Запрещённая дистанция.

Чонгук долго молчал. Слова будто потеряли смысл, потому что всё, что он только что услышал, не укладывалось в голове. Его альфа внутри словно замер, прислушиваясь к тяжёлому, болезненному рассказу омеги, сидящего перед ним. Тэхён выглядел таким спокойным, таким сдержанным, но за этим спокойствием скрывалось слишком многое. Слишком много боли для одного человека… слишком много для такого молодого омеги, который должен был жить иначе — легче, спокойнее, без необходимости каждую ночь возвращаться в тот кошмар. Мысль о том, что Тэхён пережил это практически в одиночку, неприятно сжимала грудь. Чонгук не мог отделаться от ощущения, что перед ним не просто студент, а кто-то гораздо более хрупкий, чем пытается казаться. Омега, который привык быть сильным, потому что у него просто не было другого выбора. Его альфа реагировал слишком остро — инстинктивно хотелось закрыть, защитить, спрятать от всего, что может снова причинить боль. Он не сразу понял, в какой момент поднялся со своего места. Просто в какой-то момент расстояние между ними показалось неправильным, ненужным. Ему не хотелось оставлять Тэхёна одного в этом состоянии, не хотелось, чтобы тот снова замкнулся в себе сразу после того, как наконец смог открыть эту часть своей жизни. Поэтому Чонгук подошёл ближе и, почти не давая себе времени на сомнения, осторожно обнял его. Не думая о том, как это может выглядеть со стороны, не анализируя, правильно ли это — в этот момент это казалось единственным, что действительно нужно. Тэхён на секунду замер, словно не сразу понял, что происходит. Но затем его руки медленно сомкнулись в ответ, и в следующую секунду он уткнулся куда-то в плечо Чонгука, будто пытаясь спрятаться от всего сразу. Сначала было тихо. Слишком тихо. А потом Тэхён заплакал. Слёзы будто прорвали плотину, которую он держал слишком долго. Он не плакал уже два года — целых два года, в течение которых боль оставалась внутри, накапливаясь и тяжелея с каждым днём. Казалось, что слёзы закончились, что организм просто перестал позволять ему проявлять эту слабость, заставляя молча нести всё в себе. Но сейчас он плакал так, будто больше не мог остановиться. Тихо сначала, едва слышно, но постепенно дыхание сбилось, плечи начали подрагивать, и всё напряжение, которое он столько времени держал внутри, выходило наружу. Он сам не понимал, почему именно сейчас, почему именно рядом с Чонгуком. Почему его тело позволило себе расслабиться именно рядом с этим альфой. Почему именно с ним появилось ощущение, что можно больше не держаться из последних сил. Почему рядом с ним вдруг стало безопасно. Чонгук не говорил ничего лишнего. Он лишь крепче прижал его к себе, осторожно положив ладонь на спину, медленно проводя по ней, словно стараясь успокоить. Его альфа реагировала слишком остро на чужую боль, хотелось забрать хотя бы часть этих переживаний себе, лишь бы Тэхёну стало хоть немного легче. Так они простояли несколько минут, не двигаясь, не нарушая этот хрупкий момент. Постепенно всхлипы стали тише, дыхание Тэхёна выровнялось, и он чуть отстранился, явно чувствуя смущение из-за своей реакции. Он заикнулся, явно собираясь извиниться за свою слабость, за слёзы, за этот порыв, но не успел договорить. — Даже представить не могу… насколько ты сильный, — тихо сказал Чонгук, глядя на него серьёзно, без тени осуждения. — Пережить такое… и продолжать идти дальше… не каждый смог бы. Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась искренность. — Со временем боль действительно становится тише. Она не исчезает полностью, но перестаёт быть такой острой. Главное — не оставаться с этим в одиночестве, не запирать всё внутри. Иногда нужно позволять себе говорить, позволять себе чувствовать, даже если это тяжело.И… ты можешь обратиться ко мне в любое время, — сказал он чуть тише. — Не обязательно держать всё в себе. Эти слова звучали просто, но в них было столько спокойной уверенности, что Тэхёну действительно становилось легче. Когда он окончательно успокоился, усталость навалилась почти сразу. Эмоции, которые он так долго подавлял, забрали слишком много сил. Чонгук предложил ему прилечь, хотя бы ненадолго отдохнуть. Тэхён не стал спорить — сейчас у него просто не было на это сил. Чонгук проводил его в комнату, помог устроиться, аккуратно укрыл пледом, поправив его так, чтобы было тепло и удобно. В этих движениях не было ничего лишнего — только спокойная забота, почти естественная. Он уже собирался уйти, не желая нарушать чужое пространство дольше необходимого, но вдруг почувствовал, как его осторожно взяли за руку. Тэхён выглядел смущённым, будто сам не до конца был уверен, имеет ли право просить о таком. Он тихо сказал, что, возможно, уже слишком многое позволяет себе и переходит границы… но спросил, не мог бы Чонгук остаться рядом, хотя бы ненадолго… пока он не уснёт. Потому что так будет спокойнее. Чонгук не ответил сразу, но и не убрал руку. Он лишь кивнул и сел рядом. В комнате стало тихо. Постепенно дыхание Тэхёна становилось всё ровнее, спокойнее, и вскоре он действительно уснул, впервые за долгое время без напряжения в плечах и сжатых пальцев. Чонгук ещё некоторое время сидел рядом, наблюдая, как омега наконец отдыхает. Его альфа всё ещё была напряжена, слишком вовлечена, слишком внимательна к чужому состоянию. Он осторожно поправил плед, убедившись, что Тэхёну тепло, и только после этого тихо поднялся. В голове было слишком много мыслей. Слишком много эмоций, которые он не привык испытывать так остро. Он вышел из квартиры максимально тихо, стараясь не издать лишнего звука, и аккуратно закрыл дверь, щелчок замка показался неожиданно громким в ночной тишине. И только оказавшись в подъезде, он позволил себе выдохнуть, понимая, что теперь уже не сможет так просто перестать думать об этом омеге.