I will shelter your heart from the storm

День начался поразительно красиво, зеленые холмы расстилались перед ними, как королевские ковры, о которых теперь Бильбо знал предостаточно. Это немного смущало, учитывая, что гномы всё время пытались обеспечить его всеми этими королевскими коврами, хотя он ещё даже не вышел замуж за Торина. Но именно это им и предстояло сделать во время путешествия, и поэтому день начался в соответствии с их настроением: весело и радостно. Если бы только Бильбо знал, что все закончится дождем, грозой, хлопаньем дверьми и слезами.

***

Всё королевство Эребора приняло мысль о браке Торина с Бильбо так же естественно, как утки принимают то, что они плавают в воде. Бильбо как-то шутливо спросил у Балина, не стал ли он теперь "почётным гномом". Балин так высоко поднял брови, что Бильбо испугался за его лицо. - Парень, возможно, тебя уважают даже больше, чем Торина. Ты не только помог вернуть нам дом, но и пронёс Кольцо Власти до самого Мордора. Ты спас всех. - Балин дал этим словам осесть в голове хоббита, прежде чем подмигнуть. - Хотя, уверен, Ори мог бы связать тебе бороду, если бы тебе от этого полегчало. Когда перестанет доказывать своим братьям, что он прекрасно способен управиться с любым оружием, какое бы ему не дали. Или когда Ори не в библиотеке. Как бы хорошо он ни держался в бою, в душе он всё равно оставался писцом, и должность библиотекаря стала его первой настоящей работой. Он с жаром взялся за дело, и Бильбо искренне радовался за него. Сам он тоже стал часто спускаться туда, беседовать с Ори о книгах, что прибывали со всех концов Средиземья. Сам король Элессар прислал в дар Бильбо и Торину несколько книг и свитков из гондорской библиотеки Минас Тирита - в качестве подарка на их помолвку. Так или иначе, это были именно те вещи, которые понравились им обоим, и мысль о том, что юный Арагорн так хорошо ведет свой народ, до сих пор вызывала улыбку на лице Бильбо. И отношения с другими королевствами, помимо Гондора, тоже складывались удачно. Ну, за исключением Лихолесья, но это скорее потому, что там больше не было никакого королевства. Хотя это тоже было не совсем верно, потому что, Бильбо был уверен, - Кили и Леголас сами вернут себе все Лихолесье, окончательно очистив его от тьмы и запустения. При любой возможности они отправлялись туда, а Тауриэль и Гимли шли следом, чтобы помочь. Хотя, если честно, Бильбо знал, что настоящая причина, по которой юный эльф и гном согласились пойти, заключалась в том, что они договорились стать неофициальными сопровождающими двух молодых принцев. Бильбо находил это очаровательным. Фили это показалось забавным. Тогда Торин напоминал, что у Фили есть собственные сопровождающие, как и у Дернвин, но всё равно широко улыбался. В последние дни он делал это куда чаще. Но никогда еще он так часто не улыбался, как во время их долгого пути обратно в Шир. Похоже, когда он поклялся выйти замуж за Бильбо там, в Шире, он не шутил. Что, по сути, означало снова покинуть своё только что восстановленное королевство, но он проигнорировал протесты своего любимого хоббита. - Я могу подождать, - настаивал Бильбо. - Я провел слишком долго без тебя, - твёрдо ответил ему Торин. - Если я могу исправить это сейчас, знай - я это сделаю. Таким был его ответ, пока однажды ночью Бильбо, наконец, не загнал его в угол на одном из балконов - Я знаю, какое место занимаю рядом с тобой, - сказал Бильбо. - Мне не нужно кольцо на пальце или бусина в волосах, чтобы это понимать. Мне достаточно заглянуть в твои глаза и знать, что ты меня любишь. Так почему ты так спешишь уехать? Бильбо почти боялся услышать ответ, опасаясь, что всё дело в золоте на нижних этажах. Но ответ его удивил. - Я хочу, чтобы ты был моим и только моим, и знать, что мы навеки вместе. Я едва не потерял тебя, и воспоминание о тебе на склонах той горы… это больше, чем я могу вынести, - признался Торин. - Я хочу держать твои руки в своих, навсегда. Я хочу, чтобы новые воспоминания вытеснили старые. Хочу увидеть тебя в Шире с моей бусиной и кольцом на пальце. И на это Бильбо уже не смог возразить. И они запланировали свое путешествие на запад, Кили и Леголас решили идти с ними, а также Двалин и Бифур. Тауриэль настояла на том, чтобы присоединиться - слишком решительно желая оставаться рядом с Леголасом как его клятвенная защитница. Гимли тоже хотел пойти, настаивая, что будет охранять Кили, но его удалось убедить, что, оставшись, он сможет защищать Фили. Бильбо почти поклялся бы, что Тауриэль выглядела расстроенной. Фили остался с Дернвин и остальной компанией, но все поклялись, что духом будут рядом с ними. - Устроим большой пир, когда вы вернётесь! - заверил их Бомбур. Бильбо в этом не сомневался. Они прошли через Лихолесье по тропе, расчищенной Леголасом и Кили. Путь через Мглистые горы оказался лёгким, и на несколько дней они остановились в Ривенделле, где лорд Элронд был очень рад их видеть. Он пообещал Бильбо и Торину праздничный пир, когда они вновь вернутся на восток, и уши Торина порозовели - к большому удовольствию Бильбо и Двалина. Не так уж часто Торин, Король Под Горой, смущался. Потом они пошли ещё дальше на запад, миновали Бри, пересекли реку и… - Они шепчутся, - пробормотал Двалин, когда они ехали по Хоббитону. - Все до одного, пялятся на тебя. - Хоббиты - прирождённые сплетники, - сказал Бильбо. Он уже не обращал внимания на общий ропот, который, как он был уверен, к этому моменту распространился по всему Хоббитону. К тому времени как он доберётся до Бэг-Энда, там, наверное, его уже будет ждать толпа. - К тому же они смотрят на меня, а не на тебя или Торина. Сейчас главной темой их обсуждения являюсь я, так что можешь не беспокоиться. Ты не мой охранник, Двалин. - Кто это сказал? - отозвался гном. Бильбо моргнул и повернулся к Двалину, который ехал недалеко от него на коне. После поездки с отрядом Рохиррим подобная привычка, похоже, закрепилась у всех. - Подожди, что? Но ты же охраняешь Торина! - А ты выходишь за него замуж, а значит, я должен тебя охранять также, как и его, - твёрдо сказал Двалин. - Кроме того, я не спущу с тебя глаз в ближайшее время, даже если Торин вдруг изменит свое мнение. В чём я сомневаюсь. Однажды мы потеряли тебя, и я не хочу, чтобы это повторилось. Бильбо почувствовал, как его лицо заливает румянец - от смущения и от радости. - Не потеряете, - искренне ответил он. - Спасибо. Двалин кивнул. Бильбо взглянул на Торина, но его наречённый смотрел вперёд с нарочитой сосредоточенностью. На губах играла лёгкая улыбка. Как будто он ничего не слышал. Ну конечно. В голову Бильбо пришла мысль, и он снова повернулся к Двалину. - Чего тебе за меня бояться? Орков почти не осталось во всём Средиземье, и уж здесь они точно не появятся. - Орки порождают орков, - ответил Двалин. - В мире есть и другие угрозы, парень. Например, другие гномьи кланы могут выступить против Эребора; этого пока еще не случилось, но мало ли. Бандиты и разбойники, которые могут похитить тебя ради выкупа. Ты теперь ценен - ты являешься частью королевской семьи. Торин бросил на друга сердитый взгляд. - Что? Пусть знает, во что ввязывается, - пожал плечами Двалин. Бильбо потянул Торина за рукав, возвращая его внимание к себе. - Всё в порядке: я пережил Мордор, думаю, с остальным тоже справлюсь. Сейчас меня больше заботишь ты, - добавил он с озорной улыбкой. - Почему? - спросил Торин. - Ну что ж, тебе предстоит столкнуться лицом к лицу со всем Хоббитоном, если я правильно предполагаю. Я тебя предупредил. И действительно, когда они добрались до Бэг-Энда, их уже ждала внушительная толпа. Но Бильбо видел лишь ярко-зелёную дверь и трёх хоббитов, стоявших перед ней - с распахнутыми глазами и сияющими улыбками. Он соскользнул с лошади под восторженные и ошеломлённые ахи хоббитов и поспешил вперёд, широко раскинув руки, чтобы обнять кузенов. - Дрого, Прим! Эссе! Мгновение спустя он был окружен объятиями своих кузенов, которые смеялись, кружили его и прижимали к себе так крепко, как он давно не ощущал и в чем, как Бильбо внезапно осознал, он очень нуждался. О, как же он скучал по этому родному теплу. Бильбо отстранился, сияя. - Как же я рад вас видеть, - сказал он, чувствуя, улыбаясь от уха до уха. - Правда, очень рад. - И мы рады! - воскликнула Примула. Она взглянула ему за спину, и её улыбка стала ещё шире. - И ты привёл друзей! Эссе, он привёл гномов! И эльфов! Дрого выглядел не столь восторженным, как его жена, но всё равно улыбался Бильбо. - Мы уж думали, ты вернёшься похожим на самого Бычьего Ревуна! После всех своих приключений и прочего. Мы слышали истории, знаешь ли. Они по всему Ширу разошлись. Весь Хоббитон только тебя и ждал, чтобы устроить тебе праздник. Бильбо почувствовал, как краснеет до кончиков ушей. - Мне вовсе не нужен праздник, - твёрдо сказал он. - Я вернулся в Хоббитон, чтобы забрать кое-какие вещи и… выйти замуж. - Выйти замуж! - едва не взвизгнула Эсмеральда. - И ты нам не сказал? Ах ты, ужасный хоббит! Как мы должны устроить праздник, достойный гномов, эльфов и Бильбо Бэггинса, если нам ничего не сообщают! - А кто же твой избранник? - спросила Примула. Бильбо оглянулся на своих спутников, которые уже спешились и подошли ближе. Хоббиты расступились, перешёптываясь и широко раскрыв глаза. Когда вперёд шагнул Торин, шум стих. Бильбо протянул руку - открытая ладонь была ясным приглашением, - и Торин с улыбкой её принял. - Вот мой избранник, - ответил Бильбо. Он позволил себе несколько мгновений просто смотреть на Торина - на этого гнома, это прекрасное существо, что бежало за ним до самого Мордора; на его голубые глаза; на тёмные волосы, которые Бильбо любил перебирать пальцами, и он делал это снова, – прежде чем снова повернуться к своим кузенам. - Примула, Эсмеральда, Дрого, - это Торин Дубощит, король великого королевства Эребор. Глаза Эсмеральды стали ещё больше. - Король… - мечтательно пробормотала она. Где-то позади Кили закашлялся, пытаясь скрыть свой смех. Торин низко поклонился. - К вашим услугам, - произнёс он. Даже Дрого выглядел поражённым. И неудивительно: Торин стоял величественно, сняв дорожный плащ по причине отличной теплой погоды, и под туникой отчётливо проступали мускулистые руки, губы были тронуты улыбкой... Бильбо встряхнулся. Двалин ухмылялся ему так, словно прекрасно понимал, в чём дело, и Бильбо с трудом удержался, чтобы не показать ему язык, как ребёнок. Или как Кили. Или Фили. Он видел, как они сделали именно это перед самым отъездом в Шир - возраст возрастом, а привычки остаются. Примула быстро присела в реверансе, Эсмеральда повторила за ней. - Примула Бэггинс, к вашим услугам. Это мой муж, Дрого Бэггинс. Мы кузены Бильбо. - Я Эсмеральда Тук, тоже кузина Бильбо, - добавила она. - Но все зовут меня Эссе. Поэтому не стесняйтесь обращаться ко мне так же. А какой этот ваш Эребор? Бильбо покачал головой и замахал рукой, не давая ей продолжить. - Эссе, нам нужно готовиться к свадьбе. Мы приехали ненадолго, честное слово. - Вот уж нет! - вдруг заявил Дрого, нахмурившись. - Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. И не спорь, - добавил он, когда Бильбо попытался возразить. - Это был твой дом, пока ты не написал Тану и не сделал его официально нашим. И, насколько я понимаю, этот дом такой же твой, как и наш, и желанное место для всех, кто называет тебя роднёй. А значит, они и нам родня. При всей своей «бэггинсовской» натуре Дрого женился на леди семьи Брендибак, и Бильбо вдруг вспомнил, каким упрямым и яростным может быть его кузен, если захочет. Улыбка сама расплылась по его лицу. - Тогда мы останемся здесь. Спасибо, Дрого. Дрого быстро кивнул, и Примула взяла его под руку, одарив гордой улыбкой. Бильбо заметил, как взгляд Дрого на мгновение скользнул вниз, прежде чем снова встретиться с ней взглядом. Он прищурился. - Прим, ты что-то хочешь мне сказать? Бильбо знал этот взгляд. И понимал, что он означает. Примула покраснела, но улыбнулась шире. - Через несколько месяцев у нас будет ребёнок. Повитуха клянется, что это будет мальчик. - Ребёнок - это чудесный дар, - тепло сказал Торин, и Бильбо увидел на его лице искреннюю широкую улыбку. - Благословение вам обоим. Бильбо снова обнял Примулу. - Тогда я ещё больше рад, что отдал вам Бэг-Энд. Этому дому снова нужно услышать детский смех. - Так и будет, - подмигнула Эссе. - Семья не теряла времени! - Эсмеральда! - прошипел Дрого, краснея до ушей. Двалин и Кили прыснули со смеху, даже Тауриэль улыбнулась. - Оставь их в покое, Эссе, - укорил хоббитку Бильбо. - И давайте поторопимся! У меня свадьба на носу. Эсмеральда ахнула. - Точно! Мы можем всё устроить уже к сегодняшнему вечеру... - Сегодня? - одновременно воскликнули Торин и Бильбо. Двалин и Кили сразу же перестали смеяться; Бильбо был уверен, что их челюсти отвисли не меньше его собственной. - Всю неделю будут идти дожди, разве ты не знал? - спросила Примула. - И, возможно, даже дольше. Сезон штормов. Хорошо для урожая, но ужасно для свадьбы. - Ох… - пробормотал Бильбо. - Я совсем забыл. - До завтра дождя не будет, - заверила его Эссе. - Мы быстро всё устроим на площади... - Под Деревом Сердец, - твёрдо сказал Бильбо, перебив её. Она нахмурилась. - Сегодня не будет дождя, я уверена, нет нужды... - Под Деревом Сердец, - повторил Бильбо, поджав губы. - Если только не возникнет каких-то противоречивых моментов. Эсмеральда ласково улыбнулась, и Бильбо почувствовал, как пылают его щёки, потому что это и правда было очень романтично, - жениться под Деревом Сердец. Те, кто заключали свой брак под эти деревом назывались неисправимыми сентиментальными глупцами, и о том, что Бильбо именно такой, скоро узнает весь Хоббитон. Не то чтобы его это волновало, но его рьяные настаивания на этом вслух делали ситуацию лишь еще более очевидной. И, к слову о Хоббитоне… - А ну, разойдитесь все! - крикнул Бильбо. - У меня свадьба на носу! - Часы посещений будут объявлены позже! - крикнула ему вслед Примула. После этого хоббиты наконец разошлись, и Бильбо повернулся к кузине с приподнятыми бровями. - «Часы посещений», Прим? Серьёзно? - Ты настоящий герой, Бильбо, - тихо сказала она. - Всего несколько месяцев назад за пределами Шира были волки и орки. Следопыты не пускали их, но, в общем,... здесь была зима. Сердце Бильбо замерло. - Прим... - А потом вдруг, в один день, орки исчезли, - продолжила она и широко улыбнулась. - Просто разбежались после ужасного грохота грома, что сотряс землю! Метались туда-сюда, как куры из открытого загона. Это было потрясающее зрелище. - А потом пришёл Следопыт и рассказал, что Единое Кольцо из старых сказаний наконец уничтожено, что Мордор пал и... что это сделал ты! - подхватила Эсмеральда, хлопая в ладоши. - Ты спас нас, сам того не зная! Ему удалось устоять на ногах, но с трудом. Шир был... в опасности? Орки и волки были здесь, как в Лютую Зиму? - Может, заведём всех внутрь и не будем держать на пороге? - вмешался Дрого, с тревогой глядя на Бильбо. - Прим, дорогая, сделай чай. - Конечно! - воскликнула Примула, слишком взволнованная, чтобы заметить, как Бильбо побледнел. Она распахнула дверь и повела всех внутрь. Кили и Двалин, проходя мимо, бросили на Бильбо обеспокоенные взгляды, но Торин кивком велел им идти. Бильбо прислонился к калитке, попытался кивнуть в ответ, но не смог. Бифур что-то пробурчал Торину, кивнул Дрого и вошёл в Бэг-Энд, оставив ошеломлённого хоббита таращиться на топор в своём лбу. Последними заходили Леголас и Тауриэль; Тауриэль выглядела очень нерешительно, учитывая, насколько низкой была дверь. - Внутри потолки гораздо выше, - заверила её Эсмеральда, протягивая руку. Она засияла ещё ярче, когда Тауриэль её приняла. - Тебе понравится, у нас есть пироги и ягоды, и… эльфы ведь любят пироги, правда?.. - Она возьмёт Тауриэль в словесный плен, если мы не предупредим ее, - прохрипел Бильбо, заметив, что Леголас всё ещё стоит снаружи, нахмурившись. - Я в порядке, правда. - Иди, Леголас, - тихо сказал Торин. - Всё хорошо. Леголас перевёл взгляд с Торина на Бильбо, затем кивнул и вошёл. Дрого зашёл последним, не сводя с Бильбо глаз, пока дверь не закрылась. Только тогда Бильбо выдохнул, его колени задрожали так, что он едва не упал. Калитка за его спиной скрипнула, и он вздрогнул, пока не понял, что опирается на руку Торина. Вернее, что Торин удерживает его - крепкая, надёжная ладонь лежала у него на спине. - Тебе нужно сесть? - спросил Торин. Бильбо кивнул и с его помощью дошёл до скамьи, которая располагалась рядом с Бэг-Эндом. Дерево было тёплым и знакомым. С высоты небольшого холма, на котором стоял Бэг-Энд, он видел весь городок. Шир жил своей жизнью, вокруг витал сладкий запах цветов, овощей и фруктов. И вдруг Бильбо понял, что не может сидеть - ему нужно сейчас быть в совсем другом месте. - Бильбо? - в голосе Торина прозвучала тревога, когда тот поднялся и направился к калитке. - Пойдём, - коротко сказал хоббит, уже спускаясь по тропинке. Бильбо слышал, как за ним закрылась калитка и как осторожно шагает Торин, но не осмелился оглянуться. Не сейчас. Он должен был продолжать двигаться и быстро. Он не собирался делать этого сейчас… но мысль об орках и волках вытолкнула всё остальное прочь. Лодыжка начала ныть от такого быстрого темпа, но хоббит не обращал внимания. Бильбо был почти у цели, когда случайно наткнулся на полевые цветы, растущие вдоль дороги. Он быстро наклонился, чтобы сорвать их, а затем продолжил путь. Бильбо почти физически ощущал замешательство Торина за своей спиной, но гном хранил блаженное молчание. Так было легче быстрее двигаться вперед, чтобы поскорее выбраться к самой границе Хоббитона. Только когда Бильбо начал подниматься в гору, и его походка стала немного неровной из-за пульсирующей боли в лодыжке, Торин заговорил: - Давай пойдем помедленнее. Твоя лодыжка больше не выдержит. - Всё в порядке. Мы почти пришли, - упрямо ответил Бильбо. Торин мягко взял его под локоть. Этого было достаточно, чтобы он остановился, даже если на мгновение, а также - чтобы желание Бильбо бежать вперед - быстро исчезло без следа. Он принял предложенную опору, и дальше они шли медленнее. Когда они достигли вершины, Бильбо почувствовал, что Торин колеблется. - Двалин сказал, что я должен знать, "во что ввязываюсь", - произнёс Бильбо. - Ну, в таком случае, и ты должен знать - во что ввязываешься. Он прошел мимо смотрителя, слегка кивнув, и постарался не обращать внимания на открытый восхищенный взгляд, которым его одарили. Это было лишь немногим лучше, чем жалость, которую он обычно получал от старика Лонго. Бильбо не нужно было спрашивать, потому что он и так точно знал направление. Он прекрасно знал, куда нужно идти, даже несмотря на запутанные тропки этого места. И вот он остановился перед ней. Ее нарисованный портрет был прикреплен на деревяшку, которая торчала из земли, отмечая место, где она уснула навеки. Бильбо с трудом сглотнул. Она выглядела так же, как тогда, когда он шёл через Мордор. Или, скорее, пробирался через Мордор. Но она была с ним - такой же, как на портрете. У нее всегда были такие темные волосы? Он помнил, что они отливали золотом, но предположил, что с годами, с тех пор как отец ушел из жизни, они стали еще темнее. Бильбо глубоко вдохнул. - Здравствуй, мама, - тихо сказал он. Стоявший рядом с ним Торин напрягся. Бильбо осторожно высвободил свою руку из его хватки, опустился на колени, игнорируя боль в лодыжке, и прислонил цветы к деревянному надгробному знаку. Они были невероятно яркими, ей бы точно такие понравились. Когда он попытался подняться, Торин помог ему встать. - Мама, это Торин Дубощит, мой жених. Торин, это Белладонна Тук Бэггинс, величайшая искательница приключений во всём Шире. И моя мама. Торин склонил голову. - Я очень рад познакомиться с вами, - сказал он так, будто говорил с кем-то живым, и Бильбо снова пришлось подавить свои эмоции. - Мне хотелось бы подробнее рассказать о том, как много значит для меня ваш сын и какой он замечательный, но я бы просто повторил то, что вы уже и так знаете. Бильбо уткнулся лицом в грудь Торина, и внезапно из его глаз хлынули неожиданные и глупые слезы. - Думаешь, она бы одобрила меня? - тихо спросил гном. - Она бы от тебя с ума сходила, болван, - всхлипнул Бильбо. - Она бы тебя полюбила. Торин поймал ладонь Бильбо, а другой рукой обнял его и прижал к себе. - Той зимой она спасла мне жизнь, - неожиданно тихо сказал Бильбо. - Я почти достиг совершеннолетия и решил, что смогу выбраться в Бри за едой. Я был более отчаянным, чем другие. Думал, смогу пройти мимо орков и волков. Торин рядом с ним напрягся. - Но ты же прошёл, - осторожно сказал он. - Иначе тебя бы здесь не было. - Не прошёл, - покачал головой Бильбо. - Сразу после реки волк и два орка загнали меня в угол. Я был хорошим стрелком и сумел сбить одного из них камнем. - Ты был безоружен? - ошеломленно спросил Торин. - Ну, да, оружия у меня не было, - ответил Бильбо. - Я не ожидал их встретить. Они бы убили меня… если бы не мама. Он почти сумел улыбнуться тому воспоминанию: охваченный ужасом и лежащий на земле, он наблюдал за приближением своей смерти в блеске их глаз, и вдруг раздался рев. Белладонна ворвалась в драку с сковородкой и своим самым большим ножом. Она била, резала и рубила, а потом крикнула Бильбо, чтобы он как можно быстрее убегал отсюда. И он бежал - до самого Хоббитона. Он ждал ее там, ждал и надеялся, что она вернется, и когда его мама наконец показалась на той стороне моста, Бильбо не выдержал, кинулся к ней и разрыдался в ее объятиях. А его мама шептала ему утешения, будто это не он напугал её до полусмерти. - Она спасла мне жизнь, - повторил Бильбо. - Я бы умер в тот день, если бы не она. Они долго стояли там на солнышке, деревья и цветы слегка покачивались на ветру. В воздухе пахло влагой - скоро должен был начаться дождь. Наконец Бильбо вытер глаза. - Эссе права. Скоро пойдёт дождь. Надеюсь, до вечера мы успеем. Нам с тобой пора возвращаться. - Нас ждёт чай, насколько я понял. - Малиновый, скорее всего. Прим любит ягоды. - Это мой любимый чай. Бильбо поднял на него взгляд. - Правда? Торин улыбнулся. - Правда. Казалось, каждый день он узнавал о своем гноме что-то новое. - Тогда идём, - сказал Бильбо. Он слабо улыбнулся матери и быстро помахал рукой, затем повернулся и направился обратно по тропинкам к Хоббитону, не обращая внимания на смотрителя на обратном пути. И он совершенно не заметил, как Торин задержался у могилы Белладонны еще на полминуты, чтобы тихо поблагодарить её за то, что вырастила Бильбо и была с ним даже тогда, когда он шёл через темный и опасный Мордор.

***

- …а сам пир - под Праздничным Деревом... - У вас что, имеется дерево на каждый случай жизни? - Только на важные, боже правый! Если бы у нас было дерево на каждый случай… ну, во всём Хоббитоне хватит деревьев на каждый день года. И разве это не было бы чудесно? Бильбо высунул голову из-за угла и одними губами прошептал: "Не поощряйте их", прежде чем Примула утащила его обратно, продолжая хлопотать над его одеждой. Кили ухмыльнулся и сделал ещё глоток чая. Это был не эль, но, надо признать, хоббиты умели заваривать по-настоящему хороший чай. Пусть он и не ценил его так, как его дядя. Его гномий дядя, не путать с другим дядей. От этой мысли улыбка стала шире. - Нельзя улыбаться так и не делиться причиной, - мягко упрекнул его Леголас, сидящий рядом. Кили придвинулся ближе к своему суженному и широко оскалился. - У меня будет два дяди, - заявил он. - Два! Дядя гном и дядя хоббит! - При том что твоя рука обещана эльфу, а сестрой по браку станет женщина из рода людей, - заметил Леголас. Взгляд Кили зацепился за косу, спускавшуюся по спине Леголаса, за деревянную бусину, скользящую по золотым прядям. Он с трудом удержался от желания потрогать ее пальцами. Не то чтобы это было неприлично или что-то в этом роде, - делать нечто подобное на публике, - но у Кили могли бы возникнуть неприятности, потому что это непременно привело бы к другим вещам, которые уж точно неприлично совершать в присутствии других. Например, целоваться с Леголасом, пока эльф не почувствует вкус чая на чужих губах. И Тауриэль, без сомнения, сломала бы ему пальцы, если бы только она прознала о его мыслях. Судя по тому, как она сузила глаза, он не был уверен, что она уже не догадалась, о чем думал гном в этот момент. - Значит, все расы охвачены, - довольно заключил Кили, возвращая взгляд к лицу Леголаса. Внутри Бэг-Энда солнечный свет лился из каждого окна, и глаза эльфа казались ещё ярче и синее. - Я буду связан со всеми народами Средиземья. - А орки? Или гоблины? - лениво протянул Двалин, приподняв бровь. Кили задумался на секунду, затем ухмыльнулся. - Трофеи на стене. Вот и всё! Этого с них достаточно. Из угла раздалось фырканье Торина, прежде чем он сделал очередной глоток чая. И как только дяде удается сохранить свой суровый вид во время обычного чаепития, с завистью подумал Кили, как он может выглядеть таким свирепым и величественным, потягивая чай из этой изящной маленькой чашки. У него было чувство, что его дядя мог бы носить цветы в волосах и все равно выглядеть таким же грозным гномом, каким он всегда и был. Это было просто несправедливо. - Ай! Прим! - Дай мне ещё пять минут... - Нет! - и с этими словами Бильбо выскочил обратно в гостиную. - Твоя жена помешана на иголках, - сообщил он Дрого, сверкнув глазами. - Не знаю, что ты с ней сделал, но раньше она так отвратительно ей не пользовалась! Примула вышла следом, сверля взглядом его затылок. - Всё было бы прекрасно, если бы ты просто постоял спокойно хотя бы минуту! Ты весь как на иголках! - Потому что ты тычешь в меня этой самой иглой самым варварским образом! Торин, который уже начал хмуриться от слов Примулы, откинулся в кресле, и на его лице мелькнула тень улыбки. На самом деле, это ему шло. В последний раз Кили видел улыбку своего дяди еще до появления Бильбо, - когда они с Фили были мальчишками и воровали печенье из кухни. - Ты скучаешь по своему брату. Кили наклонился и положил голову на плечо Леголаса. Стулья в Бэг-Энде были на удивление удобными даже для эльфов, так что Кили оказался как раз на нужной высоте, чтобы уютно прислониться к своему наречённому. - Скучаю, - признался Кили тихо. - Но теперь быть вдали от него немного легче, чем это было… раньше. Он замолчал, ожидая уже в некотором смысле привычной вспышки огня, того жуткого взгляда от Ока, прожигающего его насквозь. Но... Ничего не произошло. Он выдохнул, затаив дыхание - Всё в порядке? - негромко спросил Двалин. Торин и Бильбо смотрели на него с тревогой, тогда как Эсмеральда, Дрого и Примула продолжали оживлённо обсуждать свадьбу, даже не заметив, что внимание всей компании переключилось на Кили. Он покраснел аж до самых корней волос и резко кивнул. - Всё нормально, правда. Его… больше нет. С тех пор как Кольцо было уничтожено. - Но ты всё ещё ждёшь его атаки, - мягко заметил Леголас. - Думаешь, что оно может вернуться. С учётом того, каким ужасным было это Око и как глубоко оно выжгло след в нём, Кили порой и сам не верил, что оно действительно исчезло. Но оно исчезло - уже давно. И гном позволил себе улыбнуться. - Иногда. Но теперь гораздо легче. Исцеление требует времени, и Кили это понимал. Ему потребовалось больше времени, чем остальным, даже Бильбо и Торину, хотя в этом не было никакого смысла. Физическое исцеление заняло столько же времени, сколько и у всех остальных, у Бильбо, например, лодыжка до сих пор болела, если он слишком долго ходил. Но душой… его дядя и будущий дядюшка словно оправились быстрее. Теперь, когда он думал об этом, это казалось странным. Хотя, возможно, долгие месяцы разлуки помогли им разобраться с тем, что терзало их обоих внутри, так что, когда они вновь встретились, между ними остались лишь прощение и примирение. Даже сейчас, после слов, улыбки Кили и его признания, они расслабились и обменялись взглядами, улыбнувшись друг другу со счастьем в глазах. И Кили был благодарен, что им не потребовалось столько же времени, чтобы вернуться друг к другу. Вместе, рядом, - им было лучше. Хотя, конечно, не настолько хорошо, как ему с Леголасом. Но всё же. - Я могу принести шатер, - настаивала Эсмеральда. - Правда, это не трудно. - Тебе понадобится помощь, - заметил Дрого, приподняв брови. - Для переноса этого шатра нужны двое. Эсмеральда обернулась к Тауриэль с сияющей улыбкой. Та удивленно моргнула от такого неожиданного внимания. - Ты ведь не будешь против помочь мне, правда? - спросила она. - Думаю, такой сильной и прекрасной эльфийке, как ты, не составит труда удержать один край шатра. Тауриэль взглянула на Леголаса. Тот улыбнулся и кивнул. - Для меня будет честью помочь тебе, - сказала она. Эсмеральда прикусила губу, явно сдерживая восторженный визг, который вот-вот готов был вырваться наружу. Улыбку, впрочем, сдержать хоббитка не смогла. - Тогда мы пойдём! Бильбо, дай Примуле возможность закончить с твоим нарядом, уже полдень! Бильбо закатил глаза и понуро вернулся в спальню, а Примула уже отчитывала его за то, как сильно он похудел. Когда Эсмеральда и слегка озадаченная Тауриэль ушли, Кили заметил, как дядя провожает Бильбо взглядом, в глубине которого затаилась тревога. - Он немного похудел, да? - задумчиво произнёс Дрого, лишь усилив тревогу в глазах короля. - Он уже неплохо поправился, - поспешил сказать Кили, просто чтобы прогнать тень с лица дяди. - На это просто нужно время. - Он уже прошёл через многое; я не сомневаюсь, что в скором времени мы увидим Бильбо полностью восстановившимся, - добавил Леголас. Торин резко взглянул на них обоих, но затем снова откинулся в кресле. - Что верно, то верно, - легко согласился Дрого. - И он стал крепче, чем раньше. А мышцы быстро сгоняют жир, знаете ли. - Он усмехнулся, потерев свой живот, почти как Бомбур. - В этом он теперь совсем как Бычий Ревун. В нем не было ни капли жира, после того как старый Тук отправился на поиски приключений и сражений, как Бильбо. Осознавал Дрого это или нет, но его слова заметно успокоили Торина. Когда хоббит мельком взглянул на короля и тут же отвёл глаза, словно ничего не произошло, Кили едва не вскочил, чтобы расцеловать его за сказанное. Похоже, в каждом хоббите есть своя доля хитрости. - Есть ли что-то, чем мы можем помочь? - спросил Леголас. - До вечера, должно быть, ещё многое предстоит успеть сделать. - О, да! Нужно приготовить еду и всё подготовить. Мне бы пригодились лишние руки для переноски, если вы не против. - Мы не против, - сказал Двалин, поднимаясь. - Веди. - Было бы… проще без ваших топоров, мой добрый гном, - осторожно добавил Дрого, прикусывая губу, почти так же, как когда-то это делал Бильбо при их первой встрече. Кили расплылся в ухмылке. И даже не попытался сдержать смешок, когда Двалин мрачно нахмурился, но всё же оставил оружие в Бэг-Энде. Хотя за это он получил лёгкий подзатыльник - и от своего дяди, и от самого Двалина.

***

- Вот, - сказала Примула, стряхивая невидимые пылинки с рукавов Бильбо. Она взглянула на их отражение в зеркале и просияла. - Ну разве ты не само воплощение красоты? Бильбо оглядел себя, стараясь не теребить одежду. Белоснежная рубашка всё равно сидела довольно свободно, как бы Примула ни ушивала её, но она аккуратно заправлялась в золотистые брюки, создавая аккуратный силуэт. Талию хоббитка заметно сузила, и, хоть кузина и ворчала по поводу его худобы, Бильбо был благодарен, что она не видела его сразу после возвращения из Мордора. Тогда бы она точно устроила скандал. Он ещё не успел вернуться к прежней форме - той, что была у Бильбо до вторжения гномов в его дом, - но мягкие округлости постепенно возвращались. И всё же в нём теперь было и другое: подтянутые мышцы от боёв и взмахов Жалом, мозоли, которые не сходили, сколько ни распаривай и ни старайся их убрать, Гэндальф говорил, что он вернётся другим хоббитом. И оказался прав. - Да, мастер Бэггинс, ты действительно изменился, но, как мне кажется, к лучшему. Примула взвизгнула и бросилась к двери, а Бильбо обернулся, сузив глаза на своего друга. - Ты знаешь всё, что проносится у меня в голове? - спросил он, пока Гэндальф, пригнувшись, обнимал его кузину. Гэндальф тихо рассмеялся, попытался выпрямиться, но смог это сделать лишь пройдя в спальню. Он был укутан в свой серый плащ, хотя на его длинных белых волосах не было излюбленной остроконечной шляпы. - Нет, но когда это видно по твоему лицу, тогда да. Я слышал, что ты прибыл в Хоббитон лишь сегодня утром, а нахожу тебя уже наряженным к предстоящему событию! - Сезон штормов, - пояснила Примула. - Скоро пойдут дожди и будут длиться недели. - А-а, - понимающе протянул Гэндальф и взглянул на Бильбо. В его взгляде было что-то, что Бильбо не понравилось. Он снова принялся теребить пуговицы рубашки. - Прим, ты видела мой жилет? - Нет, - ответила она. - Но он тебе не нужен. На свадьбе ты должен быть одет просто - без всяких излишеств между тобой и тем, кому отдаёшь себя и свою душу. Жилет помог бы скрыть, как свободно сидит на нем рубашка. Бильбо искал его уже два дня - надеялся, что, найдет, окончательно распаковав свои старые вещи. В Бэг-Энде осталось много его одежды, но почти ничего не подходило по размеру. Она подошла бы Дрого, и это было прекрасно. Он так увлёкся своими мыслями, что просьба Гэндальфа застала его почти врасплох. - Примула, дорогая, могу ли я поговорить с Бильбо наедине? Почти. Примула кивнула и сказала, что, когда понадобится, приготовит легкий ужин, после чего Гэндальф и Бильбо остались одни. Бильбо продолжал возиться с пуговицами, его пальцы подрагивали. - Ты прошёл долгий путь, мой друг. Услышав мягкий тон, более мягкий, чем он ожидал, Бильбо поднял глаза. Гэндальф опустился на колени, и на его лице была тёплая улыбка. Когда он раскрыл объятия, Бильбо шагнул к нему без колебаний. Мысль о тех долгих месяцах, когда Гэндальф был для него потерян, заставила его сжать старого мага чуть крепче, чем он собирался. Но тот не возражал. Когда они отстранились друг от друга, Гэндальф все еще улыбался. - И я думаю, ты стал только лучше. - Из-за того, что кузина пилит меня за то, что я похудел и стал не по-хоббитски худым? - приподнял бровь Бильбо. - Потому что ты выходишь замуж за того, кто был тебе дорог очень долгое время, - мягко возразил Гэндальф. И да - это была лучшая мысль из всех. Его руки в руках Торина. Слова, которые он надеялся сказать правильно. Это вызвало у Бильбо улыбку, которая, вероятно, выглядела так же легкомысленно и нелепо, как и ощущалась. - Хотя должен признаться, я слегка обеспокоен. Вот они и дошли до сути. - Чем? - нахмурился Бильбо, когда очередная пуговица не захотела ложиться ровно. Черт возьми, если бы только он смог найти свой жилет. Его ноги подрагивали на прохладном и знакомом полу. - Ты ведь венчал Арагорна и Арвен? Справишься и с нами. - Я не о себе беспокоюсь. А о тебе, - сказал Гэндальф. Бильбо бросил на него недовольный взгляд, потому что пуговица на его рубашке все еще не застегивалась. Но он все же застегнул ее и принялся теребить рукава, которые, как ему показалось, Примула затянула слишком туго. - И почему же? - Потому что ты всегда был немного нервным, но не настолько. И хотя ты возишься с одеждой, ты ни разу не посмотрел в зеркало. Бильбо замер. Его взгляд скользнул по ножкам зеркала, отполированным до блеска и стоявшим прямо перед ним, но, как будто, он не мог найти в себе сил поднять глаза еще выше. - Нет смысла смотреть в зеркало, если я и так вижу всё то же самое, - сказал он, стараясь говорить непринужденным тоном. Бильбо не нужно было оборачиваться на Гэндальфа, чтобы понять выражение лица волшебника. - Торин что-нибудь говорил о них? Не нужно было уточнять, что имеет в виду волшебник. - Нет. Конечно, нет, - коротко ответил Бильбо. Рукава теперь казались слишком длинными. Он принялся их закатывать - Как будто он в принципе стал бы со мной говорить об этом. Гномы считают шрамы признаком величия. Наверное, из-за них я нравлюсь ему еще больше. - Но ты - нет. Бильбо опустил взгляд на свои ладони. Они были легкими и едва заметными, и нужно было долго и внимательно смотреть на его ладони, чтобы хотя бы мельком увидеть эти белые полоски. Но он мог их видеть: неровные светлые линии, пересекающие его ладони. На ногах Бильбо ситуация была еще хуже, и хоббит это прекрасно знал. Его шея, впрочем, зажила на удивление хорошо, даже несмотря на то, какой страшной и неприятной она выглядела в начале. - Гномы ценят шрамы за истории, что стоят за ними, - мягко сказал Гэндальф. - За правду, которую они рассказывают. Это знак жизни, Бильбо. Ты прошёл через испытания и выжил. И я знаю, что Торин всегда будет смотреть на эти шрамы с благодарностью. Бильбо глубоко вдохнул. Потом ещё раз. - Наверное… - тихо сказал он. Гэндальф покачал головой. - Однако, я думаю, дело не только в этом. Это лишь одна из тревог, за которую ты ухватился. - Он помолчал. - Как и то, что ты пошёл к могиле матери сегодня утром. Бильбо заставил себя глубоко вздохнуть. Честно говоря, неужели хоббиты не могли хоть раз в жизни держать язык за зубами? - Я давно там не был, - ответил он. Сейчас Бильбо хотел надеть свой жилет сильнее, чем когда-либо. Ему хотелось просто спрятаться ото всех, чтобы никто его не видел и разговаривал с ним некоторое время. Бильбо даже на мгновение пожалел, что рядом с ним нет его Кольца, с помощью которого он бы мог легко от всех скрыться. Все было намного проще, когда у него было всего лишь забавное волшебное кольцо, которое делало его невидимым. Многое было проще. Его отношения с Торином - одно из них, до Аркенстона... Бильбо тут же отбросил эту мысль. Теперь Торин принадлежал ему целиком и полностью, и сегодня ночью он будет принадлежать ему, его мужу, его сердцу. У Бильбо чуть не закружилась голова от таких мыслей и от той чистой радости, что коснулась его сердца. Его муж. Его муж. - Хм, - тихо вздохнул Гэндальф, но, к счастью, оставил эту тему. - Похоже, твоя компания отправилась готовиться к предстоящему вечеру. Тебе, возможно, стоит переодеться и присоединиться к ним. Под Деревом Сердец, да? - Да. Под Деревом Сердец. Бильбо улыбнулся и даже посмотрел в зеркало, поймав в нем взгляд Гэндальфа. - Спасибо, что пришел сюда для проведения церемонии. Это много значит для нас обоих… но особенно для меня. - Ты отправляешься в новое приключение, - усмехнулся Гэндальф. - И я не пропущу подобное событие ни за что на свете.

***

Однажды Бифур был самым громким и самым прямолинейным из гномов. В его голосе звучала сила, и он наслаждался ею, ведя гномов в бой своим воинственным кличем, вовлекая их в песнопения о победе или горе. Теперь... теперь же у него не было голоса, только руки и язык, понятный только его сородичам. Но он понял, что даже в просто молчании и наблюдении тоже есть сила. Потому что наблюдая, можно увидеть всё. Вот как сегодня. Он смотрел на хоббитов, суетящихся по городку, и без труда читал их чувства: удивление, лёгкую настороженность перед гномами, но их открытая и дружелюбная натура быстро взяла верх, и вскоре они приветствовали гномов так, словно те были для них давно потерянной роднёй. Даже Бифура приняли радушно, несмотря на топор в его голове. Их искренняя радость, когда они говорили о Бильбо, только больше расположила к ним его товарищей, и Бифур с готовностью подставлял плечо, когда требовалась помощь. От одного взгляда на всю эту еду, которую готовили хоббиты, гному захотелось есть. Он видел, как его король улыбается чаще, чем когда либо в своей жизни, как исчезает напряжение из его плеч. Это был не король Торин, сын Траина из рода Дурина. И не Торин Дубощит, воин, мчащийся в бой. Это был Торин - гном, который сейчас позволял детям Хоббитона бегать вокруг него с визгом и просьбами рассказать его историю. Он смеялся и рассказывал им несколько сказаний о гномах, к которым прислушивались даже взрослые хоббиты. Но Торин был неравнодушен только к детям. И Бифур, как и любой гном, понимал это. Пусть гномьи женщины часто рожали много детей, сами женщины же были редкостью. Дис, сестра Торина, стала благословением для королевства в день своего рождения, возможно, даже большим, чем сам Торин. Когда родились Фили, а затем Кили, не было никого счастливее Торина. Он называл их своими ещё до смерти их отца. Дети были благословением, и даже у Двалина на лице играла мягкая улыбка, когда он наблюдал за множеством детей, безудержно бегающих по рыночной площади. Разумеется, дети вскоре оставили Торина ради более интересного зрелища: Гэндальфа в сопровождении почтенного Бильбо Бэггинса, который наблюдал за происходящим еще до того, как дети их заметили. Читать Гэндальфа всегда было занятно. Волшебник многое скрывал, но не из лукавства, а ради собственного спокойствия. Его чувства всегда были искренними: он либо радовался всем сердцем, либо горевал до глубины души. Казалось, его окружала аура мудрости, притягивающая окружающих к нему, как мотыльков к огню. А вот Бильбо сегодня был совсем не таким, как обычно, и это заставило Бифура нахмуриться. Обычно хоббит излучал оптимизм и жизнерадостность, но сейчас его улыбка казалась слишком широкой, натянутой, а в уголках глаз пряталось напряжение. Он довольно весело проводил время с детьми, но вскоре мягко отправил их обратно играть с Торином, пока еще оставалось время. - Я здесь не самый интересный, - пошутил он. Хоббиты рассмеялись, и дети с визгом помчались обратно по булыжной мостовой туда, где на табурете сидел Торин, терпеливо ожидая их. Бифур был не единственным наблюдателем. Взгляд Торина стал внимательным, лоб слегка нахмурился, когда он посмотрел на своего суженого, но улыбка вернулась, стоило детям окружить гнома снова. Они вернулись ещё более оживлёнными, расспрашивая, видел ли Торин фейерверки Гэндальфа и правда ли Бильбо стал их всеобщим героем. Последний вопрос Торин принял с особым воодушевлением, и вскоре уже рассказывал о великом Бильбо Бэггинсе, а Кили и даже Двалин то и дело вставляли свои замечания. Дети слушали с благоговением, и почтительное отношение хоббитов к Бильбо только усиливалось. И всё же выражение лица Бильбо не менялось. Если уж на то пошло, он казался ещё напряжённее, но, как понял Бифур, он смотрел не на Торина и не на хоббитов. Нет, Бильбо глядел на детей, столпившихся вокруг Торина, словно утята вокруг своей матери. И тогда всё стало ясно. Бифур заметил, что и Гэндальф тоже разгадал головоломку. Однако волшебник лишь выглядел смирённым. Значит, разговор этот был не новым. Бильбо нервно перебирал пальцами по своим ладоням. Это был один из немногих случаев, когда Бифур пожалел, что у него нет голоса, с помощью которого он мог бы поговорить с Бильбо, сказать ему то, что тот так отчаянно нуждался услышать. Но сейчас Бильбо не его голос был нужен. Гном подумал, не найдется ли у него минутки поговорить с Торином, попытаться показать жестами, что здесь что-то не так. Хорошо бы Торин сам присмотрелся к Бильбо и увидел все то, что заметили не только он и Гэндальф. В любом случае, Бифур был ужасен в разъяснениях сердечных дел. Он просто будет внимательнее наблюдать за Бильбо, вот и всё. Он направился к хоббиту, и подождал, пока Бильбо не перевел на него взгляд. Положил ладонь ему на плечо и слегка сжал, кивнув и улыбнувшись. Всё будет хорошо, маленький грабитель. Не живи прошлым. Твое будущее светлое и радостное, и твоя любовь взаимна. Должно быть, что-то из этого отразилось в его взгляде, потому что Бильбо немного расслабился и улыбнулся Бифуру в ответ - Спасибо, - тихо сказал Бильбо. - Я рад, что ты здесь, Бифур. Похоже, слова и правда были не нужны. Бифур тихо хмыкнул, и сердце его потеплело от той дружбы, что ему так свободно подарили. Бильбо никогда не смотрел на него иначе из-за того, что он не мог говорить или из-за грозного топора, торчавшего из его головы. Хоббит лишь однажды спросил об этом, не в силах побороть свое любопытство. Бофур охотно перевёл то, что говорил Бифур, и с тех пор Бильбо был неизменно добр к гному. И за эту доброту Бифур был готов поддержать его в любых трудностях, будь то физическая боль или эмоциональное горе. И для этого ему тоже не нужны были слова.

***

Торин думал, что будет нервничать - с Двалином и Кили, которые подначивали его в стороне, под широкими ветвями Дерева Сердец. Он был почти благодарен, что рядом оказался Бифур: тихий гном служил приятной преградой от нелепостей этих двоих. Особенно после того, как он отвесил два тщательно рассчитанных удара локтями по двум определённым бокам двух определённых гномов. Это заставило их замолчать на некоторое время. Этого хватило, чтобы Гэндальф занял своё место, а Леголас и Тауриэль тоже поднялись на холм и встали в стороне. Достаточно долго, чтобы Бильбо вышел вперёд, а его кузены встали рядом. Позже Двалин с готовностью будет рассказывать историю о том, как Торин таращился, словно мальчишка, который никогда прежде не видел женского нижнего белья (а он видел; какое-то время он делил покои со своей сестрой и, к сожалению, прекрасно знал, что это такое). Кили приукрасит и скажет, будто перед ним поставили самое прекрасное угощение и единственное место за столом предназначалось только ему (на что Торин ответит ударом по затылку и проигнорирует смешки обоих племянников). Но по правде говоря, Торин и сам не совсем помнил, что делал, кроме как пристально смотрел на Бильбо. Хоббиты, как и многие другие существа Средиземья, любили многослойность. Там, где гномы предпочитали более тёмные и плотные слои, хоббиты тяготели к ярким цветам и жилетам. Торин был готов увидеть белые и медовые цвета на своем любимом. Но совсем не ожидал, что их будет совсем немного. На Бильбо была только белая рубашка, мягко колыхавшаяся на ветру, и медовые штаны, доходившие чуть ниже колен. Ворот рубашки был расстёгнут, пуговицы распахнуты, открывая шею Бильбо, а рукава закатаны до локтей, обнажая его сильные предплечья и огрубевшие ладони. На груди блестела брошь - та самая, с которой Бильбо никогда не расставался. Его волосы свободно развевались на ветру, но Торин разглядел маленькие красные и белые цветочки, вплетенные в его кудри. Хризантемы, подсказал ему разум, возвращаясь к одному из долгих дней их пути к Эребору, когда Бильбо рассказывал о цветах вдоль дороги и об их значении. Хризантемы означали... "- Это важные цветы, - сказал тогда Бильбо, срывая цветок с земли. - Они означают многое, но прежде всего символизируют любовь. Верность, радость, долгую жизнь. Белые означают преданную любовь и истину, а красные - самую почтительную и чистую любовь, какую только можно испытывать." До сих пор он не вспоминал об этом, и вид цветов в волосах своего хоббита оттеснил прочь всё напряжение, которое Торин чувствовал весь день, тревожась за Бильбо и из-за Бильбо, из-за всей этой церемонии и даже из-за того, что он выбрал для себя простую темно-синюю тунику и коричневые брюки. Бильбо встретился с ним взглядом, когда остановился напротив, и улыбнулся, хотя его щёки порозовели. - Они подчёркивают цвет твоих глаз, - прошептал Бильбо, нарушая тишину, и Торин улыбнулся. Он прекрасно знал, на что смотрит Бильбо. Он спросил у Эсмеральды, повинуясь внезапному порыву, нет ли у них где-нибудь фиалок. Он был уверен, что хоббитка едва не порвала юбку, так поспешно бросилась к двери за цветком. Он вплёл его в свои косы, как обещал Бильбо. Это был единственный цветок, значение которого он запомнил из «урока» Бильбо. В основном потому, что это был тот цветок, который хоббит сорвал, но так и не смог выбросить, хотя говорил о любом другом из цветков, кроме того, что держал в руке. Даже Фили заметил это, и когда племянник что-то сказал, Бильбо вспыхнул, но ответил твёрдым голосом: "- Это значит… это значит обещание верности, любви. Они исцеляют разбитые сердца и оберегают любовные союзы. Это был любимый цветок моей матери. И мой тоже." Теперь это стоило того, чтобы вплести цветок ему в волосы, хотя бы ради выражения лица Бильбо. Его улыбка стоила больше всего золото на этой земле, и Торин протянул руки, ладонями вверх. Бильбо, не колеблясь, вложил свои ладони в ладони Торина. Это было похоже на возвращение домой, словно Торин обрел долгожданный покой, которого он никогда прежде не знал, и гном с трудом удержался, чтобы не сжать руки Бильбо крепко и никогда не отпускать. Гэндальф начал говорить какие-то слова, на которых Торин, по правде, не мог сосредоточиться. Не тогда, когда ветер усилился и трепал кудри Бильбо у его лица, шевелил ворот рубашки, открывая чуть больше кожи на шее. Рубашка колыхалась на ветру, раздуваясь в сторону и приоткрывая тело, которое Торин так жаждал обнять. Никогда прежде ему так сильно не хотелось обнять Бильбо, прикоснуться к нему, прижать к себе, защитить его. Он страстно желал заключить Бильбо в свои объятия, и казалось, что Бильбо едва сдерживается, чтобы не броситься навстречу Торину. Махал, почему никто не сказал ему, что свадьба будет такой трудной? - Обменяетесь ли вы своими дарами? Наконец-то настала его очередь. Торин почувствовал, как Двалин вкладывает в его ладонь бусину и кольцо, и он поднёс их вперёд, надевая на палец Бильбо сплетенное из ниток кольцо, которое сделал сам. - Это кольцо я вручаю тебе как зримое свидетельство моего обета: ты любим мною и будешь лелеян мною во веки, - поклялся он. Кольцо было хоббитским обычаем, который разделяли и люди, и Торин не хотел отказываться от него на церемонии. Затем он осторожно вытянул вперёд прядь волос Бильбо и заплёл косу, которую долго упражнялся плести. Бусина, которую он надел, была выкована из мифрила с тонкой золотой жилкой внутри; ветви и корни дерева переплетались по цилиндрической поверхности. - Эту бусину я вручаю тебе как мой торжественный обет: держать тебя в объятиях и быть тебе утешением во всякое время - и в годину испытаний, и в дни мира. Когда он отпустил косу, она мягко качнулась и легла чуть ниже уха Бильбо. Почти коснулась улыбки, расплывшейся по лицу хоббита. Дрого шагнул вперёд с дарами Бильбо, и легкое мифрильное кольцо легко скользнуло на палец гнома. Торин моргнул, искренне поражённый таким поворотом событий. - Я, э… сделал его, - прошептал Бильбо. - У меня ушло на это немало времени, я не лучший кузнец, а с мифрилом довольно трудно работать. Но именно я должен сделать свой собственный дар для тебя, а Двалин - хороший учитель. Торин услышал, как Двалин неловко переминается позади него, вероятно, смущённый тихой похвалой. - Так и есть, - согласился Торин, только чтобы заставить Двалина покраснеть еще больше. Это дало ему время прийти в себя от мысли, что Бильбо работал в кузнице ради него. Гэндальф деликатно откашлялся, и Бильбо вздрогнул. - Верно, прошу прощения. Он прочистил горло, прежде чем сказать громким и уверенным голосом: - Это кольцо я вручаю тебе как мой священный обет: что ты - первый в моём сердце и в моей душе; что я никогда не оставлю тебя, и что ты принадлежишь мне. Он неловко перебирал что-то в руке, и Торин был ещё более ошеломлён, когда увидел бусину, которая лежала в ладони Бильбо. Он слегка склонил голову, позволяя Бильбо расплести его косу новобрачного и начать плести новую косу - такую же, какую Торин вплёл в его кудри. Торин мельком увидел бусину до того, как Бильбо надел её, мифрил засиял в свете свечей, развешанных на дереве, и на ней была выгравирована буква "Т", длинная перекладина которой изгибалась вокруг чуть более маленькой буквы "Б". Торин нахмурился и вопросительно взглянул на Бильбо, когда тот закончил плести косу. Бильбо слегка пожал плечами, но снова покраснел. - Ты нёс меня. Ты защищал меня. Вот о чём я думаю, когда думаю о тебе: ты обнимаешь меня, оберегаешь. Ты мой щит. Никогда прежде Торин не чувствовал себя таким высоким и сильным, но в то же время таким смиренным и маленьким. Бусина висела, как груз и как обещание. - Этими дарами вы подтвердили свои узы перед вашими свидетелями. Объявляю вас супругами; пусть ваша совместная жизнь будет долгой и благословенной, - произнёс Гэндальф так громко, чтобы даже собравшиеся у подножия холма услышали его слова. Возглас радости раздался ещё до того, как Торин наклонился и прижал губы к губам Бильбо. Он был на вкус сладким, как малина, и Торин знал, что это было нарочно. Он позволил своему языку слегка коснуться возлюбленного, и Бильбо тихо застонал. Приличия, нужно помнить о приличиях - он и Бильбо стоят сейчас перед всем Хоббитоном, - но с тёплым ртом Бильбо на его губах, с его влажными губами, будто просящими укуса и поцелуя, с руками, ноющими от желания обнять своего хоббита, было слишком трудно помнить об этом. Внезапный раскат грома стал единственным предупреждением перед тем, как хлынул дождь. Когда начался ливень, вокруг начались крики и громкие возгласы. Даже сквозь переплетенные ветви над ними все еще просачивались капли дождя, и ветер разносил их по холму. Все, кто был на холме, перебрались к стволу дерева, где ветви были гуще. Торин обнял Бильбо, стараясь защитить его от непогоды; белая рубашка уже намокла под его ладонями. Когда он взглянул на своего возлюбленного, Бильбо широко улыбался, несмотря на мокрые кудри, прилипшие к его лицу. - Муж, - прошептал он, и Торин прижался лбом к лбу Бильбо. - Муж, - прошептал тот в ответ. Совсем скоро они отправятся на вечеринку. А пока это были только он и Бильбо у Дерева Сердец, вокруг них весело шумел дождь, и не было ничего важнее, чем его муж в объятиях Торина - там, где ему и место.

***

- Вот почему я хотел надеть жилет, - пробормотал Бильбо, мчась вверх по дорожке к Бэг-Энду; где фонари были единственным источником света вечером и под дождем. - В нём есть карманы для таких вещей, как носовые платки. Который бы ему не понадобился, если бы кто-нибудь вспомнил, что носовой платок предназначен для того, чтобы связывать запястья молодоженов во время их первого танца. И, разумеется, без жилета у Бильбо его не оказалось. Дождь всё ещё лил, хотя уже не так сильно, как в тот момент, когда буря только разразилась. И всё же ему хотелось чем-нибудь прикрыться. Рубашка Бильбо практически промокла насквозь и липла к телу, и единственная причина, по которой он ничего не сказал, заключалась в том, что Торин уверил его: это не стоит беспокойства. Судя по тому, как Торин смотрел на него - словно он был самым прекрасным существом из всех, что он когда-либо видел, - Бильбо согласился. Забавно: один взгляд его мужа и все тревоги насчет его внешнего вида полностью исчезли. Бильбо снова ухмыльнулся. Муж. Произносить это вслух и в своих мыслях никогда ему не надоест. Бильбо быстро поднялся по тропинке и повернул к Бэг-Энду, стремясь попасть внутрь и зажечь несколько ламп. - Снова собираешься сбежать? Бильбо остановился; его хорошее настроение тут же исчезло. Лобелия. Ему следовало ожидать этого, правда следовало. Он не видел её весь день, но это вовсе не означало, что её там не было. Бильбо с улыбкой на лице повернулся к хоббитке. Даже в слабом свете вечерних фонарей она была похожа на утонувшую мокрую крысу, волосы прилипли к ее лицу. Это помогло Бильбо сохранить улыбку. - У меня, вообще-то, праздник, - сказал он. - У тебя нет для меня поздравлений? - Для тебя - конечно, - ответила она, скрестив руки. - Выйти замуж за члена королевской семьи, - какое нечто! - Ещё какое, - быстро кивнул он. - Спокойной ночи, Лобелия. Он поклялся Торину, что вернётся сразу же, и словесная перепалка с Лобелией никак не ускорит дело. - А ему-то поздравления полагаются, с учётом того, за кого он вышел замуж? Бильбо замер. Лобелия, почувствовав возможность, немедленно ухватилась за неё. - Ты всегда был не таким, как все; даже твоя мать лучше вписывалась в наше общество! - перекрикивая дождь, воскликнула она. - А потом ты отправился в это своё дикое приключение и надо же! - ввязался во всякие ужасные, отвратительные вещи. Возвращаешься одним скелетом, совсем не похожий на настоящего презентабельного хоббита, а ноги у тебя все исцарапаны и в шрамах! Их видно при каждом шаге! Он так сильно вдавил ступни в землю, что лодыжка отозвалась болью. Пальцы замерли на дверной ручке, холодной и мокрой от дождя. - Шрамы - символ выживания, - сказал Бильбо, пристально глядя на неё. - А я выжил, между прочим. - И заставил всех тебя жалеть, - огрызнулась Лобелия. - Бедный Бильбо Бэггинс, отправился в Мордор и, конечно же, он теперь не выглядит как хоббит! Что ж, на гнома ты тоже не очень-то похож. Так что у меня остается вопрос: зачем королю женится на таком, как ты? Почему я должна его поздравлять? Бильбо попытался вдохнуть, но её слова были как ножи в сердце, вонзаясь в каждую ужасную мысль, что мучили его так долго, после того как эйфория от предложения Торина уступила место реальности и правде, той ужасной правде о том, что... - Что он получит от этого брака? Ты не можешь родить ему детей, ты не можешь дать ему ничего, кроме тёплой постели, и даже этого ты не можешь сделать, как подобает настоящему хоббиту, потому что ты едва ли теперь настоящий хоббит, верно? Ты худой и на тебя жалко смотреть... - Я спас Средиземье, - сказал Бильбо и списал дрожь в голосе на холодный дождь, который промочил его насквозь. - Я спас вас всех, каждого из вас, и сделал это, потому что так было правильно. То ужасное, отвратительное Кольцо... ты никогда не поймёшь, что оно сделало со мной и что оно сделало бы с этим миром. - Так вот в чём дело? Он вышел за тебя замуж из чувства долга, из благодарности? Или из жалости? Бильбо шагнул к ней с такой решимостью, что Лобелия отступила, страх мелькнул в её глазах. Только увидев это, он глубоко вдохнул и сжал кулаки. - Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Торине и не смей утверждать обратное. То, что ты недовольна своей жизнью, не даёт тебе права пытаться сделать несчастными других. Свадебный пир открыт для всех, но, прости меня, Лобелия, если ты попробуешь заговорить с моим мужем, я велю его страже выставить тебя вон. Спокойной ночи! - И Бильбо резко захлопнул за собой дверь. Затем он выпрямился и встряхнулся. Все, что она сказала, было тем, чего он боялся, на что ему не хотелось обращать внимания. Но всё это было правдой, абсолютно всё. Смутно он осознал, что сползает на пол в изогнутом проёме у гостиной, спиной скользя по дереву. Бильбо подтянул колени к груди и опустил голову. С его волос беззвучно капала вода на пол в тихой темноте дома. Гэндальф был прав: могила его матери, зеркало, дети на рынке… все это не имело никакого отношения к самим проблемам, а имело отношение к более серьезной проблеме - самому Бильбо. Все это было большим напоминанием о том, что он постоянно делает что-то не так. Его мать, голос, который помогал ему в его пути, но слишком сильно напоминавший о самих странствиях, о его психической и душевной нестабильности, когда у него начались галлюцинации, о том, что ему не удалось остаться сильным. Зеркало напоминало ему о шрамах и каждом несовершенстве, о неправильности, которую он ощущал, думая о том, как теперь выглядит, о том, каким другим хоббитом он стал по сравнению с тем, кого Торин встретил и в кого впервые влюбился. И дети... дети, о которых, как он знал, мечтали все гномы. Дети, на которых Торин смотрел такими широкими и радостными глазами, и Бильбо лишал его этого. Действительно ли Торин хотел быть связанным с ним навеки? Бильбо попытался вспомнить радость, которую испытал, когда Торин подарил ему свою бусину, дерево, совпадающее с его брошью, сплетение в виде кольца на его пальце, которое он носил и сейчас, - но всё это исчезло перед слишком правдивыми словами Лобелии. Что получит Торин, выйдя замуж за Бильбо? Дверь распахнулась. - Дядя? Бильбо всхлипнул, привлекая к себе внимание Кили. - Его здесь нет, - тихо сказал Бильбо. - Я не знаю, где он. - Знаешь, я имел в виду тебя, - сказал Кили. Он присел на корточки перед Бильбо, нацепив на свое лицо улыбку, которая не доходила до глаз гнома. - Ты теперь и мой дядя тоже. И Фили. Думаю, ты даже не захочешь знать, насколько сильно, потому что, тогда мы бы точно опозорились. Бильбо попытался улыбнуться; ему нужно было встать, нужно было вернуться на праздник. Но одного взгляда на лицо Кили хватило, чтобы понять: это пустая трата сил. - Что случилось? - спросил Кили. - Я знаю, дождь может испортить настроение, но это хороший дождь, если в этом есть хоть какой-то смысл. А ты пропускаешь чудесный пир. Который устроили в честь тебя и Торина. - Мне просто… просто нужна минута, - сказал Бильбо, и внезапно в его голосе зазвучали умоляющие нотки. - Подожди минутку, я приду в себя, только... только не говори своему дяде. - Не говорить о чём? Этот вечер не мог стать хуже, даже если бы Бильбо постарался. Он вдавил ладони в глаза, чувствуя, как за ними вспыхивают искры. Когда он наконец опустил руки, Торин всё ещё стоял там. За ним - Примула и Двалин. Эсмеральда, Бифур и Дрого спешили следом, запыхавшись после бега. - Вы нашли его? - выдохнула Эсмеральда. Торин выглядел совершенно сбитым с толку, и Бильбо почувствовал себя ужасно из-за того, что он был причиной всего происходящего, что он заставил их всех волноваться, но он не мог вымолвить ни слова. Примула смотрела на него своими слишком понимающими глазами и произнесла всего одно слово: - Лобелия? Бильбо отвёл взгляд. Примула зарычала так, что даже Кили вздрогнул. - Я её придушу, - поклялась Примула. - Клянусь, я сверну ей шею, Бильбо. - Если я не доберусь до неё первой, - добавила Эсмеральда. - Что она сказала? - Я думаю, дамы, будет лучше, если мы ненадолго оставим Бильбо и Торина наедине, - сказал Кили. Он ободряюще сжал руку Бильбо, прежде чем подняться. Вместе с Дрого они вывели всех наружу, и дверь закрылась. Бильбо перевел взгляд на свои ноги и стал молча наблюдать, как по ним стекают капли воды. После долгой паузы сапоги Торина оказались перед Бильбо. Потом это уже были не сапоги, он подогнул ноги под себя, чтобы встать на колени перед Бильбо, который прикусил губу и ещё сильнее опустил голову. Нежная рука коснулась его подбородка и приподняла голову. Бильбо ненавидел себя за то, как горели его глаза при этом ласковом прикосновении. Лицо Торина было спокойно, почти без выражения, будто он сдерживал свои эмоции, какие бы они ни были, и Бильбо возненавидел себя еще больше. - Кто такая Лобелия? - первым спросил Торин. - Кузина, - пробормотал Бильбо. - Отвратительная женщина. Всегда была такой. - Семья Саквилль-Бэггинсов, о которых ты говорил? Те, кто оспаривал право Примулы и Дрого на Бэг-Энд? Бильбо кивнул. Конечно, они устроили скандал. Бильбо не ожидал ничего другого, поэтому и отправил письмо напрямую Тану. С ним-то спорить никто не будет. Пальцы Торина касались лица Бильбо, они были влажными и прохладными. - Что она сказала? - спросил Торин. Бильбо фыркнул. - Разве это имеет значение? - горько спросил он. - Главное, что это правда, и я… я просто не хотел об этом думать. - Нет, он предпочитал жить в своём счастливом пузыре помолвки и прощения, которого не заслуживал. Неужели Торин действительно чувствовал себя виноватым настолько, чтобы просить у него руки? - Она сомневалась в твоём желании выйти за меня замуж? - Она сказала что-то о твоём браке со мной. Наступила тишина. Дождь застучал по окнам - тихий, успокаивающий звук, который теперь был Бильбо так же знаком, как прикосновение пальцев Торина. Ему захотелось прикоснуться к нему, взять всё, что что мог, прежде чем этот волшебный пузырь лопнет. Когда Торин вздохнул и заговорил снова, это было не то, чего ожидал услышать Бильбо: - Она сказала, что ты мне не подходишь, не так ли? И ты с этим согласен. Бильбо моргнул и встретился взглядом с Торином. Гном выглядел грустным, но понимающим, и Бильбо проглотил комок в горле. - Как… - Он понял, что Торин не был удивлён его слова, почти смирился, и в его животе как будто упал камень. - Ты ждал этого. Чтобы я сказал это. - Да. Уже некоторое время, на самом деле, - признался Торин. - Я не торопился со свадьбой ради себя, хотя больше всего на свете хотел держать тебя в своих руках как можно скорее. Я не лгал тебе. Но я настаивал на том, чтобы провести все как можно раньше ради тебя. Потому что я знаю… знаю, что ты не уверен, какое место занимаешь в моем сердце. - Никогда, - резко сказал Бильбо, глядя Торину прямо в глаза. - Никогда. Я знаю, что ты меня любишь. Ни на секунду в этом не сомневался. - Но ты не понимаешь, почему я тебя люблю, - возразил Торин, и Бильбо замолчал. В ответ на это мало что можно было сказать. Когда это была правда… - Я хотел, чтобы у тебя была свадьба, чтобы ты знал, что я не оставлю тебя. Я никуда не пойду без тебя. Куда пойдёшь ты - туда пойду и я. Я совершил много ошибок, которые нужно исправить, много сожалений, за которые я должен искупить вину. Эти кольца, эти бусы - они символ того, что мы связаны сердце и душой. На его лице появилась такая грустная улыбка, что Бильбо захотелось протянуть руку и стереть ее, дать Торину повод улыбнуться по-настоящему. - И я рад, что сделал это, ведь с того момента, как я вошёл, ты не выпускал из рук свою бусинку. Его кольцо тоже прижималось к бусине, звеня еле слышно, и Бильбо виновато отпустил её. Он почувствовал себя ребенком, который таскает с собой заветное одеяло или мягкую игрушку, чтобы чувствовать себя в большей безопасности. - Мне не нужна бусина или кольцо, чтобы знать, что ты меня любишь, - продолжал Бильбо. - Это прекрасные знаки, и их значение выше… - Бильбо, - мягко прервал его Торин, и хоббит прикусил губу, внезапно желая вернуться в шатер, никогда не уходить за этими глупыми платками, танцевать с мужем, пока все радуются и говорят тосты. Не сидеть в своем темном и тихом старом доме, с мужем на коленях перед собой, с грустью, сожалением и тревогой в глазах. Не так должна была пройти их свадьба. Он должен был быть счастлив. Но слова Лобелии лишь разрушили иллюзию, которую Бильбо построил вокруг себя. Торин был прав: он сомневался в любви, которая так свободно ему дарилась. Он так долго скитался по Средиземью на пути в Мордор, а тогда последние слова Торина, обращенные к нему, были полны ярости или растерянности, которых он не понимал. А когда Бильбо вернулся, ему предложили столько любви, что он не знал, что с ней делать. Он взял её и прижал к себе, словно Смауг - свое драгоценное золото, не желая отпускать и не пытаясь понять, почему это все дарят ему. Торин вздохнул. - Боюсь, я причинил тебе вред, - сказал он, и Бильбо застыл. - Я не дал тебе возможности злиться на меня. Я просто умолял о прощении, потому что был эгоистом, и это всё, чего я жаждал. Бильбо нахмурился. - Что? - У тебя не было времени злиться на меня, - сказал Торин. - Ты заслуживал выпустить весь свой гнев, накричать на меня, а я лишил тебя этого, когда просил о милосердии. Мы… не говорили по-настоящему о том дне в тронном зале. Об Аркенстоне... - Это все в прошлом, с этим покончено, - настаивал Бильбо. - Всё в порядке. - И именно этого я и боялся услышать, - сказал Торин и, по крайней мере, теперь он выглядел расстроенным, а не меланхоличным. - Как ты можешь так просто забыть об этом? - Это был не ты, - твёрдо сказал Бильбо. - Это жажда золота говорила в тебе. Ты бы так не сказал. - А если бы это был я? - спросил Торин, его глаза блестели в темноте, и Бильбо замер. - Если бы это действительно был я? - Это не... - А если бы это правда был я? - Это не так, это не так, - повторял Бильбо, его голос становился все громче и громче. - Я знаю, это не... - Как? Как ты можешь это знать? - Потому что ты любишь меня! - закричал Бильбо. - Я видел это на пути к Эребору, в броши, что ты мне подарил, как я был любим и как ты сражался с врагами по всему Средиземью, чтобы найти меня в Мордорe, не думая о себе, а ты должен был! Упрямый гном, ты знаешь, что я бы умер, если бы с тобой что-то случилось, потому что я люблю тебя! Его слова эхом разнеслись по прихожей. В глазах Торина мелькнула победа, но также и облегчение. Бильбо позволил собственным словам осесть и почувствовал всю их правдивость. - Ты этого тоже ждал? - наконец спросил он. - Не ждал, а надеялся, - признался Торин. - Я знал правду, но хотел, чтобы и ты её узнал. Чтобы поверил. Он схватил обе руки Бильбо в свои, затем остановился, когда хоббит замер. Он осторожно перевернул руки Бильбо ладонями вверх. В мягком свете Бильбо понял, что Торин рассматривает едва заметные шрамы. Торин осторожно наклонился и нежно прижался губами к ладони Бильбо. Глаза хоббита горели, когда он наблюдал, как Торин делает то же самое и с другой рукой. Когда Торин поднял глаза на Бильбо, его уже ничто не могло удержать, и он бросился на Торина, едва не опрокинув гнома на пол. Он прижался к губам своего мужа, сжимая его мокрые волосы и косы. Руки Торина были большими и теплыми на его мокрой рубашке, и Бильбо вздрогнул. Обещание… Торин дал ему обещание. Торин никуда не уйдёт. - Повтори ещё раз, - задыхаясь, сказал Бильбо, когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. - Повтори своё обещание. Торин взял лицо Бильбо в свои ладони и посмотрел хоббиту прямо в глаза. - Клянусь тебе, что никогда не покину тебя, всегда буду рядом, всегда буду любить и лелеять тебя, потому что ты - мой, - пообещал Торин. - Ты - мой, Бильбо Бэггинс. И если кто-либо должен задаваться вопросом, зачем кто-то из нас выходит замуж за другого, - так это я. Величайшее существо из когда-либо живущих на земле, которое разрушило Мордор и Саурона в одиночку, согласилось выйти за меня замуж. Что я могу тебе дать?.... - Твоё сердце, - прошептал Бильбо. - Твоё сердце, твою душу - это всё, что мне нужно. Всё, чего я когда-либо хотел. - И это всё, что я хочу от тебя, - сказал Торин. - Вот почему я вышел за тебя замуж. Потому что я люблю тебя, и разлука с тобой была самым ужасным, что я когда-либо испытывал. Муки неизвестности, страх за тебя… я больше не переживу это. Я люблю тебя, и ты никогда не сможешь понять, как сильно я тебя люблю. О, Бильбо мог бы догадаться. Эйфория от церемонии свадьбы вернулась, но вместе с ней тихое тепло, не возбужденное и не равнодушное. Оно медленно горело в сердце, обхватило его и окутало своим теплом и Бильбо вспомнил, когда Торин впервые прикрепил ему на одежду ту самую брошку. Вот что он тогда почувствовал. Вот на что была похожа любовь Торина. Бильбо прижался лбом к лбу Торина. Торин потерся носом о нос хоббита, слегка щекоча его, что вызвало яркую улыбку на лице Бильбо. - Спасибо, - прошептал он. - Торин, просто… Торин заставил его замолчать. - Нам с тобой еще о многом нужно будет поговорить. Но не сейчас, не этой ночью. Позже. Я хочу, чтобы слова и правда остались в твоем сердце. - Это не добрая правда, - тихо признался Бильбо. - Обо мне, или… о том дне. - Я хочу знать всё, - сказал Торин. - Всё об этом. Ведь твоё сердце - моё, как и моё сердце - твоё. На мгновение слова Лобелии снова прорезали его мысли, но теперь Бильбо принял их по другой причине. - Я не заслуживаю тебя, - пробормотал он, отводя прядь практически высохнувших волос с лица Торина. - Действительно не заслуживаю. Торин рассмеялся и покачал головой. - Это я не заслуживаю тебя, любовь моя. Но я буду эгоистичным гномом и всё равно заберу тебя. Дождь стих, пока они разговаривали, и Бильбо теперь мог слышать звуки музыки доносящейся с площади, на которой стояло Праздничное Дерево. - Поможешь мне найти носовой платок? - спросил Бильбо. - Он мне нужен, чтобы я мог потанцевать со своим мужем. Улыбка Торина была слишком яркой и заразительной, что Бильбо не мог не улыбнуться в ответ. На сердце у него стало легче и спокойнее, чем когда-либо. Им все еще нужно было поговорить. Возможно, Бильбо слишком легко его простил. Но все, чего он хотел, - это доброта и любовь, которые дарил Торин. Он не позволял себе думать о том, что даже если он скажет правду, если он расскажет Торину о том, что он почувствовал в тот день, доброта и любовь все равно будут ярко сиять между ними. Похоже, так оно и будет. Он позволил Торину поднять себя на ноги. - У меня в рюкзаке в спальне есть носовые платки, - сказал Бильбо. - В спальне? - …С другой стороны, тебе лучше остаться здесь и подождать меня. Иначе мы никогда не уйдём. - Учитывая состояние твоей рубашки, я вынужден с этим согласиться. Бильбо покраснел до самых ушей, возвращаясь в спальню, а позади его преследовал мягкий смех Торина.

***

Танец прошёл великолепно, и, к счастью для Торина, рубашка Бильбо успела достаточно высохнуть, чтобы у Торина не возникло соблазна нарушить приличия и увести Бильбо подальше от вечеринки. Страхи и сомнения, копившиеся так долго, уже однажды сделали это за него. Торин должен был понять, что тени в глазах Бильбо связаны исключительно с неуверенностью в себе, а не со страхом перед свадьбой. Но собственные опасения Торина перед страхом Бильбо заставили его промолчать. Когда Бильбо не вернулся после того, как ушёл за носовым платком, компания сразу поднялась, оставив хоббитов продолжать говорить тосты, веселиться и радоваться. Было трудно присоединиться к всеобщему веселью, когда воспоминания о потере Бильбо были слишком свежими. Каким-то образом Кили опередил их и первым нашёл Бильбо. Но при виде Бильбо, свернувшегося калачиком в темноте, полностью утонувшего в своей печали, сердце Торина мгновенно болезненно сжалось. Он услышал имя виновника, имя, которое, он был уверен, запомнят и его родня, а потом все сразу закрутилось и вылилось в то, что произошло между ними. Всё это было связано со страхами Бильбо, и, что хуже всего, с его сомнениями. План Торина провести свадьбу как можно быстрее, отбросить все страхи и заботы Бильбо, оказался тщетным. Теперь Бильбо прислонился к нему с удовлетворённым вздохом. Хоббиты подходили к их столу множество раз за этот вечер, желая им счастья. Некий Хэмфаст Гэмджи пришел и был так рад видеть Бильбо, что Торин чуть было не предложил ему сесть за стол. Всем было ясно, что хоббит скучал по Бильбо, а Бильбо скучал по нему. Видимо, они были хорошими друзьями. Торин взглянул на своего друга, который даже сейчас весело потягивал эль, постоянно подбадриваемый окружавшими его хоббитами. На отведённом для танцев месте хоббиты кружились под скрипки, барабаны и дудки. Дождь за пределами шатра лишь слегка аккомпанировал им, даже не приглушая радостных мелодий. Кили танцевал с Леголасом, а дети хоббитов кружились вокруг них. Даже Тауриэль танцевала с Эсмеральдой, которая, казалось, была в полном восторге от своей партнерши. - Видимо, у нас здесь скоро расцветет еще одна любовь, - пробормотал Бильбо. - Ее первая любовь. Она просто без ума от Тауриэль. Торин вынужден был признать, что именно так это всё и выглядело. - Как ты думаешь, Тауриэль знает? - Она эльфийка, - усмехнулся Бильбо, - я бы начал волноваться за её зрение, если бы она этого не заметила. Торин фыркнул и обнял Бильбо. Его белая рубашка почти высохла, но всё ещё свободно свисала с Бильбо, нежно касаясь его кожи. Благо, теперь она уже не так сильно соблазняла Торина, как раньше, когда так сильно прилипала к телу его любимого, не скрывая под собой его заманчивый и прекрасный силуэт. - Кажется, они счастливы, - заметил Бильбо, кивнув в сторону Кили и Леголаса, чем, к счастью, отвлек Торина от нарастающего жара внутри. Его мать как-то сказала ему, что брачная ночь лишь подчеркивает всё привлекательное в том, кого ты любишь, и делает его еще более желанным, чем раньше, и она была права. Он не был уверен, что когда-то желал своего возлюбленного так сильно, как сейчас, зная, что Бильбо принадлежит ему. И эта несчастная, проклятая рубашка совсем не помогала. Бильбо взглянул на него странными глазами с высоко поднятыми бровями, и Торин прокашлялся: - Да, они счастливы, - кивнул он, особенно учитывая смех детей, которые кружились вместе с ними. - Дети, наверное, сейчас невероятно счастливы, - добавил Бильбо все еще наблюдая за Торином. Гном слегка нахмурился, пока не вспомнил, в каком настроении Бильбо пришел сегодня на рынок: напряжённый, наблюдающий за ним и детьми с непонятной ему тревогой. Теперь же Торин всё прекрасно понимал. - Я тоже так думаю. Но Кили, должно быть, в восторге от танцев с ними. Среди гномов мало детей, и каждый ребёнок для нас - благословение. Однако я благодарен судьбе за то, что своих камешков я уже вырастил. Кили и Фили были сущим наказанием. Радостным, но все же наказанием. Бильбо почти растаял в его объятиях, напряжение из его тела очень быстро испарилось. - Ты не хочешь детей? - робко спросил хоббит. - Нет. У меня есть два сына: один наследует трон, а другой - поможет ему править. Мне не нужны дети, если только это не будут дети Фили. - Я думаю, когда этот день настанет, мы все скажем: «Махал, помоги нам». Торин фыркнул и издал смешок, который был совершенно недостойным и абсолютно не подобал королю. На лице Бильбо появилась широкая и яркая улыбка. - Мы вас развратили, Мастер Бэггинс? - спросил Торин, всё ещё смеясь. - Не знаю, мне кажется, я развратил вас, мастер Дубощит. И все, что мне нужно было сделать, - это надеть белую рубашку. Даже когда Торин насмешливо хмурился, даже когда Бильбо смеялся, Торин ловил себя на том, что наслаждается этим ярким светом, который вернулся в глаза Бильбо. Бильбо был счастлив в Эреборе, был доволен и влюблён. Но была там и нервозность, которая росла по мере приближения свадьбы. Теперь она ушла, а на её месте вспыхнуло то самое пламя, которое вело Бильбо через Мордор, которое Торин увидел в тот день, когда попросил Бильбо выйти за него замуж. Им все еще нужно было поговорить. Но Торин был полон решимости никогда больше не позволить этой искре угаснуть. Он поцеловал Бильбо в макушку. - Любовь моя, - пробормотал Торин. - Муж мой, - ответил ему Бильбо, и Торин улыбнулся ему. Мой. Мой Бильбо, мой муж, мой драгоценный и любимый, единственный. Он посмотрел на кольца на их пальцах, ощущая тяжесть бусины в своих волосах. И сидя здесь, в Шире, укрытый большим шатром, под которым они устроили этот прекрасный праздник, под шум дождя снаружи, Торин чувствовал себя, пожалуй, счастливее, чем когда-либо в своей жизни. И когда Двалин наконец встал и от души отрыгнул так, что Торин мог поклясться, что его слышали аж в Эреборе, заставив хоббитов веселиться, а Бильбо смеяться до слёз, Торин понял: что всё это - правда.