корона

Проснулся Дункан от дружеского пинка под ребра. — Привет, спишь? — спросил Лионель, наклонившийся над ним. — Твой оруженосец спиздил мою корону. Возвращать будете? И это был худший день в жизни Дунка. Он вскочил, испуганно уставившись на Лионеля, который беззаботно усмехался, рассматривая его наверняка глупое донельзя выражение лица. Дунк не сразу понял, что ему это не снится, потому что увидеть лорда Баратеона в их никчемном лагере под вязом было так же удивительно, как если бы на поляну приземлился Эйгон Завоеватель верхом на драконе. Дунк пробормотал нечто невразумительное, но холодный ветер, колючий плащ, которым он укрывался, тупая боль в висках после пьянки, смех Лионеля — все намекало на то, что это настоящее. Перед Лионелем Дунк сразу упал на колени, как только додумался. — Клянусь, сир, никакого преступления мы с оруженосцем не замышляли… — Перестань, — отмахнулся Лионель, прислонившийся к дереву. — Как видишь, я пришел без слуг и собак, поэтому не собираюсь ни за кем гнаться. А возможно, и стоило бы… Где парень? Ты тут один? Дунк тоже перевел взгляд вбок, где должен был спать Эгг, но ничего не увидел, кроме примятой травы и одеяла. Медленно, слишком медленно пришла мысль, что и Грома он не видит, а это уже наводило на самые мрачные выводы. Дунк проверил сумку с едой, поколебался, прежде чем сказать Лионелю: — Если бы он захотел сбежать, то наверняка взял бы с собой и припасы, а он только увел коня. — И мою корону! Дунк нахмурился, вспомнив ту самую корону с рогами, которая в предыдущие — весьма расплывчатые — вечера оказывалась у него на голове во время танца. Он бы обидел Лионеля, сказав, что это отнюдь не самое ценное, что можно было унести из шатра лорда Баратеона, и ему затруднительно было представить Эгга, спиливающего роскошные рога с обода. Да и кто бы купил их? — Так куда он мог направиться? — оглянулся Лионель. — Может, к реке? Нетерпение в голосе лорда намекало, что он хочет получить свою вещь немедленно — и Дунк решил: не стоит сразу говорить Лионелю, что он не знает, куда проклятый мальчишка потащился. Неужели правда сбежал? Но Эгг проделал слишком большой путь, чтобы добраться до Эшфорда, и был навязчив, пока Дунк не принял его в оруженосцы. Мысль, что Эгг решился после этого бежать… Неужели настолько разочаровался в нем как в рыцаре, что пожелал возвратиться на постоялый двор? — Тебе повезло, сир Дункан Высокий! — провозгласил Лионель. — Я умелый охотник, так что мы можем просто пойти по следу. Чтоб ты знал, того самого оленя я застрелил сам. — Разве олень — не ваш герб? — нахмурился Дунк. Он послушно шагал за Лионелем, который всматривался в отпечатки подков Грома, оставшиеся на чуть влажной поутру земле. Дункан привык следовать за рыцарем, только у Лионеля, в отличие от сира Арлана, была легкая летящая подходка, но он шел медленно и внимательно осматривал кусты, словно надеялся заметить там блестящую макушку Эгга. Ветер шуршал в листве. — Ну да, разумеется, — кивнул Лионель. — Поэтому особенной доблестью было бы доказать, что я способен потягаться со зверем, изображение которого мой род присвоил. — Разве Таргариены убивали драконов? — Весьма опасные речи, сир, даже для двух одиноких путников в лесу, — прищурился смешливо Лионель, и в ответ на бормотание Дунка сказал: — Да, знаю, что ничего ужасного ты не имел в виду. Слышал про Танец Драконов? — Да, сир Арлан упоминал, — кивнул Дункан, чтобы не показать себя совсем уж деревенским дураком, хотя он не мог бы припомнить год, в который эта война началась. Надеялся, что Лионель не станет спрашивать. — Это восстание королевы Рейниры… я хотел сказать, она возвращала корону. Он быстро учился быть осторожнее. — Не важно, как ты это назовешь. Потому что итог один: только дракон может убить дракона, — сказал Лионель. Они уже далековато зашли в лесную чащу, когда Дунк увидел впереди на тропе собственных коня и оруженосца, которые неспешно направлялись к лагерю. То, что Эгг не скакал прочь, его порадовало, а вот то, что мальчишка прижимал к груди проклятую оленью корону, заставило нахмуриться. Между ними, казалось, было приличное расстояние, но размашистыми сердитыми шагами Дунк преодолел его поразительно быстро, чтобы схватить обмершего Эгга за плечо. — Сир! Мой лорд! — Эгг перевел взгляд на Лионеля. Мальчик нерешительно сжимал поводья Грома. — Я… я тренировал коня! Для турнира… — Зачем ты сбежал, мы еще поговорим, — сказал Дунк, — ты начни с того, зачем украл. Он стиснул зубы. Рука у сира Арлана всегда была тяжелой, даже когда он иссох по прошествии лет, а бить не прекратил. Дунк смотрел в большие блестящие глаза, которые на бледном лице Эгга казались еще больше, и на мгновение засомневался. Нависал над мальчишкой, который втрое его меньше. Обещал не бить — так Эгг ведь от удара развалится просто, — но не бить без причины, а весомый повод у Дунка был. Но… — Я не крал, — вдруг уверенно и звонко заявил Эгг, и от наглости оруженосца у Дунка перехватило дыхание. Когда его ругали безвинного, он и то менее убедительно оправдывался. Откашлявшись и выпрямившись во весь свой крохотный рост, Эгг проговорил: — Мой лорд, я видел, как вы передали корону сиру Дункану в счет его выигрыша во время перетягивания каната. Сказали, что он силен, как олений вожак! А потом вы пили, а сир Дункан грустил по Легконогой. — Ебаная лошадь, — припомнил Лионель. — Хорошая лошадь, — вставил Дунк, но быстро спохватился. — Немедленно извинись перед лордом! — рявкнул он, хлопнув Эгга по плечу, как будто так мог опустить упрямца — настоящего безумца — на колени. — Что ты себе позволяешь, мальчик! Он уже не злился. Просто представлял, как легкомысленная улыбка сойдет с лица Лионеля. За воровство отрубают руку, но за кражу у лорда из Великого дома… Они ничто, Дунк рыцарь, но перед лицом этого человека он тоже ничто, и он ненавидел себя за это. — Нет-нет, — повелительно взмахнул рукой Лионель, прерывая ворчание Дунка. — Я, похоже, и правда что-то такое сказал. Не помню. Блядь. Ты помнишь? — Я… ну, я был в этой короне ночью, — мотнул головой Дунк. — Но я бы не подумал ее унести! Это совсем не… зачем? Все это было каким-то затянувшимся недоразумением, и Дунк даже подумывал вырвать у Эгга корону, но это было бы еще более мальчишеским поступком. И что он будет с ней делать? — Блядский ребенок, — тяжело вздохнул Лионель, который присел перед Эггом, чтобы смотреть ему в глаза. — Ты же знаешь, что не должен пялиться лорду в лицо, а? Кто-то не научил тебя почтению. — Я… простите, мой лорд, — тут же опустил ресницы Эгг, словно впервые испугавшись. Он даже не понимал. Дунк незаметно сжал кулаки за спиной. Ну конечно, он ведь ребенок. Он взял кольчугу и меч, чтобы поиграть в рыцаря, отчего бы ему не взять корону, чтобы поиграть в короля? — Милорд… Лионель, это я на самом деле попросил… — Ой, помолчи, Дункан, у нас тут взрослый разговор вообще-то, — протянул Лионель, взглянув на Эгга. — Итак. Ты, как верный оруженосец, решил позаботиться о новоприобретенной награде своего господина, которую он едва не посеял в моем шатре, когда выползал из него пьяным, верно? Дункан от обилия слов только развел руками. — Да, мой лорд, — важно кивнул Эгг. — Хороший оруженосец хранит добро хозяина. А у нас, как видите, и так не очень-то много вещей, — добавил он уже просто из-за присущей ему вредности, Дунк был уверен, да еще и покосился на него, будто Дунк был виновен в своей бедности. — Чудно, — заключил Лионель. — Только дело вот в чем: я не отдавал корону навсегда, а только дал ее поносить. Примерить, вот и все. Как и в первую нашу встречу… тебя там, кажется, не было, — нахмурился он. — Ну, не важно. Я не дарил… — Вы сказали, что сила сира Дункана заслуживает щедрых даров! Все это слышали! — Семеро, прекрати умничать, — взмолился Дункан. — Да, безусловно, — улыбнулся Лионель, — я же не уточнил, что из себя представляют эти дары? Я их не описал? Не назвал количество? Вот это не они. — Но ничего другого вы сиру Дункану не дали, поэтому я осмелился… Лионель оглянулся на Дункана. Лорд Баратеон, кажется, прикладывал все усилия, чтобы не расхохотаться надувшемуся мальчишке в лицо, потому что вряд ли какой-нибудь другой вор осмеливался вести с ним переговоры. — Ты прав, — вздохнул Лионель, — Дункан, что ты хочешь?.. — Жизнь, — быстро произнес он. — Хороший дар. Распрямившись, он неожиданно снял с пояса кинжал, в рукоятке которого ветвились рога поменьше. Дунк мог упомнить, как Лионель вертел изящное оружие в руке, когда допрашивал его в первую встречу. Клинок мелькал, как будто Лионель прикидывал, годится ли кинжал для того, чтобы чистить им ногти или вбить кому-нибудь в глазницу. — Я не могу принять… — Честный обмен, рога поменьше, но не в размере счастье, нам ли не знать, — хмыкнул Лионель. Дунк хмурился. — Твой мальчишка с обостренным чувством справедливости не успокоится… Отлично! — Он подцепил корону из рук Эгга, которому явно было жаль ее лишаться. Но она тут же оказалась на голове у Лионеля, словно чтобы никто на нее больше не покусился. — А теперь, пока мы идем обратно, я хочу услышать эту загадочную историю: зачем тебе понадобился конь и эта штука? — Я видел, как скачут рыцарские кони вчера, — сказал Эгг. Вспоминая об этом, он шел с понуренной головой и отвешивал пинки траве. — Гром должен справиться… Он обязан выдержать! Мы с ним бегали, но мне показалось, что с рогами я буду, ну, заметнее. У коней плохое зрение вблизи. Это все знают. — Если хочешь стать заметнее, придется научиться хорошо драться, — пожал плечами Лионель. — Люди перестают замечать твой рост, когда ты побеждаешь в турнире. — Победить должен сир Дункан! — воскликнул Эгг. — Если не в этом, то в следующих… И я просто переживал… Не хотел, чтобы с ним или с конем что-то случилось… Они дошли до лагеря, и Дунк сурово указал Эггу на место у кострища, чтобы переговорить с Лионелем наедине. Тот казался ничуть не расстроенным прогулкой по лесу, встретил его кивком: — Все улажено, сир Дункан. И не вздумай возвращать кинжал, — дружески, почти что сердобольно посоветовал Лионель, похлопав его по плечу. Очевидно, все мысли Дунка были написаны на его лице. — Все равно я думал, как от него избавиться. Не самая удобная вещь. А мальчишка нахален, — заметил он. — Я знаю, простите… Этого не повторится, — поклялся Дунк, чувствуя, что у него краснеет лицо. И все же сказал, потому что Лионель всегда слушал: — Может, мне в его возрасте тоже стоило бы… Быть посмелее. И, может быть, он был бы посвященным рыцарем. — А может, еще не поздно, — пожал плечами Лионель. — Буду рад видеть гостем снова. Они предпочитали не говорить о том, что Дунк и Эгг перебивались едой с его столов. И что, когда Дунк осматривал оставленные сумки, Лионель мог видеть только черствые сухари. — Как вы нашли лагерь? — уточнил Дунк. — Шел на запах, — усмехнулся Лионель и вскинулся, подняв руки, точно сдаваясь: — А, шучу. Видели, как мальчик ушел с короной. Одна пташка напела, что кукольница рисует вяз для тебя, я поспрашивал, где есть похожее место. Охеренно красивый щит получается. Будет жаль, если его разобьют. Дунк тоже пожелал ему удачи, хотя сомневался, что Смеющемуся Вихрю она понадобится. Вернувшись к Эггу, Дункан застал его за рассматриванием дыры на рукаве. С ранних лет Дунк научился быстро зашивать одежду, ведь ему и так приходилось тратиться на то, что было бы постоянно растущему парню впору, так что в его интересах было, чтобы тряпки задерживались подольше. — Он мог убить тебя, — сказал Дунк, глядя, как Эгг дергает нитку и накручивает на палец. Он не прерывался, и поэтому Дунк повысил голос: — Считаешь, лорда наказали бы, если бы он зарубил какого-то воришку, о котором никто никогда не узнает? Ты не подумал? Эгг посмотрел на него сверху вниз, закусив губу, но тут же ойкнул, когда Дунк ущипнул его за оттопыренное ухо: — Ай! Нет, лорд Баратеон — человек чести, настоящий рыцарь, а еще он твой друг, он никогда бы так не поступил! Он хороший! — по-детски завопил он. — Лучше бы ты мне по уху дал, как обещал, ненавижу, когда щипаются, это глупо! — насупился Эгг. — Ага, — сказал Дунк и ущипнул снова. Эгг сердито сопел, но сидел смирно и не пытался убежать, хотя мог бы ужиком вывернуться; вероятно, понимал свой проступок. Дунк очень на это надеялся, потому что после щипаний Эгг погрузился в оскорбленное молчание. Как они вчера вечером добрались до лагеря, Дунк и правда помнил слабо, поэтому счел, что дошел стараниями Эгга, который также хозяйственно прихватил корону. В шатре лорда Баратеона отмечали начало турнира, и Лионель нахлобучил на Дунка рога — иначе и не скажешь, потому что на нем корона сидела криво, но Лионелю это искренне казалось смешным. Дунка многие считали нелепым, но он знал, что Лионель смеется не над ним и его непрошибаемой глупостью, а вместе с ним. — Тебе стоит запомнить, что пьяные иногда несут бред и что не стоит верить каждому их слову, — сказал Дунк, решив, что Эгг заслужил немного жизненной мудрости. — Но ведь слово рыцаря — закон! — Да, то есть… Конечно, это так, но рыцари тоже умеют шутить! Эгг недоверчиво кивнул. — И тебе не стоило уходить, не предупредив, — сказал Дунк. — Я волновался, как бы с тобой что-нибудь не случилось. Очень сильно. — Извини, — прошептал Эгг. Возможно, стоило бы догнать Лионеля, чтобы тот узнал, что этот мальчишка вообще умеет извиняться. Но Дунк просто улыбнулся и потрепал Эгга, хотевшего как лучше, по голове.