Ненадежный рассказчик

«Тата, а как вы познакомились с папой и отцом? » Вопрос прозвучал словно грохот пули в самый обычный, будний день. Спрашивать о подобном у Жирафа, который в средней школы писал сочинения на пять страниц минимум, каждое, который придумывал собственные романы и рассказы, даже старался стать настоящим писателем, было ошибкой. Было самой огромной ошибкой, которую когда-либо кто-либо мог допустить. Жираф, улыбнувшись довольно, оглядел детей. Вот они, слева направо: Кшиштоф, Боря и Сусеки. Три потрясающих ребенка, которые приносили в жизнь трёх взрослых мужчин целую кучу эмоций. Не обязательно положительных, но все же, эмоций. А еще, непозволяющих хотя бы на секунд присесть на диван. Именно по этой причине, все трое – в телосложении, словно греческие боги. Подтянутые, красивые, с мышечной массой почти на всех участках тела. Все таки, за это детей нужно поблагодарить. — А вам папа не рассказывал, разве? — спрашивает Жираф, искренне удивляясь. Он искренне удивлен, что детей этот вопрос интересует настолько поздно. Он был уверен почти на все двести процентов, что каждый из мужчин уже по тридцать раз рассказал эту историю, и только пятнистого стороной обошли. Он ведь, язык имеет не только фиолетовый, но и очень длинный. Как иногда говорит Модди, а иногда даже Пугод: без костей. — Нет! Никто не рассказывал. Папа и отец сразу отнекиваться начинают, говоря, что потом как-нибудь расскажут. И вообще, у них сейчас очень-очень много дел, а мы мешаем! — затараторила Сусеки, этим самым напоминая Пугода. На детском личике отразилась самая настоящая обида за все происходящее. — Это ваш большой секрет? — Боря задаёт вопрос, который очень похож на фразу из мультика «Фиксики» И Жираф в ответ лишь ухмыляется. Носом шмыгает, а потом головой отрицательно мотает. — Несите сок и чипсы, сейчас тата поведает вам самую настоящую историю о настоящей любви. О том, как мы познакомились. И о том, как на свет появились вы, наши самые любимые детки, — мужчине хватило всего-лишь нескольких слов, чтобы заинтриговать не только детей, но и самого себя. Мало ли, вдруг не хватит фантазии, чтобы придумать достойную легенду прямо на ходу? Дети с воплями и счастливыми визгами убежали на кухню. Там ещё некоторое время звучал грохот — слава Богу, дома из взрослых был только Жираф. Остальные бы точно подняли панику и побежали смотреть, в чем же причина криков и грохотов. Спустя буквально считанное количество секунд, дети сидели на полу, напротив Жирафа. Напротив них стояла миска, полная всяких неполезных снеков – Пугод бы ругался. Сусеки не может на месте усидеться, настолько интересно узнать родительскую тайну. Боря чуть поспокойнее, но ему тоже не терпится узнать. Кшиштоф во всю делает вид, что ему безразлично, но даже самый невнимательный человек может увидеть, как у ребенка хвост в нетерпении подрагивает. — Итак... Вы готовы узнать эту поистине интересную историю, которую, ранее, вам никто не хотел рассказывать? — Раф специально голос делает чуть потише, добавляя загадочности. Дети улавливают, что хочет сделать их тата. Оттого, кивают, шепотом говоря «да». Даже шёпот превращается в достаточно слышимый гул. Интересно, смог бы хоть кто-то из родителей прожить хотя бы час без этого потока звуков и криков? — Значит, история начинается. Слушайте внимательно, чтобы ничего не забыть. Однажды, я даже как-то захотел переписать эту историю и издать в книжном издательстве, но Пугод был против, — на самом деле, Жираф даже не начинал писать этот роман. Но Пугод бы в любом случае не был бы против. Конечно, если бы знал. Однажды, давным-давно, когда ещё мои волосы вились, а не были полностью кудрявыми... Именно тогда я познакомился с Пугодом и Модди. Познакомились мы на встрече будущих студентов. Это когда студенты одного колледжа, направления и одной группы, то есть, одногруппники, знакомятся друг с другом на общем мероприятии до начала учёбы. Пугод носился по залу как угорелый, выпрашивал помощи. Но никто, совсем никто, даже внимания не обратил на него. Тогда ваш папа выглядел совсем иначе. Он был не настолько серьёзный и статный. Он был худенький и высокий, дрыщавый. На лице была целая туча прыщей, ещё не прошедших после долгого употребления колы и чипсов на постоянной основе в рацион. И я, как герой, решил подойти и спросить: — Эй, парниш, все нормально? Чего это ты носишься, как будто в жопу ужаленный? — слышится вопрос от пятнистого. Он пятерней прочесывает собственные волосы, что красиво развиваются, добавляя некой эпичности. — Нет, ничего не нормально! Совсем, далеко не нормально, — парень тараторит. Собственно говоря, как и всегда. Руки его трясутся от волнения и переполнений эмоций, страхом. А вид настолько плохой, что кажется, что он вот-вот потеряет сознание. Прямо здесь, в центре огромного зала. И никто, совсем никто не обратит внимание на него. — А что случилось то? Я помогу, чем смогу, конечно, — парень усмехается, внимательно смотря на Пугода. В чужих янтарных глазах, которые на искусственном свете кажутся ярко-оранжевыми, почти медовыми, появляется лучик надежды. Пока еще не шляпник почти прыгать от радости готов. Но объяснять, в чем же дело, считает скучным занятием. Оттого, хватает за руку нового знакомого и тащит его в сторону. Раф, если честно, был удивлен, а в моменте даже напуган. Потому что получилось так, что Пугод тащил его тушку в самую многолюдную часть зала. Именно там всем плевать. Именно там царят свои законы: отсутствие правил. Именно там можно потрахаться во время танца, прямо в толпе. И вряд ли хоть кто-нибудь заметит. Как в анекдоте, где парень спросил сколько времени, а когда не получил ответ, занялся сексом со своим парнем. — Это конечно все романтично и так далее, что мы с тобой уже настолько близки, — начинает кудрявый, но это не останавливает чужой пыл, — Но куда мы идем? Выглядит так, будто ты хочешь отдать меня на убийство вместо своей девушки, — Раф усмехается после собственной шутки. Она бьет по самооценке аккуратно – сам-то Жираф – гей. — Прости, пожалуйста, что не представился. Но ситуация сложная и опасная, а ещё очень-очень важная. И сейчас гораздо важнее и нужнее твоя помощь, чем знание наших имён и имён собак бабушек через сестринскую подмышку, — Пугод в действительности выглядит заинтересованным и опустошенным, напуганным. Настолько, что в голову Жирафью прилетает маленький страх. Ранее неизвестное ощущение для адреналинового наркомана. Но Раф усмехается. И направляется послушно следом, пропихиваясь через душную толпу, локтями острыми задевая девушек и парней. Кажется, он даже прервал чей-то первый поцелуй. В итоге, парни оказались в углу. Там сидел третий парнишка, который выглядел чуть старше. На его лице была борода. Не козлиная бородка с девственными усиками, нет. Но и не борода Деда Мороза, из которой можно вырвать волосок с криками «Трах-тибидох» Он тяжело дышал через рот, головой откинувшись куда-то назад. Лбом утыкался в еще недавно прохладную стену, которая от собственного жара нагрелась и стала не спасательным кругом, а калечащим элементом. Шея подозрительно пошло вздымалась, показывая глубокие дыхания. А на висках показалась далек не первая испарина. В голове кудрявого сразу же появилась картинка недавно просмотренного им порно. Ситуация была точь-в-точь. Оттого, где-то в области сердца, то, что делает удары минимум шестьдесят раз в минуту, пропустило ударов пятнадцать. — Так... Это конечно все замечательно, что ты решил меня познакомить со своим другом, перед этим не назвав даже собственного имени... Но, собственно говоря, как я должен помочь? В чем помощь-то заключается? — Рафу становится уже неинтересно. Он думает над тем, чтобы развернуться на пятках и свалить обратно в душную толпу. Там в обязательном порядке напиться, поесть, потанцевать с красивым парнем, которого предварительно уведет у не менее красивой девушки. А там, гляди.. — Да что же ты пристал с этим именем? Пугод меня зовут, Пугод! А его – Модди Чат. Модди. У него началась дикая аллергия на алкоголь. Кто-то подлил его в сок. А лекарства, которые были с собой, не подошли. Ему стало чуть-чуть лучше, но ты сам видишь его состояние. Связи здесь нет, до скорой не дозвониться. А хозяина здания я даже в глаза не знаю! — Пугод говорит все быстро, но четко. И слова долетают до чужих пушистых ушей с такой скоростью, что парень сам себе пугается. Он вздыхает, понимая всей серьезности ситуации. И понимает, что шутить – здесь и сейчас – не лучшая идея. Конечно, защитная реакция и так далее, но все же. — Бля-ять, — тянет Жираф, поджимая губы. А бабушка ведь, бабушка говорила! «Жираф, малыш, смотри со мной медицинские программы. Здесь можно посмотреть хотя бы как уколы ставить, да как в экстремальных и экстренных случаях действовать. В жизни пригодиться, а тебе не убудет. Все равно в телевизоре нечего смотреть, дурь всякая.» — Я вообще без понятия, что делать! И Модди тоже. Он, конечно, думал о таком исходе.. Но таблетки попросту не помогают! И, и, и! — Пугод начинает заикаться. Самый верный знак, что его голова переполнена мыслями и тревогой. Недееспособность правильно сформулировать мысль убивает парня. Ровно так же, как и чуть-чуть приостановленная аллергия Модди. Жираф вздыхает. Сейчас напротив него стоит два человека. Один умирает из-за тревоги, второй умирает из-за аллергии. И единственный, кто может остановить это безумие – сам Раф. Так говорит ему судьба. Шепчет прямо в ушную раковину, заставляя недовольно ежиться. — Так, — начинает Раф. Одним словом он привлекает внимание обоих. И это, в какой-то степени, помогает, — Ты, шляпистый. Вдох-выдох, выдох-вдох. Помоги мне поднять кудрявого. Я знаю хозяина этого коттеджа. Он не будет против, если мы разместимся в его спальне. А еще, скорее всего даст аптечку. Возможно, я найду что-нибудь противоаллергическое средство. Поняли? Пугод кивает. Он делает дыхательное упражнение, а потом подхватывает Модди подмышки. Со второй стороны к пострадавшему подходит Жираф. И вот, они уже направляются на второй этаж, где расположено несколько спален. Парни оказываются в самой дальней. Модди сейчас нужен покой, а Пугоду тишина. Все проходит, на удивление, спокойно. Жираф быстро находит хозяина помещения, просит у него разрешения разместить пострадавшего в спальне. А после явного согласия, спрашивает про нахождение ближайшей аптечки. Раф оказывается в туалете. Там он роется на забитых всяким хламом полках, но вскоре находит то, что сейчас так нужно было. И вот, парень уже направляется обратно в спальню. Громкая музыка и запах алкоголя бьет в голову. Желание присоедениться к тем людям возрастает с каждой секундой. Но есть проблема, из-за которой парнишка не может насладиться атмосферой и мероприятием: на него положились. И сейчас, в самой дальней комнате, находится два абсолютно беззащитных парня. Одному из них угрожает смерть, вполне возможен такой исход! Никто ведь не отрицает сам факт существования анафилактического шока, который просто замедлил своё действие. А значит, Раф ни в коем случае не может бросить парней. Жираф напивает себе под нос мелодию песни, которая сейчас играет настолько громко, что звуки отскакивают от пола, стены потолка, попадая в самые уши. Парень дергает одним из них, как бы стряхивая напряжение. Дверь открывается. На него смотрит две пары глаз, суммарно – четыре штуки. Одни янтарные, как самая фотогеничная капля смола. Вторые коричневые, почти чёрные. Шоколадный оттенок буквально зазывает, заставляет в себе утонуть, погрузиться в приятные ощущения хотя бы на пару секунд. Конечно, в итоге эта пара секунд перетечёт в час, а то и сутки, а может даже несколько недель.. Но все же. Дверь закрывается. Звуки, которые уже успели начать вымораживать Жирафа стали чуть-чуть тише. — Честно, не смотрел, что есть в аптечке! Так что, сейчас будем разбираться вместе. Я очень надеюсь, что у тебя, проблемного такого, больше ни на что нет аллергий. Так ведь? Кудряш, — с ухмылкой на лице спрашивает парень, обращая свой взор на страдающего аллергика. Лицо Модди Чата слегка краснеет. Парень головой отрицательно машет, а потом пристает. Он хочет помочь в поисках нужного лекарства, но мужская рука с длинными, в какой-то степени, изящными пальцами, упирается в грудак. А потом толкает страдающего. Модди падает обратно, головой утыкаясь в мягкую подушку. Она пахнет свежестью. И на секунду, парню кажется, что он снова оказался в детстве. Сейчас у него началась аллергия на какую-то дрянь, а мама заботливо перестирала постельное белье. Модди смирно лежит и ждет приема лекарства. А в этот самый момент, мама рассказывает какую-то интересную сказку, которая очень хорошо помогает отвлечься от всех тревог и невзгод. — Чего ты такой красный, м-мм? — тянет Жираф. А на лице ухмылка растет, причем с каждой секундой все больше и больше. — Модди, тебе плохо? — заботливо интересуется Пугод, протягивая собственную руку к чужому лице. Ладонь оказывается на лбу, парень пробует температуру. А когда не чувствует ничего странного, что могло бы начать напрягать, убирает руку. — Он всегда такой забавный? Мм, кудряш? — риторически спрашивает Жираф снова, все с той же ухмылкой переводя взгляд на внутренности аптечки. Парень роется, выискивая хотя бы одно знакомое лекарство, которое могло бы хоть как-то помочь. Правда, из всего, что там было, знакомы Рафу только активированный уголь и цитрамон. — Нет. Он обычно очень серьёзный. Не знаю, может аллергия так влияет на него? — выдвигает неуверенную теорию Пугод, снова переводя взгляд на чужое покрасневшее лицо. Кажется, красный оттенок меняется. Сначала превращаясь в оттенок «румянец», переходя в «красный». Окончательная версия – что-то между «винным» и «кровавым» — Все нормально. Душно, просто, — оправдание звучит слишком очевидно, но вроде парни ведутся. По крайней мере, делают вид. Вскоре, нужные таблетки были найдены. Жираф протягивает блистер без картонной упаковки. Несколько таблеток уже отсутствовало. Пугод выходит из комнаты, убегая в зал за стаканом какой-либо жидкости, которой можно запить противоаллергическое средство. — Так что с тобой случилось? — спрашивает Раф, осматривая чужое лицо максимально внимательно, стараясь найти хоть намёк на подвох. А таких капель было огромное количество. — Ну, сок пил, а там видимо кто-то алкоголь подлил, — начинает свой рассказ Модди. Но его перебивают. — Нет, меня это, если честно, не волнует. Мне больше интересно, почему ты такой красный. Особенно после того, как я тебя кудряшем назвал, — Жираф снова улыбаться начинает. Он замечает, как в чужих руках сжимается блистер. Костяшки пальцев начинают белеть, показывая все напряжение, которого в руках было гораздо больше, чем где-либо, в какой-либо точке этого здания. — Ну, просто... — Модди говорит очень неуверенно. Настолько, что слишком очевидно: парень старается придумать другое оправдание, ведь его ранняя версия была рассекречена. — Что «просто»? — Раф улыбается. Упирается кулаками в постель. Матрас под чужим весом продавливается. Жираф оказывается подозрительно, слишком рядом. Слишком рядом. И в этот момент открывается дверь. Зашел Пугод со стаканом холодной воды. Все же, он ради этого и уходил. — У вас все хорошо? — спрашивает парнишка, приближаясь. Кажется, он ничего не понял. — Да, вполне, — резво отвечает Раф, ободряюще улыбаясь. Он внимательно смотрит на Пугода, а потом берёт из его рук стакан с водой и протягивает аллергику. — Ну хорошо. Модди, ты как? — спрашивает парень, осматривая Чата внимательно-внимательно. Чат делает пару глотков, тем самым проталкивая таблетку сначала в горло, а потом и в пищевод. Вздыхает. А когда осознает суть заданного вопроса, на выдохе отвечает. — Да, все хорошо... Ну, то есть, я чувствую себя лучше. И не так душно. Кажется, это все было из-за аллергии. Они вслушивались в ритмичные басы, доносящиеся из-за стены, словно пытаясь уловить хоть какую-то часть того бурного праздника, частью которого они пока не стали. За окном еще теплились отголоски заходящего солнца, окрашивая небо в тревожные оранжево-розовые тона, но в их маленьком мире уже сгущались сумерки. Шум вечеринки постепенно стихал, растворяясь в тягучей, бесконечной ночи. Яркие огни города за окном гасли один за другим, уступая место мягкому сиянию луны. Забытый рёв студентов сменился редким, почти неслышным шелестом ветра, который гулял по пустым улицам. Время текло неспешно, перебирая минуты, часы, месяцы и годы, словно песчинки в огромных песочных часах. И вот, спустя десятилетия, этот же Жираф, но уже с легкой сединой в висках и морщинками у глаз, спал в теплом, уютном зале собственного дома. Головы его троих детей — маленьких Сусеки, Кшиштофа и Бори — безмятежно покоились на мягких диванных подушках, рядом с отцом. Огни праздника давно отгремели, сменившись тишиной и запахом домашнего уюта, где единственным звуком было мерное сопение спящих и мягкое тиканье старых часов. За окном уже не шумел студенческий город, а простиралась спокойная, знакомая улица, погруженная в глубокий сон. Раф открывает глаза. Кажется, он вырубился ровно в тот момент, когда его история была в самом разгаре. Какое разочарование! Ведь мужчина не смог рассказать про дракона, влетевшего в приоткрытое окно. Не успел рассказать, как этот дракон напал на Модди и Пугода, а Жираф героически отбивался от него, защищая новоиспеченных знакомых! Жираф вылезает из целой кучи цепких лап, что сковывали его движения. Возможно, именно они стали причиной электрической разрядки прямо в ноги после пробуждения и резкого подъёма. Театральный актёр направляется в сторону кухни, сейчас в его голове только одно желание: выпить пару стаканов холодной воды залпом. Раф оказывается в помещении. Он замечает своих мужей, которые активно что-то обсуждают. Он с улыбкой встречается взглядами, а потом тихо, буквально себе под нос хихикает. Модди, сделав очередной глоток хорошего коньяка, который так помогал ему расслабиться после тяжёлой работы, заговорил. — Ого, кто соизволил открыть свои веки и встретить мужей после работы, — парень усмехается, делая ещё один глоток. Кажется, алкоголь не отдает ему жжением в горле, — Ты чем умудрился их так убаюкать? Я пришёл пару часов назад, а вы спали уже хрен знает сколько. — Да это, — начинает Раф, подходя к раковине. Он открывает дверцу висящего ящика, берёт свою кружку и наливает воды. Как хотел, выписывает жидкость залпом. Но, пока что, только одну порцию. Она с непривычки отдает неприятной колкостью в области груди и сердца, а потом вызывает чувство тошноты. — Что «это»? — спрашивает Пугод, не отрываясь от занятия. Сейчас он нарезал мелкой соломкой болгарский перчик. Видимо, мужчина решил приготовить ужин. — Мелкотня спросила, как мы с вами познакомились. Ну, я и рассказал, — Раф усмехается, довольный собой. Но очень быстро эта ухмылка пропадает, когда на обоих лицах мужчин показывается не просто удивление, а настоящий шок и ужас. — Ты что сделал? — переспрашивает Модди, хмуря собственные брови. Сейчас он злой. А когда парень злится, это выглядит чересчур сексуально. Как минимум по той причине, что злится Чат очень редко. Раф пушистые уши прижимает к голове, искренне не понимая причины такой реакции. — Ну, а что не так? Я как раз хотел спросить, почему вы детям то ничего не рассказывали? Все же прилично, почему нет? — интересуется Жираф, чувствуя, как его почти испепелили тяжёлые, злые, мужские взгляды. — А ты вообще помнишь, как мы познакомились? — спрашивает Пугод. Он работает в крупной фирме помощником главного юриста. Что-то типо бухгалтера. И каждый день он должен активно работать мозгами, чтобы зарабатывать много денег. Дом – единственное место, где он может хотя бы немного расслабить мозговую работу. Но, кажется, пока он женат на Жирафе, это невозможно. — Конечно! — Раф выглядит оскорбленным. — Мне в кафе не хватало немного на кофе, а вы мимо проходили. И докинули. Я хотел отблагодарить, а вы не дали. Ну, я и дал номер телефона, — парень выглядит слегка смущенным. — Это была наша вторая встреча, — говорит Модди. Он так же хмурит брови, снова делая глоток алкоголя. Кажется, он начинает понимать, в чем же дело. — Разве? А когда мы встретились в первый раз, в таком случае? — Жирафу кажется, что его натурально дурят. Мужчина ставит уже пустую кружку обратно на полку. Модди разворачивается, сидя за кухонным столом на барном стульчике. Хлопает по своим коленям, приглашая мужа. И Жираф молча принимает приглашение. Он оказывается на чужих коленях. Мощных, тёплых. Даже через несколько слоев ткани чувствуется, как силовая работа то ли каменщиком, то ли ювелиром помогает в создании рельефной кожи. — Ты серьезно не помнишь? — спрашивает Пугод. Он подхватывает несколько палочек перца, подходя к мужьям. Одну соломку он сует в Жирафий рот, одну в Моддичатовский, одну в свой. Жуёт, внимательно смотря в зелёные глаза пятнистого. Кажется, он выискивает подвох. — Нет, — честно признаётся актёр, прижимаясь к грудной клетки Модди. — Мы с Модди были в клубе. Только собрались уходить, как я решил зайти в туалет, — начинает рассказ Пугод. Его прерывает Модди. — И Пугод пошёл. Его не было пять минут, десять, пятнадцать, двадцать. И тогда я пошел проверять, куда пропал мой парень. А когда я зашел в туалет, я увидел, как ты, стоя на коленях, старательно пытаешься отстегнуть молнию брюк одним языком, — Модди усмехается. Кажется, перед его глазами снова появилась эта картина. Жираф делает глаза по пять копеек. А лицо начинает краснеть с неистовой силой и скоростью. — Модди кинулся спасать меня. А ты, поняв, в чем дело, извинился. И в качестве извинения, решил сделать нам минет. Обоим, — Пугод усмехается, доедая кусочек болгарского перца. Овощ был красным. И цвет настолько насыщенный, что легкий оттенок остался на бледноватых губах. — А потом так по-мастерски оседлал Пугода, что забыть тебя уже не удалось. Правда, тебя потом нашёл какой-то твой друг. Уже после всего этого, и забрал, поблагодарив нас за то, что мы ничего не сделали с тобой, — Модди выглядит хитро. Его широкая ладонь, покрытая огромным количеством мозолей, оказывается на чужой ягодице. Мужчина осторожно поглаживает интимную часть тела, чувствуя, как чужой хвост начинает вилять из стороны в сторону. — И только после этого, спустя, наверное, месяц, мы встретили тебя в кафе. И ты был такой смешной, что не помочь тебе – было бы преступлением, — оканчивает рассказ Пугод, хмыкая. Он облизывает губы, кончиком языка смазывая весь оттенок. — Блять, — вздыхает Жираф, утыкаясь лбом в плечо Пугода. — А что ты рассказал детям, в таком случае? То, как мы встретились в кафе? — интересуется Модди, поглаживая ягодицу дальше. В этот момент на кухне окахывается Кшиштоф. Ребенок, заметив всех отцов, улыбается. А потом спрашивает. — Папа, а правда, что у тебя аллергия на алкоголь? И правда, что тата спас вас на встрече-знакомстве одногруппников от злого дракона? — мальчишка, кажется, в действительности поверил в рассказ, превратившийся в странное месиво. — Конечно, — с улыбкой отвечает Пугод. А потом подхватывает сына на руки, прижимая к себе, — Только, это я спас тату от дракона. А он решил отблагодарить меня и Модди. Но очень... Своеобразно. — А как именно? — спрашивает ребенок, а его глаза буквально начинают светиться из-за интереса. — Перчик болгарский будешь? — спрашивает Модди у Кшиштофа, на что получает целую кучу положительных кивков головой. — Ну, значит, сейчас ещё нарежу. Разбудешь Сусеки и Борю, чтобы им тоже досталось? — спрашивает Модди. Кшиштоф снова кивает. А потом его спускают в рук. Ребенок убегает в зал, где через считанные секунды слышится огромное разнообразие разных звуков. — Так значит, дракон, Сеньор Жираф? — с максимально самодовольной ухмылкой спрашивает Пугод, оказываясь слишком близко. Настолько, что приходится выпрямится. — А ты, случаем, этого дракона не седлал? Я бы с удовольствием посмотрел на это. А еще посмотрел мастер-класс, как это сделать на бедрах Пугода, — кажется, Модди стебется. — Да и ты, блять! — Жираф ругается, голову отворачивая в противоположную сторону. — Какой злобный. Как только дети отправятся спать, после очередной порции твоих сказок, будем практиковаться в укрощении драконов. Давненько не было такого, — добавляет Пугод, заботливо поворачивая чужую голову обратно, затягивая мужа в поцелуй.