматься после? — Энджин смеется с удивленного выражения лица Гриса. — Не загоняй себя в рамки, мужик. У нас даже дети общие есть, пора пожинать плоды. Грис теряет дар речи. То, как просто и легко об этом говорит Энджин, — Грису будто выстрелили в остатки гордости. Он отпускает рубашку Энджина, но тут же хватает его за затылок. Кожа горячая, как огонь; Энджин не отступает. Воздух разреженный и слишком свежий; Грис не может сделать достаточно глубокий вдох без маски. — Ты серьезно. — Ты правда думаешь, что я бы смог так над тобой издеваться? Ты же самый хороший парень на свете. И глаза твои, такие чистые, как небо, меня просто с ума сводят. И ты мог бы запросто оторвать мне хрен, если бы я сделал что-то не так, но, эй, я не так уж и против, если это будешь ты, — Энджин прерывается и корчит такое лицо, будто он глубоко сожалеет о сказанном, но слова назад брать не хочет, и так смешит этим Гриса, что тот не может удержаться — и целует. Энджин издает вздох облегчения, хватается за задние карманы брюк Гриса и тянет ближе, пока Рубион увлекается вытягиванием всего воздуха из его легких. Из его тупого рта и по его языку без костей. Энджин нагло лапает его задницу, наклоняет голову и практически мурлычет, так, что Гриса не волнует, кто дает и кто принимает; его волнует только слабый привкус табака на чужом языке и сильный — мятных леденцов. Энджин точно всё это спланировал. Грис кусает тонкую нижнюю губу, чувствует дополнительный язык в своем же рту, через секунду — путается, где чей. Скользко, мокро, горячо; он теряет свои губы в бесконечном движении. Словно скоординированный танец, который они уже откуда-то знают наизусть. Пытаются через нос вдыхать грязный воздух, притягивая друг друга ближе, чтобы почувствовать тепло тел и в нём раствориться. — Ты мне нравишься, — шепчет Грис между вздохами. — Ха. Я знаю, — Энджин счастливо вздыхает. И задыхается, когда Грис прижимает колено между его ног. — Блять… Машина стонет под их общим весом, Энджин прерывает поцелуй, хватая ртом воздух. — Я с превеликим удовольствием запрыгнул бы на тебя прям здесь, посреди дороги, но мы с тобой ростом не вышли, чтобы в разъебанной машине трахаться… В этот раз Грис оказывается на шаг впереди. — «Мотель Ди»? — Да, бля, да. Грис отодвигается, забирает у Энджина ключи от машины. Обе двери открываются и захлопываются с разницей в несколько секунд, а через пару мгновений бедный двигатель Шейлы просыпается от которого сна. У Энджина глаза дикие, на Гриса сваливается новая волна адреналина — как будто желание передается воздушно-капельным, и они заражают друг друга. Сложно поверить, что всё это — наяву. — Быстрее. — Требует Энджин, жадные пальцы обхватывают колено Гриса, локоть — на консоли передач, а зубы — на шее. Грис умеет ездить быстро.

***

Женщина на ресепшене даже не отрывает глаз от своей книги, когда вручает им ключ. Дверь не успевает открыться, а Гриса уже заталкивают в комнату, прижимают к стене и жадно целуют. Энджин кусает и облизывает его губы, словно за такой короткий промежуток времени успел забыть их вкус. В этот раз Грис готов принимать всё, что даст ему Энджин — слюна, язык, зубы, он хочет всё. Мотель полностью соответствует рекламному слогану: место для ночлега. Обои облупились, несет гнилью, но имеются рабочий душ и чистые простыни, а на всё остальное Грису плевать с высокой колокольни. Зонт падает на пол, как и ключ от комнаты. Грис хватает Энджина за бедра, притягивает ближе, сжимает, чтобы почувствовать его тело сквозь слои одежды. Ему нужно всё и больше, ему нужно увидеть, как далеко простираются эти татуировки. Энджин прижимает его к стене и трется о его бедра своими, и Грис поклясться готов, что в его жизни ничего горячее не было. Энджин прикусывает нижнюю губу Рубиона, затем — мочку уха; облизывает место, которое успел отметить ещё в машине; Грис втягивает воздух сквозь зубы. — Целуешься, как подросток. — Потому что так круче, — язык Энджина скользит по его горлу, Грис тяжело сглатывает. — Хочу тебя испортить. Можно я тебе отсосу? Умоляю, скажи «да». Грис кусает щеку изнутри. Он старается игнорировать собственный вставший член, старается думать рационально. — Ты не обязан… Я имею в виду, нам стоит обговорить… — Энджин нетерпеливо кивает, пока Грис пытается привести мысли в порядок. Глубокий вдох. — Я хочу сказать, что меня устроит всё, что тебе комфортно. Немного расплывчато, но Грис не знает, как ещё можно сказать я ещё ни разу жопу не подставлял, но с тобой готов, чтобы это не звучало тупо. Энджин-то точно всё понял, потому что его глаза становятся широкими, а по-лисьи хитрое выражение лица смягчается. Он улыбается, наклоняется ближе и цепляет пальцами пряжку ремня Гриса. — Окей, тогда давай я поведаю тебе о том, что произойдет дальше, — Грис напрягается, когда чувствует, как Энджин расстегивает его ремень, а потом слышит громкий «зи-ип». — Мы пойдем в душ, ты дашь мне в рот, а потом трахнешь. — Рука Энджина скользит под его рубашку, подушечки пальцев оглаживают пресс, пробегаются вокруг бедра и опускаются к резинке боксеров на пояснице. — А с утра, если сам остался довольным, то и меня порадуешь, верно, красавчик? В животе что-то перевернулось. Будто с плеч сняли тяжелый груз, а потом кинули его же в желудок. Грис просовывает руки под куртку Энджина, повторяя его позу. В свете единственной лампы в номере мотеля он наконец-то может как следует рассмотреть его. Такой красивый, несмотря на растрепанные волосы и грязную одежду. У него, может, и синяк на носу, но это не мешает ему целоваться так, словно это его последний день на Земной Тверди — даже если на щеке уже начали появляться розовые царапины от щетины Гриса. Грису хочется большего. Хочется забраться в его объятия, попробовать его голую кожу на вкус, укрыться под всеохватывающим теплом его зонта. Целовать до тех пор, пока не пойдет кровь изо рта и губы не онемеют. Грис сжимает его талию так сильно, что кончики пальцев касаются друг с другом. — Всё, что захочешь. Вода становится теплой только через пару минут. Энджин стягивает с себя одежду так, будто у них тут снова гонки, и Грис надежно залипает на это — его почти втаскивают в душевую кабинку прямо в носках. Он никогда не видел его татуировки целиком. Так много красного и черного, спирали чернил, спускающиеся по мышцам рук и груди, вниз к пояснице. Так сильно ему подходит. Грис хочет спросить, что эти татуировки означают. Грис хочет отследить каждую линию языком. Энджин замечает, как на него пялятся, и игриво шевелит бровями. — Прикол же, да? Стоит целое состояние, но что поделаешь, красота требует жертв. Грис рассматривает его полностью забитую черным спину в зеркале, поражаясь яркости красных линий, вьющихся вдоль позвоночника. — Ты прекрасен. Тишина. Энджин шагает под воду, отводя взгляд. — Давай, здоровяк,позволь мне о тебе позаботиться. Обычно подобные фразы говорит Грис. Странно, но приятно; сердце стучит громче. Грис, подпрыгивая на одной ноге, снимает штаны, отбрасывает в сторону рубашку и сталкивает свой рот со ртом Энджина под струей душевой лейки. Энджин вслепую находит висящее на стене мыло, а затем прижимает ладони к груди Гриса, непристойно разминая мягкие мышцы. Грис почти жалобно зовет его по имени, пытаясь прекратить безобразие, но Энджин только хитро ухмыляется, поглаживая его соски, затем — ласкает бока и спину. Его руки безумно широкие и сильные, сжимают и размазывает мыло по коже, даже не пытаясь скрыть, что просто нагло его лапают. — Ты чертовски сексуальный, — бормочет Энджин. — Пиздец, как я обдрочился, пока думал о твоих огромных сиськах. — Хватит, — Грис, вроде как, отчитывает, но руку Энджина, мнущую его грудь, не убирает. Всё равно приятно. Энджин достаточно крепкий, чтобы на него можно было опереться, положив руку на его плечо, — тоже приятно. — Но, э-э… я тоже об этом думал. Энджин смеется, его смех эхом разносится по кафельным поверхностям. — О, точняк, ты же такой хороший парень, наверное, фантазировал о том, как приглашаешь меня на совместный ужин, да? Я прав? — Энджин смеется ещё громче, а Грис пытается взять его на удушающий, но отпускает, когда Энджин начинает двигать бедрами ему навстречу. У него, к слову, стоит — а Грис стоит в ахуе. Не наполовину, не на грани, а прямо полностью возбужден, будто Грис делал что-то кроме поцелуев. Почему-то именно этот факт возбуждает и его. Притворяться не имеет смысла. Энджин откидывает голову назад, подставляя лицо под бегущую воду, и счастливо вздыхает. — Пиздец, какой же ты горячий. Могу потрогать? — Нет, — отвечает Грис. Глаза Энджина распахиваются, рот открывается, чтобы задать логичный вопрос, но Грис тут же перехватывает инициативу. Он хватает его за волосы и впивается в его губы глубоким, страстным поцелуем, словно пытаясь сказать все, что не может выразить словами. Какой Энджин сейчас красивый, какой у него восхитительный вкус, как сильно он его хочет. Энджин, кажется, всё понимает, потому что расслабляется и бесстыдно стонет ему в рот. Когда они останавливаются, чтобы отдышаться, Грис чувствует себя как в тумане. Он улыбается. — Вот теперь можешь. — Бля-ять, — он обхватывает пальцами член Гриса, сжимает, чтобы возбудить. — Когда я впервые увидел, как ты достал этот агрегат там, в туалете… — Энджин, прекращай. — Я просто говорю правду, — Энджин падает на колени, заставляя Гриса вздрогнуть. — Честность — это ключевое качество каждого Уборщика. Грис задается вопросом — Энджин изначально родился без фильтра или сознательно выбирает его игнорировать? Смотреть на Энджина снизу вверх, видеть его так близко к собственному члену — у Рубиона земля уходит из-под ног. Грис хватает его за челюсть, заставляет напрячься, золотистые глаза блестят возбуждением. Грис поглаживает его нижнюю губу, приоткрывает рот и говорит первое, что приходит на ум. — Такой красивый, когда молчишь. Впервые в жизни он видит, как Энджин теряет дар речи. Грис улыбается, ведет костяшками пальцев по острым щекам и подталкивает его ближе к своему стояку. Вот теперь уж точно. — Сможешь так же хорошо себя вести дальше? — Да, — хрипит Энджин. Грис толкается в открытый рот, они оба шипят от первого соприкосновения. Энджин не сопротивляется — берет полностью, а Грис даже не спрашивает, где он этому научился. Даже не хочет знать. Грис прислоняется к стене душевой кабинки, стараясь не издавать звуков, пока Энджин двигает головой вверх и вниз, и его губы такие мягкие, теплые и скользкие. Его язык творит такое, что у Гриса мозг взрывается. Энджин и сам кайфует — по нему видно. Грис никогда бы не подумал, что Энджину понравится делать минет, не говоря уже о том, чтобы умолять об этом. Энджин проводит языком по вене, затем сглатывает и впивается пальцами в зад Гриса, молча прося о большем. Нет, Грис не будет трахать его рот, и Энджин может ныть сколько угодно — нет. — Обойдешься, — произносит Грис. Мокрые волосы Энджина спадают на глаза, Грис убирает их в сторону. На секунду прикрывает веки, тяжело сглотнув. — Ох, это… Энджин тут же отстраняется, глаза — широкие и довольные, словно он смотрит на добычу. — Ну же, скажи это… скажи, что у меня ахуенный рот. От того, как резко исчезла стимуляция, ему практически больно, и становится хуже от широких ладоней, мнущих его ягодицы. — Ты же сам знаешь… Конечно, у тебя ахуенный рот, — бормочет Грис сквозь сжатые зубы. Энджин хрипло стонет, одной рукой поглаживая собственную эрекцию. — Я бы тебя та-ак хорошо отъел, типа… — Сдавленный стон эхом разносится по ванной, а за ним — хлюпающий звук скользящей по члену руки. — Весь зад бы тебе вылизал. Грис нежно касается головкой губ Энджина, на что тот довольно улыбается. — Ты слишком много о себе думаешь. — «Много» будет у меня в заднице буквально через минутку, — Энджин сосет, лижет, облизывает и глотает. — М-м, через пять. Грис толкается ещё трижды, чувствуя, как приближается оргазм, и оттаскивает его, чтобы не кончить слишком быстро. Энджин не сильно расстраивается — подрывается на ноги, прижимает его к стене и снова глубоко целует. Грис не может вспомнить, когда он в последний раз был так заведен. По горячей коже стекает холодная вода. Он шарит руками по стенам в поисках мыла. Намыливает им руки, растирает везде, куда может дотянуться. Энджин не стесняется, стонет и хнычет, а потом — умоляет, когда Грис обхватывает пальцами основание его члена. Мокрые от грязной воды тела толкаются, тянут, спотыкаются и бьются о стены душевой кабинки. Энджин задыхается. — Так, окей, хочу тебя прямщас. Иди в кровать, я сразу следом. Гриса уговаривать не нужно — тут же хватает жесткое белое полотенце с крючка. Он замечает свое отражение в зеркале и чуть не вздрагивает. Человек, глядящий на него из отражения, с диким выражением лица, мокрыми волосами, опускающимися до плеч, и румянцем, расползающимся по груди и шее, ему незнаком. Этот человек испорченный. Как Энджин и хотел.

***

Грис, вытершись, садится на край скрипящей кровати и наблюдает за тем, как Энджин зубами открывает упаковку смазки — и наконец-то полностью начинает осознавать, что именно происходит. С растрепанных светлых волос Энджина по шее стекает вода. Капли струятся по черным татуировкам вниз до изгиба небольших, но таких идеальных ягодиц. Грис даже представить себе не может, скольких людей Энджин так же усадил на кровать и соблазнил только своим видом. Сколько раз готовился, чтобы трахнуть что-нибудь теплое, мягкое и ростом явно ниже ста девяноста, не имеющее ничего общего с Грисом. С тем, что прямо сейчас произойдет. Энджин его седлает, руки Гриса подлетают мгновенно, пальцы обхватывают бедра, чтобы удержать. Большинство тех, кто живет на Земной Тверди, больны и худы, но Энджину каким-то образом удалось накопить и сохранить мышечную массу под всей его мешковатой одеждой. Вот и доказательство того, что Энджин не просто отлынивает от работы, когда отказывается от легких заданий. Грис облизывает уже болящую от укусов нижнюю губу. — Уверен? — Не можешь поверить, что я пробовал быть снизу? — фыркает Энджин и подталкивает Гриса выше по кровати, слегка приподнимая бедра, чтобы растянуть самого себя. — Я даже польщен. М-м. Но я та ещё шлюха, на самом деле, — кстати, если будешь меня так называть, могу быстрее кончить. Грис его насквозь видит. Проводит рукой по внутренней части бедра, не проникая внутрь, а лишь легко касаясь костяшками пальцев Энджина, чтобы почувствовать, как глубоко они входят. Эротично. — Значит, один раз было? — Тьфу ты, — Энджин толкает его на кровать, так что руку приходится убрать. — Да, один раз. Но я большой и сильный мальчик, я всё смогу. Грис со смешком выдыхает, в глазах плещется чистая нежность. Он проводит пальцами по тяжелому члену Энджина и наслаждается тем, как тот дергается. Розовый, с выпирающими венками, идеальный, чтобы поместиться в ладонь. — А ты весь красивый, оказывается. Второй раз подряд он лишает Энджина дара речи. Тот молча открывает следующую упаковку и, прежде чем Грис успевает отреагировать, надевает на него презерватив, шепча самому себе под нос всё, яйца в кулак. Грис изначально решил, что позволит Энджину задать темп, а это значит, что он просто лежит и плывет по течению, даже если Энджин садится на него так быстро и так глубоко принимает, что пальцы сами собой впиваются в его бедра до синяков. Энджин откидывает голову назад и стонет, татуированная шея обнажена, блестит и соблазняет своим видом. Он всем телом сжимается, кажется, будто ему больно, но, когда Грис пытается отстраниться, Энджин хватает его за запястья и удерживает. — Не смей, сука, сдерживаться, — он опускает голову вперед, двигает бедрами и тяжело вдыхает. — Бля-ять, ты ебаный монстр. И вот этим ты трахаешь девчонок? Комната кружится. — Ну, бывало?.. — Земля им пуховиком. Грис тяжело дышит, старается не шуметь — старается уловить каждый тихий стон и вздох, которые Энджин издает, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Энджин — самый узкий из тех, в ком Грис когда-либо был, так что приходится пялиться в потолок и мысленно считать до десяти, чтобы не сойти с ума на месте. А когда он вновь смотрит на Энджина, у того на лице появляется то самое пиздец, что я делаю выражение, и теперь уже Грис пытается не сойти с ума от желания успокоить. — Эй, посмотри на меня, — зовет он. — Всё в порядке? Сделаем паузу? — Нет, всё в норме, — тут же отвечает Энджин. — Просто… Грис тянет его к себе, и Энджин, уперевшись рукой ему в грудь, прижимается к ней. — Пиздец… — хрипит тихим голосом. Грис облизывает ладонь и проводит ею по уже размягшему члену Энджина, и тот тут же твердеет обратно. Энджин вздрагивает от наслаждения, и один взгляд на него, когда ему так хорошо, заставляет Гриса вновь дышать нормально. Энджин бедрами требует большего, непроизвольно раскачивается на коленях, и из горла Гриса вырывается короткое довольное мычание. Энджин смотрит вниз и вдруг вспоминает, зачем он здесь, — и начинает двигаться. Грис Энджину доверяет — остановится, если что-то пойдет не так. Он тяжелый, и Грису это нравится. Нравится то, как выглядят его мышцы, его широкие ладони и его острая линия челюсти. Член тяжело пульсирует в руке Гриса, Энджин смотрит на него полуприкрытыми глазами и ухмыляется сверху вниз. — У тебя сейчас сердечки в глазах запляшут, мужик, — Энджин дергает бедрами так, что у Гриса перед глазами только пелена белая. — О-ох, сука, я заставлю тебя кончить. — Продолжай в том же духе, у тебя всё получится, — кряхтит Грис, сдерживаясь, чтобы не толкнуться в ответ. — Ты потрясающий. Я переверну? — Наконец-то. Думал уже, что не дождусь, сладкий. Обращение жжет ребра изнутри. Грис щипает его за бедро, Энджин расплывается в улыбке. — Хватит меня соблазнять, я же уже внутри тебя. Энджин смеется хрипло и с придыханием. — Детка, ты даже представить себе не можешь. Я уже распланировал нашу совместную жизнь. Пятеро детишек, домик на отшибе Безопасной зоны… Грис переворачивает их одним движением, подхватывает ноги Энджина руками и, убедившись, что тому комфортно, начинает двигаться. Энджин издает протяжный стон и обмякает. Теперь, когда он не сжимается на его члене так, будто пытается оторвать, Грис наконец может проникнуть полностью. Энджин выгибается в спине, ладони сжимается в кулаки. — Блять, Грис, какой же ты охуенный… Рубион, честно, пытается сдерживаться — а потом вспоминает, что не должен. Чем сильнее он толкается, тем громче стонет Энджин, и это доставляет неизмеримое количество удовольствия той стороне Гриса, о которой он сам до этого не знал. Изголовье кровати ударяется о стену, Грис шипит. — Держись за меня. Энджин без промедления хватает его за талию, другой рукой забирается ему в волосы и притягивает к себе, уже не целуя — кусаясь. Грис сосредоточивается на том, чтобы вдолбить его в матрас. По-странному естественно ощущается погружаться в теплое, тугое тепло Энджина, позволяя так же остервенело толкаться в собственный рот языком — грязным и мокрым, Энджин давится, стонет и материт на чем свет стоит, умоляя двигаться быстрее. Грис прикосновениями оставляет на нем синяки. Энджин большим пальцем гладит его щеку и шрам на глазу. Тянет за волосы, по спине пробегают мурашки; Грис стонет. — Сюда! — радуется Энджин. — Тебе такое нравится? Какой же ты ахуенный, Грис, я бы на твоем толстенном члене… — Пожалуйста, завали ебало, — рычит Грис, чувствуя приближающийся оргазм. С каждым столкновением бедер раздается мокрый и тяжелый звук; Энджин извивается, мышцы перекатываются под мягким желтым светом лампы. Грис переводит замыленный взгляд ниже, видит, как Энджин начинает гладить собственный член, и почти кончает только от этого. — Я скоро… К счастью, Энджин никогда его не слушает. — Давай, детка, давай, — он слепо шарит рукой по простыни, выдавливает ещё больше смазки и снова проводит ладонью по члену, коротко и быстро. — Ты невероятный, блять, я знал, знал, что ты таким будешь… Липкие от смазки пальцы вдруг оказываются на пояснице Гриса, и тот вздрагивает от прикосновения. — Можно? — Да. Продолжай, — Грис срывается на мольбу. Глаза сами собой закрываются, руки сжимаются на чужих бедрах, когда Энджин вводит два пальца. Ощущение такое странное и приятное, что Грис кончает мгновенно. Энджин в этот момент выглядит так, будто сейчас развалится на части от возбуждения. — Блять, да, вот так, я чувствую… Да, не останавливайся, Грис, су-ука!.. — Энджин цепляется за его бедра, будто пытается втянуть ещё глубже в себя, и Грис готов умереть от всего этого. От того, как Энджина много: его запах, его вкус, его тепло; Грис дрожит, толкаясь последние несколько раз, избавляясь от напряжения, в котором он находился последний час. Когда он приходит в себя, тут же замирает в шоке. Энджин дрочит сам себе, лицо напряженное, бедра сведены вместе от желания кончить. Грис на секунду забывает, что сам кончил две секунды назад, снова входит в Энджина, накрывает его член собственной рукой. Взгляд золотистых глаз устремляется на него, рот приоткрывается, голова падает назад, и, на удивление Гриса, Энджин кончает совершенно бесшумно. Такой шумный рот, а звука нет. Но тело говорит громче: спина выгибается, руки сжимаются в кулаки, ноги трясутся и дрожат так, будто этот оргазм из него выбили силой, и Грис даже не может поверить, что своими глазами видит эту красоту. — Я рядом, котенок, — шепчет он, — тш-ш, всё в порядке. Я так тобой горжусь. Он не останавливается, пока Энджин не падает рядом, выжатый полностью. Ещё чуть-чуть, и у него из ушей пар пойдет, Грис в этом уверен. От вида такого Энджина становится вдруг тепло и нежно, Грис не сдерживается, прижимается губами к розоватой щеке. — Спасибо. Энджин в ответ стонет, колени падают в стороны, член между ними грустно вздрагивает один последний раз. — Мы просто обязаны сделать это снова. Прямо сейчас. Грис прячет лицо в сгибе шеи Энджина, смеясь. — Я для такого слишком старый. — Бля, ладно, я тоже. Назначим встречу в ближайшие рабочие дни? И это лучшее проявление верности, которое Грис только мог ожидать. На Земной Тверди понятие семьи отличается от того, что представлено в книгах Небесников. Людей, которым ты можешь полностью доверять, легко пересчитать по пальцам одной руки, а людей, о которых ты сам готов заботиться, и того меньше. Грис устал отказывать себе во всем. Они оба хотят большего. Остальное выяснят потом.

***

Грис стягивает презерватив с члена и кидает его в побитую мусорку, пока Энджин наполовину свисает с кровати, поднимая с пола брошенное полотенце. На часах уже ночь, от идеи возвращаться сейчас обратно в Штаб становится физически тошно. Энджин, судя по всему, думает о том же — на висящую на стуле одежду он смотрит так, будто она с минуты на минуту оживет и его покусает. Грис прочищает горло. — Ну, номер мы оплатили до утра. Энджин падает под одеяло, обвивая рукой талию Гриса. — Заебись! Грис устраивается поудобнее, пытаясь понять, где проходят границы дозволенного, но их, видимо, не существует вовсе, потому что Энджин под боком прижимается и греет, будто огромный плюшевый медведь, и мирно вздыхает, последний раз сжимая грудь Гриса в своей ладони. — Не верю, что ты всех своих партнеров так балуешь, — усмехается Грис, аккуратно путается пальцами в блондинистых волосах — те уже почти высохли, застыли в странном положении из-за отсутствия нормальной укладки. Короткие волоски на висках колючие и мягкие, и Грис изо всех сил сдерживается, чтобы не почесать его за ухом, как пса. Но Энджин мурчит, как кот. — Не-а, это ВИП-обслуживание.

***

Грис просыпается раньше полудня только из-за строго выстроенного распорядка внутренних часов. Рука, поглаживающая его грудь, не особо помогает. Он приоткрывает один глаз и моментально теряется в незнакомых разрисованных стенах. При солнечном свете, проникающем сквозь шторы, он видит, насколько этот мотель на самом деле унылый; не то чтобы у него высокие стандарты, но ночью комната казалась намного просторнее. Как будто он заблудился, но руки Энджина его удержали. Чужая рука поднимается к ключицам, проводя кончиками пальцев по коже. Грис снова прикрывает глаза. — Мы оставили чокеры в машине? — М-м, — сонливо мычит Энджин в ответ. Грис пытается разглядеть время на электронных часах, стоящих на тумбочке. — Предполагаю, у нас есть ещё час перед тем, как Семиу начнет искать нас с собаками. — Не-е. Ей будет плевать, пока работа не появится. — Энджин прижимается к нему со спины, переплетая свои ноги с чужими. Энджин теплый, и от теплоты клонит в сон. Как будто завернули в большое мягкое одеяло. Или укрыли от опасности зонтом. Грис медленно выдыхает. Пальцы Энджина скользят с ключиц до живота. Прикосновение мягкое и нежное, но Грис ни на секунду не сомневается в его намерениях. Он ерзает, пытаясь устроиться поудобнее, когда чувствует, как в поясницу упирается что-то твердое. О слоне в комнате никто вслух говорить не собирается. Грис всё ещё не может полностью осознать, что это не сон. Ночью он выиграл уличные гонки, разбил свою машину к чертям собачьим и потрахался с лидером Акуты. Эмоции льются через край, надо взять себя в руки. Тело Гриса просыпается быстрее него. Дыхание Энджина расплывается теплом по шее, но он не опускает руки ниже пояса и не трется о его задницу, как подросток. Может, у него всё-таки осталась капелька совести. — Можем попробовать, если хочешь, — произносит Грис. Он практически слышит, как у Энджина над головой трескается облачко с мыслями. Татуированная рука замирает над прессом Рубиона. — Если хочу чего? — Трахнуть меня. Энджин делает глубокий вдох. — О, правда? — сквозь наигранное спокойствие в его тоне всё равно слышится волнение. Грис закрывает глаза, вжимаясь щекой в подушку. — Да. Энджин скатывается с кровати, где-то роется, затем возвращается с поцелуем в шею. — А меня и уговаривать не нужно. Грис собирается перевернуться, но Энджин останавливает его, прижимаясь губами к его уху. — Не двигайся. Я сам всё сделаю. — И такое бывает? — фыркает Грис. — Э-эй. Говоришь так, будто не я тут участвовал в скачках на смерть ночью, — холодные от смазки пальцы скользят между ног, затем оглаживают многострадальное колечко мышц. Грис напрягается — при дневном свете всё ощущается резче. — Вопрос в научных целях — ты такое уже пробовал? — Нет. — Крутяк. Я сделаю тебе о-очень хорошо, детка. Грис отводит назад руку, пальцами обхватывая где-то в районе челюсти Энджина, тянет его в грязный поцелуй, чувствуя, как чужие пальцы сгибаются внутри. Ощущение странное, но не неприятное, но, когда Энджин стонет ему в рот и двигает рукой, Грис охает от внезапного прилива удовольствия. — Воу. — Да-да. Представляешь теперь, — Энджин вводит безымянный и средний пальцы глубже, надавливая достаточно сильно, чтобы вызвать боль в яйцах, — что я чувствовал ночью, сидя на этом ебучем огромном члене? — Прости? — хрипит Грис. Энджин смеется, толкая его обратно на бок, чтобы заменить свои пальцы на кое-что побольше. Надевает презерватив, раздвигает бедра Гриса, а затем приподнимается на одном локте и говорит: — Выдохни. Грис закатывает глаза. — Я и сам знаю, что делать, ох, блять, — на секунду Грису кажется, что ничего не получится. Что ему, вообще, неплохо было бы бахнуть пивка для рывка и желательно пару месяцев попрактиковаться. Но сразу после этой мысли Энджин издает невероятный стон, и это звучит настолько горячо, что Грис секунд на десять ещё отвлекается от боли, а Энджин успевает войти полностью. — Туго, — шипит Энджин сквозь зубы. Грису кажется, что он сейчас порвется. — Блять, я знаю. Дай мне секунду. — Понял, — Энджин прижимается ближе, ведет кончиком носа по шее. Обхватывает рукой член Гриса, и становится лучше примерно процентов на пятьдесят. — Ты ахуенный, детка, просто отлично справляешься. Грис не может сдерживать румянец. — Спасибо. Энджин внутри ощущается невозможно большим, пульсирующим и твердым, как камень. И это странно, ненормально, но в то же время — горячо. Грис тянется, чтобы накрыть ладонь Энджина своей, показать ему, что можно уже перестать дразнить и перейти к делу. — Можешь начинать, я в порядке. — Мне не нужно, чтобы ты был «в порядке», мне нужно, чтобы ты рыдал от счастья и кричал что-то типа «да, папочка, еби меня по-китайски». Пауза. Момент на подумать. — Окей, если серьезно, я знаю, что ты непробиваемый мужицкий мужик, но ты не обязан им быть. — Если бы я пытался быть непробиваемым, ты бы заметил. — Но… — Грис резко хватает Энджина за бедро и притягивает так близко, как только может. Энджин прерывисто, с хрипом выдыхает. — Понял. Энджин выходит наполовину и входит обратно, и Грис наконец расслабляется, выдыхая от облегчения. Сначала ему хорошо, потом очень хорошо, а ещё попозже Грис впивается пальцами в бедро Энджина, шепча «Блять, Энджин, сильнее», а Энджин в ответ испускает такой звук счастья, будто ему под ноги упала вся Небесная Твердь сразу. Ему жарко и липко. Энджин будто специально над ним издевается, грубо водит рукой по его члену, нежно целует плечи. Внутри что-то нарастает. Удовольствие, от которого волосы на затылке встают дыбом. Грис смотрит на Амбрейкер, прислоненный к стене, и понимает, что больше не сможет держать свои мысли об этих волшебных руках на уровне двенадцать плюс, если увидит их вокруг рукоятки зонта. Энджин двигается медленно и входит глубоко. Боль превращается в сводящий с ума огонь с каждым новым толчком. Растянувшись на краю обрыва, он вынужден брать то, что ему дают. Умелые руки скользят по его коже, нащупывая все кнопки, чтобы доставить удовольствие. Наблюдательность Энджина нельзя недооценивать, а Грис вчера вечером дал ему огромную почву для размышлений. Слишком. Его слишком много. Грис хватает его за руку, его пальцы касаются тех мест, где прошлой ночью он оставил ими следы в виде маленьких синяков. Энджин тут же переплетает их пальцы, и становится легче. Рубион пытается успокоить свое дыхание, чтобы расслышать звуки, которые издает Энджин. Пытается сосредоточиться на сжимающих его руках и глубоких толчках внутрь. На каждом вздохе, ругательстве, произношении его имени, горячим дыханием опаляющем затылок. Лишь спустя несколько мгновений Грис осознает, что Энджин делает то же самое — прислушивается к его реакциям, пытается дать больше, когда Грис хочет, и меньше, когда нет. Ни один из них не может полностью отказаться от контроля. Оба хотят угодить. — Поговори со мной, красавица, — умоляет Энджин, шепотом по краю уха, и Грис понимает, что и ему не помешает немного уступить. Он наполовину переворачивается и за щеку притягивает Энджина так, чтобы посмотреть ему в глаза. У Энджина зрачки перекрывают радужку. Тонкие золотые кольца вокруг черной бездны. Грис больше не может сдерживаться. — Я так сильно хотел тебя, что становилось страшно, — шепчет он. — Так сильно, Энджин. Годами мечтал о том, каково это — касаться тебя вот так, ха-а. Его бедра вздрагивают, глаза Энджина загораются от похвалы. Грис убирает желтую прядь с его щеки, кряхтит, когда Энджин толкается. — Ты добрый, и красивый, и замечательный человек, а ещё хорош в постели, и я, блять, одержим тобой, — Энджин приоткрывает рот от удивления, и Грис прижимается своими губами к его. Затем — отстраняется. — Этого не должно было случиться. Блять, Энджин… — Грис!.. Грис, собрав силы в кулак, переворачивается и седлает бедра Энджина, его член входит обратно внутрь, и Рубион снова целует, подбадриваемый отчаянно хватающимися за его талию руками. — Блять, да-а, это ты хотел услышать? Как сильно я тебя обожаю? — Сука! Су-ука! — Энджин толкается в него без промедления, вся сдержанность вышла в окно вместе с горьким утренним воздухом. Энджин всем телом вздрагивает, когда Грис позволяет ему потерять контроль, руки мелко трясутся на крепком теле. — Я сейчас обкончаюсь, бля-я… У Гриса всё болит, им нужно больше смазки, но он так возбужден, что член уже болит, но его это не останавливает. Грис наклоняется, кусает Энджина за ухо, умоляя: — Давай же. Энджин содрогается снова, и в этот раз Грис чувствует это каждой клеточкой своего тела; ритм, ставший быстрым и отчаянным, выбивает из обоих гортанный стон. Грис прижимает ладонь к круглой татуировке на животе Энджина, чувствуя, как сжимаются мышцы, как вздрагивает внутри его член, когда Энджин кончает. Энджин смотрит на него снизу вверх мокрыми глазами, с выражением лица таким уязвимым и человеческим, что это задевает Гриса за живое. Рубион падает на него, Энджин ловит, их губы двигаются вместе в крепком, долгом поцелуе. Энджин всасывает воздух сквозь нос, а Грис целует до тех пор, пока не заканчивается дыхание. Энджин тянет вверх руку, заправляя за ухо длинную прядь платиновых волос. — Какой же ты ахуенный. Выеби меня. — Прямо сейчас? Энджин хватает его за член и дергает в свою сторону; Грис давится собственной слюной. — Прямо сейчас. В тумбочке у кровати лежит последний бесплатный презерватив, а они намерены воспользоваться всеми предоставленными услугами. Выселяться через тридцать минут, но Грису нужно только пять.

***

На обратном пути машину ведет Энджин, потому что, по его словам, он точно уснет, если Грис сядет за руль. Грис проводит пальцами по одной из дыр от пуль в двери. — Прошлой ночью ты другое заявлял. Энджин надевает солнечные очки и опускает козырек. — Я сейчас тебе ртом своим врежу, чувак, — козырек со стороны Гриса он опускает тоже. — Маску надень. Вне комнаты мотеля Грис снова стал чуваком. Никаких «детка» или «любимый», ничего из той влюбленной грязи, которая вчера вечером лилась из Энджина. Всю оставшуюся поездку Грис пытается держать глаза открытыми. Солнце греет, кожа липкая от пота, а взгляд продолжает возвращаться к синяку рядом с тату на шее Энджина. Между Хоул-Тауном и штаб-квартирой Грис замечает скопление небольших мусорных зверей и тратит пять минут, чтобы уговорить Энджина развернуться и избавиться от них — потому что, несмотря на последние несколько часов, они всё ещё должны выполнять свою работу. Это лишь малая часть той реальности, в которую они возвращаются. Шейла грохочет, ворчит и, наконец, с трудом въезжает в гараж, хлопком выпуская дым. Грис сокрушенно хлопает по приборной панели. — Ты отлично справилась, малышка. Энджин в этот момент роется на заднем сиденье в поисках своего трофея. Это всё ещё та же мелкая груда металлолома: ржавые трубы, окрашенные в желтый, и детская игрушка, приваренная сверху. Энджин смотрит на нее так, будто вчера она выглядела лучше. Грис смеется. — Гордишься собой? Ты мне теперь новую машину должен. — О, да, горжусь, да ещё как. Оно того стоило. Лучший секс в моей жизни, — Энджин сует Амбрейкер себе под мышку, наклоняется к Грису так, будто собирается поцеловать, но не целует. Хлопает ресницами. — Приходи спать ко мне. Честно сказать, у Гриса от одной только идеи жопа начинает болеть. Сегодняшнее утро было… очень насыщенным. В хорошем смысле, но ему ещё нужно время, чтобы всё обработать. — Не думаю, что выдержу ещё один раз. — Спать, любимый, — хмыкает Энджин, пока Грис надевает солнцезащитные очки и подпирает помятую отваливающуюся дверь каблуком своего ботинка. — Не трахаться. Даже у таких жадных извращенцев, как я, есть лимиты. Периодически. По возможности. Бум. От вернувшегося прозвища у Гриса дергаются уголки губ. Солнце почти в зените, а Грис не хочет быть замеченным кем-то из работников, тем более кем-то из детей, так что он соглашается на план Энджина. Не опять, а снова. Пора бы уже прекратить, но койка Энджина сейчас кажется ему привлекательнее своей, как раз-таки потому что это койка Энджина. Простыни холодные, стены пустые, зато Энджин тянет его в объятия, как только они оказываются под одеялом. Грис не знает, как будет спать теперь без его запаха. От знакомых скрипов, стонов и стуков штаб-квартиры у Гриса закрываются глаза. С потолка гудит вентилятор, Энджин тихо обнимает Гриса за талию и бормочет ему куда-то в бицепс: — Спасибо. Грис разъяснений не просит — почти уверен, что за это его и благодарят.

***

Просыпается он от того, что между их переплетенными руками оказывается длинное, худое тело. Он чуть ли не подпрыгивает на месте, оглядывается, а затем громко и устало стонет. — Я этого, кстати, не одобряю, — бурчит Занка, протискиваясь сильнее между их телами. Одеяла прогибаются под появившимся весом, и Энджин отодвигается, чтобы освободить для него место. — М-м, а насколько я помню, тебя никто не спрашивал. Занка фыркает, ерзая, чтобы удобнее уместиться и разделить их сильнее. — Это конфликт интересов, а не ответ на вопрос. А ещё — это странно. Грис же, типа, всеобщий отец. Грис в ужасе натягивает простынь на голову. Им не удалось поспать даже трех часов. Энджин, наконец, открывает глаза и фыркает в ответ. — А я, типа, нет? — Ты — странный дядя, — говорит Риё, усаживаясь в подножье кровати с пилочкой для ногтей в руках. — Сижку стрельнешь? — Не. — Отстойный дядя. — Вы же переспали, да? — морщится Занка. — Тьфу. Смотреть на вас не могу. — Тогда свали. — Амо думает, что это очень романтично, — откуда-то пищит Амо, прикладывая ладони к щекам. Грис даже не заметил, как она пришла. — Вы двое влюблены? Гриса пронизывает леденящий ужас. Холодная дрожь в животе, которую он никогда не испытывал так четко и ясно за свои три десятка жизни. К счастью, Энджин успевает отмахнуться от девочки раньше, чем начинается паническая атака. — А тебе всё расскажи да покажи. Милое личико Амо в мгновение ока превращается в гневную гримасу. — Я не с тобой разговариваю! Энджин тыкает Занку в бок, заставляя того отлететь в сторону. Грис ловит его за локоть, кряхтит, когда Риё плюхается ему поверх ног, а затем останавливает кулак Амо, уже летящий в сторону Энджина. — Так, мальчишки и девчонки, достаточно… В эту секунду, конечно же, на пороге комнаты появляется ещё и Рудо. — Э-э, Грис? Ты же забрал мою… Их спасает раздавшийся из громкоговорителей раздраженный голос. Би-ип. — Если через шестьдесят секунд перед моим столом не появится очередь из Уборщиков, я возьму всю эту стопку заданий и засуну каждому поочередно туда, где раки не зимуют и солнце не сияет. — Ну ё-моё, — вздыхает Энджин, роняя голову обратно на подушки. — Вот что вы наделали. Не стыдно? Занка снова злобно фыркает. — Ой-ой, какая досада, не получится весь день лежать в кроватке и сосаться, надеюсь, вы не сдохнете от такой потери. Грис решает, что пора ему взять на себя роль единственного взрослого в этой комнате. Он садится, свесив одну ногу с кровати, подталкивает Занку, затем остальных. — Всё, ребята, встаем-встаем. Не надо делать работу Семиу труднее, чем она есть. Встретимся у машины. — Лады, — кивает Риё, за руку выводя из комнаты Амо. По пути она подхватывает и Рудо. — Пошли, твоя одежда наверняка в комнате Гриса, идеально отглаженная и сложенная. Скажи Грису спасибо. — А. Спасибо, Грис. — Не за что, — Грис искренне пытается убрать с лица усталый вид, улыбаясь. Занка, в свою очередь, хмурится и окидывает его взглядом с ног до головы. — В кепке было лучше. И уходит. Грис рассеянно хлопает себя по макушке, ощупывая растрепанные во все стороны волосы. Энджин смеется, не собираясь вставать. — Объединение семьи произошло. Поздравляю. Грис расслабляется от одного взгляда на улыбающееся лицо Энджина. — А ты, я смотрю, только этого и ждал. — Пф-ф, ну, а как. Какая ещё могла быть причина тому, что я ни разу не приводил сюда какую-нибудь девушку? — Энджин протягивает руку и шлепает Гриса по заднице, заставляя того подпрыгнуть от неожиданности. — Ты им нужен. Давай. Грис кивает и делает шаг, но останавливается. Энджин лежит, запутавшись в мятых простынях, с темными кругами под глазами, с порезами от стекла и ушибленным носом, волосы торчат в разные стороны, а губы распухли от количества поцелуев. Но от его взгляда Грису становится… так тепло. — Ты тоже им нужен, — твердо произносит Грис. Глаза Энджина сверкают удивлением; на лице медленно расцветает улыбка. Он перекатывается на бок, подпирает щеку ладонью. — М-м. Ладно-ладно, уже встаю. Он и не собирается, но Гриса все устраивает.

***

Фолло ставит свой молот на землю, отряхивая перчатки от пыли, и склоняется, упираясь ладонями в колени, чтобы восстановить дыхание после битвы с мусорными зверями. — Так вы с Энджином вместе? — Сплетничать невежливо, — отвечает Грис. — Ага. Зато спать с коллегой — дофига вежливо. Грис закрывает капот рейнджровера, смахивая пыль. Двигатель перегрелся на солнце; они определенно не могут позволить себе потерять ещё одну машину. — Фолло, ты хороший парень, но маловат для таких разговоров. — Эй, я не «маловат», мне девятнадцать. — Фолло неосознанно надувает губы. Грис хлопает его по плечу и сжимает так крепко, что у парня начинают слезиться глаза. — Просто притворимся, что этого разговора никогда не было, хорошо? Фолло морщится, но кивает, потирая больное от хватки Гриса плечо; прокашливается и смотрит в небо, поправляя чокер. — Значит, секс был плохим. Грис приподнимает брови от удивления. А малый-то повзрослел. — За такие шутки, Фолло, — произносит он. — Знаешь, что бывает? — Это месть за тот «серьезный разговор» прямо перед девушкой, которая мне нравилась. Грис поджимает губы. — Справедливо. Земля вдруг начинает трястись. Песок вибрирует под ногами, разверзаясь вокруг них с неприятным шипением. Грис хватает Фолло за плечи прячет за своей спиной точно в тот момент, когда из образовавшейся ямы вырывается змееподобный мусорный зверь. — Пригнись! — потянувшись за молотом, выкрикивает Фолло. Но прежде чем они успевают пошевелиться, в центре острой пасти зверя появляется гигантская дыра. Зверь стонет и рычит, падая на песок с громким характерным хрустом. — Туда тебя, уебище!!! — Орет Рудо, сидя на верхушке массивного танка с поднятым вверх средним пальцем. Сверкая красным, покрытый шипами и с именем Рудо на боку, полученный за выигранные гонки приз стоит посреди пустыни. Старая игрушка, которой вторую жизнь дала любовь юного Дарителя. Голос Энджина вырывается из чокера Гриса. — Ну? Полезная штучка, верно?

***

Грис затягивается и выдыхает дым в сторону от бара, запивая остатками своего напитка. Местный самогон знатно обжигает горло, если не быть с ним осторожным, но только от него Грис чувствует приятную легкость в голове, поэтому заказывает ещё. Семиу садится на соседний барный стул. — Я та-ак набухаюсь, — Семиу указывает на полный стакан рядом с Грисом. — Надеюсь, это для меня. — Как иначе. — Чтоб в жизни у тебя всё было хорошо за такие поступки, — Семиу делает долгий глоток. Ничего больше она не уточняет: знает, что Грис до могилы доведет того, кто посмеет подсыпать что-то в чужой напиток. — Как твоя рука? — Уже лучше. Всё благодаря Эйше, — отвечает Грис, приподнимая рукав. — Хорошо. А то в прошлый раз ты весь мой стол кровью залил. — Улыбается Семиу уголком губ. — Ещё раз прости. Обсуждать работу им обоим сейчас не хочется, поэтому они пьют в молчании, прерываемом лишь шумом людей вокруг. Семиу оглядывается, презрительно щурится и снова делает глоток. — Могу пойти и сказать ему пару ласковых, если хочешь. Грис тоже оглядывается, затем поворачивается обратно к барной стойке, затягиваясь. — Нет, не стоит. Всё в порядке вещей. — «В порядке вещей»? Вы разве не… — Семиу фыркает, как будто даже сама идея отношений между Грисом и Энджином её раздражает. — Как знаешь. Я на твоем месте не позволила бы относиться к себе так пренебрежительно. Грис усмехается. Энджин стоит, расслабленно прислонившись к колонне рядом с бильярдным столом в другом конце бара, с полуприкрытыми глазами и скрещенными на груди руками, и очевидно флиртует с двумя красивыми девчонками, у которых в руках зажаты кии. Грис выдыхает дым через нос. — Он не прикован ко мне цепями. Может делать, что хочет, — Семиу резко поправляет очки. Грис выставляет вперед ладонь, чтобы остановить её — она наверняка снова хотела использовать дзинки. — Правда. Всё в порядке. Кажется, его оправдание показалось ей неубедительным. — Грис, ты хороший парень. Не занижай свои стандарты только из-за того, что он хорош в постели. — Кто хорош в постели? — Энджин мгновенно появляется весом на плече Гриса, обхватывает одной рукой его талию, а другой забирает сигарету прямо изо рта, чмокая в щеку. — Спасибо, зайка. — Добыл? — спрашивает Грис. — Естественно, — Энджин поднимает зажатый в руке труп старой грязной сумки. Сумка черная — или была черной, пока не выцвела в коричневый. Семиу медленно моргает. Чувствуя, что терпение у неё заканчивается, Энджин ухмыляется. — Я услыхал, как та девушка говорила о своей разваливающейся сумочке и о том, как собиралась её выбросить. Вещь, которую хозяйка настолько обожала, что заносила до дыр, в руках Рудо будет бить больно, как считаешь? О детях думает даже тогда, когда это отрицает. Семиу поднимает бровь и усмехается. — А как на это посмотрит Рудо? — Будет вне себя от счастья, скорее всего, — пожимает плечами Грис. Они чокаются, пока Энджин занимает стул рядом. — Я была готова бить тебе лицо, кстати, — произносит Семиу. Так сказать, интересный факт. — Знаю. Почувствовал эти убийственные вайбы через весь бар, — Энджин мямлит, в уголке губ болтается сигарета, а на плече лежит эта умирающая сумка, и Грис не может насмотреться. Энджин красивый. Приходится на самом деле сдерживаться, чтобы не утащить его на крышу и не разорвать на нем штаны. Судя по взглядам тех самых двух девушек у бильярдного стола, Грис не один с такой проблемой. Плохо. Они выпивают ещё по два стакана, и Грис, чувствуя, как голова начинает кружиться от алкоголя, достает кошелек. — Думаю, на сегодня мне хватит. — Да и мне тоже! — подскакивает Энджин, хлопая по столешнице. Семиу на них даже не смотрит, только поднимает руку, чтобы помахать на прощание. — Берегите себя там. — Ну конечно, — невинно улыбается Грис. — Увидимся в штабе. — Ага. Грис прощается с барменом, надевает свое пальто и ждет, пока Энджин в один глоток допивает половину стакана самогона. Дверь бара они оба пытаются открыть первыми, потом несколько секунд пытаются пропустить друг друга, пока Энджин со смехом не выталкивает Гриса наружу. На улице немного моросит. В лужах отражается свет фонарей, создавая мерцающую дымку. Люди бегут от навеса к навесу, прикрыв головы капюшонами и воротниками, другие стоят под козырьками, поджидая конец дождя. Энджин раскрывает свой зонт и притягивает Гриса под этот надежный щит. Как будто мир сжался только до них двоих; никакого больше шумного бара, громкого смеха или стука киев о мячи. Только капли дождя, разбивающиеся об асфальт. — Вовремя, — замечает Грис. — Спасибо. Энджин тихо смеется, выбрасывая окурок в сторону свободной рукой. — Ты не самый любопытный человек, как я погляжу. — В смысле? — Ты никогда не спрашивал об Амбрейкере или моей трагичной истории. — Или о его настоящем имени.[x] — Я ожидал допроса с пристрастием. Грис задумчиво хмыкает, стараясь не наступать в кислотные лужи. Август совсем недавно сделал ему эти ботинки. — Мне не нужно знать всё это, чтобы любить тебя. Энджин замолкает. Грис чувствует, как в его лицо впивается пристальный взгляд. Он не ждет обратного внимания, он чувствует его. Чувствует в том, как Энджин открывает ему двери, в том, как держит его за руку, во всех аккуратно продуманных подарках, которые Энджин для него оставляет (дополнительные порции еды, втихаря засунутые в его карманы купюры, редкие запчасти для машины, оставленные в багажнике). Грису ничего не нужно от Энджина, но у Энджина в природе что-то дарить. — Кажется, недалеко от Рокет-тауна скоро будет ещё одна гонка… — хриплым голосом произносит Энджин. Грис улыбается, ладонью скользит в задний карман чужих джинсов, чувствуя тепло сквозь ткань. — У тебя есть машина? Большая рука обхватывает его за плечи. — М-м, неа. Но я знаю, у кого есть.