Ближе

Очередное раннее пробуждение не способствовало хорошему настроению, хоть Вася и признавал, что спалось ему на порядок лучше, чем обычно. Правда, и меньше, чем обычно, тоже, но Вася не жаловался. Он всё ещё считал себя достаточно молодым, чтобы между сном и сексом выбирать последнее. Выключив будильник, Вася позволил себе ещё несколько мгновений просто полежать и посмотреть на Зака, который крепко спал рядом, не реагируя на внешние раздражители. Первым порывом было наклониться к нему и поцеловать, чтобы разбудить, но в последний момент Вася передумал. Вместо этого он как можно осторожнее поднялся с постели, подхватил одежду и скрылся в ванной, чтобы привести себя в порядок и одеться, не побеспокоив Зака. Иррациональное желание заботиться и оберегать Зака заметно окрепло за последние дни, и теперь Вася чувствовал себя ответственным за его состояние и настроение. Сказать по правде, такая перемена удивляла и его самого. Он должен был раздражаться, злиться, может быть, злорадствовать сейчас, когда у Зака начался спад. Он должен был взять реванш за месяц, что он провёл в запасе, разойдясь с Квартальновым во взглядах на подход к ротации вратарей, за неравномерное распределение игр после его возвращения в строй, за вольные и невольные попытки сокомандников спровоцировать открытое противостояние. И до какого-то момента Вася реально этого хотел. Конечно, не тогда, когда Зак выигрывал матч, на ноль защищал ворота или тянул те шайбы, которые выглядели совершенно безнадёжными. И точно не тогда, когда Зак первым бежал к нему, чтобы обнять и поблагодарить за хорошую игру. Но когда он болтался в самолёте, из которого технически можно было даже не выходить, потому что на весь выезд был заявлен Зак, его пробирало. Как пробирало и тогда, когда другие парни превозносили Зака и его талант до небес. Как будто это Зак, а не он сам стоял в воротах в первом раунде плей-офф. Как будто это Зак помог им тогда забраться так далеко, как никогда прежде. Сейчас от этих мыслей ничего не осталось. И Васе даже стыдно было, что они вообще когда-то закладывались в его голову. Потому что пока он злился, Зак наблюдал за ним и пытался его понять, пытался найти способ взаимодействовать с ним, чтобы полагаться друг на друга и не бояться повернуться спиной. Бесшумно открыв дверь, Вася выскользнул в коридор. На его счастье в это время там ещё никого не было, и Вася смог добраться до лифтов незамеченным. В лобби топтались очередные китайцы, было шумно и нервно, как всегда при заселении больших групп, а это ещё не начали выселяться хоккеисты. Вася натянул шапку пониже, накинул капюшон и уверенно шагнул в предрассветную ледяную темноту раннего московского утра. Он надеялся, что кофейни в никогда не спящей российской столице уже ждали таких ненормальных, как он. Отмахав добрых два квартала, Вася начал было сомневаться, что Москва такая уж не спящая, как о ней говорят, но в последний момент заметил нужную вывеску. Юная и чудовищно сонная девочка, дремавшая за кассой, сладко зевнула, но заказ приняла быстро. Уже через несколько минут Вася стал обладателем картонного стаканчика со свежим горячим кофе. Чтобы утро Зака стало чуть менее мрачным и тяжёлым. Конечно, существовал риск, что Зак проснулся, пока Вася бегал по городу, но риск ― дело благородное. Только поставив кофе на тумбочку со стороны Зака, Вася выдохнул. Его накрыло давно забытым чувством волнения, которое сопровождало его давным-давно, когда он только начинал ухаживать за своей теперь уже бывшей женой. Тогда Вася тоже бегал за кофе, приносил завтраки в постель в те редкие утра, что им удавалось провести вместе, и присылал букеты, когда уезжал с командой в другие города. Как Зак относился к цветам, Вася не знал, да и не было смысла выяснять, когда через несколько часов они должны были уже сидеть в самолёте, летящем в Череповец. Завтрак в отеле готовили специально обученные люди, тогда как в номере можно было найти только снеки и чайную станцию. Так что кофе оставался единственным доступным ему знаком внимания. Стоило Васе на шаг отступить от кровати, как Зак открыл глаза и сразу же сел: ― Куда ты ходил? ― Вася кивком указал на стаканчик, а Зак вдруг растерянно моргнул: ― Это мне? ― Тебе, ― Вася хотел отойти, чтобы снять куртку, но не успел. Зак дёрнул его на себя и буквально уронил на кровать. ― Вася, ― голос Зака звучал по-настоящему жалобно. Вася на всякий случай попытался перекатиться на бок, чтобы не давить, но Зак тут же толкнул его в грудь и сам оказался сверху: ― Вася… ― Что? ― Вася улыбнулся, потому что и без слов понял, что его маленький жест произвёл на Зака впечатление. Не ожидал он, что кто-то бросится утром искать ему кофе в такой лютый мороз. Да он вообще едва ли ждал подобных знаков внимания в свой адрес. Наверняка до сих пор он сам приносил кофе в постель своей жене. ― Ты замёрз, ― привычно горячие ладони Зака быстро оказались под одеждой Васи. ― Ты что? Ты выходил на улицу? ― Немного пробежался, ― Вася усмехнулся. ― Я в порядке, Заки. Но у нас чертовски мало времени. Настолько мало, что я не удивлюсь, если скоро нам начнут стучать в дверь. А ты ещё даже с постели не встал. ― Жаль, ― Зак позволил себе украсть у Васи несколько быстрых поцелуев, прежде чем всё же слезть с него и нормально усесться на краю постели. Он обнял стаканчик ладонями и прикрыл глаза: ― Запах шикарный. Вася, ты сумасшедший, ты знаешь это? Никто раньше так для меня не делал. Вася не стал это никак комментировать, но про себя отметил, что ему польстило стать для Зака первым в этом аспекте. А может, и не только в этом? ― О чём ты думаешь с таким сложным лицом? ― Зак не мог не заметить молчание Васи и тем более не мог не отреагировать. ― Жалеешь о своём порыве? ― Заки, иди на хер, ― весь романтический настрой с Васи как ветром сдуло. ― Почему стоит мне закрыть рот, как ты сразу начинаешь себе какую-то херню придумывать? Ни о чём я не жалею. Разве что о том, что ботинки могли быть и повыше, а то я снега набрал ― и теперь у меня мокрые носки. Но к тебе это никак не относится. ― Я понял, ― Зак тут же отступил, а потом, после недолгой паузы, пояснил: ― Мне иногда кажется, что я хорошо тебя знаю, что понимаю, о чём ты думаешь, что ты чувствуешь. Но потом ты смотришь вот так мрачно ― и я понимаю, что ничего я о тебе не знаю. И мотивы твоих поступков мне не всегда понятны. ― Тебе конкретно какого поступка мотив не понятен? ― сдавленным голосом уточнил Вася, который в этот момент сидел на корточках возле своей сумки и пытался найти там сухие носки так, чтобы не переворошить всё остальное содержимое. ― Почему ты пошёл за кофе сегодня? Я же мог просто попить тот, что есть в номере, ― Зак кивнул на чайную станцию. Внизу ещё есть какой-то бар, там тоже есть кофемашина. И в ресторане, где мы завтракаем… ― А почему ты вчера сюда переехал с вещами? ― Вася наконец нашёл то, что искал, и выпрямился. ― Потому что я беспокоился о тебе и хотел позаботиться, ― уверенно и даже без секундной запинки ответил Зак, но почти сразу же смутился, когда наткнулся на тяжёлый «славянский» взгляд Васи: ― Что? Почему ты так смотришь, словно я ерунду сказал? ― Ты ерунду спросил, ― Вася, как смог, смягчил свои интонации. ― А сказал ты всё правильно. Только такой мотив и был. Позаботиться. ― Хорошо, ― Зак наконец принял его объяснение, пусть и после некоторых размышлений. ― Нам уже нужно идти? ― Уже минут десять как, ― Вася бросил беглый взгляд на часы. ― Странно, что до сих пор за нами никого не послали. ― Странно, ― Зак согласился, допил кофе и принялся одеваться. ― Я почти готов… ― Нет, ― Вася окинул его взглядом и покачал головой. ― Если ты так пойдёшь, то меня уволят из клуба ещё до обеда. За насилие. ― Почему это? ― Зак сначала возмутился, но потом увидел себя в зеркале и охнул: ― Вот чёрт! Вася, ну какого хрена, а? ― А что сразу я? ― Вася ухмыльнулся и демонстративно задрал свою футболку, под которой обнаружилась целая россыпь синяков-отпечатков. ― Смотри, красота какая. А это я ещё спиной к тебе не повернулся. ― Не надо, я и так помню, ― Зак задумчиво закусил губу. ― Как это я так… то есть, я понимаю, как, но… я не помню, почему я не остановился. ― А я помню, ― Вася поправил футболку, подошёл к Заку и за локти притянул его к себе. ― Я помню, что ты всякие штуки вытворял своим ртом… и я ничего не соображал. И делал то, что хотел. Как ты сам мне советовал. ― Да, ― Зак растерянно моргнул. Он как будто расфокусировался, оказавшись в объятиях Васи, потерял концентрацию и откровенно поплыл. ― Я тоже делал, что хотел… ― Одевайся, ― Вася медленно, очень чувственно поцеловал его, прежде чем отпустить. ― Надо идти, пока нас искать не начали… Вася вздрогнул, когда его телефон завибрировал из-за входящего вызова. ― Уже ищут? ― Зак торопливо натянул на себя Васину толстовку. Кто бы сомневался? ― Нет, это Тихий опять, ― Вася тянул время и принимать вызов не спешил. ― Даже слышать ничего не хочу. ― Может, он извиниться хочет? ― предположил Зак. ― Ответь. Если продолжит, заблокируешь его к чёртовой матери. ― Логично, ― Вася вздохнул, принял вызов и зачем-то перевёл на громкую связь, как будто Заку могло быть интересно: ― Я тебя внимательно слушаю, Андрей. И очень надеюсь, что у тебя будут внятные объяснения. ― Всё плохо, да? ― Андрей помолчал. ― Я не помню, что я вчера тебе говорил. Но я так понимаю, что тебе это не понравилось. ― Ты правильно понимаешь, ― Вася внимательно смотрел на Зака и отслеживал его реакцию. ― И я бы не хотел повторения. ― Что я сказал? Вась, ты можешь просто объяснить? ― Андрей звучал крайне болезненно, почти жалобно. ― Я не хотел этого, но… Я напился и не смог себя проконтролировать. ― Ты устроил мне сцену ревности, ― неохотно напомнил Вася, а потом добавил: ― Но это не самое худшее. Хуже то, что ты вообразил, что Зак ― твой соперник. И что ты можешь говорить о нём всякое. Но нет, ты не можешь. ― Вась, пожалуйста, прости! ― буквально взмолился Андрей. ― Я не знаю, что на меня нашло. ― Я не собирался тебе ничего говорить. Я не хотел, чтобы ты знал. ― Я тоже не хотел ничего знать, ― Вася поморщился. ― Андрей, мне нужно идти. Сегодня ещё в Череповец лететь. У меня нет времени разбираться с тобой и твоим неумением пить. Давай просто… сделаем вид, что ничего не было. Ты ничего не говорил, я ничего не слышал. ― Хорошо, ― покладисто согласился Андрей. ― Но я бы хотел и дальше с тобой общаться. Ты всё равно мой друг… ― Друг ли? ― Вася запустил ладонь в волосы, чтобы убрать пряди от лица. ― Может, ты к психологу какому сходи? Так бухать ― это опасно. ― Схожу, ― Андрей явно не собирался спорить. ― Ещё раз прости меня. Я бы хотел вернуться назад и всё изменить. ― Увы, ― Вася нахмурился. ― Давай, Андрей, всё, пока. Он завершил вызов и бросил телефон на кровать. ― Я понял, что он жалеет, ― заметил Зак, который всё это время стоял рядом, практически не дыша. ― И переживает. Жалко его. ― Почему? ― Вася с любопытством посмотрел на Зака. ― Я его понимаю, ― Зак сократил оставшееся расстояние между ними и уже привычно прильнул к Васе всем телом. ― И я мог бы быть на его месте. Если бы ты не захотел сближаться со мной. ― Мне кажется, меня никто и не спрашивал, ― Вася усмехнулся. Своими повадками и движениями Зак напоминал ему домашнего кота, любящего ласку, но готового выцарапать глаза, если что-то вдруг пришлось ему не по вкусу. ― А ты бы ответил? ― Зак вдруг перехватил его взгляд. ― Мне кажется, меня то и спасло, что я спрашивать не стал. ― Может быть, ― Вася пожал плечами, подался вперёд и мягко поцеловал Зака в губы, прежде чем предупредить: ― Если мы не разойдёмся прямо сейчас, то мы уже точно никуда не пойдём. И не полетим. ― А хорошо было бы, ― мечтательно заметил Зак, когда поцелуй завершился. ― Я бы хотел хотя бы один день для нас. Без перелётов, без раскатки и тренировки, без команды в том же отеле… Вася ничего не ответил, потому что подумал про себя, что это уже что-то на языке чувств. Они и так имели немало: они могли провести вместе несколько ночей, практически не привлекая внимания, куда-то выбраться или затеряться на несколько часов там, где их никто не знал. Но Зак уже хотел большего, и это осознание тревожило Васю и заставляло размышлять, как скоро невозможность реализовать задуманное должна была внести в их связь дополнительные проблемы. А что это будут исключительно проблемы, Вася не сомневался ни секунды. Если Зака уже тяготила ограниченность во времени, то рано или поздно его стали бы беспокоить и другие неприятные моменты вроде секретности этих отношений, реакции окружающих на их взаимодействие, слухи и сплетни, уже окружавшие их обоих плотным коконом. Вася предпочитал смиренно плыть по течению и довольствоваться малым. Ему и того, что уже у них было, хватало за глаза. Поцеловав Зака ещё раз, Вася отпустил его и кивком указал на дверь номера: ― Пойдём. ― Выходи первым. Если там кто-то есть в коридоре… будут разговоры, ― Зак, похоже, смог быстро вернуть себе способность трезво мыслить. ― Разговоры будут в любом случае, ― пробормотал Вася, но вышел первым и сразу двинулся в сторону площадки с лифтами. Зак нагнал его уже там, но напустил на себя такой равнодушный вид, что на долю секунды Вася засомневался, а не приснился ли ему случайно прошлый вечер. По пути в ресторан они практически не разговаривали, и это тоже показалось Васе странным. Он вдруг поймал себя на мысли, что привык говорить с Заком, слушать его или отвечать на его вопросы. Да и вообще, молчаливый и задумчивый Зак ощущался как-то неправильно. Как будто что-то плохое случилось, просто Вася ещё не знал об этом. Но прежде, чем Вася успел решиться и прямо об этом спросить, Зак улыбнулся ему и пояснил: ― Я пытаюсь быть мрачным, как положено после двух поражений. Но ты мне мешаешь, когда так смотришь. ― Ты переигрываешь, ― Вася усмехнулся. ― Как будто поражений десять, а не два. И раньше ты никого мысленно не хоронил, даже если их было больше. ― Я понял, ― Зак на глазах изменился, заметно расслабившись и позволив себе улыбаться не только Васе, но и окружающим. Почти сразу же его улыбка привлекла внимание. Сэм, выбиравший себе кашу на завтрак, заметил их первым и тут же повернулся к ребятам, которые сидели за столиками: ― Наша пропажа нашлась! ― Да неужели? ― И где они были? ― Почему не отвечали? ― Зак, кто так делает вообще? ― Вася… Стоило Васе и Заку переступить порог, как на них обрушился поток голосов. Парни прервали разговоры, оставили еду и сосредоточили своё внимание исключительно на них двоих. Впрочем, никаких вариантов ответа у Васи не было. Он просто пожал плечами и направился к пустому столику у окна. Скорее всего, сокомандники обошли его своим вниманием исключительно в силу незначительных размеров. При всём желании там могли разместиться только двое. Вася выдвинул стул, сел и задумался, зачем вообще он пришёл. Разве что показаться на глаза и дать понять, что он жив и в полном порядке. Он не завтракал в течение всего сезона и не собирался ничего менять. Максимум, он мог бы выпить стакан воды с лимоном, но для этого ему пришлось бы встать и вернуться к столам, у которых и так было слишком людно. ― Что тебе принести? ― Зак бесшумно приблизился к столику и поставил на него тарелку с едой и стакан апельсинового сока. ― Я всё равно ещё пойду за кофе и круассаном. ― Не парься, ― Вася махнул рукой. ― Я ещё пару минут посижу и пойду обратно. ― Я думал, мы вместе пойдём, ― нахмурился Зак. ― Какая тебе разница, где ждать? ― Мне никакой, ― Вася на секунду задумался, оформляя мысли в слова, а потом поманил Зака к себе, и когда тот наклонился, пояснил: ― Мы и так уже привлекаем лишнее внимание. Если мы перестанем друг друга отпускать даже на шаг, это будет слишком подозрительно. ― У нас осталось две ночи, ― едва слышно ответил Зак, и Васе пришлось проглотить все свои шутки про разведку, в которую их бы точно не взяли с такой плохой конспирацией. ― Хорошо, пойдём вместе, ― Вася сдался, потому что внезапная глухая тоска в глазах Зака чертовски сильно его напугала, обнаружив его собственную уязвимость. Ему пришлось признать, что благополучие Зака стало тревожить его значительно сильнее, чем это было приемлемо для случайных любовников, выбравших для себя секс без обязательств. Складывалось впечатление, что обязательства сами их выбрали. ― Ты точно ничего не будешь? ― переспросил Зак, выставив на столик ещё одну тарелку, наполненную фруктами и выпечкой, чашку с кофе и высокий стакан с водой. Как только принёс это всё один! ― Точно, ― Вася окинул взглядом изобилие на стороне стола Зака и усмехнулся: ― А ты не лопнешь? ― До сих пор же не лопнул, ― Зак устроился напротив и улыбнулся. ― Ты даже представить себе не можешь, что я могу. ― Ну, кое-какое представление у меня уже имеется, ― Вася ухмыльнулся, а Зак, когда понял, что тот имел в виду, от неожиданности поперхнулся и закашлялся. ― Осторожнее, ― Вася потянулся и легонько похлопал Зака по спине. ― Ты думай, что ты говоришь за столом, ― Зак сделал глоток сока. ― Воду, кстати, я принёс тебе. Это полезно. Раз уж ты есть не хочешь. ― Спасибо, ― Вася осторожно взял стакан и немного отпил. ― Не за что, ― Зак улыбнулся и с совершенно невинным видом предложил: ― Хочешь попробовать? У них здесь на удивление удачный скрэмбл. ― Заки, ты вообще понимаешь, что ты делаешь? ― тихо спросил Вася, когда Зак, не дожидаясь ответа, поднёс вилку к его губам. ― Я просто хочу, чтобы ты попробовал. Это правда очень вкусно, ― Зак смотрел так трогательно, что у Васи не нашлось аргументов, чтобы ему отказать. Пришлось пробовать сначала скрэмбл, потом салат с креветками, потом виноград, шарлотку и мягкие вафли. Зак комментировал каждый кусочек, который предлагал, в красках расписывал, какое удовольствие ему доставляла еда и счастливо улыбался, когда Вася пробовал тоже. ― Эй, Зак! А почему ты только Васю угощаешь? ― первым не выдержал Виталик. Парни, похоже, забыли про завтрак, зачарованные зрелищем слишком уж близкого взаимодействия своих вратарей. ― Я бы тоже хотел, чтобы ты меня угостил. ― Отвали, ― Зак одарил Виталика своей дежурной улыбкой, однако Вася, в отличие от остальных, на неё не купился. Он видел, что глаза Зака так и остались тёмными и мрачными. ― Нет, ну а что? Тебе жалко? Почему вы вообще в этот угол забились? Сели бы с нами! ― продолжал давить Виталик, который так явно изнывал от любопытства и непонимания, что на секунду Васе даже стало его жаль. ― Вчера вас искали весь вечер. Где вы были? ― Здесь и были, ― всё с той же приклеенной к лицу улыбкой по-русски отозвался Зак, а потом, повернувшись к Васе, продолжил по-английски: ― Я понял, почему ты не хотел привлекать внимание. ― Ты только не заводись. Они отстанут, если не обращать внимания, ты же знаешь, ― Вася уже перестал замечать, как легко его мозг подбрасывал ему правильные выражения на английском языке. Да он даже в Лавале так бодро не разговаривал. Хотя там, в номере с наглухо закрытым окном, ему не с кем было разговаривать. Разве что с самим собой. ― Мне не нравится, что они всё время пытаются задеть тебя, ― пояснил свою реакцию Зак, но Вася покачал головой: ― Ты не понимаешь. Меня этим не задеть. Они это знают, я это знаю. Зато ты не знаешь. И ты реагируешь, потому что тебе кажется, что они меня как-то обижают. А по сути, они дразнят тебя и провоцируют на реакцию. И ты даёшь им её сполна, ― как смог, объяснил Вася. ― А они веселятся, когда ты оправдывается, раздражаешься, огрызаешься. Как будто тебе не всё равно, что они обо мне говорят или думают. ― Мне не всё равно, ― Зак нахмурился и вдруг спросил: ― А тебе всё равно? ― Нет, ― Вася покачал головой. ― Но им об этом знать не обязательно. ― Это сложно, ― Зак в задумчивости гонял по тарелку виноградину. ― А как мне понять, что ты чувствуешь, если ты не говоришь и не показываешь? Как я должен догадаться, что тебе не всё равно? ― Спросить, например, ― предложил вариант Вася, а сам задумался, действительно ли это могло сработать. Всё же, поступки всегда говорили громче слов. Реакции, эмоции и язык тела должны были дать понять, что именно творилось на сердце. Но что Зак мог сделать, когда Вася тщательно прятал своё в себе? ― Мне кажется, это не всегда работает, ― Зак пришёл к схожему выводу. ― Не всегда можно спросить. ― Не знаю, Заки, ― Вася решил, что немного откровенности не помешает. ― Я точно не собираюсь что-то объяснять, не собираюсь оправдываться или делиться подробностями. Я просто собираюсь и дальше делать то, что считаю нужным. А они пусть сами решают, как это понимать. Зак кивнул, приняв слова Васи к сведению, и только потом обернулся, чтобы посмотреть, чем во время их разговора занимались остальные. Как оказалось, Вася не ошибся, когда сказал, что без реакции парни быстро заскучают. Так и не дождавшись от Зака продолжения, многие из тех, кто вместе с Виталиком пристально следили за их столиком и ловили каждое слово, разбежались. Остался только сам Виталик, Егор и Сэм. Перехватив взгляд Зака, Виталик тут же включился: ― Заки, а я всё жду, когда ты на меня посмотришь. Угости меня чем-нибудь! ― Ты мне не настолько нравишься, ― теперь Зак улыбнулся вполне искренне и добавил, кивком указав на Егора: ― Вон его попроси. ― Даже не думай! ― Егор тут же отодвинулся, громко скрипнув ножками стула по полу. ― Нет, нет, нет, мне это не интересно. ― Кому ты рассказываешь, ― хохотнул Сэм, а потом поднялся: ― Всё, пора идти. Через час автобус будет ждать внизу. Сегодня насыщенный день. Давайте, малыши, пойдёмте. Пока вы свои вещи соберёте, куча времени пройдёт. ― Нам бы тоже идти, ― Вася посмотрел на часы. ― Не хочу, чтобы опять нас одних ждали. Зак ничего на это не ответил, но в тот момент Вася списал его молчание на мысли о предстоящей игре. Он и подумать не мог, что уже тогда в голове Зака зародился план, как провести этот час так, чтобы запомнить его на всю жизнь. Стоило Васе переступить порог их номера, как дверь с грохотом захлопнулась, а Зак тихо прошептал прямо над ухом: ― Раздевайся. Вася мог бы возразить, мог бы напомнить, что у них осталось совсем немного времени на сбор вещей, что очередное их опоздание снова станет объектом насмешек и обсуждений, но не стал. В голове отчётливо прозвучало отчаянное: «У нас осталось две ночи», и Вася даже ускорился, чтобы как можно скорее освободиться от одежды. К его огромному удивлению, Зак не стал ничего предпринимать в коридоре, что с ними уже бывало. Вместо этого Зак открыл дверь в ванную и буквально толкнул Васю внутрь. В просторной душевой зашумела вода, а Зак, прижавшись к Васе всем телом, шепнул: ― Здесь можно шуметь. В душе, как оказалось, можно было не только шуметь. Несколько раз Вася едва не рухнул с высоты собственного роста, потому что мокрый кафель не давал никакого сцепления. Ему осталось цепляться за плечи Зака, тянуть его за волосы и с силой вжиматься спиной в стену, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Зак откровенно кайфовал от того, что делал. Его взгляд буквально кричал о том, что он сам получал удовольствие не меньшее, чем Вася. При этом он полностью управлял процессом и решал, каким будет каждый следующий шаг. Вася кусал губы, потому что стонать и вскрикивать было не в его правилах, и жадно смотрел, чтобы запомнить каждый кадр этого безумия. А запомнить было что. Зак в буквальном смысле пытался душу из него вытащить, и Вася хотел сохранить это в своей памяти навсегда. Эти капли воды, что стекали по их лицам, зависая на кончиках ресниц, эти влажные губы Зака, потемневшие от усилий, эти широкие плечи, которые служили ему опорой. Никогда прежде он не видел ничего более горячего, чем Зак, стоявший перед ним на коленях и абсолютно этим довольный. Вася в какой-то момент всё же забылся, зажмурился, стукнулся затылком о стену. Перед глазами вспыхнула россыпь звёзд, а потом силы и сознание покинули его вместе с мученическим стоном. Зак практически поймал его в объятия, когда Вася сполз по стене вниз. Они переплелись руками и ногами, смешались в единое целое, дыша одним воздухом. Постепенно к Васе вернулось ощущение себя в пространстве. Он начал чувствовать и жёсткий кафель на полу душевой, и прохладу льющейся сверху воды, и жар тела Зака, который не могло заглушить ничего. ― Вася, ― Зак тихонько позвал его, когда дыхание немного восстановилось. ― Вася? ― М-м-м, ― Вася всё ещё не чувствовал в себе достаточно сил для связной речи, тем более, на неродном языке. ― Что мы будем делать? ― Зак с трудом дотянулся до и вентиля и закрыл его. ― С чем? ― Вася кое-как отвёл от лица мокрые волосы. ― С нами, ― Зак задумчиво накрутил на палец прядь Васиных волос и осторожно потянул. ― В Череповце… пока у нас ещё есть время. ― А какие у нас есть варианты? ― до сих пор Вася не слишком любил, когда посторонние люди трогали его волосы, но Зак практически с самого начала не воспринимался посторонним. Он очень органично вписывался в тот самый ближний круг, члены которого ощущались как продолжение себя. ― Практически никаких, ― Зак вздохнул. ― Но мы можем занять одну комнату. Как здесь. ― Хорошо, ― Вася согласился и добавил: ― Я тогда возьму два ключа, чтобы ты не играл в разведчика. ― Хорошо, ― Зак ненадолго замолчал, а потом снова заговорил: ― В автобусе нужно занять места. И в самолёте. Я не хочу сидеть отдельно. ― Займём, мест обычно достаточно, ― Вася не особо любил всю эту суету и относился философски как к наличию места, так и к его отсутствию. Но Заку было важно держаться ближе, и Вася собирался сделать всё, что в его силах, чтобы так и было. ― Заки, если мы сейчас не начнём шевелиться, за нами точно придут. И нам придётся многое объяснять. ― Почему мы в одном номере? ― зачем-то уточнил Зак, даже не пошевелившись, чтобы поменять положение тела или попытаться подняться. ― Почему мы в одном номере? Почему мы оба без одежды? Почему мы вдвоём в душе? Почему моя спина выглядит так, как она выглядит? Почему у тебя синяки на шее и на груди? В принципе, сейчас видно, что синяки у тебя ещё и на бёдрах… ― очень подробно озвучил свою точку зрения Вася, а Зак смутился и даже слегка покраснел. Впрочем, это наконец сработало, и Зак осторожно, чтобы не поскользнуться на мокром кафеле, поднялся и протянул руку Васе. Ванная после них выглядела, скажем прямо, плохо. Вода была повсюду, в том числе и на полу. Зак растерянно смотрел на огромное море в отдельно взятом помещении и кусал губы. ― Иди отсюда, ― не выдержал Вася. Он сунул Заку в руки полотенце и буквально выставил его в коридор. ― Иди одевайся и собирай свои вещи. Я уже своё всё собрал, я тут сам разберусь. ― Но это же несправедливо, ― попытался было возразить Зак, но Вася просто закрыл за ним дверь. Меньше всего сейчас хотелось обсуждать с Заком справедливость. Да и была ли она вообще? О какой справедливости можно было говорить, когда за одну и ту же работу, что они делали для команды, Заку платили вдвое больше? Игр в этом сезоне он тоже сыграл больше, получив больше шансов проявить себя как вратарь. Вася же не затевал разговоры о справедливости, когда месяц сидел даже не на скамейке, а в подтрибунных помещениях. Впрочем, даже сейчас у него не было претензий лично к Заку. С чего вдруг тот должен был отказываться от того, что само шло ему в руки. Вася бы тоже не стал. И он точно не беспокоился о том, что думал Андрей, когда Вася в середине сезона перешёл в его команду и занял его место не только в воротах, но и в сердцах болельщиков. Сейчас то же самое делал Зак, и у Васи не было никакого права возмущаться. С другой стороны, лёгкое раздражение делало его более энергичным и активным. Так что с водой на полу и на стенах он справился даже быстрее, чем рассчитывал. Ликвидировав беспорядок и убедившись, что не осталось никаких следов нецелевого использования уборной, Вася вернулся в комнату и принялся одеваться. Зак, уже полностью готовый к выходу, сидел в кресле и теребил свою меховую шапку. Вася улыбался каждый раз, когда её видел, потому что помнил нечто похожее у отца и других взрослых мужчин из своего детства. Правда, ему следовало бы признать, что Заку эта винтажная вещь была к лицу, как и всё остальное, что он носил. ― Мне такое не нравится, ― начал Зак, стоило только Васе взглянуть на него. ― Мы вдвоём это устроили. Почему ты меня выгнал? ― Потому что вдвоём мы бы там только мешали друг другу, ― Вася вздохнул. ― Зак, ты сейчас серьёзно? Ты хочешь со мной поссориться, потому что я тебя от уборки отстранил? ― Не совсем, ― Зак снова принялся терзать многострадальную шапку. ― Мне не нравится, что ты решаешь за двоих, а меня даже не спрашиваешь. ― Да? ― Вася насмешливо приподнял бровь и многозначительно посмотрел на теперь уже собранную и закрытую сумку Зака. ― А я думал, что тебе такое нравится. ― Не нравится, ― Зак в очередной раз за одно утро покраснел. ― Я хотел помочь. ― Хорошо, в другой раз будем убирать вместе, ― пообещал Вася, которого просто на части разрывало от этого эмоционального напряжения. С одной стороны, он должен был показать Заку, как реально ощущались некоторые его решения. И он просто обязан был отстоять право на собственный взгляд. Но, с другой стороны, меньше всего Вася хотел видеть Зака расстроенным, грустным или разочарованным. ― А он у нас будет, этот другой раз? ― Зак скатился в совсем уж мрачное настроение, а Вася подумал, что за эти несколько дней видел тёмную сторону Зака чаще, чем до этого за полгода. У него складывалось впечатление, что вся остальная команда знала какого-то другого Зака, лёгкого, как воздушный шарик, беззаботного и полного энергии, которой хватило бы, чтобы согреть небольшой город с пригородом. Васе же выпала честь зайти дальше и заглянуть глубже. Зак очевидно доверял ему, а потому показывал самые разные кусочки и фрагменты, из которых складывалась его личность. ― Это зависит только от нас, нам и решать, ― Вася подошёл к Заку, наклонился и поцеловал его: ― Две ночи у нас есть. А дальше всё в наших руках. ― Хорошо, ― Зак немного расслабился, с удовольствием ответил на поцелуй и уже привычно запустил пальцы в волосы Васи, пропустил всё ещё влажные пряди сквозь пальцы и спросил: ― Ты же не собираешься идти с мокрой головой? ― Конечно, нет, ― Вася запрокинул голову назад и ловко собрал волосы в низкий пучок, который потом спрятал под шапку с логотипом команды. ― Ловкость рук, ― он засмеялся, накинул куртку и окинул взглядом комнату: ― Мы ничего не забыли, ты всё проверил? ― Всё проверил, всё собрал, ― Зак кивнул и встал. Вася усмехнулся, потому что паспорт Зака так и остался лежать на тумбочке. Он не стал ничего Заку говорить, просто сунул его себе в карман. Между тем Зак продолжал: ― Не думал, что однажды такое скажу, но я не хочу отсюда уходить. Здесь было хорошо. Лучше, чем где-либо в последнее время. У тебя нет такого чувства, что как только мы выйдем из отеля, всё закончится? ― Нет, ― Вася покачал головой и пояснил, прежде чем Зак успел расстроиться: ― Ты же выйдешь вместе со мной. Ничего не закончится. По крайней мере, не сегодня и не сейчас. Не здесь. Вслух этого произносить Вася не стал, чтобы не нагнетать обстановку. Хватало и того, что Зак молчал, смотрел по большей части строго под ноги и шёл к лифтам с таким видом, словно не на игру с Северсталью собирался, а на похороны. Впрочем, в каком-то смысле этот выезд и был похоронами. Похоронами их амбиций, планов на продолжение сезона на первом месте в турнирной таблице, победных серий и безусловной любви болельщиков. Последним проигрыши давались особенно тяжело. Даже одного поражения было достаточно, чтобы вся команда утонула в гневе и раздражении. После двух и более упущенных возможностей, фанаты становились их злейшими врагами. О том, как сильно люди старались стравить их между собой при любом из возможных сценариев, Вася старался лишний раз не думать. Всё его свободное время в этом выезде почти полностью было посвящено Заку, поэтому комментариев Вася почти не видел, но даже то, что случайно попалось ему на глаза, звучало отвратительно. Причём, плохими в глазах диванных критиков были они оба, пусть и каждый по собственным причинам. А дальше всё обещало стать только хуже. Вася на уровне своего спортивного опыта предчувствовал, что в Череповце их не ждало ничего хорошего. Северсталь никогда не была удобным противником, и даже не будь этих двух поражений, Вася не ждал бы чуда. Сейчас ему и подавно хотелось просто перемотать время вперёд, убедиться, что интуиция его не подвела, и уехать домой, где его ждала собака и долгожданная тишина. Ему очень нужно было хоть немного тишины, чтобы перезарядить свои социальные батарейки и настроиться на продолжение сезона. Впереди всё ещё оставалось достаточно игр, которые стоило бы выиграть или хотя бы не проиграть в основное время. Погружённый в свои мысли, Вася едва не врезался в Зака, когда тот внезапно остановился в лобби и принялся оглядываться: ― А где все? Уже ехали? Без нас? ― Было бы здорово, ― цинично заметил Вася, который с радостью позволил бы тренеру выставить на игру третьего вратаря, чтобы болельщики своими глазами увидели, кто на самом деле играет ключевую роль в результате или его отсутствии. ― Вася, я серьёзно говорю, ― Зак тревожился вполне искренне. ― Но нам ведь даже никто не звонил. ― Автобус стоит на улице, насколько я вижу, ― Вася прищурился. ― Так что, либо нас всё же ждут, либо мы вообще пришли самыми первыми. Но мне слабо верится, что мы первые, мы опоздали на десять минут… Окончание фразы утонуло в многоголосом шуме. Из лифтов высыпалась, как горох из стручка, половина их команды. Парни окружили стройку регистрации и подняли невообразимый гвалт, пытаясь перекричать друг друга и пококетничать с симпатичными девочками из службы портье. Под шумок можно было спокойно добраться до автобуса и занять любые свободные места, чем Вася и Зак поспешили воспользоваться. Уже привычно расположившись на последнем ряду кресел, Вася достал футляр с наушниками и мученически вздохнул: ― Зак, ты мне ничего вернуть не хочешь? ― Не хочу, ― Зак улыбнулся ему в ответ так широко, что на секунду Васе стало тревожно, сможет ли он после этого закрыть рот. Но следовало признать, что свою зарплату стоматолог Зака получал не зря. Такую улыбку можно было дорого продать. ― Что ты не хочешь? ― вдруг встрял в разговор Виталик, приближение которого ни Вася, ни Зак не заметили. ― Что случилось? ― Не бери в голову, ― Вася махнул рукой, потому что точно не собирался жаловаться Виталику. Да и что тот бы мог сделать? Силой отнять наушник у Зака? Но зачем? Вася же прекрасно понимал, что Зак просто баловался. ― Смотри, что у меня есть, ― Зак показал Виталику наушник на раскрытой ладони, но сжал её в кулак и спрятал за спину сразу же, едва Вася дёрнулся его перехватить. ― Зачем он тебе? ― Виталик искренне удивился. ― Ты же хорошо зарабатываешь. Купи себе. ― Да у меня есть, ― из другого кармана Зак извлёк свой собственный футляр. ― Но там нет такой музыки. А я люблю то, что Вася слушает. ― А Вася любит, когда его музыку слушают? ― Виталик хмурился. Он внимательно вглядывался то ли в лицо Зака, то в лицо Васи, но ни одно из этих лиц не помогало ему получить ответ на свой вопрос. ― А Васю уже давно никто ни о чём не спрашивает, ― после недолгих колебаний отозвался Вася, отдавая себе отчёт, что эти слова ему придётся объяснять. ― Зак, ты серьёзно? ― Виталик сделался совсем уж мрачным. ― Отдай ты ему наушник! Это уже за гранью… ― Виталя, что ты к ним пристал? ― за плечом Виталика нарисовался Даня. ― Они взрослые, как-нибудь разберутся. ― Но Вася же сказал… ― Виталик смотрел растерянно и как-то даже разочарованно, но Даня взял его за плечи и потянул: ― Отстань! Что ты как маленький? ― Это было забавно, ― едва слышно пробормотал Зак, пока Вася искал в своём плейлисте какую-нибудь композицию, которая бы лучше всего подходила его настроению. Наконец он нашёл то, что нужно, нажал на кнопку воспроизведения и улыбнулся: ― Даже интересно, что ты об этой песне скажешь. ― Что-то новенькое, да? ― Зак спешно сунул наушник в ухо и почти сразу же кивнул: ― Я уже узнаю этот голос. Это та же группа, да? ― Да, ― Вася кивнул. ― Здесь очень любопытная лирика… ― Я уже слышу, да, ― Зак сосредоточился и принялся слушать ещё более внимательно. Вася знал каждый аккорд этой песни наизусть, а потому мог позволить себе быть менее включённым. Он незаметно наблюдал за Виталиком, который за последние несколько минут повернулся раз тридцать, чтобы посмотреть в их сторону. Васе каждый раз хотелось то ли помахать ему рукой, то ли показать красноречивый интернациональный жест, но пока он сдерживался. Дослушав песню до конца, Зак хозяйским жестом вытащил телефон у Васи из рук, разблокировал и уверенно переключил обратно и даже зациклил. ― Что, так понравилось? ― Вася искренне удивился и отвлёкся наконец от Виталика и его чрезмерного внимания к своей персоне. ― Мне кажется, я что-то понял, но так же не может быть. В смысле, это противоречит логике! ― Зак начал распаляться. ― Как это может быть? Я тебя ненавижу, но ко мне ты ближе… Там же так поётся? ― Именно так, ― Вася довольно усмехнулся. ― Ты делаешь большие успехи в русском языке. ― Ты шутишь? ― Зак смотрел на Вася с неподдельным возмущением. ― Из-за тебя я вообще перестал говорить по-русски. ― Мы всегда можем попробовать общаться на моём языке, ― Вася вздохнул, наклонился к самому уху Зака и спросил уже гораздо тише, так, чтобы не слышал больше никто: ― Ты реально хочешь со мной эмоционально спорить о нюансах русского языка? Или это театр одного актёра? ― Я же должен подыграть, раз уж ты решил изобразить жертву абьюза, ― Зак для убедительности толкнул Васю локтем в бок. ― Зачем ты Виталику жаловался, что тебя никто не спрашивает? ― А ты предлагаешь ему сказать, что у нас всё по любви? ― Васе с большим трудом удавалось не повышать голос. Но выяснять отношения шёпотом ему до сих пор не доводилось, так что за эффект он поручиться не мог. ― Ты ему не доверяешь? ― вопросом на вопрос ответил Зак, но даже по его интонации сразу же стало заметно, как он ослабил напор и начал думать. ― В этом вопросе я никому не доверяю кроме тебя и себя, ― Вася позволил себе вольность, снял шапку с головы Зака и практически прижался губами к его уху. Эффект не заставил себя долго ждать. Зак вздрогнул всем телом и подался к Васе, тяжело привалился к нему и даже глаза прикрыл. ― Так что, Заки? ― Что? ― Зак, похоже, забыл, о чём они говорили. ― Мы спорим или играем на публику? ― Вася тщательно артикулировал каждое слово и уже даже не пытался сделать вид, что касается Зака случайно. Ничего случайного! Исключительно осознанное желание выбить его из колеи. ― Мы… я… Вася, пожалуйста, ― последнее слово Зак прошептал по-французски. ― Спокойно, Заки, ― вопреки своим же словам Вася продолжал трогать губами чувствительную кожу рядом с ухом Зака, чтобы тот уж точно не смог успокоиться быстро. ― Давай не будем устраивать шоу. Виталик скоро свернёт себе шею. ― На хер Виталика, ― пробормотал Зак, но в последний момент всё же собрался и с заметным усилием отодвинулся, чтобы уже более громко добавить: ― И ты тоже иди на хер, Вася! ― Без проблем, ― Вася в глубине души почувствовал неприятное напряжение, потому что по Заку не было понятно, пошутил он так или нет. Он сидел со сложным лицом и так напряжённо вслушивался в слова на чужом языке, как будто от этого зависела его жизнь. Не удержавшись, Вася всё же показал Виталику средний палец, когда тот в очередной раз повернулся, чтобы проверить, как у них обстояли дела. Зак сидел на другом конце ряда, смотрел строго в окно, за которым с каждой секундой сильнее мела метель и словно бы ничего не замечал. Но стоило только Васе поддеть Виталика, как на телефон тут же пришло сообщение: стикер с поднятым вверх большим пальцем. Вася криво усмехнулся своим мыслям и закрыл глаза. Повезло же ему, отхватил себе мультиталант. И хоккеист, и актёр. Тридцать три удовольствия в одной упаковке. Мысли Васи приняли иное направление, стоило только ему подумать о Заке в контексте не его личности или характера, а внешности. А подумать было о чём. Вася задавал себе вопрос: как это вообще произошло? Как это смогло произойти с ним, когда, казалось, ничего не предвещало? Вокруг него постоянно были мужчины. Молодые и старые, высокие и низкие, умные и глупые, красивые и не очень. Но никогда прежде Вася не хотел кого-то из них трогать, обнимать, целовать, укладывать в свою постель, чтобы там долго и обстоятельно любить. Любить… К этому открытию Вася оказался совершенно не готов. Он закономерно усомнился, а знает ли он вообще, что такое любовь. Не к родителям там, не к сыну, не к родине, в конце концов. А та самая любовь к другому человеку, с которым ты не связан ничем. Который просто живёт, дышит, занимается своими делами, а потом исподволь оказывается везде: в мыслях, в сердце, в выдохе и вдохе. И вот уже нет чужого человека, нет отдельной вселенной, где ты сам царь и бог. Вместо всего этого возникает удивительный мир, где вас уже двое. Где витают общие мысли, где можно понимать друг друга без слов, где чувства причиняют одновременно и боль, и удовольствие. Где вы с каждой секундой становитесь ближе друг к другу. И ещё ближе. И ещё. ― Просыпайся, ― Зак таки улучил момент и отомстил. Его губы прошлись по уху Васи и зацепили шею. ― Мы приехали. ― Я не спал, ― Вася открыл глаза, чтобы увидеть Зака в самых мелких подробностях. ― Иди, я догоню. ― Я заберу вещи, ― Зак улыбнулся и быстро, едва заметно, поцеловал Васю в лоб. ― Догоняй. Вася позволил себе несколько минут просто посидеть на одном месте, слепо глядя перед собой. Ураган в его голове ещё не угомонился, но пытаться выпустить его сейчас было попросту опасно. Они и так ходили по краю, когда дразнили своих одноклубников, открыто демонстрируя своё взаимодействие и неожиданную близость. И если большинство отнеслось к этому как к очередной придури отдельной хоккейной касты, то тот же Виталик слишком явно не находил себе места. Он, похоже, так хотел знать наверняка, что происходит, что не мог ни есть, ни спать, ни даже связно думать. Иначе зачем он дождался, пока Вася останется в автобусе последним? ― Что у вас происходит? ― Виталик перегородил проход, чтобы у Васи не осталось вариантов, кроме как откровенно поговорить. ― Я не понимаю, что вы двое делаете, но это уже ни в какие ворота не лезет! ― Ты хочешь о ваших упущенных возможностях поговорить? Почему в наши ворота лезет всё, а в чужие ничего? ― за последние дни Вася заметно поднаторел в разговорах, а потому огрызнулся без всяких усилий. ― Блять, Вася! ― Виталик скривился, как будто у него разом заболели все зубы. ― Что происходит? Я понимаю, что вы с Заком никогда не ладили, но сейчас… Нормально же было, он играл, ты играл… ― А что происходит? ― помогать Виталику Вася не собирался. ― Он играет, я играю. Он проигрывает, я проигрываю. Баланс. ― Происходит какой-то пиздец! Ты после каждой игры где-то прячешься, как будто боишься, что тебя бить будут. Зака тоже черти носят по вечерам непонятно где, ― распылялся Виталик, пока Вася скучал напротив него, перекатываясь с пятки на носок. ― А если вы всё-таки являетесь, то всегда вместе… В самолёте ты с ним, в автобусе с ним, в ресторане с ним… ― А ты ревнуешь? ― предположил Вася, а Виталика подбросило от возмущения. ― Ты хотел бы на моё место или на место Зака? ― Да не хочу я ни на чьё место! Что ты несёшь вообще? ― Виталик продвигался вперёд, словно хотел загнать Васю в угол. И у него почти получилось, но всё испортил Зак, который вернулся, чтобы его поторопить: ― Василий! Здесь адски холодно! И снег! Много снега! Метель. Может, ты выйдешь уже? Опять последними будем садиться, ― Зак прошёл в салон и с интересом уставился на Виталика: ― А ты с нами не летишь? ― Какой-то дурдом! ― сбитый с толку Виталик протиснулся мимо Зака и выскочил из автобуса, как будто за ним черти гнались. ― Что он хотел? ― Зак моментально скинул с себя маску балагура и весельчака. Его серьёзный тон и пронзительный взгляд тёмно-ореховых глаз наверняка разбили уже не одно сердечко. Вася, хоть и не признавался себе в этом, тоже реагировал. И под хруст осколков собственного сердца продолжал улыбаться, как будто ничего непоправимого не случилось. Впрочем, по-настоящему непоправимой была только смерть. Для всего остального существовали варианты. Да и диагноза такого, как «вдребезги разбитое сердце» пока ещё не придумали. А значит, у Васи были все шансы наладить свою жизнь и жить её дальше так, как полагается. ― Вася? ― Зак мягко встряхнул его за плечо. ― Ты со мной? Что он хотел? Что он тебе сказал, что ты так завис? ― Да ничего не сказал, ― Вася пожал плечами. ― Он думал, что я ему скажу что-нибудь. Не знаю, может, спасти меня хотел от тебя, я не понял. ― А пришлось мне тебя спасать от него, ― Зак принял на редкость самодовольный вид, но глаза так и остались серьёзными. ― Снаружи какой-то кошмар творится, снег сплошной пеленой, ничего не видно. ― Чёрта с два мы сейчас улетим, можно даже не торопиться, ― Вася вздохнул. ― Будем сейчас в аэропорту сидеть. М-м-м, моё любимое. ― Жалко, ― Зак бросил на Васю быстрый взгляд, чтобы оценить, понял ли он посыл. ― Жалко, ― Вася кивнул, потому что ему тоже было жаль времени, которое можно было провести иначе. Как минимум, без посторонних глаз. ― Пока прилетим, пока тренировка… ― Может, в раздевалке и переночуем? Какой смысл в отель возвращаться? ― уныло предложил Зак, а Вася вдруг очень ярко представил себе ребят из команды, пытающихся удобно устроиться на узких и жёстких деревянных лавках. ― Как в спортивном лагере, ― Вася в последний момент отказался от слова «пионерский», потому что и сам это явление не застал, и в том, что Зак в курсе, не был уверен. А читать лекцию о ленинских заветах при воспитании советской молодёжи ему не хотелось. ― Старый я уже для таких приключений, ― Зак покачал головой. ― Мне нужен здоровый сон, удобная постель, режим… ― Что ж ты не сказал? ― Вася насмешливо вздёрнул бровь. ― Режим так режим… ― Я начну с понедельника, ― поспешил с ответом Зак. ― Или со следующего месяца… ― Ничего не летает сегодня, похоже, ― заметил Даррен, когда Вася и Зак добрели наконец до конца очереди. ― Все рейсы отложены. ― Прекрасно, ― Зак нахмурился. ― Ужасно хочу провести весь день в аэропорту. Это же моё любимое занятие! ― Заки, ну вот что ты психуешь сразу? ― Даррен посмотрел на него с удивлением. ― Куда ты собрался в такую метель? Лучше мы тут живые посидим, чем нас будут опознавать по зубным картам. ― Я не психую. Я ещё даже не начал, ― Зак повернулся к Васе и прищурился: ― Ты тоже проникся смирением? ― Что я? ― Вася не понял последнюю фразу примерно полностью. ― Проще скажи. ― Тебе тоже нормально, что мы будем здесь сидеть до ночи? ― Зак составил свою мысль из более простых слов, а Вася в последний момент передумал отвечать социально приемлемо. Вместо того чтобы сказать что-то про то, что безопасность важна, а времени до вечера ещё достаточно, он просто поманил Зака к себе и шепнул ему на ухо: ― Мне вообще всё равно, где сидеть, если с тобой. ― Вася! ― Зак искренне возмутился сразу, как будто не понял, не уловил контекст, но уже спустя секунду он зазвучал совершенно иначе: ласково и нежно: ― Вася, что ты делаешь? ― Просто предлагаю тебе посмотреть с другой стороны, ― Вася пожал плечами. ― Сейчас закончим здесь ― и найдём где-нибудь местечко, посидим… ― Мне нравится, ― Зак наконец окончательно успокоился и расслабился. Он словно смог наконец взглянуть на вынужденное неудобство как на возможное приятное приключение, и теперь уже Васе следовало бы напрячься и подготовиться к тому, что в любую секунду события могли принять самый неожиданный оборот. Впрочем, надолго терпения у Зака не хватило, и он снова начал суетиться: ― Мне нужен кофе. Я не могу так просто стоять. Возьми мой посадочный. ― Хорошо, ― Вася в глубине души удивлялся тому, что его нисколько не раздражал этот вулкан энергии. За то короткое время, что они провели в орбите друг друга, Вася привык к хаосу, который Зак создавал вокруг себя, и как будто перестал его замечать. Правда, на остальных это удивительное свойство не распространялось, а потому чужие разговоры, лишний физический контакт или даже просто навязчивые пристальные взгляды раздражали сверх меры. ― А где мой паспорт? ― вдруг опомнился Зак и принялся лихорадочно проверять карманы. ― Вася, я, кажется, потерял паспорт! ― Ты забыл его в отеле, ― Вася жестом фокусника достал из кармана заветную книжицу в тёмно-синей обложке. Он ожидал возмущения Зака, упрёков, что мог бы и раньше сказать, но вместо это получил тёплую смущённую улыбку: ― Спасибо. Я не знаю, что бы я без тебя делал. Пусть он у тебя пока будет, я сегодня в себе не слишком уверен. ― Хорошо, ― Вася убрал паспорт Зака к своему и напомнил: ― Иди, ты же кофе хотел. На паспортный контроль, я так понимаю, нас всё равно уже сейчас поведут, даже если мы в ближайшее время не улетим. Или с тобой пойти? ― Я справлюсь. На покупку кофе моего русского языка уже хватит, ― Зак снова ему улыбнулся, прежде чем уйти в сторону кафе. Вася проводил его взглядом, пока фигура Зака не растворилась в толпе, а потом уже привычно уставился в пространство. Необходимость ждать администратора раздражала его куда меньше, чем потребность вести светские беседы. ― А Зак уже где? ― администратор Денис подкрался практически незаметно и выдернул Васю из его мыслей. ― Я же видел, что он с тобой был. ― Пошёл за кофе, ― Вася жестом указал на две сумки, которые стояли рядом с ним. ― Посадочные оставляй мне, я отдам. ― Славненько, ― Денис передал оба посадочных талона Васе, бросил пару слов насчёт багажа, который уехал в аэропорт ещё ранним утром, но так до сих пор и не был зарегистрирован, а потом убежал разбираться с остальными. Его место тут же занял Виталик, от которого Вася устал ещё утром. ― Давай я Заку посадочный отдам. Мне не трудно, ― предложил Виталик, но Вася только посмотрел с удивлением: ― Мне тоже. ― Вась, ты же можешь быть со мной честным, ― Виталик подошёл ближе. ― Я же вижу, что ты едва его выносишь. Я всё понимаю. И ребята тоже понимают. Ты думаешь, мы забыли, как ты прошлый сезон тащил на себе? И сколько ты сейчас играешь. Это же слёзы. ― М-м-м, ― Вася слушал свои недавние мысли и думал, как же странно теперь они звучали. Да, он действительно играл меньше. Но он перестал винить в этом Зака. И сейчас попытки Виталика вывести его на разговор казались откровенно нелепыми. Ну не ждал же он всерьёз, что Вася начнёт ему плакаться! Или ждал? ― Вась, ты же можешь сказать. Я понимаю, что ты не хочешь открытого конфликта. Но ты нам скажи хотя бы! Мы вас разведём по разным углам, чтобы вы не пересекались даже, ― Виталик только что на месте не подпрыгивал от беспокойства. ― У нас в команде полно ребят, с которыми Зак может на английском пообщаться. ― Виталя, с чего ты вообще взял, что я дева в беде и меня срочно нужно спасать? ― лениво спросил Вася и не удержался от улыбки, когда увидел Зака с кофе и объёмным бумажным пакетом в руках. ― Я же не идиот! Я же вижу, что Зак тебе прохода не даёт, а ты терпишь. Причём, похоже, из последних сил. Ты по вечерам от него прячешься? ― Виталику, похоже, не давало покоя отсутствие информации о том, где их вратари проводили свободное время. ― Нет, ― Вася решил ему не помогать и развёрнутых ответов не давать. ― А где ты тогда был? ― Виталик даже вперёд подался, но продолжить не успел, потому что между ними вклинился Зак: ― Я принёс тебе кофе тоже. И круассан. ― С шоколадом? ― Вася усмехнулся. ― Твой любимый? ― Конечно, ― Зак кивнул. ― Ты же не говоришь, что ты больше всего любишь. Так что буду кормить тебя тем, в чём сам уверен. ― Зак, может, ты уже отстанешь от него? ― попытался вмешаться Виталик, но что Вася, что Зак дружно сделали вид, что ничего не услышали. Но Виталик мог быть очень настойчивым, особенно если считал, что это его дело. ― Зак, ты меня слышишь? Оставь его в покое. Ты же видишь, что он терпеть не может, когда к нему лезут. ― Да? А мне он не жаловался, ― Зак включил режим дурачка. ― Вася, я тебе мешаю? Я тебя раздражаю? ― Ты же знаешь, что нет, ― Вася закатил глаза, а потом добавил: ― Давай уже пойдём где-нибудь сядем. Сейчас кофе остынет. Виталик застыл с лицом обиженного ребёнка. Весь его вид демонстрировал абсолютную растерянность и тотальное непонимание происходящего. Он не мог считать контекст, а ни Зак, ни Вася не собирались ему помогать. ― Я себя каким-то монстром чувствую, ― признался Зак, когда они наконец устроились на не слишком удобных пластиковых креслах на безопасном расстоянии от остальных парней. ― Мне уже даже жалко его. Он искренне беспокоится. ― Может быть, ― Вася равнодушно пожал плечами. ― Мне не нравится, когда меня рассматривают под микроскопом, когда лезут в мою личную жизнь. А так как ты в некотором смысле теперь моя личная жизнь, я не хочу, чтобы кто-то пытался вмешиваться в наши отношения. Тем более, я знаю, что ни одобрения, ни поддержки нам никто не выразит. Тебе надо, чтобы Виталик тебе лекции читал о том, как плохо ты поступаешь, изменяя жене с мужиком из своей же команды? Какой ужасный пример ты подаёшь детям. А что будет, если об этом узнают… ― Я тебя понял, ― Зак поморщился. ― Формулировки отвратительные, но по существу ты прав. С точки зрения морали… Да плевать на мораль! Если думать, как моя жена, как наш тренер, как парни, с которыми мы играем, мы делаем что-то плохое. И нас нужно остановить, пока об этом не узнали другие люди. Потому что последствия могут быть какими угодно, но только не хорошими. ― Как минимум, мы играем не в той стране, где нас поддержат и простят, ― Вася невесело усмехнулся. ― Вылетим из команды оба как пробка из бутылки шампанского. Но тебе хотя бы есть куда вернуться, если что. ― А тебе некуда? Ты же… Ох, ― до Зака только сейчас в полной мере дошёл масштаб проблемы, которую они устроили своими же руками. ― Я даже не думал, что всё так… Я знал, но я даже не сопоставил. Я бы никогда… Вася не удивился, хотя сердце болезненно сжалось в груди. В отличие от Зака, выросшего в условиях значительно большей внутренней и внешней свободы, Вася впитал в себя целый набор жёстких рамок и ограничений, раздвинуть которые он смог ценой невероятных усилий. И он отдавал себе отчёт, какую цену ему придётся заплатить, если однажды правда всплывёт. Однако принять, что можно было и не рисковать, что это не было так уж сильно нужно Заку, как ему показалось в самом начале, оказалось ещё труднее. Васе отчаянно не хватало уверенности в том, что происходившее между ними значило что-то не только для него самого, но и для Зака. Что они оба рисковали в этих отношениях по собственной воле, а не по незнанию. Но пока получалось так, что Зак просто не владел всей информацией. А иначе ничего этого и не было бы. Наверное, что-то такое болезненно-мрачное отразилось на Васином лице, как бы сильно он ни старался удержать своё разочарование в себе, что Зак тут же запаниковал: ― Стоп, стоп, стоп! Нет! Вася! ― Что такое? ― Вася в последний момент запретил себе предъявлять Заку какие-либо претензии. В конце концов, за свои решения он отвечал сам, как и за их последствия. ― Я не знаю точно, что ты себе надумал, но я точно знаю, что это неправильно, ― Зак подался к нему всем телом. ― Вася, пожалуйста, дай мне объяснить… ― Заки, не надо ничего объяснять, ― Вася покачал головой. ― Как минимум, это плохое место и плохое время для ответственных разговоров и принятия решений. Здесь слишком много лишних глаз и ушей. Если ты хочешь поговорить, то давай поговорим вечером. ― Вася, ― в голосе Зака звучала такая отчаянная мольба, что на секунду Васе даже страшно стало, как бы тот не натворил глупостей в порыве. ― Всё нормально, Заки. У нас всё нормально, насколько это вообще возможно, ― Вася собрал мусор в пакет и встал. ― Пойдём, нам пора на паспортный контроль. Вдруг нам повезёт, и мы скоро улетим. ― Вася, ― Зак попытался ещё раз, но Вася твёрдо остановил его: ― Нет. Ты сам будешь жалеть, если ситуация выйдет из-под контроля. А мы и так под наблюдением. Заку ничего не оставалось, кроме как покорно кивнуть, но Вася чувствовал, какая буря в этот момент разыгрывалась внутри него. Но даже она не шла ни в какое сравнение со штормом внутри него самого. Каждую секунду рядом с Заком Вася проживал как свой личный апокалипсис. Никогда ещё осознание собственных чувств не было так некстати. Как, впрочем, и понимание их бесперспективности. У них с Заком не могло быть ни общего будущего, ни даже какого-то существенного отрезка времени вместе. Любого из них команда могла продать так же легко, как и купила. И уже через пару дней они могли оказаться за восемь часовых поясов друг от друга. Они не могли ничего друг другу пообещать, потому что не было такого сценария, где оба из них оставались в выигрыше. Зато проиграть каждый из них мог слишком многое. Вася честно пытался сдержать этот поток мыслей, когда механически двигался по стандартному маршруту: досмотр ― паспортный контроль ― накопитель. У них всё ещё оставалось немного времени, когда от них не требовалось принимать решения. И Вася заставлял себя выбросить лишнее из головы, расслабиться и получить удовольствие от того, что было в его руках здесь и сейчас. Заставлять-то он себя заставлял, но получалось у него из рук вон плохо. Зак следовал за ним по пятам и либо дышал в затылок, либо смотрел с такой неприкрытой скорбью во взгляде, что в конце концов это заметили и остальные. Как назло, в накопителе совершенно некуда было деться от посторонних глаз. Вася чувствовал, как его буквально сканировали, раздевали и препарировали, лезли под кожу, в сердце и в душу, пытались заглянуть прямо в голову, где за всё это время так и не родилось ни единой связной мысли. Как же его так угораздило, чёрт возьми! Как так он успел за несколько коротких, дурацких, мучительных дней увязнуть в Заке как муха в паутине? Как он смог так быстро упасть в зависимость от близости Зака, от его запаха и вкуса, от его прикосновений, от его жадной нежности, от следов, что он уже успел оставить на Васином теле? Как он допустил такой чудовищный риск? Ведь дело было не только в карьере, но и в репутации, в отношениях с семьёй, которая ничего подобного не потерпела бы, в жизни, в конце концов, потому что Вася точно родился не в то время и не в той стране. ― Вася, пожалуйста, поговори со мной! ― шёпотом взмолился Зак, когда время, что они провели в накопителе, плечом к плечу друг с другом, но в полном молчании, перевалило за три часа. ― Я так не могу! ― Ш-ш-ш, ― Вася отозвался быстрее, чем успел это осознать. И почти сразу же почувствовал, как под куртку, что лежала у него на коленях, скользнула рука Зака. Вася перехватил её, дрожа внутри от собственной дерзости, и крепко сжал, позволив их с Заком пальцам переплестись. Вопреки здравому смыслу от этого прикосновения стало чуточку легче. Словно узел, который успел завязаться в груди, слегка расслабился. От кончиков пальцев вверх устремилось тепло, и только в этот момент до Васи дошло, как сильно он замёрз изнутри. ― Вася, ― Зак повторил одними губами, потому что его собственный внутренний ураган не позволял ему вернуть над собой контроль. ― Вася… ― Они все на нас смотрят, ― свободной рукой Вася прикрыл рот, чтобы нельзя было ни слова разобрать по движениям губ. ― Мы поговорим, я тебе обещаю. Просто не здесь. ― Я до «здесь» могу не дожить, ― признался Зак, сильнее стиснув Васины пальцы. ― Мне страшно до тошноты, понимаешь? Мне в первый раз в жизни так страшно, что я не могу связно думать. ― Не ты один, ― Вася не видел смысла врать. ― Мне тоже страшно. ― Я боюсь, что если я хоть на секунду отвлекусь, то ты сразу исчезнешь. Я знаю, что ты умеешь, ― тёмные глаза Зака мерцали как дивные чёрные звёзды. ― Я не исчезну, ― Вася пообещал вполне искренне, потому что как бы он смог вообще? Его внутренние ресурсы уже давно истощились, а оттолкнуться от Зака не вышло ни на миллиметр. Наоборот, их тянуло друг к другу со страшной силой, а связь между ними уже стала осязаемой физически. ― А вы всё секретничаете! ― Виталик настолько хотел стать частью момента, что даже своим местом пожертвовал, чтобы подойти поближе. Ещё и Егора с Даней с собой привёл. Те стояли по обе стороны от Виталика с видом крайнего недоумения на лицах. Вася не стал утруждать себя ответом. Сейчас его сильнее всего волновало, как поведёт себя Зак: попробует ли он незаметно высвободить руку. По крайней мере, после надрывного «я бы никогда» Вася ждал чего-то подобного в любую секунду. Но ему с огромным удивлением пришлось признать, что Зак не только не попытался убрать руку, но и ещё сильнее стиснул его пальцы. Отчаянный псих! У Васи заныло в груди, заболело так, что на секунду закралась мысль, не инфаркт ли. В тридцать один год, конечно, рановато, но с такой жизнью даже не удивительно. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, чтобы перетерпеть, сделать вид, что он просто устал от бессмысленного ожидания и эмоционально тяжёлого выезда. ― Слушайте, так же просто нельзя, ― с группой поддержки за спиной Виталик чувствовал себя увереннее. ― Почему вы так странно себя ведёте? Постоянно куда-то пропадаете, сидите отдельно, ходите отдельно, то опаздываете, то раньше всех приходите… ― Но мы же всё равно приходим, ― Зак пожал плечами. ― Всё, что мы должны делать, мы делаем. ― Как сказать, ― Виталик нахмурился. ― Пропускать можно было бы и поменьше. ― Привозить в свои ворота можно было бы поменьше, а забивать побольше, ― огрызнулся Вася, даже не открыв глаз. Зак фыркнул насмешливо, согласный с ним, а Виталик возмущённо вспыхнул: ― Так вы думаете, что это мы виноваты? ― А вы думаете, что мы, ― теперь уже Зак отбил очередную претензию и вернул её обратно, а потом добавил: ― Друг к другу у нас претензий нет. ― А чувства вины, что вы активно навешиваете, мы уже наелись, спасибо, ― подхватил Вася, как будто мысли у них с Заком в голове были общими. Впрочем, судя по тому, как одобрительно Зак сжимал его руку под курткой, так оно и было. ― Виталя, оставь ты их, ― Даня крепко ухватил приятеля за плечо. ― Они же не дерутся, значит, всё нормально. ― Ещё не хватало, чтобы дрались, ― Виталик не скрывал своего праведного возмущения. ― Я просто хочу понимать, что происходит. Почему? С этими наушниками дурацкими, с посадочными… Я же понимаю, почему Вася посадочный забрал. Потому что Зак наушник забрал и не отдаёт. ― Детский сад какой-то, ― закатил глаза Егор, и Вася не мог с ним не согласиться. Виталик буквально ныл, как будто ему было пять, а не двадцать пять. Не взрослый мужчина, а капризный ребёнок, которого взрослые исключили из обсуждения серьёзных вопросов за плохое поведение и вытертые о шторы сопли. ― Виталя, пусть они сами разбираются. Это какие-то брачные ритуалы… в смысле, нас это не касается, ― снова вмешался Даня. ― Какие ритуалы? ― на своём ломаном русском переспросил Зак, а Вася на секунду подвис, судорожно ища слова, чтобы грамотно это перевести. Так и не вспомнив никаких устойчивых выражений, Вася перевёл слово в слово, но, похоже, хватило и этого, чтобы Зак понял всё правильно. Его пальцы ещё сильнее сжали Васину руку, словно эти слова его взволновали, но вслух Зак сказал только: ― Поверь мне, ты не хочешь этого знать. ― Чего я не хочу знать? ― дёрнулся было Виталик, но теперь уже первым ответил Вася: ― Ничего не хочешь. Иди найди себе место, сядь и сиди, жди, когда разрешат вылет. Это всё, что тебя сейчас касается. ― Просто пойдём уже, Виталя! Реально, хватит. Им же нравится тебя доводить, ― Егор обхватил Виталика за плечи и мягко потянул за собой. ― Мне кажется, это никогда не закончится, ― признался Зак, когда парни наконец оставили их в покое. ― Это какой уже раз за день сегодня? ― Не знаю, я не считал, ― Вася пожал плечами. ― А это только начало. Сколько там прошло? Три дня? Четыре? ― Сегодня четвёртый, ― быстро ответил Зак. Слишком быстро для человека, который не должен был считать. ― И что делать? ― Не представляю даже, ― Вася никогда прежде не попадал в такие ситуации. ― Не драться же с ним. Нам только дисциплинарных разборок не хватает для полного счастья. ― Ты прав, ― согласился Зак и собрался было добавить что-то ещё, но впервые за долгое время оживился его мобильный телефон. Руки пришлось расцепить, и Вася тут же накрыло иррациональных, болезненным чувством потери, которое только усилилось, когда он увидел, кто именно Заку позвонил. Карине. И не просто Карине, а Карине с двумя маленькими мальчиками, чертовски сильно похожими на своего отца. Зак говорил что-то по-французски, строил рожицы, улыбался совершенно искренне и так ярко, что в накопителе вполне можно было бы выключить остальной свет и не заметить его отсутствия. Зак так очевидно любил свою семью, что Васю в очередной раз накрыло виной и страхом. Он винил себя за то, что вообще влез в эти отношения, что позволил себе перейти границу, сблизиться с Заком и впустить его в свою жизнь. Он же знал, он точно знал, расставшись с Викой, что ничем хорошим это не заканчивалось. Он уже испытывал и боль, и отчаяние, и тоску, и иррациональное желание вернуть обратно то, что вернуть было никак нельзя. И что он делал сейчас? Обрекал себя на это снова. Только теперь он был ещё и виноват в том, что поставил под угрозу благополучие и счастье вот этих чудесных детей и этой прекрасной женщины, которая ждала Зака дома, подбадривала в тяжёлые моменты и безоговорочно ему доверяла. Конечно, Зак тоже наворотил дел, Вася не мог этого отрицать. Но Заку предстояло разбираться со своей совестью и с последствиями своих решений. А Васе стоило бы разобраться с собой и сделать хоть что-нибудь, чтобы предотвратить катастрофу. Погрузившись в свои мрачные мысли, Вася не сразу заметил, что Зак уже не в первый раз что-то у него спрашивал. Он очнулся только после того, как Зак толкнул его локтем: ― Что такое? ― Скажи привет. Они заметили тебя рядом со мной, и теперь меня им уже недостаточно, ― с улыбкой пояснил Зак. ― Не знаю, как так вышло, но ты им нравишься. ― Привет, ― Вася помахал рукой мальчишкам, которые дурачились перед камерой. Когда Макс был таким маленьким, он тоже любил баловаться и смотреть на себя через камеру. Сейчас он уже считал себя взрослым, а потому предпочитал писать отцу сообщения, да и то после напоминания матери. ― Держи, ― Зак сунул ему в руку свой наушник. ― Это надо слушать. Вася с удивлением посмотрел на Зака, но ничего не сказал. Сейчас он особенно остро чувствовал себя персонажем абсурдного фильма. Он собирался разговаривать по видеосвязи с женой и детьми своего… кого? Любовника? Ужасное слово, но ничего другого Вася придумать не мог. Да и права такого не имел. Он мог бы остановиться ещё тогда, в Челябинске. Мог бы просто посоветовать Заку какой-нибудь бар и отправить его с тем же Виталиком, которого вообще не волновало, с кем и по какому поводу выпить, если выпить. Но Вася не остановился ни тогда, ни потом, когда всё усложнилось. И теперь он слушал в наушнике весёлые звонкие детские голоса и не понимал, как дальше с этим жить. ― Карине сказала, что ты плохо выглядишь, и что я должен позаботиться о тебе, ― заметил Зак, забирая у Васи наушник обратно. ― Я бы сейчас немного помолчал, Заки, ― Вася наконец решился. Он вычерпал все свои внутренние ресурсы до дна и, кажется, ещё немного глубже. Он добрался до невосполнимых запасов и израсходовал их все на этот дурацкий разговор с семьёй Зака. На разговор, которого вообще не должно было быть. Вася не понимал, зачем Зак столкнул две стороны своей жизни друг с другом, но чувствовал, что ему это будет очень дорого стоить. ― Вася, ― Зак не сразу, но всё же понял, что перегнул. Он побледнел и тут же подался к Васе всем телом. ― Я просто хотел… ― Заки, пожалуйста, ― не иначе как внутренний демон дёрнул Васю попросить по-французски. Да, он знал на этом языке буквально три с половиной слова, но справедливо полагал, что так его просьба дошла бы до Зака лучше. Максимально понятно. На долю секунды тёмные глаза Зака стали чёрными и блестящими, как нефтяные озёра. Его губы шевельнулось, словно Зак хотел что-то ещё сказать, но в последний момент одёрнул себя и сдержался. Вася был ему за это благодарен. Закрыв глаза, Вася сполз пониже и откинулся на спинку кресла, чтобы дать спине хоть немного комфорта. Жёсткие пластиковые сиденья в накопителях не предполагали, что люди будут вынуждены сидеть в них часами. Но чёртова метель даже не думала стихать, и Вася чувствовал себя отрезанным от мира глухой снежной пеленой. Сейчас он даже не был уверен, что за пределами аэропорта существовала жизнь: её просто не было видно… По всей видимости, Вася начал проваливаться в сон, потому что потяжелевшая голова устремилась вниз, но резкого рывка так и не произошло. Зак перехватил его и уложил себе на плечо, ещё и шепнул тихо: ― Спи, спи. Я разбужу, когда надо будет лететь. Впрочем, сам момент пробуждения и последующей посадки в самолёт прошёл для Васи пунктиром. Он обрывками помнил, как доставал паспорта, как шёл по длинному рукаву в самолёт и как садился на своё место. Всё остальное начисто исчезло из его памяти. Вася не помнил, куда убрал паспорта и убрал ли их вообще, в каком ряду было его место и кто его пристёгивал. Его мозг словно ушёл в безопасный, энергосберегающий режим, чтобы переждать самый напряжённый момент и вернуться, когда проблемы потеряют свою остроту. Но даже сквозь сон Вася всё время чувствовал Зака рядом с собой. Тот терпеливо молчал, подставлял плечо, чтобы Васе было удобно, и просто был настолько близко, насколько это возможно. Окончательно Вася проснулся уже в автобусе, который вёз их из аэропорта в отель. Измотанные ожиданием и дорогой парни спали ровно как и весь остальной персонал. Зак тоже дремал, но, похоже, совсем не крепко, потому что открыл глаза сразу же, как только Вася пошевелился и попытался выпрямиться. ― Как ты? ― в автобусе было темно, а потому Зак мог позволить себе смело касаться Васи. ― Странно, ― Вася сжал пальцы Зака, скользнувшие в его ладонь, и прислушался к своим ощущениям. ― Всё как будто за стеной. ― Что ты имеешь в виду? ― Зак моментально напрягся. ― Я много думал, ― Вася невесело усмехнулся. ― О том, что мы делаем. И что уже… сделали. О том, чем это грозит нам обоим, мне лично, тебе… О том, что я не к должен был сближаться с тобой. И ты не должен был… но ты не стал бы, если бы успел подумать… ― Я понял, ― Зак перебил его. ― Я понял, что именно я сказал, и почему тебе стало так больно. И я тоже много думал. Очень-очень много. ― И что ты надумал? Что наша встреча была ошибкой? ― Вася насмешливо фыркнул и попытался разжать руку, но Зак не позволил, накрыл их переплетённые пальцы свободной рукой. ― Я понял, что я не могу отказаться от тебя, ― Зак понизил голос, чтобы никто даже случайно не смог его услышать. ― Я бы действительно не стал намеренно ломать тебе жизнь. Но я уже… ― Заки, иди на хер! ― Вася устало вздохнул. ― Меня уже тошнит от этих пафосных разговоров. У нас проблемы. Сейчас. И их будет только больше. ― И что ты предлагаешь? ― Зак нахмурился. ― Да ни хрена я не предлагаю, в том-то и дело, ― Вася опустил голову и уткнулся лбом в их с Заком руки. Почти сразу же ладонь Зака скользнула по его волосам, погладила затылок. ― Я даже думать не хочу ни о чём… просто плыть по течению, и пусть всё будет как будет. ― А если кто-нибудь узнает? ― осторожно спросил Зак. ― Будем всё отрицать? ― Не знаю, наверное. Но лучше бы никто не узнал, ― Вася мученически вздохнул. ― Помнишь? Ещё совсем чуть-чуть немного поболит… ― И скоро всё само пройдёт? ― Зак помнил. ― Да, типа того, ― глухо пробормотал Вася, но в ответ услышал злое: ― Иди ты на хер, Вася! Тебя там уже ждут. ― А что так? ― Вася наконец нашёл в себе силы и поднял голову. Ему трудно было разглядеть лицо Зака в темноте, а мелькавшие за окном фонари делали только хуже, играя длинными и короткими тенями. ― Ничего не пройдёт, ― сквозь зубы процедил Зак. ― Но ты, конечно, можешь попробовать подождать. Вася не стал ничего отвечать. Он просто потянул Зака к себе, чтобы укрыться от случайных взглядов за спинками впереди стоящих кресел, и быстро, очень жадно поцеловал. Все его мысли как ветром сдуло, когда весь мир сжался до размеров булавочной головки и сосредоточился в глазах Зака, в его частом дыхании, во вкусе его губ и не менее жадных ответных поцелуях. Остановиться удалось с огромным трудом. Вася едва успел вытащить руку Зака из-под своей футболки, когда в салоне автобуса загорелся свет, а сонные одноклубники завозились на своих местах. ― Давайте, давайте! Живее, парни! Время уже позднее, завтра нужно наверстать будет! ― хорошо поставленным голосом вещал Квартальнов, но Вася разрешил себе не прислушиваться. Он старался не смотреть на Зака, чтобы не цепляться взглядом за его припухшие от поцелуев губы, за свежую царапину на шее ― это случайно вышло! ― или собственную толстовку, выглядывавшую из-под куртки. Похоже, её, как и наушник, Зак не собирался возвращаться принципиально. В общем потоке они выбрались из автобуса, разобрали свои вещи и вошли в отель, чтобы узнать, что в связи с непогодой случились некоторые накладки с размещением и как минимум на одну ночь новым гостям придётся потесниться. Вася демонстративно закатил глаза к потолку и вздохнул, а Зак не удержался от смешка. Вселенная будто нарочно делала всё, чтобы они оставались как можно ближе друг к другу. ― Это же не ты устроил? ― Вася первым шагнул к стойке регистрации, на ходу доставая из кармана куртки их с Заком паспорта. ― Метель? Непогоду? Задержку рейсов? За кого ты меня принимаешь? За божество погоды? ― Зак рассмеялся. ― Конечно, нет. А представляешь, там будет только одна кровать? ― Заки, ты знаешь, куда тебе идти, да? ― уточнил Вася, а про себя подумал, что хорошо бы именно так и было, потому что иначе им самим придётся эти кровати сдвигать. ― Заки, давай я с тобой поживу! ― героически вызвался Виталик, когда приветливая девочка из службы портье уже забрала оба паспорта на оформление. ― А Вася вон пусть с Сотиком переночует… ― Давай как-нибудь в другой раз, Виталик, ― тут же отреагировал Зак, а Вася и вовсе оставил эти слова без внимания. Сейчас у него уже не было сил думать о долгосрочных последствиях, об ответственности и здравом смысле. Ему просто хотелось подняться в очередной безликий номер, закрыть дверь на замок и прижать к ней Зака так, чтобы у него рёбра заныли. Прижать, поцеловать и вернуть кое-какой должок, пока их не накопилось слишком много. Забрав со стойки паспорта и ключи, Вася направился к лифтам. Зак нагнал его на полпути, а в просторной зеркальной кабине встал так близко, словно кроме них там должно было уместиться ещё полтора десятка человек. ― Терпение, Заки, это добродетель, ― Вася усмехнулся, хотя внутри него точно так же бурлило нетерпение. Сама по себе мысль, что как минимум на эту ночь у них есть абсолютно легальное право оставаться в одном номере, будоражила и вселяла предвкушение. У Зака в глазах плясали черти, растревоженные их последним поцелуем в автобусе, и Вася уже сейчас понимал, что на этот раз он не отделается одной только израненной спиной. ― Давай о добродетелях в другой раз поговорим, ― Зак пока ещё сдерживался, но Вася чувствовал, чего ему это стоило. ― Сейчас я хочу тебя ближе. Без вот этого всего, ― Зак дёрнул Васю за рукав куртки. Как назло их номер оказался дальше всего от лифта. Вася слышал, как Зак бормотал себе что-то под нос по-французски, но подозревал, что приличных слов там не было. Наконец они добрались до нужной двери, буквально ввалились внутрь в лучших традициях победных матчей на домашней арене и рассмеялись. ― Как по заказу, ― Зак кивнул на огромную кровать, занимавшую практически весь номер. ― А если бы мы терпеть друг друга не могли? ― Пришлось бы что-то придумать, ― Вася скинул куртку и шапку прямо на брошенные у входа сумки. ― Позвонить на ресепшен, попросить раздельные кровати… ― Или попытаться сблизиться? ― Зак шагнул к нему и крепко обнял. ― Достаточно близко? Или ещё ближе? ― Вася обхватил его лицо ладонями и поцеловал. ― Ещё…