Самый новый год

... Новогодняя суета всегда захватывала Серёжку с головой и увлекала каждый раз так, что тот даже забывал обо всех своих игрушках в своих порывах помочь взрослым. Скоро, совсем скоро новый 1995 год. Новый год, новые прогулки с друзьями, новогодняя ёлка в садике уже отгремела. Дед мороз ему особенно запомнился. Он сразу узнал в нём свою воспитательницу - Галину Владимировну, но, как взрослый и умный мальчик, решил не говорить об этом никому, дабы не испортить праздник и насладиться самому этой сказочной атмосферой. Мама по прежнему что-то шебуршит на кухне и активно готовит. Последние штрихи и вот.. На столе уже стоит огромная, как казалось тогда Серёжке, тарелка с куриными бёдрышками (как же хорошо, что Америка согласилась их поставлять! Вот он, гуманный Запад! Теперь с демократией скоро также заживём!) и запеченная картошка. Стол выглядел блекло. Не сказать, что был уж совсем грустно, но лёгкую грусть он всё же мог навеять. Мать, вспоминая спокойные 1960-е никак не могла поверить, что встречает целый новый год так. Не смотря на это она быстро натянула улыбку и сказала Серёжке немедленно поправить галстук, что по обыкновению и глупости висел на его шее несуразным змеем. Он был отцовским, а потому ниже пояса, что делало его вид более комичным. Белая рубашка, чёрные, одолженные у соседки, брючки и простые носочки. Ничего лишнего. Никакого пафоса. Витрина шифонера, что всегда казался грозным охранником стены, чуть опустела. Мать всё-таки решилась взять оттуда посуду и воспользоваться ей в такой важный и знаменательный день. Ёлка в углу тускло горела, благодаря старой гирлянде, что досталась им ещё от бабушки с дедушкой. Украшения- бумажная гирлянда и несколько дождиков. Мать обеспокоено поглядывает на телефон. Она явно ждала чьего-то звонка и явно непростого, раз даже улыбка чуть пропала с её лица. Вместо алкоголя на столе был обыкновенно заваренный чай. Без прикрас. Чашки, что достались также от бабушки, мать также достала из шифонера. Бабушка любила цветы. Вот они и оказались также и на кружках. Часы на стене уже приближались к 12. Вот и выступление Ельцина. Серёжка чуть замер и даже задержал дыхание. Для него подобные эфиры в телевизоре были каким-то волшебным, чудесным ритуалом. Словно и без него новый год не представить. Вот уже и президент говорить начинает... " Дорогие соотечественники! Часы отсчитывают последние минуты 1994 года. В эти мгновенья мы вспоминаем прожитое: и радости, и печали, и обретения и печали, которые связаны с ними. Предновогодние минуты — это время надежд. Нет человека, который бы не хотел, чтобы новый год был бы лучше прошедшего, чтобы ему улыбнулись счастье и удача, чтобы в наших домах были покой и мир. Пусть будут эти светлые надежды! ... Давайте вспомним сейчас и о тех, кому одиноко, кому недостаёт душевного тепла, кому не с кем разделить новогодний праздник. Я от всего сердца желаю им благополучия. Крепитесь, не падайте духом и обязательно верьте в лучшее будущее. Пусть наступающий год будет для вас добрым, пусть он принесёт вам новые счастливые встречи. ... Мои новогодние поздравления тем, кто в это время несёт службу, обеспечивает безопасность граждан страны, охраняет её рубежи, выполняет свой долг, может быть, рискуя своей жизнью. Даже в эту новогоднюю ночь помните, что вы служите России. Защищайте Россию и россиян ,, Серёжка был под впечатлением. Словно сам бог говорил с ним через экран старенького, даже для 1994 года, телевизора. Его переполняло чувство небывалого патриотизма и некого.. Духовного подъёма? Чего-то такого неосязаемого но чётко чувствующегося каждый новый год, когда президент говорит подобные речи. Улыбка сама чуть расцвела на его губах. Он обернулся на мать. Та стала серьёзней. Руки её сжались на подоле её платья. Она одевала его лишь на праздники и мероприятия огромной важности. Голубое. Цвета неба. Телефон трескнул и послышался лёгкий звон. Мать вскочила на ноги, словно ошпаренная и понеслась к нему. Пробежав мимо одной из тумб, она задела её и тем самым одна из рамок на ней упала. Она быстро взяла её, сразу заметив, что стекло разбилось. Ну хоть фото сына осталось... Он ей его прислал как только у них присяга прошла. Он тут ещё розовощекий. Такой.. Мамин сынулька пытающийся казаться серьёзным и суровым дядькой, хотя он антоним этому. Взяв трубку, она стала слушать, кратко ответив перед этим: " Ало, да? ". Серёжка не отводил от неё взгляда. Не в силах долго держать взгляд, она опустил его и стал наматывать галстук на палец. Хаки.. Такой странный и неинтересный выбор по мнению мальчика. Ну кому нравится такой болотный? Отец всегда любил тёмно-синие. Они ему солидными казались. А тут такой! Как он только у него оказался? Что-то дёрнуло его из мыслей и он поднял взгляд на мать. Та, побледнев, направилась к дивану. Она села рядом с сыном отчаянно опустив голову и плечи. Печальный вид заставил мальчика встревожиться. Впервые он видел мать такой потерянной и опустошенной. Голова её была опущена так низко, словно к её шее привязали отцовскую гирю, что лежала под их диваном. Плечи были опущены таким образом, что её шеи и груди не было видно вовсе. Спина изогнулась в какую-то неестественную траекторию, аки ветви ивы. Кожу можно было разглядеть даже за слоем макияжа, что снова не лёг по-нормальному, ведь соседка никогда не брала нормальные средства, а мать, за неимением альтернативы, одолжила её у неё. Оттенок её кожи приобрёл более светлый тон. Она словно стала фарфоровой куклой или статуей, как в том парке рядом с домом. Где ещё дядя с усами куда-то рукой указывает. Серёжка потерял дар речи. Вся его торжественность и праздничность духа испарилась за миг. Какое-то глупое и очень настойчивое чувство взяло его похуже любого праздничного. Сострадание? Он и сам не знал, но сердце его словно защемило и он решился подойти к матери. - Мам, а что случилось? Ты почему так расстроилась? Папа звонил? Ваня снова приедет? - голос его становился тише с каждым предложением. Его угнетала атмосфера в квартире и такое состояние матери, которая всегда в его детских глазах казалась для него героем и защитником не хуже отца с братом, что были уже который месяц где-то далеко, о чём не рассказывала мать. - Ваньки больше нет! - какой-то отчаянный, полный грусти и скорби голос вырвался у неё из горла и крепко-наркепко обняв Серёжку она горько заплакала, вложив в эти слёзы все свои переживания и падения. Всю боль за такой исход событий, за то что его отцу и брату пришлось уйти на войну дабы хоть как-то обеспечить семью, а довольствия там не было от слова совсем, что даже сами бойцы голодали и недоедали, за то, что от такого произвола ей пришлось лечь под мелкого, по меркам 90-х, бандита, дабы хоть как-то прокормить Серёжку, за то, что ей пришлось скрывать этот ужас от Серёжки. Он, ещё маленький мальчишка совсем не понимал её эмоций, чувств и переживаний и даже никак не мог поддержать её или просто сказать такие простые, но тяжёлые для многих окружавших её сверстников слова: " я тебя понимаю, ты всё равно молодец. ,,. Плечи, голова руки, да всё тело словно приобрело ещё пару килограмм и совсем отказывалось двигаться. Страшная истерика заволокла все глаза от слёз. Какой произвол судьбы, какая страшная насмешка от неё. Голова её сама вспомнила последние слова президента: " Пусть будут эти светлые надежды! " или " Давайте вспомним сейчас и о тех, кому одиноко, кому недостаёт душевного тепла, кому не с кем разделить новогодний праздник. " или уж совсем " ...выполняет свой долг, может быть, рискуя своей жизнью. Даже в эту новогоднюю ночь помните, что вы служите России. ". Какая злая ирония и горькая ложь. Сил терпеть это больше не было. В голове стали всплывать ещё более ужасные рассказы знакомых и новостей об армии сейчас. Тот же остров Русский. Её сердце рвало на мельчайшие кусочки. И лишь маленький Серёжа сейчас не понимал ничего. О Чечне он не мог даже догадываться. Не то что о войне там.. ... - 11-й, бл..! Ну, вы думайте… Мы все, нах.., погибнем! Это не просто так пиздешь, нах..! Надо: конкретная и быстрая помощь, нах..! - ... Спустя долгое время бригада не выходит на связь. В штабе начинают чуть нервничать, а связиста сзади подпинывать, мол сделай что-то, ты же в этом разбираешься, а не мы. - Калибр-10, Калибр-10, я 11 приём! Я 11, я 11, кто меня слышит - ответьте, приём. Ну-ка давай по всем запасным частотам, ищи командира. Связист замолкает, напряженный взгляд словно хочет прожечь дыру в металле. Он связывается с другими направлениями и соседними со 131 бригадой позывными, но ответа от самого Каблибра-10 не поступает. Острое осознание конца не даёт мыслить здраво. " вот и всё ,, - слышится в голове. В это время сверяют списки военнослужащих, дабы понять кто ушёл в штурм вокзала и оповестить родственников. ... Голова матери резко поднялась после нескольких минут слёз. Руки её переместились с плеч Серёжки к подолу платья, поправляя его. Она придвинула к себе кружку с чаем и отхлебнула совсем немного. К горло больше не лезло ничего: от еды до любых напитков. По телевизору выступает Пугачева с её смазливыми и распевочными хитами. Конкретно сейчас - Сильная женщина. Видимо, судьба решила добить её. Тишина квартиры нарушалась лишь телевизором. Теперь тишина будет в этой квартире всегда. Потерять в одну новогоднюю ночь и сына, и отца - ужасная и невосполнимая потеря для матери. Глаза её больше не смогут смотреть на галстук, что был на сынишке сейчас. Посмотрев на ночной город, а на него можно было посмотреть из-за 5 этажа, она как-то грустно хмыкнула и снова приобняла Серёжку. Мальчишка в этот момент тщетно пытался снять галстук, так как тот с самого начала чуть придушивал его. Увидав это, она своими ловкими движениями быстро сняла его. Пусть тоска по любимым её гложила, но свои действия она выполняла быстро, словно уже отточив их за столько лет совместной жизни с отцом Серёжки и Вани. Она аккуратно сложила его в небольшой прямоугольник и положила на злополучную тумбу, где всё ещё лежала разбитая рамка с фото сына. Сердце сжалось ещё сильнее, но что-то непозволило ей снова показать такие эмоции при сыне. Взяв всю волю в руки, она вернулась за стол и молча, без какие-либо эмоций села, уставившись в окно. Эмоции её закончились окончательно.