Shane Hollander's Unofficial Fan Club

(Уайатт)

Когда Уайатта обменяли в «Оттавских Кентавров», он в основном просто радовался появившемуся шансу играть в матчах НХЛ. Если бы тогда кто-то сказал ему, что всего через несколько лет его любимой частью игры в Оттаве станет безграничная любовь команды к Шейну Холландеру, он бы ни за что не поверил. Он даже не уверен, когда все это началось. Хотя нет, это ложь. Он отлично знает, когда это началось для него. 2009 год. Драфт НХЛ. Увидеть молодого Шейна Холландера на льду было захватывающе. Уайатт уже тогда был влюблен в хоккей. Он знал, какой титанический труд и мастерство стоит за этой, на первый взгляд, легкой, но смертельной точностью движений на двух лезвиях. Его детская спальня была обклеена постерами бывших игроков НХЛ. И все же в Холландере было что-то особенное. Завороженный, Уайатт смотрел весь драфт, сидя на самом краю скамейки. Он желал, надеялся и мечтал оказаться с ним в одной команде. А потом какой-то самодовольный русский мудак обошел Холландера и забрал первый номер драфта. Высокомерный засранец, которого Уайатт теперь любит и искренне уважает как своего капитана, но это еще одна деталь, в которую он тогда тоже не поверил бы. Возможно, Уайатт заказал первый тираж оригинальных постеров с Холландером. Исключительно для коллекции. И после этого еще несколько штук. Все для той же коллекции. Много лет спустя постеры давно свернуты и пылятся на чердаке, но у Уайатта все равно остается особая любовь ко всему, что связано с Шейном Холландером. Конечно, самые любимые моменты — это игры против «Монреаля». Когда они на одном льду. Но он не пропускает ни одной игры. Да, не всегда получается смотреть матчи «Монреаля» в прямом эфире, но чудеса современных медиа решают все. Записи, обзоры — куча вариантов, как посмотреть игру. А если времени совсем в обрез, он сразу идет на ютуб-канал @hollzsbestmoments за хайлайтами. Подписан он, разумеется, со второго аккаунта. Ради приватности. Он ведь не идиот. Просто фанат. «Кентавры» приняли его с распростертыми объятиями после обмена. Уайатт давно перестал скрывать какие-либо части себя. К черту всех, кто считает, что он не имеет права поддерживать других игроков лиги. Быть игроком НХЛ не значит перестать быть фанатом НХЛ. Так что, когда Харрис спросил его о любимом игроке для вступительного ролика «Познакомьтесь с нашим новым вратарем» в Инстаграме команды, Уайатт широко улыбнулся и сказал правду: — Шейн Холландер! Никто в команде не стал его за это подъебывать. «Кентавры» оказались не такими — Уайатт понял это довольно быстро. Более того, у Харриса в офисе медиакоманды висела белая доска с неофициальным опросом: Команда Холландера против Команды Розанова. И, по словам Харриса, это ни в коем случае нельзя было показывать широкой публике, о чем он особенно грозно предупредил в первый раз, когда Уайатт это увидел. Уайатт тут же — с театральной серьезностью — вписал свое имя под Командой Холландера. Правда, писать пришлось мелко: свободного места почти не оставалось. Очевидно, он попал в лучшую команду из возможных. По крайней мере, если говорить о фанатах Шейна Холландера. А потом Илью Розанова обменивают в Оттаву. И внезапно Шейн Холландер из хоккейного бога, чьим присутствием Уайатту удавалось наслаждаться пару раз в год, превращается в самую обсуждаемую фигуру в раздевалке «Кентавров». Илья Розанов — не Шейн Холландер, но это занимает почетное второе место в списке «лучшего, что случалось с Уайаттом Хейсом». Кто знает Шейна Холландера лучше, чем его главный соперник? Живой, доступный источник информации. Настоящая практическая энциклопедия Шейна Холландера. Поначалу Уайатт пытается действовать тонко. — Интересно, попадет ли Холландер на Матч всех звезд в этом году, — задумчиво говорит он, наклоняясь поближе к Розу, пока тот снимает экипировку после тренировки. Роз смотрит на него с откровенным недоумением. — Холландер и не попадет на Матч всех звезд? Он тянется и прикладывает слишком потную ладонь ко лбу Уайатта. — Ты себя нормально чувствуешь? — Я просто рассуждаю! — пытается оправдаться Уайатт, но Роз не отстает. Только после того, как командный врач измеряет ему температуру, Роз наконец позволяет Уайатту уйти домой. После этого с тонкостью он завязывает. — Какое у Холландера любимое пиво? — спрашивает он во время перерыва после долгого тренировочного дня. — Пиво? Холландер? Нет, — Роз снова смотрит на него тем самым тревожным взглядом. — Хм, — Уайатт не знает, что на это ответить. Точнее, он не уверен, какой ответ не заставит Роза снова включить режим гиперопекающего капитана. После паузы Роз, не глядя на него, добавляет: — Имбирный эль, — получив ответ, Хейс оживляется. — Canada Dry. Его любимый. Уайатт уверен, что потом всю тренировку улыбается как полный псих. — Ты знал, что Холландер из хоккейной семьи? — спрашивает он во время разминки перед матчем с Нью-Йорком. — Да. Его отец играл за МакГилл. И Роз хихикает. Не усмехается — именно хихикает, по-настоящему, словно девчонка-подросток. Уайатт слишком ошарашен, чтобы это комментировать. Или спрашивать, на какой позиции играл отец Холландера. — Как Холландер вообще это делает? — выпалил он после поражения «Монреалю», задыхаясь от эмоций и восхищения. Холландер на льду совсем не по-человечески выгнулся, чтобы отправить шайбу мимо Уайатта. — Йога, — Роз даже не поднимает взгляд от телефона, забытое пиво стоит перед ним. — Ты же видел. Мы смотрели его документалку в прошлый раз у Буда. А, точно. Эту часть Уайатт как-то упустил. — Холландер больше собачник или кошатник? Вопрос задан даже не самому Розу. Это один из первых разов, когда Харрис приводит Хирона познакомиться с командой, и раздевалка забита наполовину раздетыми хоккеистами, которые одновременно пытаются его погладить. — Холландер собачник, — торжественно заявляет Илья из эпицентра щенячьего хаоса. — Не знаю, я бы скорее сказал, что он кошатник, — Дайкстра совершает ошибку, решив, что это общий разговор. — Нет, — Роз прижимает Хирона к себе, на лице мелькает смесь шока и возмущения. — Нет. Уайатт тут же меняет тему. — Любимая еда Холландера? — Птичий корм. — Любимый цвет Холландера? — Синий. Как озеро по утрам. — Лучший друг Холландера? — Муж Джеки. — А что Холландер… Роз всегда знает ответы. И Уайатт всегда ему верит.

(Тренер Вибе)

Когда Брендон Вибе получает подтверждение, что он новый тренер в Оттаве, он прокручивает в своей голове примерно тысячу вариантов, почему его первый год может быть трудным. Как отреагируют фанаты НХЛ на новость, что он — почти забытый хоккеист — будет тренировать «Кентавров»? Как воспримет это команда, особенно учитывая, что он ненамного старше некоторых игроков? Какую порцию стресса он получит от Роджера Кроуэлла? Сможет ли он вообще нормально тренировать команду НХЛ? Но мысли, которые не дают ему спать по ночам, совершенно не связаны с этим всем. Его мозг зациклен на более важном: Почему Илья Розанов запросил обмен в Оттаву? Получить эту работу — как воплотить мечту, но Брендон щиплет себя, когда узнает о переходе Розанова. Больно, но, наверное, боль есть и в альтернативной реальности, в которую он, кажется, попал. Мысль о том, что все это бред, преследует его до того момента, пока Илья Розанов не появляется в его новом офисе. — Хорошее место, — вместо приветствия бросает Розанов, глаза буквально искрятся, когда он жмет руку Брендону. — Мы рады приветствовать тебя здесь, — удается сказать Брендону. — «Кентавры» гордятся тем, что заполучили лучшего игрока лиги. Ой, притормози, Вибе. Слишком уж пафосно. Но вместо наглого, самоуверенного ответа, который Брендон привык слышать от Розанова в сотнях интервью, Илья лишь смотрит на него с легким недоумением, склонив голову, и хмурит брови. — Лучший игрок? Нет. Я Розанов, а не Холландер. Брендон не знает, как реагировать на такой ответ. Он, должно быть, говорит что-то или кто-то из спонсоров решает представиться. Разговор как-то продолжается, но слова и тот взгляд остаются в памяти. С началом сезона он замечает, как игроки осторожно обходят тему Холландера в первые недели тренировок. Страх в их глазах, если кто-то случайно упоминает слово на букву Х. Но каждый раз Брендон ловит ту же первую реакцию Розанова: растерянность и недоумение. Только когда Уайатт Хейс прорывается сквозь коллективную застенчивость команды, Брендон видит Розанова по-настоящему сияющим на льду. Похоже, это магическое слово. Одно упоминание Холландера — и любая тьма вокруг Розанова исчезает. Брендон Вибе совсем не азартный человек, поэтому не делает ставок. Но если бы его спросили, вероятность того, что их десятилетнее соперничество — не больше, чем фарс, растет с каждым днем. И вот однажды после тренировки Розанов заходит в его офис и объясняет, не поднимая глаз, что он с Холландером вместе запускает благотворительный проект. Летний лагерь, чтобы собирать деньги на предотвращение самоубийств. Он заикается, рассказывая невероятную, но правдивую историю своей дружбы с публичным соперником. Брендон верит ему до момента, пока Розанов не говорит, что все это началось только в прошлом году. Потому что он знает. Он помнит лицо в тот первый день в его офисе. И тут возникает новый вопрос, и Брендон понимает: сегодня он точно не заснет. Розанов попросил обмен в Оттаву, чтобы быть ближе к Холландеру?

(Зейн)

Окей, Зейн прекрасно знаком с современными богами хоккея. Конечно, когда он был в первом сезоне в качестве игрока НХЛ, у него были свои глупые и неловкие моменты, связанные с этим. Каждому нужно привыкнуть к тому, что ты на одном льду с игроками, которые вдохновили тысячи мальчишек и девчонок взять в руки клюшку. Все позволяли Скотту Хантеру перехватить шайбу хотя бы раз за весь сезон. И — безусловно — все одержимо отмечали каждое прикосновение этого игрока. Так что Зейн нормальный. Он с гордостью заявляет, что воспринял переход Розанова в Оттаву спокойно. Он был воплощением спокойствия. И только Кэсси знает правду. Есть вероятность, что существует видео для шантажа, где он задыхается от восторга и воспевает оды Розанову на льду. И оно сохранено на телефоне его жены. Но если команда спрашивает — он крут. Он воспринял эту новость с ледяным спокойствием. Подумаешь, неделю между объявлением и первой тренировкой он пытался учить русский. И потерпел неудачу. Подумаешь, ночами почти не спал и на тренировках играл ужасно. Подумаешь, он считает себя фанатом Розанова. Имя Буда одно из немногих под Командой Розанова на доске за столом Харриса — старый постер команды слегка прикрывает это. Но игра на одном льду дает свои плоды. День за днем Зейну все труднее удерживать Розанова на пьедестале божества. Розанов, пожалуй, лучший игрок лиги. Роз же каждый день приходит на тренировку почти впритык, по пути доедая свой МакГриддл. Розанов бессменный участник Матча всех звезд, более того, он капитан одной из команд Матча всех звезд. Роз — капитан его команды, который не может сидеть один в самолете и заставляет всех смотреть Форсаж на iPad. Розанов превращается в зверя, стоит ему надеть коньки. Роз же становится слишком милым и ласковым, когда выпивает. Илья Розанов — главный соперник Шейна Холландера. Роз — самый большой поклонник Холли. И по какому-то непонятному стечению обстоятельств его лучший друг. Роз также друг и для Зейна. Что тоже какое-то чудо. Он редко тусуется с командой, утверждая, что слишком занят. Но те несколько вечеров, когда Зейн все-таки преуспевает в том, чтобы убедить его провести время с парнями, окутаны волшебной дымкой. Кэсси называет это «мужской влюбленностью». То, как он ведет себя с Розом. То, как говорит о нем после таких вечеров. Худшим является то, что он даже не может спорить с ней. Есть что-то особенное в этих вечерах с Розом и командой, когда великий российский хоккеист притворяется, что проигрывает в дартс Хаасу; нечто почти семейное, что окрашивает эти вечера, когда команда ощущается как единый организм. Зейн хочет тысячу таких вечеров. Он никогда не признается в этом своему агенту, но их он любит больше, чем хоккей. Так что в первый раз, когда Шейн Холландер вмешивается в один из таких вечеров после матча против «Монреаля», Зейн чувствует угрозу. Ну да, теперь они с Розом типа друзья. Но почему, черт возьми, это обязательно должно значить, что Холлзи идет тусоваться с ними, а не со своей командой? К тому же Роз в этот вечер почти ни на кого больше не обращает внимания. Если честно, Зейн может сказать об этом с уверенностью только потому что сам не смотрел ни на кого больше. Зейн наблюдает из соседней кабинки, как Хейс без умолку трещит, наседая Холландеру на уши, а еще несколько парней из команды толпятся вокруг, ловя каждую запинающуюся фразу игрока Монреаля. Глупые фанатики Команды Холландера. Только прошлым летом, вечером после насыщенного дня в лагере Роза, Зейн впервые по-настоящему поговорил с Холландером вне льда. — Боже, какой же он мудак, — начал Холландер, не отрывая взгляда ото льда. Зейн вздрогнул. Он даже не заметил, что Холландер подошел и встал рядом у борта, пока тот не заговорил. И все же Зейн точно понял, о ком идет речь, потому что они оба следили за тем, как Рози орал и гавкал, заставляя других — бывших и нынешних — профессиональных игроков национальной и женской хоккейных лиг снова и снова делать повторы самоубийственных упражнений. Все дети уже ушли к тому моменту. Ни у кого не было причины оставаться на льду, но какая-то часть Зейна зудела от желания снова зашнуровать коньки и присоединиться к ним. — Сумасшедший придурок, — добавил он к фразе Холландера. Хотя на той неделе они не были заняты общими делами, Зейн искренне удивился, заметив Холландера в Оттаве. Причем не на матче, а на льду — он тренировался с Рози. Зейн чувствовал, как начинал оттаивать с каждым новым смешком Роза. С каждой перепалкой — по-детски беззлобной — между двумя главными соперниками лиги. С каждым проявлением чистой дружбы и взаимного восхищения между ними. — Спасибо, — вдруг произнес Зейн, прежде чем успел передумать. На нахмуренные брови Холландера он пояснил: — Спасибо, что делаешь это для Роза. Вместе с ним. Это правда идет ему на пользу. Холландеру потребовалось мгновение, чтобы осмыслить слова, а потом он расслабился и наклонился вперед, опираясь на внешний борт катка. — Спасибо, что ты здесь. И что ты рядом с ним в команде, — он сделал паузу, а потом добавил тише: — Оттава идет ему на пользу. Зейн перевел взгляд обратно на Рози, который в тот момент безумно смеялся, пока остальные валялись вокруг него на льду. — Для меня честь играть с ним в одной команде. В нем так много любви, — Зейн и сам не знал, почему признавался в этом. Но как только слова слетели с губ, он понял, что это правда. Холландер судорожно втянул воздух. — Играть с ним на одном льду — самое любимое мое занятие в мире. — Мое тоже, — улыбнулся Зейн и дал этим словам повиснуть между ними. В какой-то момент Рози заметил их и подкатился, подкалывая обоих, а потом они снова вышли на лед. Вся команда, работающая в лагере, в тот день пропустила бронь на ужин. Зейн не то чтобы был против. Так что можно сказать, что после этого Зейн становится чуть более открыт к тому, чтобы зависать с Шейном Холландером. Он, возможно, тайком приписывает имя Холлзи на белой доске в столбик Команды Розанова. А после, безусловно, прикрывает обратно плакатом. И теперь, когда ревнивая ненависть — или по крайней мере то, что Кэсси так называет — больше не застилает ему глаза, он вынужден признать: Холлзи правда крут. Черт, одни только связи этого парня чего стоят. Зейн знает, что они все профессиональные игроки НХЛ, но далеко не все из них близко дружат с Роуз Лэндри. Это происходит после игры в Монреале, настолько близко к плей-офф, что Зейн удивлен этой встрече Холлзи с «Кентаврами». Остальные члены его команды в том же баре, но пока только Холлзи и Роз пересекают Великую Пропасть — один пустой стол между двумя командами. Зейн собирается поддеть Холлзи, что Роз сейчас лидирует по голам в сезоне, и прошедшая игра увеличивает разрыв. Но все мысли о подколах вылетают у него из головы, когда он видит, как Роуз Лэндри — Роуз Лэндри! — притягивает Шейна Холландера в объятия. А потом, с поразительной фамильярностью, обнимает и Роза. — Она здесь на пересъемках, — едва выдыхает Дайкстра рядом с Зейном. Они толпятся вокруг высокого столика с Хейсом и Барреттом, и Зейн почти физически ощущает, как стол дрожит от общего напряжения. — Святое дерьмо, — Хейс тоже явно изо всех сил старается вести себя нормально. Зейн может только кивнуть в знак согласия. Только Барретт выглядит относительно спокойным. Господи, если бы Зейн умел быть таким же крутым и незаинтересованным. И конечно именно в этот момент Холлзи решает, что это разделение между командами — полная чушь, и в следующую секунду Зейн уже сидит за одним столом с Дайкстрой, Хейсом, Барреттом, Розом, Холлзи и Роуз Лэндри. Сказать, что там тесно, — ничего не сказать. Но Зейн скорее отрубит себе руку, чем уйдет. Та самая рука сейчас прижата к ладони Роуз Лэндри. — Привет, — улыбается Роуз, слегка наклоняясь, чтобы ее было слышно сквозь шум переполненного бара. — Я Роуз. Ровно полсекунды, во время которых Зейн уверен, что сейчас потеряет сознание, но веселое лицо Холлзи у нее за плечом возвращает его на землю. — Зейн Будрам. Но все зовут меня Буд. — Роуз разбирается в хоккее, — Илья издает фыркающий звук, наполовину наваливаясь на Холлзи. Это происходит так часто, что уже никто даже не удивляется. Зейна забавляет, что он видит такой же теплый блеск в глазах Роуз. — Мои братья играют, — говорит она. — Так что я могу сказать «отличная игра» и действительно иметь это в виду. Зейн понимает, что так по-глупому краснеет, но также знает, что Кэсси его убьет, если он сольется с этого разговора. — Да, было близко, — господи, теперь нужно сказать что-то еще. Что вообще говорят Роуз Лэндри? И почему она все еще разговаривает с ним, а не с Шейном? Хотя на второй вопрос ответ у него есть. Роз и Холлзи исчезают, и только отблеск кудрей Роза мелькает у бара. — Ну, это было быстро, — Роуз фыркает от смеха, когда место рядом с ней освобождается, но тут же наклоняется еще ближе и добавляет: — Тебя не сводит с ума, что они всегда так делают? Вот оно. Вот с этим Зейн справляется. — О боже мой, черт возьми, да, — он чувствует, как его накрывает привычная нелепость от поступков Рози и Холлзи. — Типа, мы поняли. Вы друзья. Но вы в курсе, что можно разговаривать и с другими людьми? Роуз кивает с мудрым видом. — Такое чувство, будто они забывают, что мы вообще здесь. Не то чтобы Шейн обещал быть моим напарником сегодня вечером или что-то такое. У Зейна вырывается удивленный смех. — О боже. Да. Видишь ли, я с другой стороны баррикады. Моя жена заставила меня пообещать быть напарником Роза сегодня. В глазах Роуз появляется оценивающий блеск, и она поднимает бокал, чокаясь с его. — За никому не нужных напарников. И хоккейных соперников. На середине глотка пива Зейну в голову приходит безумная идея. — Слушай, если твой напарник бросает тебя, а мой парень оставляет меня, что скажешь насчет перетасовки команд? Холлзи может забрать Роза, а я помогу тебе. Познакомлю с парнями. Только с крутыми, обещаю. Смех Роуз звучит ярко, и Зейн с удивлением обнаруживает, что жмет ей руку. — Мне нравится, как это звучит, Буд. Черт, это так круто. Быть другом Шейна Холландера — это чертовски круто.

(Харрис)

Харрис любит свою работу. Правда любит. В некоторые игровые дни ему до сих пор хочется ущипнуть себя, просто чтобы убедиться: да, это реально. А потом наступают дни, когда ему приходится иметь дело с по-детски упрямым, невероятно заботливым капитаном, мистером «понятия не имею, что значит нет» Ильей Розановым. В такие дни ему часто приходится глубоко дышать и работать над тем, чтобы ни во что ничего не швырнуть. Он любит Илью, правда! Просто этот мужчина — тот еще головняк. И абсолютно не осознает — или ему просто плевать — ту славу, что тянется за ним и его именем. Харрис научился не читать твиты Ильи после десяти вечера, иначе у него не выходит уснуть. Не дай бог попытаться заставить этого человека сделать нормальный пост в Инстаграме. Объяснение работы с соцсетями русским суперзвездам — технически — входит в его должностные обязанности, если читать между строк. Но Харрис сильно недооценил, насколько сильно будет пожирать его время именно этот аспект. Иногда единственное, что спасает его день, — это кофе. Принесенный одним определенным хоккеистом, который тоже безнадежен в соцсетях. Но ему Харрис это прощает. Илье — нет. Эта непростительная ситуация определяется в яркое и раннее время — девять утра понедельника, — когда дверь кабинета Харриса распахивается и в проеме появляется ухмыляющийся Илья Розанов. — Харрис! Девять утра. Харрис уже говорил об этом? — Илья. Доброе утро, — Харрис старается скрыть тревогу в голосе, но эта незапланированная встреча явно сулит еще больше стресса. Тренировка начнется только через час. Харрис надеялся на визит Троя. В одиночку. Вместо этого… — Харрис. У меня есть прекрасная идея. Илья уже полностью заходит в кабинет и улыбается Харрису, нависая над ним по другую сторону стола. — Сделай это быстро, — Харрис знает, что сейчас лучше не говорить «нет». Лучше сразу пытаться минимизировать ущерб, чем потом разгребать беспорядок после очередной попытки Розанова быть активным в соцсетях. — Итак, я увидел прекрасное видео на выходных. Самое идеальное видео. Отличная возможность для команды, — Илья почти подпрыгивает на месте. Харрис сдерживает вздох. Он любит инициативу игроков, просто, ну… последние пару идей Ильи оказываются не самыми реализуемыми. — Моя идея, моя очень хорошая идея… — Илья кладет обе руки на стол Харриса и наклоняется ближе. — Интервью BuzzFeed с щенками и «Кентаврами». Харрис медленно моргает. — BuzzFeed? Илья кивает, все еще наклонившись. — Интервью с щенками. Я видел это на ютубе. Идеально. — Илья, я не могу просто позвонить в BuzzFeed и спросить, можно ли тебе погладить щенков. Тихий голос в глубине сознания подсказывает: вообще-то да, это буквально твоя работа. Илья отпускает стол и скрещивает руки на груди. Харрис игнорирует, насколько хорошо выглядят его бицепсы. — Почему нет? Харрис на секунду задумывается. Вообще-то это не самая худшая идея. Но говорить прямое «да», особенно Илье, — опасно. — Мы никогда раньше не делали контент с BuzzFeed. Я даже не уверен, что они ответят на мое письмо. Когда в ответ он получает задумчивый взгляд, Харрис изо всех сил пытается придумать еще оправдания — э-э, причины — сказать «нет». Или хотя бы «может быть». Но прежде чем он успевает придумать что-то, что не звучит как откровенная ложь, Илья замирает. Харрис с тревогой наблюдает, как взгляд мужчины смещается куда-то ему за плечо, и рот Ильи широко открывается. На несколько долгих мгновений между ними повисает тишина. Харрис видит, как глаза Ильи бегают из стороны в сторону. От него исходит чистый шок, и у Харриса возникает отчетливое ощущение, что Илья вообще забыл о его существовании. Это не может закончиться хорошо. Каким бы маловероятным ни было интервью BuzzFeed с щенками, кажется, то, что только что пришло Илье в голову, принесет куда больше проблем. Харрису нужно это остановить. — Слушай, Илья, — тот вздрагивает, и его голубые глаза наконец возвращаются к Харрису. Харрис не может назвать эмоцию, которую видит в его взгляде, но продолжает: — Я могу написать BuzzFeed. Предложить видео. Даже попробовать связать это с местными приютами здесь, в Оттаве. Это неплохая идея. Я просто не могу ничего обещать. Что они вообще ответят. Или что им будет интересно ехать сюда. Взгляд Ильи мечется все это время, но еще до того, как Харрис заканчивает говорить, на лице Ильи расплывается широкая, захватывающая дух улыбка. — Ты лучший, Харрис. Я люблю эту команду. И на этом все. Илья практически выбегает из кабинета, а звук его удаляющихся шагов эхом разносится через ту же открытую дверь. Харрису приходится напоминать себе не пытаться рационализировать ничего, что связано с Ильей Розановым. Только спустя несколько часов, когда он возвращается в кабинет после обеда с Троем, Харрис понимает, что именно находилось в прямой зоне видимости Ильи. За его столом почти полностью видна одна очень конкретная и особенная белая доска. Старый командный плакат, который он в спешке повесил больше года назад, держится всего на одном кусочке скотча. Команда Холландера и Команда Розанова четко читаются, как и большинство подписанных имен. О боже. А что если Илья это видел? Заметил ли он это? Харрис не может вспомнить, была ли доска видна утром, когда Илья зашел. Когда вообще упал плакат? По большому счету, это не конец света, если Илья увидел эту доску. Наглядное, подписанное доказательство преданности его новой команды величайшим соперникам хоккея. Это не должно быть большим секретом. Харрис хотел бы сказать, что он и все парни стали гораздо более спокойно относиться к игре (или, в его случае, работе) в одной команде с Ильей Розановым. Но… о нет. А если он видел, как распределяются голоса? Разницу между сторонами. Почти все имена их команды под Командой Холландера. Харрис не готов это объяснять. Он достает свежий скотч и перевешивает старый плакат. Снова скрывает доказательства. Может, Илья не видел. Может, Харрис просто себя накручивает. Но когда он заходит в кабинет на следующее утро, сомнений больше не остается. Илья видел. Старый плакат полностью снят и аккуратно сложен на столе Харриса. А над столом висит белая доска, и поверх всех имен под Командой Холландера большими ярко-красными буквами выведено одно имя: Илья Розанов.

(Трой)

Матчи всех звезд всегда нервировали Троя. Даже сейчас он понимает, что в лиге нет глупых людей, а потому они наверняка пригласили на этот уикенд Далласа Кента и, скорее всего, игроков из его старой команды. Черт, там наверное будут и те, кто знает его по временам с Кентом. Кто будет судить его — и справедливо — за те годы дружбы. Трой совсем не хочет принимать приглашение на Матч всех звезд. Но Харрис так за него радуется. А потом Роз на тренировке делает целое шоу из того, какая это честь — получить шанс представлять команду. И вот Трой уже пакует чемодан вместо того, чтобы наслаждаться свободной неделей. Он честно признается себе, что все еще немного злится из-за всего этого. Это значит, что он проведет неделю вдали от Харриса. Так продолжается до тех пор, пока он не видит составы команд. Если бы он отказался — он уверен, — то ненавидел бы себя за это всю оставшуюся жизнь. Приглашены Роз, Хейс и Трой. И хотя Трой знает, что товарищей по команде могут разделить, он не задумывается о дальнейших последствиях. Он не рассматривает вариант еще одного сезона, в котором Холландер играет против Розанова. И уж точно не ожидает, что не окажется в команде Роза. Он играет за «Кентавров» всего несколько месяцев, но его удивляет, как быстро он привыкает существовать вблизи Роза. Как слава и звездность просачиваются и в его собственный мир. Как он все еще иногда забывает, что значит быть связанным с Ильей Розановым. Эмоционально Трой совершенно не готов играть в одной команде с Шейном Холландером. Особенно если Холландер — его временный капитан. Роз громко смеется, когда становится известна эта новость. Говорит что-то о том, что выражение лица Троя милое. Трой слишком занят осознанием того, как будет выглядеть раздевалка, чтобы по-настоящему это услышать. Он только чувствует руку Хейса — он играет с Розом — на плече, прежде чем смех Роза заглушает любые дальнейшие мысли. И вот Трой уже летит с Матча всех звезд и заранее ненавидит момент приземления. Ему везет: он летит обратно в Оттаву позже Роза и Хейса. Еще несколько часов до того, как неизбежно начнутся разговоры. Господи, это будет так неловко. Трой не уверен, что вообще сможет посмотреть Розу в глаза. Он даже не помнит, какая команда выиграла. Или кто победил. Как не меняй формулировку, факт остается фактом. Он знает только одно: он не играл так ужасно уже много лет. Если вообще когда-либо играл. Матчи всех звезд — это не серьезное соревнование. Трой это знает. Никто не ждет, что он покажет лучшую игру за всю карьеру. Но от него ждут, что он хотя бы вспомнит, как держать клюшку. И как кататься на коньках. Хотя бы! Даже сейчас, спустя часы и сотни километров, Трой все еще пытается понять, в каком именно месте все пошло не так. Он просто начал неделю не с той ноги? Его правое колено все еще беспокоило после последней игры? Или знаменитое соперничество наконец добралось до него? Часть него знает настоящий ответ. Настоящую причину. Стыдную причину. Если попросить Троя назвать момент, когда все развалилось, он сможет это сделать. Он в деталях воспроизводит сцену в раздевалке, когда Шейн Холландер подходит к нему без майки, чтобы пожать руку. Поблагодарить за то, что он встал против Кента. Поблагодарить за поддержку Роза в Оттаве. А потом произносит самую милую и нервную вступительную речь капитана — будто он не был капитаном Матча всех звезд уже бесчисленное количество раз. И все это время — без майки. Трой слишком гей для этого. Он может справиться с Шейном Холландером по другую сторону льда. Может справиться с Шейном Холландером после игры, когда Роз раздражает его в баре. Может справиться с ним на медиамероприятиях. Именно поэтому он думал, что справится с этой неделей, играя с ним в одной команде. Трой никогда еще так не ошибался. Все время, что он находился с Шейном Холландером, он чувствовал себя утенком, который беспомощно скользил по льду без цели. Он не может точно понять, почему. Он достаточно раз делил лед с Холландером за эти годы, чтобы привыкнуть к его плавным, изящным движениям на коньках. Да, он всегда восхищался тем, как играет Холландер. Да, в целом даже больше, чем Розом — он признал это, когда Харрис поддразнил его и вынудил подписаться в скрытой белой доске у себя в кабинете несколько недель назад. Но Трой уверен, что давно перерос стадию звездного ступора из-за Холландера. Может, дело в одном слухе, который ходит. В мысли о том, что Шейн Холландер может быть заинтересован в… нет. Это не должно его волновать. Трой даже не заинтересован в Холландере. Ему нужно разобраться со всем с Харрисом. Вот что важно. И все же он не может отрицать электричество, бегущее по венам, когда он катается в одной линии с Шейном Холландером. Трепет в животе, когда он наконец собирается и делает удачную передачу Холландеру. То, как он теряет всякую концентрацию, когда Холландер снимает футболку в раздевалке. А это происходит слишком часто, если спросить Троя. Все это влияет на его игру. Выходит за рамки личного, к чему Трой решительно не готов. Ухмылка Роза всю неделю ясно дает понять, что это не ускользает и от его внимания. Когда Трой заходит в раздевалку на следующий день, у него все еще не придумано хорошее оправдание. Что он вообще может сказать? — Вот он! Представитель Команды Холландера во плоти! — орет Будрам, размахивая футболкой над головой. Трой тут же чувствует, как по щекам расплывается обжигающий румянец. После того как Роз нашел ту самую доску две недели назад, команда стала куда свободнее в использовании названий двух команд. Особенно в контексте Матча всех звезд. — Предательство, — Роз откидывается на шкафчик рядом с Троем, прижимая руку к груди. — Предан собственным товарищем по команде. — Роз, ты знал, что я играю за другую команду, — Трой старается говорить ровно. — Ах, играешь! Да, хорошее слово для того, чем была та неделя, — Роз шевелит бровями под смех команды. Трой удивляется, что слова задевают меньше, чем он ожидает. Смех тоже не так больно ранит. — Заткнись, — говорит он, но в голосе смешиваются юмор и облегчение. Роз наклоняется ближе, пока Трой медленно разбирает сумку. — Сложно, да? Играть с богом, — на ошеломленный взгляд Троя Роз просто смеется и шепчет: — Я забыл, какие ворота мои, в 2017. Когда нас поставили вместе. Холландер тогда так злился. Трой не знает, что на это ответить. Он не помнит этот момент на льду. Может, камеры его не поймали. Он только медленно кивает, чувствуя, как слова Роза смывают остатки напряжения с его плеч. Это не значит, что подколы заканчиваются. Тренировка едва ли длится пять секунд без очередного комментария в его сторону. Но он видит: большинство из них в таком же восторге, как и он сам. И завидуют. И он не может их за это винить. Шейн Холландер — бог на льду.

(Лука)

Лука знает, что это неправильно. Он хранил этот секрет годами. Никто никогда не должен был узнать. Но как вообще можно вести себя нормально в такой ситуации? Когда видео — обрезанная версия оригинала от Хейдена Пайка — впервые разлетается по соцсетям, Лука не верит в это. Говорят, чтобы поверить во что-то, нужно это увидеть, но его мозг просто не воспринимает изображение. Он знает Розанова. Блять, после года в одной команде с ним он даже знает Холлзи. И все же внутри него все верещит в неверии, что видео реальное, а не фейк. Потому что Лука Хаас, тайный Тамблер-шиппер Холланов, совершенно не понимает, что он должен чувствовать, когда его главный подростковый шип вдруг становится каноном. Если это вообще так называется. Он не публиковал ничего годами. Но в следующие дни — после появления того видео — его Тамблер взрывается, личные сообщения забиты вопросами о том, каким образом он узнал тогда, что это правда? Ведь он был одним из первых фан-художников Холланова много лет назад? Лука не отвечает ни на одно сообщение. По правде говоря, он ничего не знал. Он просто был молодым хоккеистом в Цюрихе, восхищающимся НХЛ через Атлантику. Он создал аккаунт в Тамблере в основном из-за анонимности. Это стало местом, где он практиковал английский, выкладывал хоккейные фан-арты и общался с другими фанатами. Другими хоккейными квир-фанатами. Разумеется, соперничество Розанова и Холландера было очень популярно на Тамблере. Лука помнит первый пост, где кто-то выдвинул теорию о возможном из-врагов-в-любовники между двумя величайшими хоккеистами мира. Эта мысль зацепила его и не отпускала годами. Не отпустила и до сих пор, на самом-то деле. Первые несколько постов с рисунками, которые он делал о них, были исключительно на хоккейную тематику. Это была перерисовка вбрасываний в центре площадки. Но со временем запросы менялись, и в какой-то момент он начал раз за разом получать просьбы о том, чтобы изобразить этих двоих совсем в других ипостасях. А после он совершил огромную ошибку, воплотив в реальность один из запросов. И за ночь получил сотни новых подписчиков. Он никогда не рисовал и не публиковал ничего слишком откровенного. Он годами был слишком смущен, чтобы даже намекать на поцелуи на бумаге. И все равно люди были в восторге. Король домашнего Холланова, так его называли некоторые. А потом его задрафтовали в НХЛ в 2018. И всего два года спустя он начал играть в одной команде с Ильей Розановым. После драфта он и так почти перестал публиковать, а теперь продолжать вообще невозможно. А если команда узнает? Если кто-то взломает аккаунт, и Роз все увидит? Или, хуже того, Холландер? Лука предпочтет умереть. И все же он не может заставить себя удалить аккаунт. Он убеждает себя, что пока ничего нового не публикует, ничего не случится. А потом какой-то дерьмовый фан выкладывает фанмейл-видео в Твиттер. И Холланов становится трендом. Мейнстримом. Лука чувствует, будто живет двойной жизнью. Одна часть его — хоккеист «Кентавров» Оттавы. Роз — его друг и капитан. Он потрясен тем, что человек, которым он восхищается, на которого равнялся до начала карьеры в НХЛ, оказывается квиром. Его сердце болит из-за того, что у них отнимают право на приватность и тайну их отношений. Другая часть его кричит. Внутри. Зацикливается на анализе старых видео и постов в поисках намеков. Та часть, которая является ярым фанатом Шейна Холландера, верещит от мысли, что в НХЛ теперь не один, а три квир-капитана. И что, возможно, ему больше не придется скрывать эту часть себя. Насколько Лука видит, ему чертовски везет быть задрафтованным «Кентаврами». Онлайн-дискуссии о том, как две команды НХЛ справляются с ситуацией, только подтверждают то, что он и так знает: Монреальские «Вояджеры» — мудаки, которые не заслуживают Шейна Холландера. И хотя медийная линия Харриса и команды в целом очень позитивная, Лука все равно нервничает перед первой тренировкой после произошедшего. Что будет? Он приезжает слишком рано. Так глупо. Что ему теперь делать — сидеть в машине? Но, заезжая на парковку, он удивляется, увидев, что машины большинства парней уже на месте. За исключением джипа Роза, остальные все тут. Не успев передумать, Лука достает сумку и папку из машины и направляется к раздевалке. Коридоры стадиона тихие, но он слышит смех и разговоры через приоткрытую дверь раздевалки. Глубоко вдохнув, он медленно открывает ее, делает шаг — и замирает. — Хей, Хааси! — кричит Хейс, балансируя на стремянке, и держит в руках край самодельного плаката. — Хааси! Отлично. Нам нужен творческий взгляд, — Буд хлопает его по плечу и затаскивает внутрь. Лука едва кивает, не отрывая взгляда от баннера с надписью: Капитан Команды Холландера Буквы написаны слишком близко. Настолько, что несколько даже касаются друг друга. Хейс и Дайкстра пытаются повесить его над шкафчиком Роза. Луке требуется позорно много времени, чтобы осознать происходящее. Что значит плакат, конфетти, серпантин под потолком. Когда до него наконец доходит, он с трудом сглатывает ком в горле, чтобы хотя бы немного подавить в себе отклик на то, как сильно его трогает такая яркая поддержка Роза. — Дай сюда, — он запихивает вещи в шкафчик и тянется за скотчем. — Поехали! — радуется Буд и начинает рассыпать еще больше блесток по полу. Лука игнорирует тот факт, что конфетти вообще-то бросают вверх в нужный момент и что все это придется потом убирать. Он сосредотачивается на радужных цветах вокруг, забираясь на лавки и развешивая разноцветные ленты. Хейс с Дайкстрой кое-как приводят баннер в порядок (ну прям как вся их команда, если подумать), когда Барретт поднимает тревогу: — Роз идет! В суматохе парни запихивают стремянку в душевые, хватают хлопушки с конфетти и выстраиваются в ряд в молчаливом предвкушении. Напряженную тишину разбивают звуки медленных, словно неуверенных, шагов, которые неизбежно приближаются. Лука задерживает дыхание, наблюдая, как открывается дверь в раздевалку. Роз проскальзывает тихо, опустив глаза в пол. У Луки есть доля секунд, чтобы увидеть сгорбленные плечи и страх в морщинках глаз. А после врывается Буд: — Ура! — хлопушка взрывается слишком громко в замкнутом пространстве, но Лука дергает за веревочку в такт с Барретом. А после замечает удивленное лицо Роза сквозь радужное конфетти, которое лениво опускается вокруг. — Что это? — голос Роза тихий. Хейс делает широкий жест: — Мы тут провели собрание команды. Извини, но без тебя. Мы решили, что после недавних событий нам важно выбрать капитана команды. — Я же капитан, — Роз медленно оглядывается, произнося слова все так же заторможенно. — Да, «Кентавров». Но у Команды Холландера капитана не было. Поэтому мы проголосовали. И та-дам! Лука складывает два плюс два, когда вспоминает вчерашнее странное сообщение Харриса. «Роз — главный в Команде Холландера, правда?» Его растерянное «да???», по-видимому, засчитали как голос. Роз делает шаг вперед и впервые читает баннер. — О. — Мы считаем, что произошедшее — отстой, — говорит Барретт. На груди у него сияет маскот Оттавы. — Но мы не хотим, чтобы ты думал, что мы отреагируем негативно на это. Роз выглядит потерянным. У Луки что-то ломается внутри. Он не предполагал, что когда-нибудь увидит своего капитана таким растерянным. — Это просто маленький знак поддержки, — Буд кладет руку Розу на плечо. — И знак поражения. Ты официально возглавляешь Команду Холландера, Рози. — Что я выигрываю? — Роз улыбается сквозь слезы, голос его хриплый, а глаза красные. Неловкую паузу, затянувшуюся после вопроса, прерывает Хейс: — Ну… ты каждый день возвращаешься домой к Холландеру. Мы других призов не придумали. Роз смеется, страх, кажется, полностью исчезает. А Лука вдруг, не сдержавшись, говорит: — У меня… есть кое-что, — он морщится, когда все товарищи по команде удивленно смотрят на него. Наугад тянется назад и хватается пальцами за бежевую папку, которую закинул в шкафчик, ровно тогда, когда тишина становится напрягающей. — Тут немного, но, эм, — ему настолько не по себе, что он начинает заикаться. — Ну, короче, вроде как подходит капитану Команды Холландера и все такое. У него дрожат руки, когда он протягивает папку Розу. Он едва может смотреть, его желудок скручивает, когда Роз осторожно раскрывает папку и выдвигает лежащий внутри распечатанный рисунок. Лука вспоминает почти лихорадочный туман, накрывший его в ту первую ночь после выхода видео Хейдена, когда он направил все чувства того момента в линии и цвета. Это изображение одного из его любимых игровых моментов. Матч всех звезд 2017 года. Илья Розанов и Шейн Холландер в одной команде; Холландер забил гол с передачи Роза, и тот в праздновании поцеловал его в щеку. Лука к тому времени уже постепенно отдалялся от Тамблера и так и не нашел времени нарисовать этот момент — до сих пор. И что-то внутри него подтолкнуло его распечатать рисунок и принести его сегодня на тренировку. И — всего несколько секунд назад — передать распечатку прямо Розу в руки. — Ахереть, это невероятно, — говорит Буд, без стеснения склонившись над плечом Роза. Все больше и больше товарищей по команде подходят ближе, чтобы рассмотреть рисунок. Но Лука волнуется из-за мнения конкретного человека. Одного человека, который до сих пор не сказал ни слова. Лука мельком бросает взгляд на Роза и застывает, пораженный, заметив на его щеках стекающие слезы. Он держит рисунок в чуть вытянутой руке. Ровно так, чтобы ни одна слезинка не попала на бумагу. — Спасибо, Хааси, — его треснутый голос практически выбивает Луку из строя. — Спасибо. — Ничего особенного, правда. Это просто копия фото, — Лука тараторит от нервов. — Нет. Для меня это все. Спасибо, — Роз перебивает его и строго смотрит, выражая протест. На это Лука не может ничего ответить. Раздевалка наполняется шумом разговоров, пока парни решают, кто будет смотреть рисунок первым, пока Хейс вдруг не говорит: — Погоди-ка. Ты тот самый Домашний Холланов с Тамблера, Хааси? Лука перестает дышать. Блять! — Эм… — начинает он, но замолкает. Черт. Что он может сказать? Как, черт побери, Хейс понял, что это он? Почему, блять, Хейс узнал его стиль? Он есть на Тамблере? Хейс сидит на страничках по Холлановым? Прежде, чем он успевает что-либо придумать, Роз встречается с ним взглядом и смотрит с недоумением: — Что такое Холланов?

(Илья)

Это лучший день в его жизни. — Барретт! Освобождай шкафчик, — Илья сдерживает улыбку, пока команда замирает. Вторая тренировка после летнего перерыва. Он наслаждается тем, что снова будет проводить время с командой. Это было прекрасное лето. Между свадьбой и их коротким медовым месяцем Илья будет вынужден искать что-то, что превзойдет по эмоциям эти моменты. И, возможно, этот момент может быть тем самым. Испуганные лица товарищей по команде усиливают трепет в животе. Шейн называет это бабочками. — Рози, нет, — бледнеет Буд. — Только не Барретт. Он знает, чего они ожидают. Что, по их мнению, здесь происходит. На самом деле он все делает неправильно. Если бы Шейн был здесь, он бы никогда не позволил так сильно взлететь напряжению. И все же именно осознание того, что такие моменты мимолетны, заставляет его улыбку дрогнуть. Он изо всех сил старается сделать ее безумной, неуравновешенной, подшучивающей. Он дразнит. — Это приказ. От капитана команды, — о боже, он вот-вот сломается и не выдержит. Это слишком хорошо. Хейс, кажется, сейчас заплачет. — Нахуй это! — орет Дайкстра. Илья чувствует, как в животе все переворачивается, когда из-за полуприкрытой двери появляется обеспокоенный Харрис. — Что происходит? — ах, Харрис. Бедный, невинный, милый Харрис. В планы Ильи не входило, чтобы он узнал об этом таким образом. Но как есть. Он слишком вовлечен. — Роз говорит, что Барретта обменяли! — Хейс то сверлит Илью недовольным взглядом, то бросает тревожные взгляды Харрису. — Нет. Я сказал освободить шкафчик, — повторяет Илья, но его никто не слышит. — Какого черта, Роз?! — повторяет Дайкстра. — Я ничего об этом не слышал, — теперь и Харрис на грани слез. — В интернете об этом ни слова, — паника от Хейса распространяется по всей раздевалке. Илья ощущает на себе тяжелый взгляд с другого угла комнаты. Лука Хаас. — Все, заткнитесь, — Илья повышает голос и бросает на Хейса притворно сердитый взгляд, когда словесная угроза не срабатывает. — У нашего новичка есть что сказать. В комнате неестественно тихо. Несколько игроков дышат громко и неровно. Хаас краснеет. — Что такое? — Илья уже совсем не сдерживает улыбку. Ах, как же он любит Хааса. — Ты сказал, что приказ исходит от тебя, как от капитана команды, — Хаас начинает медленно. Когда Илья аккуратно кивает в одобрении, а остальные игроки недоуменно бормочут, он продолжает: — От тебя. Не от тренера. — Да, — Илья тянет слово, ухмылка слишком широкая, чтобы притворяться скучающим. — Ты не решаешь, обменяют игрока или нет, — Хаас все еще говорит осторожно, но его голос становится громче. — Ты бы сказал нам, если бы Барретта обменяли. — Да, — Илья не может сдержать смешок. — Но я этого не говорил. Никого не обменивают. — Черт тебя дери, Рози! — Буд валится вперед, тяжело опираясь на плечо Дайкстры. Следует еще несколько ругательств. — Да какого черта, Роз? — наконец подает голос Барретт, теперь привалившись к своему шкафчику. — Почему ты такой? Илья игнорирует оба вопроса. — Что? Это языковой барьер? — он не может не поддеть. — Кто сказал «обмен»? Не я! В ответ он получает больше одного среднего пальца, прежде чем Хаас снова подает голос: — А зачем тогда Барретту освобождать свой шкафчик? А вот и оно. Вопрос, которого ждет Илья. — Потому что этот шкафчик больше не принадлежит Барретту. Я хочу быть рядом со своим любимым игроком. Пауза, а затем слышится: — Да пошел ты, Роз. Будто я вообще хочу быть рядом с тобой, — Барретт все еще сидит, но выглядит готовым к драке. Илья переступает с ноги на ногу, но прежде чем успевает придумать новую колкость, в дверях раздаются шаги. Команда не прекращает сверлить Илью взглядами, когда Шейн Холландер входит в раздевалку «Кентавров» Оттавы. Илья так горд. Он отлично их подготовил. Его маленькие фанаты Холландера так злятся на него, что даже любимый игрок не может отвлечь их от ненависти. Шейн, однако, не отвлекается. И не веселится. Раздается долгий, страдальческий вздох, пока Илья наблюдает, как Шейн окидывает взглядом сердитые лица и сжатые кулаки у всех парней в раздевалке. — Что ты натворил, Розанов? Илья начинает подпрыгивать на носках, энергия бьет через край. Прежде чем он успевает придумать, как втянуть Шейна в спектакль, Хейс его опережает. — Твой муж — придурок, Холлзи, — Хейс уже не выглядит так, будто вот-вот расплачется, но его глаза все еще влажные. — Заставил нас всех думать, что Барретта обменяли. Харрис встает рядом с Барреттом, бросая на Илью самый злой взгляд из всех, что тот когда-либо видел. — Ублюдок, — добавляет Барретт. Илья окидывает раздевалку взглядом, впитывая момент, прежде чем встречается с таким же сердитым взглядом Шейна. — Что ты сказал? — оу! Вернулся его злой котенок. — Барретту нужно поменять шкафчик, — поясняет Илья. — Поменять шкафчик? — вопрос Хааса тонет в общем гуле голосов. Илья их не слушает. Он ждет, наблюдает, как Шейн оценивает ситуацию, расположение шкафчика Барретта. — Нет. Не нужно, — рука Шейна поднимается, наполовину закрывая его румянец. Значит, он понял. — Нужно, — парирует Илья. Он чувствует, как взгляды команды мечутся между ними. Боже, неужели так теперь будет всегда? Он подпрыгивает быстрее. — Я капитан команды. Я могу выбирать, кто будет раздеваться рядом со мной. — Ты вообще подумал о том, что я могу не хотеть сидеть рядом с тобой? — стреляет в ответ Шейн, глаза блестят. Чертовски горячо. Илье надо чаще его злить. — Я капитан команды… И вдруг Хейс буквально визжит: — Боже мой! — его руки бешено машут в воздухе в сторону них обоих. — Боже мой! Долгая секунда тишины, а потом Шейн, его прекрасный Шейн наконец произносит: — Подожди, Илья, ты что, не сказал им, что я присоединяюсь к команде? Суматоха. Хаос. Бунт. Шум в раздевалке оглушает, но Илья слышит только Шейна, который стоит уже совсем близко и угрожающе тычет пальцем ему в грудь. — Илья, какого черта? Знаешь что, за это я возьму шкафчик как можно дальше от твоего. Вообще найду что-нибудь за пределами этой раздевалки, — Шейн продолжает говорить, и Илья позволяет словам окутать его. Сейчас его ничто не сможет ранить. Они с Шейном наконец в одной команде. Вместе. Сегодня они приехали на каток на одной машине. И вечером поедут обратно в их общий дом. Больше никаких сезонов в разлуке. Илья так сильно влюблен в него. Так сильно любит его. И его команда тоже. Когда он только пришел, то был поражен тем, что почти каждый игрок «Кентавров» болеет за Шейна больше, чем за него. Насколько заполненным был список имен в столбике под Командой Холландера. И ему это нравится. Он вписывается в коллектив. Илья знает лучше всех, каково это — боготворить Шейна Холландера. И Шейн этого заслуживает. Быть в команде, которая его любит и поддерживает несмотря ни на что. Илья с удивлением обнаруживает, что плачет, и холодная рука Шейна вытирает слезу с его щеки. — Эй, — тихо говорит Шейн, слишком далекий в общем хаосе. — Я знаю. Илья может только кивнуть — ком в горле слишком велик для слов. Может только рассмеяться, когда массивная фигура Буда врывается вперед, с громким криком заключая Шейна в объятия. Может только смотреть, как товарищи по команде толкаются, чтобы пожать руку его мужу и приветствовать его в команде. Их команде. Это такой хороший день. И Илья знает, что сделает его еще лучше. Он проталкивается сквозь толпу хоккеистов и притягивает Шейна к себе, обнимая за плечо. — Харрис! — кричит он. — Твой офис свободен? — Да пошел ты, Рози, — первым отвечает Барретт под смех нескольких парней. — Дай нам насладиться этим, прежде чем ты заставишь его делать какой-нибудь пост в Инстаграм. Шейн кивает, бросая на Илью недоуменный взгляд, когда тот отвечает: — Нет-нет. Хотя ладно, да, только позже. Но это важно. — Свободен? — Харрис смотрит так же, как Шейн, но Илья не дает себя сбить. — Отлично. Отлично. Теперь, Холландер, — он чувствует, как энергия снова вспыхивает в нем. — Тебе нужно кое-что подписать. Очень важно. — Илья, я буквально только что подписал контракт. — Боже мой, я играю в одной команде с Шейном Холландером, — Хейс почти рыдает от радости. Илья наклоняется ближе, их лица в нескольких сантиметрах друг от друга. — Это важнее контракта. Теперь, когда ты "Кентавр", ты должен выбрать. Команда Холландера или Команда Розанова. — Что? Илье приходится сдерживать желание поцеловать мужа. Он сильный. Он сможет. Это прекрасно. Улыбаясь, Илья кладет руку Шейну на поясницу и начинает подталкивать его к двери. — Команда Холландера уже переполнена. Боюсь, больше мест нет. Но не волнуйся. В Команде Розанова для тебя точно найдется местечко. Илья и Шейн выходят из раздевалки «Кентавров», оставляя за собой ошеломленную тишину. До тех пор, пока Буд не кричит: — Черт! Доска! Роз, нет!