Edgar’s house

Воздух в комнате был приторно сладким, от того жутко разболелась голова. Всему виной была косметика девчонок и кулинарные проделки Сашки. От пола до потолков и в коридор разливался звонкий юношеский смех, Йегер чихнул пару раз из-за корицы, а может из-за рассыпчатой пудры, залетевшей прямиком ему в нос. Хором заливистым голоском раздались девичьи пожелания наикрепчайшего здоровья, кажется, эти слова для его подруг не имели никакой весомой значимости, ведь следом за этими любезностями последовало самое беспощадное расчесывание  волос на свете. Даже громкое айканье не спасло Эрена от участи остаться совсем без волос, видать, наградить его сверкающей лысиной, было весьма забавной идеей, так что утешили его лишь грозным "Терпи!". Ради этих сияющих и ,без единого сомнения, счастливых глаз пришлось сидеть смирно. Они говорили, что это расплата за подаренную ими красоту, но Эрен не был уверен, что стянутые в тугой хвост волосы придавали его загорелому личику большей красоты, скорее он походил на чертенка, что уже натворил пакостей, а, может, был похож на одну из странных картин, висевших в пыльной сахарной комнате дяди Эдгара. Ни адским выродком, ни запертым в картинной раме он быть не хотел, поэтому Йегер было потянул обезьяньи ладошки к по неволе устроенному на его голове бедствию, чтобы избавить себя от завязанной в три, а то и в четыре узла резинки, как его оборвали протяжным "ну, Эрен, ну пожалуйста!". Вот же негодяйки! Неужто он ставит их желания выше своего комфорта? Поздно задавать себе этот вопрос. Этих девчонок он поставил выше себя, как только переступил порог сей шумной комнатушки. Оставалось только сдаться.  И вот Эрен сидел на полу, прислонившись к кровати, растрёпанный, с закатанными рукавами и детским искрящимся смехом в глазах. На голове заколка с причудливым кружевным бантиком, а на губах размазанная алая помада.   — Вы издеваетесь? И на кого же я похож по-вашему? — Йегер уже любовался своим отражением в маленьком зеркальце, обрамленным по краям золотистым ветвистым узором.   — Ты вообще-то должен благодарить нас. — усмехнулась Имир. — Хотя бы стал получше обезьянки выглядеть.   — Особенно вот с этим, — сказала Саша и повязала ему розовый платок на шею.   Эрен, с натянутой злобой в глазах, окинул сердитым взором своих фей крестных.   — Хватит с меня этих ваших издевательств! — Йегер быстро поднялся,  и уже несмотря на протяжное "Нет!" и несколько пар девичьих  рук, старательно, но тщетно пытающихся удержать его на месте, отпустили его. Решительно прошагав к двери, на которой красовались нарисованные мелками неразборчивые узоры и глупые чудовища, Йегер резко развернулся, вытирая рукавом свитера помаду на губах и стягивая шифоновую ткань с шеи.                      — Готовьтесь. Месть будет жестокой и беспощадной! — разведя руки по сторонам он выставил когти, словно нападающий хищник. Оковы дьявола не спали с него даже после высвобождения себя от путающей волосы резинки.  Девчонки взвизгнули и поддались в рассыпную, Йегер не теряя ни минуты помчался за ними. Ребятня выскочила из комнаты с визгом, в тапках, с подушками в руках, сбивая друг друга, а Эрен, притворяясь ведомым дурашкой, бросился за ними. Комната, пахнущая духами, смехом и пудрой, опустела, в пустоте её быстро утихало эхо юношеского смеха.

***

  Он вышел из библиотеки, держа в руках очередную научпоп книженку. Шёл мимо, когда услышал топот, крики и хохот. И вдруг Эрен перед его носом, сам румяный, волосы торчком, губы красные, да ведь он точно как пугало. Дом разом окутала тишина, даже тиканье часов пропало, кажется само время остановилось. Только лучи солнца и кружившееся пылинки всюду.   Они встретились взглядом. Эрен застыл, Армин тоже.    — Я… Это… Они… — Эрен пытался заговорить, но язык путался. Армин смотрел несколько долгих секунд молчания.   — У тебя помада на зубах. Лицо Эрена мигом украсила улыбка, та улыбка, что ярче любой звезды в бескрайнем космосе. Пара невесомых скачков и он уже стоял лицом к лицу с Арлертом. Это было игриво опасно. Его улыбка могла ослепить, так что Йегер спрятал её за сомкнутыми губами. Опасность не миновала. Эрен не перестал глупо улыбаться.  Игра в гляделки закончилась шустрым поцелуем в щеку. Армин шутливо вопросительно нахмурился наперекор ослепляющей улыбке Эрена и громко чихнул.    —  Тебе бы умыться. — Армин утер нос, тыльной стороной ладони. — А тебе не совсем этого делать не надобно. — Эрен, похоже, снова развязал игру, понятную лишь ему одному, а на щеке Армина остался красный размазанный след от помады. — Тебе не смешно? Армин поднял глаза. Долго смотрел. — Смешно. — Тогда почему такое лицо? Он пожал плечами. — Просто, иногда ты выглядишь слишком счастливым и я все не могу к этому привыкнуть. — А ты привыкай, даже с этим страшным серьёзным лицом, что озаряет твое лицо, по неведомой мне причине, последние несколько дней. Правда, это не особо тебя красит. Ты ведь живой, Армин, а я ведь так люблю это. Арлерт замялся, хотел было что-то сказать, но вовремя сомкнул пухлые губы. — Ну вот ты снова.   Они стояли невесомо близко. И Армин не отодвинулся, а Эрен по-озорному отскочил и помчался дальше, оставляя за собой привкус мяты. Быстрое тиканье деревянных часов снова продолжилось, с кухни послышался смех, где-то в глубине дома кот тягуче мяукнул три раза. Время так и шло своим чередом, может, останавливаясь ненадолго, может мчась как спасающаяся от хищника лань. Так и начался май.

***

  Дом ещё спал. От тишины мир пробуждали своим по солнечному звонким пением птицы, они не только скрашивали беззвучное утреннее умиротворение, но и будили дрыхнущего Эрена. Пробивающиеся сквозь потрескавшиеся оконные рамы лучи солнца были теплыми, обжигающе мягкими, и не дававшими хорошенько отоспаться одному мальчугану.  Йегер лежал на кровати, носок грел только одну из его стоп, да и открывать глаза мальчишка не спешил. Не хотел он, так ему было хорошо.    Совсем недалеко от двери его треснули половицы старого пола, скрипнула и открылась дверь. Он знал кто это. Может в раннем подъеме виноваты вовсе не птицы и солнце, а он? Быть может, Эрен почувствовал его приход своей чуткой душой и очнулся. Шаги лёгкие, тихие, привычные так близко. Кровать чуть пружинит - он сел. Тепло рядом, уже слишком рядрм.   Эрен и тогда не раскрыл веки, не пожелал доброго утра, Йегер снова играл, хотел, чтобы Армин сам догадался, спит он или не спит. Тихо, как будто боясь расплескать что-то хрупкое, Арлерт наклонился, его губы робко касаются заалевшей щеки. Осторожно, почти как ласкание воздуха. Губы теплые и невинные, такие же как это утро. Наверное, этот день наступил только ради того, чтобы он вот так пришел к Йегеру и совершенно буднично коснулся его ланит.   Видать Армин нагло собрался покинуть его комнату, а такого допустить Эрен вовсе не желал, все в нем так и кричало тихо крикнуть простое "останься", но тогда он выдаст себя с головой и проиграет, его ребяческую шалость раскроют и пристыдят. Теплота утра была иллюзией, ведь как только Армин поднялся с матраса, прохладой обдало все тело, а она была отнюдь не приятной, скорее схожа с холодной пустотой, тлеющей свежей кровью на бархатной коже. Эрен неловко поворачивает голову чуть ближе к неспеша отделяющемуся теплу и медленно выдыхает:   — Ещё минуту, — почти шепотом. — Просто посиди.  Армин раскусил хитрого юнца с того момента, как проник в эту комнату, иначе не было бы причины появления самодовольной ухмылке на его милом личике, что так радовала Эрена.  Арлерт вновь вернулся к нему, в нагретую разгоряченным телом кровать, а Йегер, с все еще закрытыми очами, отыскал руку его, переплетая их пальцы и притягивая ближе к своему теплому лицу. На душе было так хорошо и спокойно, что аж дышать стало легче. И, если руки Армина были подобны льдинкам, то в ладонях Эрена они были теплее, даже чем квазар 3C273, о котором Йегер узнал из бесконечного потока рассказов своего доброго и лишь для него болтивого друга.

***

  "La mañana requiere tu sonrisa" — гласила надпись, выстроченная фломастером прямо на круглом пузатом зеркале над умывальником. Рядышком яркими цветами горели: “mariposa”, “mártir”, “manzana” и “montaña”. Дядя Эдгар прожил полжизни в Испании. Первое время нахождения в этом сказочном месте Эрен был уверен, что дядя и есть уроженец жгучей страны солнца. То, что он ошибался, Йегер понял только через год своего проживания под крылом Эдгара. Дядя оказывается когда-то влюбился в королевство и не смог о нем забыть, и чища зубы утром этого дня, Эрен впервые задумался о том, почему же, несмотря на всю эту одержимость, Эдгар продолжает отрицать свою счастливую жизнь в стране своего сердца и выбирает нянчиться с брошенными детьми в этой глуши, но это, как бы по-дурацки ни звучало, уже другая история.

***

    В комнату свою заглядывать юнец не собирался ещё как минимум до ужина, через мгновение он преодолел за раз пару деревянных певучих ступенек и оказался на первом этаже, уже наполненным шумом и гамом юношеской болтовни. Разлохмаченный, в старом вязаном кардигане на голое тело, Эрен прошёл мимо кухни и, не напрягая лишний раз челюсти, в честь приветствия удосужился едва ли сжать острое, напряженное плече Армина, стоявшего у вопящего чайника. Друг слегка выпрямил спину, но не обернулся, ответил тем же приветствием, расправляя затекшие суставы. Йегер плюхнулся на стул, вид у него быть не сказать, что скучающий, не подтвердить заинтересованность. Перед лицом, точно по щелчку пальцев нарисовалась Саша.       — Яблоко! — она протянула ему две сложенные воедино ладони, в них идеально поместилось спелое налитое сочное, ярко красное яблоко — Будешь?   — Я не голоден. — он мягко улыбнулся подруге, а все же ухватил манящий фрукт цыганскими пальцами.     Это утро было тише чем обычно, никто не голосил, не топал, не скакал по старому полу. Армин сделал это утро таким. Теплым, ленивым, особенным. Эрен оглянулся по сторонам его в поисках, но тот, по обычаю своему, уже сбежал из переполненной лишними глазами и ушами гостиной. Йегер, вследствие недолгих поисков, нашел его в саду, что находился относительно недалеко от дома. Армин занимался привычно-размеренным и спокойным для него занятием, кажется, это доставляло ему не то что удовольствие, скорее успокаивало тревожную натуру. На его лице, как отмечал для себя сам Эрен, крайне редко можно было заметить что-то кроме усталости последний месяц, разве что скупые блики радости вылавливал Йегер на его личике. Эрен тихо подошел и сел на траву рядом с маленькой, деревянной скамеечкой, на которой мог поместиться только один человек, и помещался на ней, как раз таки, сам Армин.  — Поднимись, а то все штаны испачкаешь, потом будет не отстирать. — голос Армина звучал хрипловатым и в меру тихим. От одного только звучания такого его голоса вся спина покрылась мурашками.   — Отстираю. —  Эрен был невыносимо упрямым, вроде попросишь спокойно, нормально, а он наотрез отказывается выполнять.  Арлерт устало выдохнул через нос, но не стал утруждаться просить дважды, слишком хорошо знал он Эрена, так что вместо бездумных попыток вразумить друга, Армин предпочел продолжить возится с гиацинтами, а Эрен намеренно продолжал пялиться на его руки как завороженный. Армин резко выпрямился и, повернувшись, уставился на вновь провалившегося в свои бесконечные раздумья Эрена. — Помоги, пожалуйста.  Йегер медленно перевел взгляд с его рук на его ясные как небо глаза. Просить дважды не пришлось бы, Эрен загорелся таким великим энтузиазмом ради такого маленького дела.    — Дай сюда, — Йегер уверенно протянул руку к нему — конечно же я помогу. Армин поднялся, почтительно уступая свое место Йегеру, но тот, делая вид, будто не заметил этой любезности, закатал штанины к бедрам и сел на колени прямо в мокрую землю, не заботясь о том, что испачкает колени и ладони.    Эрен взял одну из луковиц, мягко, как птенца, и, следуя примеру Арлерта, начал углублять гнездо в рыхлой земле. Он работал медленно, не торопясь. Армин стоял позади внимательно наблюдал за усердной работой, за длинными пальцами, уже испачканными в грязи.      — Ты делаешь неправильно. — робко посмеиваясь, упрек его Армин.   — Тогда покажи как надо. — не оборачиваясь, бросил Эрен, почти с усмешкой. — Только не ругай меня. Армин, умиленно улыбаясь от этого тона, опустился сзади. Эрена не напугало то, что его милый друг сидел вплотную к его спине, что заботливые руки легли прямо на его смуглые костяшки. Их руки совпали в темпе и силе, Армин направлял его движения, что было не похоже на наставническое направление, самая что ни на есть помощь от близкого, от семьи, Армин его семья. Йегер в моменте понял, что не чувствует ничего, кроме щелчков почвы и биение сердца, отдающееся сзади прямиком к его груди.   — Вот так, — похвалил Армин и нехотя убрал руки. Смуглые ладони пылали невидимым огнем.   — Угу, — кивнул Эрен, все мысли его уже улетели далеко в космос, мозг затуманился на мгновение, не воспринимая ничего вокруг.     Вдвоем они посадили ещё несколько луковиц. Утренняя земля была холодной и податливой, она приятно липла к пальцам, забиралась под аккуратно подстриженные ногти, будто бы соединяя их с природой, намекала на нечто глубинное. Воздух был свежим, прохладным. Сад напевал свою песенку, шептал что-то изредка, а иногда и вовсе замолкал. Работа подошла к концу, и Эрен юрко вскочил на ноги, правда отбежать ему не дало легкое прикосновение подушечек пальцев, покрытых подсохшей коркой земли, к его оголенной лодыжке. Йегер недоуменно встретился с морскими глазами.      — Куда это ты собрался? —  губы его подрагивали в едва заметной улыбке.   — Боишься, что я снова сбегу?    — Ступай, если хочешь. — нежная улыбка расплылась на доверчивом лице Армина. Он встал со своего рабочего места, поднимая за собой скамейку, что последние минуты стояла одиноко в сторонке.    — Не хочу. Я собирался сполоснуть руки. — Сказал, ярко улыбаясь, Эрен уходящему к сараю Армину. — Ты тоже испачкался, пойдем со мной.   За столь приятное приглашения, его опять озарила удовлетворенная улыбка, по которой Эрен успел необычайно соскучиться. Он совершенно не мог оторвать взгляда с этого светлого пятна в его жизни, Йегер проводил его этим же взглядом до сарайчика и этим же ненастным взглядом манил обратно к себе.  Уже у колодца, Йегер, с необъяснимо детским счастьем в глазах вытирал насухо чистые, душистые руки вафельным полотенцем, которым прежде вытер свои пальцы его родной донельзя любимый друг.      День обещал быть длинным.