Альтернативная плата

      Чонгук за-е-бал-ся. Возможно, он просто очень устал. Ну как тут не устать, когда 24/7 ты всем нужен? Чон Чонгука знают все в городе Хэнтлэ — он владелец трехэтажного элитного клуба «Парадиз». Правда, элита находилась на самом верхнем этаже, ниже же стандартный клуб. Лучшая выпивка, лучшая музыка, лучшие танцовщицы и лучшая дурь — все тут. Чонгук кровью и потом этот клуб возводил, его даже пару раз почти грохнули, но все обошлось парой пулевых в боку.       Чонгук трет переносицу, буквы в документах скачут туда-сюда, двоятся. Он морщится и отодвигается, откидывая голову назад, глаза прикрывает.       О да, все, что нужно Чонгуку — сон.       Раздался стук и тихий голос помощника:       — Господин Чон, к вам пришли…       — Агх, — Чонгук ерошит волосы свои, — Кто?!        — …это… эм, это из группировки Арлэс, господин.        Чонгук вздыхает тяжко, трет свое лицо и измучено встает с кресла, чтобы выйти из кабинета.       Группировка Арлэс его крышует. Недавно у них сменился босс и он сказал, что пришлет нового «сотрудника», передаст через него некоторые свои условия для сотрудничества… Чонгук поправляет свой жилет (пиджак остался висеть на кресле) и спускается по лестнице на первый этаж. И вправду, возле бара сидел мужчина: одежда вся черная, футболка обтягивает и не скрывает хорошие мышцы незнакомца. Волосы тоже черные, как смоль, волнами висят над плечами. Чонгук подходит ближе.       — От Арлэс? — Зачем-то переспросил Чон.       — Да, — мужчина поворачивается и Чонгук поднимает высоко брови, оценивая внешность работника. Зрелище впечатляющее. И немного будто знакомое. От такого чувства «ностальгии» даже сделалось как-то не по себе. Черные волосы с небрежной укладкой, чуть падают на глаза, а под нижней губой красуется металлический шарик — пирсинг. У незнакомца было… «сочное» телосложение и Чонгук засмотрелся. Не надолго. И скорее больше вглядывался с мыслью «может я его где-то уже видел?»       — Так и…? Чем могу помочь?        Мужчина переводит взгляд на Чонгука, оценивает и хмыкает.        — Босс сказал повышаем ставку. Теперь платите не 5%, а 8%.       У Чона чуть челюсть не упала. Он собирается, глаза прищуривает и спрашивает:       — В каком это смысле? Это слишком много! Почему цена повышается на три?!       Мужчина проскальзывает взглядом снова по Чону, усмехается чему-то своему и отвечает.       — Ввиду экономического развития страны, — бандит опирается локтем о стойку, — но есть альтернативный способ платы.       — Что же это? — Чонгук не собирается рисковать своим заработком.       — Мне никто не рассказывал, что владелец этого места, — мужчина обводит пальцем по кругу, намекая на клуб, — симпатяжка.       Чонгук таращится на бандита и думает о том, как бы быстренько вытащить пистолет из-за пояса и пригрозить. Но он решает, что сейчас стычка с Арлэс — самой крупной группировки — лишнее беспокойство, которое не выдержит его измученная психика. Ладно тебе, Чон! Просто комплимент! Делай вид, что все нормально и попытайся сбить цену, ибо 8% это грабеж!       — …спасибо? — Чонгук жмет плечами, а затем кивает бармену, — один джин тоник.       — Да, господин Чон, — бармен спешно начинает намешивать ему алкоголь.       — Не за что, — мужчина усмехается и кивает, — покажите клуб? И тогда может он мне покажется миленьким.       — С какой целью?        — С целью снижения ставки до 7%.       Чонгук цыкает и качает головой. Да что это за наглец такой вылез из ниоткуда? Кто он? Рядовый новенький член банды? Да неужто назначали новым помощником босса?        — Разве обычный рэкетир может на это как-то повлиять? — Чонгук забирает с бара бокал и отпивает большим глотком алкоголь. Он снова смотрит на незнакомца. Да тому нужно быть жигало, а не бандитом. Лицо смазливое, губы полые и глазки симпатичные. Вот прям Чонгук видит, что этот парень пользовался бы популярностью. Нет, не только потому, что во вкусе Чонгука.       — Не сомневайтесь, господин Чон. Так что? Покажите клуб?       Чонгук проводит мужчину по трем этажам, не очень охотно рассказывая обо всем. Затем они заворачивают в «интимный» закуток на третьем этаже — помещение с кучей диванов и подушек, нативно разделенные свисающими тканями, своего рода, отгораживая и закрывая.        Они уже почти оканчивают свой осмотр, но рэкетир перехватывает Чонгука за руку.       — Так что же, господин Чон? Хотите снижение ставки?       — …хочу, — Чонгук щурит глаза, но руку не одергивает.       — Значит пойдете на что угодно, чтобы оставить прежнюю ставку? — Он подходит к Чону ближе, чуть нависает, нахально улыбаясь. Владелец клуба отступает и позорно натыкается спиной на стену. Мужчина наклоняется к нему ближе, нависая как хищник, рукой опираясь о стенку, — господину Киму понравится ваша уступчивость до компромиссов.       Чонгук упирает жестко руку в грудь бандита и цыкает.       — Послушай, щенок. Я спать со шпаной не буду. Этот детский сад проворачивай с проститутками, Ага? Или кто еще поверит, что ты что-то решаешь?       Мужчина смеется бархатисто, смотрит в глаза Чонгука. Затем тянется назад, чтобы что-то достать. Чонгук моментально реагирует: отводит руку назад, чтобы в следующее мгновение наставить пистолет на грудь бандита.       Но не стреляет. Мужчина достал долбанные водительские права.       Ким блять Тэхен.        — Ха, — Чон криво усмехается, головой качает, — ты думаешь, я тупой?        — Нет, я очень надеюсь, что ты умный, Чонгук. Неужели не вспомнил?       Чонгук-то вспомнил. Только вот искренне надеялся, что тот Тэхен, что стал боссом новым в группировке, не тот самый Тэхен, которого он любил до гроба. Гроба не случилось, случилось неудачное дело, когда Чонгук откатился на нары, а Тэхен исчез.        — Да, — Чон медленно поднимает пистолет к его лбу, — лучше бы и дальше не вспоминал, сука.       — Тш-ш, — Ким щурится довольно как змей, кладет ладонь на дуло пистолета и приближает обратно к своей груди, там, где сердце, — если хочешь — стреляй.       — Сука, — шипит опять Чонгук и хмурится, — ради чего ты все разъебал, а? Какого черта пропал?        — Не пропал, — с ноткой грусти отвечает ему изменившийся Ким, — вынудили пропасть, иначе бы тебя в тюрьме прирезали где-то.       — Пиздишь блять, — горько усмехается Чонгук и надавливает на грудную клетку пистолетом, — что ты пиздишь? Щас же ты здесь.       — Да, — Тэхен вздыхает, — я их убил. А потом захватил власть в Арлэс.       — Зачем?        — Чтобы быть с тобой, — Тэхен одну руку опускает на талию Чонгука, — я тебе все покажу, все документы. Только дай мне шан…       Чонгук опускает пистолет и лезет целоваться. Он свободной рукой сжимает сильно волосы Кима на затылке, тем самым вымещая злость за прошедшие годы. Тэхен отвечает охотно, под бедро его хватает, к себе тянет. Он не то, что ныряет в этот поцелуй, он в нем тонет, падает на самое дно, лишь желая прочувствовать каждую частицу своего Чонгука. Такого хорошего, сильного Чонгука, который не сломился за все те года. Тэхен никогда не переставал любить Чонгука.       Они быстро оказываются на одном из диванов. Борются за лидерство: то Тэхен откажется сверху, облапывая талию, то Чонгук нависнет над ним, сжимая кисти рук над головой. Их поцелуи были не трогательными, были не любовными. Они мстительные, они злые и отчаянные. Каждый из них будто боялся очнуться ото сна и осознать, что все это было лишь сновидением или очередным приходом после травы.       — Ты урод, Тэхен, урод, — шепчет яростно в губы Чонгук, стягивая с себя уже рубашку.       — Детка, пристрели, если считаешь нужным, — с придыханием отвечает он ему, оглаживая ребра и бока Чона с настоящей одержимостью. Татуировки по всему этому атлетичному превосходству были самой правильной идеей.       — Я бы сделал, — Чон тянет требовательно с Тэхена майку, — но думаю, это слишком милосердно.       — Ты так чертовски прав, — Ким откидывает одежду и снова погружается в поцелуй, прикусывая губу нижнюю и сжимая талию до пятен от пальцев.       Они снова валят друг друга на постель, снова сражаются, спорят, кто из них лидирует. Как удачно, что под подушками предусмотрительно валяется все нужное, чтобы здесь и сейчас предаться неправильным действиям.        Сколько они не видели друг друга? Пять лет? И после стольки лет они не говорят, как взрослые люди. Они не ругаются, они даже не дерутся.        Они блять трахаются.       Чонгук столько раз, каждый день, искал во всех прочих отражение Тэхена. Он сначала ненавидел, он сначала забыть хотел его навсегда. А затем тосковал с новой силой, пытался искать тех, кто схож с ним в полутьме спальни. Глаза закрывал, представлял что прикосновения это были его. Постоянно в порыве момента произносил «Тэхен», а на утро опять ненавидел.       Тэхен его раздевает, сам растягивает и продолжает шептать на ухо общения, мольбы.       — Чонгук, я тебе докажу. Я не хотел, — он добавляет еще палец с чавканьем пошлым, — правда, я тебе все покажу.       — Если ты меня обманываешь, то я точно тебя пристрелю, — с тем же придыханием клянется Чонгук и в спине прогибается, стоит длинным пальцам Тэхена попасть куда нужно.        Ким очень быстро оказывает в нем. Он сначала входит медленно, до самого конца, а потом медленно назад, сжимая сильно бедра, словно очень боится, что бредит и трахается сейчас не с Чонгуком. Такое уже было пару раз.        Чонгук дышит шумно, иногда мычит, ресницы его дрожат, брови сводятся вместе домиком чувственно. Он был возбужден, даже не притронувшись к себе.       Тэхен вонзается в бедра, проникает глубоко и даже не пытается скрыть свое нетерпение за каждым таким толчком.       — Чонгук, — зовет он его опять, шлепки раздаются по помещению и Ким под колени перехватывает его ноги, — Чонгук.       — Ты невыносим, — стонет Чон, в спине прогибается опять и сжимает простыню рядом с собой, принимая член Кима, будто это было ему жизненно необходимо. Он пиздец как был рад ощутить вновь что-то такое знакомое. Был рад опять ощутить Тэхена, — только и повторяешь это по кругу. «Чонгук» и «я тебе докажу»       — Это правда, — Ким дышит часто, закидывает ноги Чонгука себе на плечи, перехватывает поперек бедер, чтобы быстрее входить в него, — я же здесь. Я бы не появился, если бы не смог доказать.       Чонгук стонет, ощущает как член Тэхена таранит, растягивает, оргазм за счет эмоционального потрясения ощущается ярче и сильнее. Он уже хочет кончить.       Они оба долго не держались. Ким ускорился спешно, прижимая крепко бедро Чонгука. Он был одержим, как и Чонгук.       Чон кончает, кончает со стоном, с протяжным «блять, Ким Тэхен». В глазах пляшут искры и голова кружится. И возможно, он получает еще один оргазм, когда чувствует, как в него кончает тэхен.       Оба оказываются на иронично фиолетовых простынях в свете того же фиолетового неона и с музыкой на фоне, разносящейся эхом по помещению из динамиков.       Они сначала не смотрят друг на друга. Чонгук прижимается щекой к плечу Кима, обнимая за талию, словно не было всех тех лет разлуки.       Тэхен водит привычно пальцами по спине Чонгука, что успела стать шире.        Оба молчат. Оба знают, что пока они будут выяснять отношения, то поругаются еще раз пять и столько же раз потрахаются. Потому смысла спешить больше нет.       — Так в итоге… ставка сколько процентов?       — Прежняя. Я не собирался ее повышать. Это был предлог приехать сюда.       — Сука.       — Прости?       — Да заткнись, — Чонгук закидывает на него ногу и закрывает глаза, — если я проснусь и тебя не будет со мной рядом, то я правда пристрелю.       — Верю.       — …       — Я ни за что больше не исчезну, Чонгук.