***
8 февраля 2026 г., 23:10
***
С тихим шелестом Кирилл переворачивает страницу книги, зачитывая вслух строки любовной лирики известных поэтов. Несколько из этих произведений под псевдонимом написала и княжна Анастасия, приемная дочь Белого Царя. Их Архонт особенно любил. Холодные пальцы Белого Царя ненароком касаются спины Флинса, водят по позвонку и оставляют морозный след даже сквозь тонкий шелк его блузы. Альв подавляет усмешку, беспрерывно читая. Ему нравится ощущение и Мономах знал это как никто другой. Мягкие волосы Кирилла образовали небрежный пучок, который Царь теперь всячески украшал красивыми заколочками и бантиками — подарком Анастасии Федоровны. Это одно из хобби Крио Архонта. Поэтому Флинс старался ухаживать за волосами самым наилучшим способом. — Кирюшенька, не останавливайся, — просит Ледяной Император, закрепляя очередной шелковый бант на чужой прическе. — Я бы не посмел обрывать лирику, мой царь, но за меня это сделали сами поэты. Книга закончилась. — Какая жалость. Белый Царь, в последнее время, слишком занят. Большую часть времени Кирилл вынужден проводить в компании юной княжны, помешанной на альвах и постоянно испытывающей терпение Чудомировича, ведь об этом попросил Архонт. Сам же он подолгу сидел в кабинете со своим советником Ротвангом и грезил о неком рае. Даже на балы приходить перестал. Теперь их ночные свидания — действительно редкое явление. Впрочем, Кириллу давно пора было социализироваться, ведь с того самого момента, когда его нашел Архонт, он редко проводил время в компании других альвов и тем более людей. Сейчас же, от скуки, Флинс начал контактировать с остальными. И первые друзья у него появились. Например, Николай Сибирский, один из дворянинов, который также сильно ненавидел советника Ротванга из-за его безумных идей. Анастасия Федоровна, в какой-то степени, тоже видела в нем друга, или просто терпеливую нянечку, которую в любой момент можно дернуть за косу или облапать заостренные уши. Временами она напоминала ребенка, хотя, вроде как, уже давно достигла совершеннолетия. По крайней мере, Белый Царь доверял ей управление государством в моменты собственной слабости, а это уже многое значило. Мономах наклоняется и выводит поцелуями полосы на плечах Кирилла, попутно отодвигая шелковую ткань блузы и обнажая. Когда Царь устает — он всегда жаждет тактильности, объятий, поцелуев, и подобная картина совсем не вязалась с его политикой, временами жестокой и строгой. Отношение к близким у него совсем другое. — Настюша призналась, что часто докучает тебе, — холодные пальцы щекотали бедро, пока губы так и оставались на плечах. — Ты не злись на нее, она от одиночества так. Флинс совсем не злился. Иногда, конечно, княжна приходила очень невовремя и Кирилл немного раздражался, но это лишь мимолетно. Он и сам только недавно избавился от горячности, а до этого любил также докучать Белому Царю, отвлекая его от дел. Сейчас же заметно подрос и стал спокойнее относиться ко всему. — Княжна Анастасия никогда не пробуждала во мне столь ярких чувств, мой царь. Ее прихоти умиляют и вызывают чувство ностальгии, но уж точно не злят. И вам, и ей, переживать не о чем. Мне несложно подыграть очаровательной даме. Но ее "отец", конечно, привлекал Флинса больше. — Тогда ладно, мне не о чем переживать. — Вы, кажется, устали. Позвольте мне сделать для вас массаж. Уверяю, после него станет легче. Белый Царь смеется прямо в заостренное ухо альва, опаляя его горячим дыханием. Рука скользит по бедру, как бы ненароком задевая внутреннюю часть. Редкая инициатива со стороны Архонта. Обычно он менее напористый. Если намеки на что-то большее и мелькали в их отношениях, то со стороны Кирилла. Столь резкая перемена напрягла, но кто же Флинс такой, чтобы сопротивляться, тем более, когда он и сам хочет? — Только массаж? — Если мой царь желает чего-то другого — ему следует лишь сказать об этом, и его покорный слуга исполнит прихоть. — Вот оно как... в таком случае, вот моя прихоть: побудь сегодня сверху. Я очень устал, Кирюшенька. Он никогда не спорил со своим царем. И в этот раз тоже. Хотелось расспросить, узнать, что же случилось, раз Белый Царь так изменился. Отчего он льнет к Кириллу как котенок, почему так часто просит о поцелуях и так жадно кусает, словно в последний раз пытался насытиться своим любовником. Наутро Кирилл проснулся один. Не сказать, что он вообще нуждался во сне, но после бурной ночи с Белый Царем передышки хотелось, а под мелодичное пение Архонта грех не уснуть. Это не удивило, ведь Ледяной Император часто покидал покои Флинса на рассвете, потому что государственные дела не ждали. Куда больше удивило письмо на столе и один инеевый цветок из Нод-Края рядом. Кирилл и раньше, бывало, не понимал Архонта, но теперь его поведение в корне изменилось. Даже не удосужившись накинуть на себя хоть что-то, он с осторожностью взял в руки письмо, в уголке которого были нарисованы он и Белый Царь в форме котов. "Кирюшенька, Мой дорогой альв, я пишу тебе эти строки, зная, что мой поступок ты не одобришь и не поймешь. В этом и есть моя вина — я иду навстречу вечному раю, оставляя тебя в этом гнусном мире. Прости меня. Прости за этот выбор. Но в погоне за элизиумом нельзя обойтись без жертвы. И раз я не смею отдать жизни тех, кто шел за мной — я отдам свою. Это последняя и единственная честь, что у меня осталась. Тебя я прошу об одном — не тоскуй. Не дай твоему свету угаснуть. На моих похоронах — шути, но, умоляю, не ругайся с Ротвангом. Не прячься, Кирюша. Не уходи в тот тихий фонарик одиночества. Сори комплиментами, как ты всегда это делал, души ими людей, пока от смущения они не начнут бежать, а если станет невыносимо тяжело — иди в родные снежные равнины. Послушай, как поет в тишине ветер. Ты всегда найдешь покой в их белой, безмятежной тоске. И даже если моих объятий ты больше никогда не ощутишь — знай, что я там. Я буду скучать по тебе. Сильнее, чем можно выразить словами. Даже если Бездна поглотит это тело до последней клетки — тоска по тебе будет плыть сквозь тьму, как несгораемая, одинокая звезда. К слову, о звездах... говорят, что в Нод-Крае пролетела настолько яркая комета, что небеса озарились светом на несколько дней. P.s. пусть Настенька позаботится о тебе, мой прекрасный Кирилл. Навеки твой царь." Каллиграфический почерк Царя, местами, терял аккуратность. Очевидно, что писал Архонт в спешке. Где-то даже были видны капли чернил. Теперь паззл начинал складываться, а Кирилл наконец понял, почему изменилось поведение Архонта. Он просто готовился к смерти. Как это эгоистично. Он не удостоился чести даже попрощаться нормально. Лишь через письмо. Кирилл был в отчании. Накинув на себя первое, что попалось под руку, он быстрым шагом отправился на поиски Архонта. Но во Дворце его никто не видел. А, значит ушел он ночью. Вероятно, сразу же, как уснул Флинс. Голову терзали самые ужасные мысли, но альв просто не хотел им верить. Ледяной Император жив и он найдет его. Советника Ротванга тоже не оказалось в Заполярном Дворце, что лишь усугубляло положение. Кирилл и так его ненавидел, а теперь возненавидел еще сильнее. Именно он предложил Белому Царю идею о вечном рае. Именно из-за него Архонт пошел на смерть. Он хотел рыдать, упасть на колени и начать молиться самому Белому Царю, но внутренняя гордость не позволила. Да и времени не было. Сейчас каждая минута важна. Когда Флинс примерно определил, куда мог направиться Архонт и морально приготовился к самому трагичному исходу, в Заполярный Дворец уже прискакал гонец с вестями. Белый Царь погиб. Больше их Архонта нет. Анастасия Федоровна бросилась к телу "отца", доставленному во Дворец для дальнейшего захоронения, а вот Флинс не мог и слова вымолвить. А ведь он всегда очень разговорчив. Единственным желанием на тот момент было спрятаться в фонарь и прожить остаток жизни там, в гордом одиночестве, но просьбу Царя альв считал священной. Вечность провести в фонаре он не мог. И он не помнил ничего, что происходило следующие дни. Последнее воспоминание — о погребении, на которых он буквально держал княжну Анастасию, заливающуюся слезами и рвущуюся в могилу, к "отцу". Он и сам хотел лечь рядом, потому что смысла жизни не видел. Флинс завидовал Ротвангу, который погиб рядом с Царем. — Я не хочу жить, — в истерике призналась Анастасия. — Наши желания мало кого волнуют, моя прекрасная княжна, — равнодушно, даже слишком, отозвался Кирилл. До погребения он измотал себя тревожными мыслями и давлением на самого себя, и в итоге сил уже не было ни на что. Все еще осталось желание умереть вслед за божеством, тоска, а воспоминания мелькали перед глазами каждый раз, когда Кирилл подходил к зеркалу и видел свежий алый след на шее, оставленный Белым Царем совсем недавно. Он отказывался верить. Но когда царя захоронили, действительно упал на колени. Люди разошлись только глубокой ночью, и Кирилл в облике фонаря остался единственным гостем. Княжну Анастасию Федоровну увели силой, ведь она хотела ночевать прямо на холодной могиле. А Флинс не чувствовал холод. Ему все равно. Обратившись в человека, он молча садится рядом и лбом утыкается в холодный мрамор. На могилу он принес букет инеевых цветов. И не ясно, сколько дней и ночей Кирилл провел на могиле во сне, прежде чем вернулась Анастасия Федоровна, уже коронованная как Царица. Новый Крио Архонт. Она собственноручно накинула на него расшитый серебристыми нитями плед и прогонять не стала. Кирилл тогда впервые очнулся ото сна. — Это плед отца. В прошлый раз, когда я пришла, вы даже не проснулись. Я не стала тревожить. В этот раз решила передать вам что-то на память о нем. — Я бы никогда не забыл нашего царя, моя прекрасная княжна. — Уже не княжна, а Ее Величество Ледяная Императрица, — констатирует она. Хотя, конечно, услышать столь родное "моя прекрасная княжна" было... мило. Она не хотела говорить Флинсу, что прошло несколько месяцев. — Вот как. Они больше не заговорили. Флинс не нуждался в заботе Царицы, как и она в его. Отказаться от нового Крио Архонта альву было проще всего. Политика Ледяной Императрицы ему не нравилась. Поэтому в их последнюю встречу он лишь сухо пожелал удачи и, откланявшись, ушел, с тоской глядя родные заснеженные равнины.
