Валентинка от краша из 2019-ого

doolsetnet привет, помнишь меня? 20:32 leeknow привет, лучший секс 2019-ого как видишь помню, но не имя 20:40 doolsetnet стоп это я у тебя так записан? ты хочешь сказать, что наш перепихон в туалете задрипанного клуба попал в топ??? 20:41 leeknow я вижу, тебя он не так сильно впечатлил 20:41 doolsetnet вхахахах стал бы я писать тебе почти спустя два года, если бы не впечатлил? 20:41 leeknow кстати об этом что хотел? 20:42 doolsetnet ты у меня записан, как краш, если тебе интересно 20:44 leeknow спасибо, наверное так ты ответишь? 20:44 doolsetnet >>leeknow что хотел? да уже не важно 20:50 leeknow ??? 20:51 doolsetnet да блин если расскажу, ты меня засмеешь 20:51 leeknow … теперь любопытно 20:52 doolsetnet ладно но сначала пообещай, что не будешь смеяться 20:53 leeknow обещаю отправлять только грустные смайлики 20:53 doolsetnet да друзья в игре «я никогда не…» доебались до меня якобы я вру, что не девственник. они мне больше не друзья а тебе спасибо за пруфы 20:56 doolsetnet ты слишком долго молчишь 21:20 leeknow грустные смайлики оказались не в тему 21:20 leeknow слушай а не хочешь встретиться? 21:29 doolsetnet эм… неожиданно даже не знаю 21:34 leeknow кто отказывается от встречи с крашем? 21:34 doolsetnet ненавижу пиво зачем я тебе только рассказал 21:35 leeknow ладно-ладно больше никаких шуток на эту тему так что на счет встречи? это не развод на секс, если что 21:37 doolsetnet эээ хорошо когда? 21:37 leeknow завтра? как раз суббота 21:38 doolsetnet завтра 14ое февраля 21:38 leeknow и? у тебя уже есть планы? 21:38 doolsetnet нет я свободен вечером но вряд ли мы сможем попасть в какое-то нормальное место, надо было бронировать заранее 21:39 leeknow можем потусить у меня если у тебя нет аллергии на котов как тебя, кстати, зовут? 21:41 *** leeknow ты не передумал? 17:09 doolsetnet как раз стою у подъезда и думаю, не поздно ли слиться 17:10 leeknow никогда не поздно но знай, что в мире будет грустить один не съеденный пибимпаб 17:11 Джисон заносит кулак, чтобы постучать, но дверь открывается сама. Взгляды встречаются, и осознание не заставляет себя ждать: он не был готов ко встрече с новой версией Минхо. Черты лица старой полностью стерлись из памяти, оставив после себя флер легкой влюбленности, но одного взгляда на Минхо хватает вспомнить, почему когда-то вкрашился. И дело не во внешности, хотя определение «красивый» кажется недостаточным и даже не немного обесценивающим в его случае. Мозг, еще не переключившийся после пары английского, отчаянно ищет подходящие слова, чтобы выразить степень его привлекательности: drop-dead gorgeous, too fucking hot to be real, stunning, unfairly attractive, fine as hell, illegal-looking. Нет, все не то. Дело в энергетике. Присутствие Минхо наэлектризовывает каждую клеточку тела. Насколько Джисону известно, чтение мыслей пока не изобрели, но глаза Минхо почему-то смеются. А! До сих пор держит руку в воздухе. Рот тоже не помешает закрыть… — Услышал, как едет лифт, — поясняет Минхо, давая пройти. Он не стоит над душой, а включает свет в ванной и уходит греметь посудой на кухню. Джисон переводит дыхание и окидывает оценивающим взглядом квартиру. Маленькая. Кажется, ее можно всю пересечь за несколько широких шагов. Значит, у Минхо нет денег на пластические операции, и природа ему просто так отвалила мешок неебической красоты. В ванной настолько чисто, что взгляду не за что зацепиться, кроме как за заботливо приготовленное полотенце. Джисон не припомнит, когда у него самого дома была настолько девственно сухая сантехника, будто ее отполировали не хуже, чем в каком-нибудь пятизвездном отеле. Означает ли это, что Джисона пытаются впечатлить? Вместо того, чтобы мыть руки, он смотрит на себя в зеркало и не понимает, как перестать выглядеть испуганно. Да, решился на авантюру, но не зверек же в клетке с хищником! Минхо, может, и смахивает на большого представителя семейства кошачьих, но безобидного. Того, кто будет максимум следить за каждым движением или играться. Надо было надеть другую толстовку: черная подчеркивает бледность. Сердце стучит так сильно, что впору задаться вопросом «А с ним точно все в порядке?..» Джисон прикрывает глаза и глубоко дышит, пока не успокаивается. Надо отвлечься. Он нюхает жидкое мыло, будто Минхо не взял первое попавшееся. Пахнет обычным мылом — аромат разочарования. Тахикардия возвращается, стоит только столкнуться с Минхо в коридоре. Перед глазами снова калейдоскопом проносятся обрывочные воспоминания из душного клуба, в котором Джисон не собирался задерживаться. Случайное знакомство уже практически на выходе заставило передумать. Минхо вернул выпавший телефон, а Джисон на радостях не поленился отблагодарить. Просто выпивкой. Ну, сначала. Приторный дым от электронок, громкая музыка, всполохи резкого света в полутьме — все перестало раздражать, когда дало возможность уединиться в толпе, а головокружение от поцелуев вытеснило любые возмущения по поводу отсутствия личного пространства. А Джисону как раз всегда хотелось ощутить что-то такое на себе, что видел только в фильмах и сериалах… Стоп. Нет. Джисон обещал себе не вспоминать знакомство! Если все время возвращаться к смущающим деталям, то нормального общения не склеить. — Все в порядке? — Не надо было мне приходить. — Почему? Не признаваться же, что тело слишком сильно реагирует на присутствие Минхо... По выжидающему взгляду становится понятно, что избежать вопроса не получится. Что ж, Джисон сам виноват, что не умеет держать язык за зубами. — Ну, знаешь, не очень умно с моей стороны приходить в квартиру к почти что незнакомцу, зная, что никого больше не будет. Лучше бы молчал, честное слово. Наверное, сейчас вечер закончится, так и не начавшись. Джисон уже готов смиренно направиться к порогу, когда получает серьезный кивок и приглашение следовать за собой. — Но мы не одни! Джисон напрягается еще больше: что значит «не одни»?! Но, оказавшись в единственной комнате, сразу понимает, о чем речь, когда три пары глаз проходятся по нему оценивающим взглядом. Коты сидят в лежанках на специальной «стенке», как сычи в гнездах. Конструкция выглядит так, будто под их приличным весом должна прогнуться, но почему-то законы физики не действуют на нее. «Замок» для котов занимает значительную часть единственной комнаты, демонстрируя приоритеты хозяина квартиры. — Суни, Дуни, Дори, — объявляет Минхо, тыкая в бочки по очереди. Шерсть проходит волной в том месте, куда попал палец. — Но мы можем позвать кого-то из твоих друзей, если хочешь. Сердце ноет от жеста заботы, но воображение не дает слишком сильно растрогаться: показывает, какое выражение лица скукурузит Хенджин, если попросить приехать, и какую интонацию выберет, чтобы неиронично спросить: «И чем я могу помочь?» На фоне раздается такой реалистичный смех Чанбина, по резкости уступающего разве что скрипу двери, что в пору дойти до психиатра проверить голову. Нет, с такими друзьями никакие враги не нужны. — Суни, Дуни и Дори выглядят вполне приятной компанией. Рука тянется погладить и замирает в нерешительности под строгим взглядом, кажется, Суни. — Он не кусается. Минхо направляет своей ладонью, и весь фокус внимания Джисона схлопывается до теплого прикосновения. Какое счастье, что можно списать все на социальную неловкость и недоверие, потому что притяжение к малознакомому человеку кажется куда более подозрительным. С Джисоном обычно такого не происходит. У него влечение возникает обычно исключительно к «два-дэ» персонажам. — Лучше? Лучше? Да Джисон сейчас откинется! Но все же кивает: кототерапия немного отвлекает. Серый кот начинает мурчать, подставляя шею. — Это же Дори? — Ага. — А ты, я смотрю, приверженец традиций? — Минхо непонимающе моргает. — Ну, предпочитаешь спать на матрасе и… — Джисон указывает на «узелок» рядом со шкафом. — Я думал, так уже никто не хранит вещи. — Так прячу я грязное постельное белье, если сразу не смог постирать. Оно никуда не помещается: ни в корзину для белья, ни в шкаф. И ты, вообще-то не должен об этом знать! Любуйся аккуратно завязанным «узелком» и не задавай лишних вопросов. А матрас просто проще убрать, когда нужно отрепетировать какой-нибудь танец. Джисон складывает в копилочку размышлений «Минхо поменял постельное белье прямо перед встречей. Зачем?» Спрашивать он, конечно же, не будет. Боится спугнуть налаживающийся диалог. Вообще-то только что за десять минут он узнал о Минхо больше, чем в прошлый раз за целую ночь. Не удивительно: рот все время был занят чем-то другим… — Танцуешь? — Да, это моя работа. — Оу, это многое объясняет. — Например, что? — Ну, хотя бы хороший контроль тела. Минхо молча моргает, будто не может понять, флирт это или нет. Джисон сам не понимает. Точно может сказать только одно — все воспоминания, связанные с Минхо, телесные: рука на талии, инициатива во время танцев и... Тепло приливает к шее. Джисон, рвано вздохнув, отводит взгляд, опасаясь, что мысли прочитают. — А ты чем занимаешься? — У меня выпускной год. Должен стать переводчиком, у меня профиль — английский. Но что-то я уже не уверен, что искусственный интеллект не отберет у меня кусок хлеба завтра. — Английский… — Минхо кривится. — Может, не так уж и обидно, если отберет? — Эй, я люблю английский! — Ладно, прости, я не очень хорош в утешении. Минхо приглашает на кухню и ставит ноутбук на накрытый стол. Джисон рассматривает порцию обещанного пибимпаба, затем посуду в раковине, бросающуюся в глаза на фоне остальной чистоты. Возникает вопрос: — Только не говори, что сам приготовил… — А кто еще? Джисон, набив рот, жмурится от удовольствия и мысленно хнычет. Хорошо, что не знал, какой Минхо классный, иначе бы убивался все два года по нему. — Что, не вкусно? — Наоборот. Очень вкусно! Судя по самодовольному выражению лица, он это прекрасно знает — специально провоцирует и напрашивается на комплименты. Минхо включает серию нового шоу на выживание, за обсуждением которого Джисон не замечает, как расслабляется. Они, как два главных сплетника района, перемывают кости участникам. Даже ставят на паузу, чтобы найти соцсети и изучить биографию, на минуточку почти каждого из пятидесяти человек. Минхо разносит технику танца, а Джисон внимательно слушает и кивает, будто что-то понимает в хореографии. На кухне после готовки жарковато, поэтому Джисон должен был морально подготовиться к тому, что Минхо, будучи у себя дома, наверняка захочет переодеться во что-то менее теплое. Но все равно оказывается совершенно не готов. — Если ты не против… — Сняв свитер, Минхо остается в черной майке. Невозможно удержаться от косого взгляда, чтобы незаметно рассмотреть контур груди и бицепсов, ставших куда более выраженными с последней встречи. — Или все-таки против? Приходится прочистить горло. — Просто классный свитер. Свитер мятного цвета и правда ничего, но кто действительно классный, так это Минхо. Джисон грустно вздыхает, что не хватило смелости сказать нормальный комплимент. — Купил в сэкондхэнде за десятку. — За сколько?! Мне тоже туда надо! Гони ссылку. Минхо не скрывает гордость: кивает, растянув губы и приподняв брови. Окончание, казалось бы, бесконечной из-за постоянных пауз серии застает врасплох. Уже девятый час, а они только первую посмотрели. — Еще по одной или я домой? Джисон надеется остаться вовсе не из-за желания узнать, кто пройдет в итоговый состав группы. Просто не хочется, чтобы вечер заканчивался. Минхо не отвечает. Будто даже не слышит. — Слушай, я хотел узнать… — Он заметно сглатывает и отводит взгляд. — Ты же вчера вряд ли бы написал мне, если бы были другие варианты… Резкость смены темы сбивает с толку. Джисон не понимает, к чему тот клонит, поэтому просто пожимает плечами. — Ты и сам это понимаешь. — То как Минхо шумно выдыхает. — Что?.. — Джисон, почему ты мне не сказал, что это был твой первый раз? Блять… Блять. Блять! Джисон случайно выложил на стол все карты. Теперь понятно, зачем Минхо позвал его — исключительно ради серьезного разговора. Зря Джисон губу раскатал. Кое-кому просто хочется заглушить совесть. — А если бы я рассказал, то у нас бы что-то было? — Может быть. Но не в клубе же! Минхо слегка ударяет кулаком в знак решимости и так разочарованно смотрит, что хочется исчезнуть. Неловкое молчание затягивается. К счастью, Джисон сидит у двери. — Ладно, я, наверное, все же пойду? Он поднимается, но не успевает сделать и шагу: Минхо хватает за предплечье. — Нет, стой!.. — Джисон оборачивается. Сомневается. — Останься. Пожалуйста. — Это мое дело. Как хочу, так и провожу первый раз! — Ты прав. Твое дело, — примирительно повторяет Минхо, слегка потянув на себя. Джисон оседает ему на колени. Кажется, что физическое сближение должно вернуть все на свои места — так и случается. Напряжение уходит из плеч, а руки ложатся на них, как влитые, будто не было никакого расставания на два года. У Минхо чувствительная шея, — вспоминает Джисон, наблюдая за движением кадыка. Губы зудят от желания прикоснуться к ней, но приходится вернуться в реальность: кажется, Минхо что-то говорит. — …только честно. Что-то пошло не так, да? Я тебе нанес какую-то травму? Джисон делает вид, что не потерял нить разговора. — С чего ты взял? — Если я правильно понял, то сексом ты больше ни с кем не занимался. Тебе было больно? Почему ты молчал? Джисон тяжело вздыхает. Это не то, о чем хочется сейчас говорить. Не сейчас, когда больше всего на свете хочется продолжения. — Слушай, я вижу, что тебя это искреннее беспокоит, но твоей вины в том, что я недостаточно подготовился, нет. Честно? Дело вообще не в этом. Просто больше не встречал никого, с кем бы захотелось большего. И это чистая правда. Кажется, Минхо верит. Выдыхает, прикрывает глаза и утыкается виском в лоб. — Ну, если ты вдруг захочешь, то можешь ко мне обратиться. — У Джисона невольно вырывается смешок. — Я серьезно. Могу показать как, чтобы не было больно… Он не удерживается от подразнивания: — Кажется, кто-то говорил, что мы здесь не для этого. Минхо распахивает глаза и отстраняется. Руки исчезают с талии в знак подтверждения слов. — Мы здесь не для этого! Это я так, на будущее. Это умиляет. Джисон верит ему, что оказался здесь не для приставаний. Но раз Минхо предлагает, то, наверное, не против провести вместе еще одну ночь? — Слушай, я не хрустальный, — уверяет Джисон. — Все со мной нормально! Он привстает с единственной целью — перекинуть ногу, — и успевает заметить испуг в глазах напротив. Ха! Черта с два Джисон куда-то теперь уйдет. Усевшись удобнее, он решительно возвращает руки Минхо себе на талию, обхватывает ладонями его лицо и оставляет едва весомый поцелуй в уголок рта — дает возможность не отвечать, если не хочет. Но Минхо отвечает с таким отчаянием, будто от этого зависит его жизнь. Настойчивость мягких губ откатывает стрелку внутренних часов на два чертовых года назад, а попытка вжаться друг в друга провоцирует волну приятной пульсации внизу живота. Джисон вытягивает заправленную майку на себя, скользит ладонями по горячей коже и наслаждается мурашками под подушечками пальцев — доказательством, что Минхо чувствует то же самое. Стоит спуститься к ремню, как он выдыхает: — Ох… Нет, подожди. В голосе неподдельная паника. — Почему? — Я обещал, что сегодня ничего не будет… — Но я ни о чем таком не просил! — возмущается Джисон. — Это ты сам придумал, сам страдаешь. А я очень даже не против продолжения… — Он кладет чужую ладонь на прямое доказательство своего возбуждения. — Признаю, я тайно мечтал о продолжении вечера. Теперь ты доволен? Давай же покажи, чему ты собирался научить! Минхо смотрит вниз, боясь пошевелиться, на лице читается внутренняя борьба. Наконец, облизнувшись, он поглаживает эрекцию. Ткань джинсов притупляет ощущения, вынуждая нетерпеливо тереться. — Урок номер один. Подготовка! Джисон страдальчески стонет. Звучит совсем не сексуально.

***

Приходится принять правила игры и сначала выслушать лекцию о подготовке, а затем зависнуть в ванной на добрых полчаса. На моменте стрижки ногтей Джисону кажется, что возбуждение навсегда потеряно, но один только шлепок по ягодице от Минхо воскрешает нетерпение. Выйти в одном полотенце было лучшим решением. — Ты здесь жарил попкорн без меня? — успевает пошутить Джисон до того, как Минхо скрывается в ванной. — Зажег кое-что для особого случая! Зажег?.. Комната встречает полумраком, разбавленным светом нескольких свечей. На кровать накинуто электроодеяло, мохнатых свидетелей нигде нет. Видимо, закрыты на кухне. Минхо зря времени не терял! Джисон берет одну из свечей в руки. «Соленая карамель». Он улыбается, вспомнив слова Минхо: «Зажег кое-что для особого случая». Приятно быть особым случаем однако. Джисон сбрасывает с себя полотенце и забирается под нагретую простынь. Он специально не берет телефон в руки: знает, что если возьмет, то обязательно выплеснет на Хенджина волнение, а у него сегодня свидание. Настоящее. Рассматривая игру света и тени на потолке, Джисон задается вопросом: или у него теперь тоже настоящее?.. Шум воды прекращается подозрительно быстро. Минхо появляется в дверном проеме в полотенце. — Ты уже все? — Я уже был частично готов. — Джисон старательно прячет улыбку. — Что? Он утрирует, подразнивая: — А как же «нет, я не могу, мы здесь не для этого…»? Минхо закатывает глаза. — Просто я уже немного развлекся перед твоим приходом сам с собой, чтобы легче пережить вечер. О как. Брови Джисона невольно приподнимаются, а рот выгибается дугой, уголками губ вниз. Минхо зеркально отражает выражение лица, когда замечает полотенце под ногами. Он, не колеблясь, отпускает свое и остается без ничего. Сглотнув на сухую, Джисон с трудом сохраняет зрительный контакт и не поддается соблазну опустить взгляд вниз. Это правда происходит?.. — Не передумал? Покачав головой, Джисон двигается ближе к стенке и приглашающе приподнимает простынь. Минхо делает шаг навстречу, но тормозит в последний момент. — Мы можем остановиться в любой… — Не говори таких ужасных вещей. Джисон, обвив шею, притягивает к себе. Минхо оставляет теплые поцелуи на щеках, носу, пока наконец не добирается до губ. Смущения нет. Ему не остается места среди переплетенных рук и ног. — Ты сводишь меня с ума, — признается Джисон, уткнувшись носом в угол между ключицей и шеей. — Я пока даже не начал. Лукавая улыбка очень идет Минхо. — Тогда начни, пожалуйста, поскорее, пока я морально не закончился. Он цокает, хотя очевидно: мольба ему льстит. Под его внимательным взглядом у Джисона в груди все переворачивается, бросает в жар. — Урок номер два, — понижает голос Минхо, — сначала надо как следует возбудиться. — Я уже! Джисон поддается навстречу и трется пахом о бедро, чтобы у Минхо не осталось никаких сомнений. — Этого недостаточно. Понятия «прелюдия» тебе о чем-нибудь говорит? Хотя бы пятнадцать минут! — Ты будешь с таймером стоять? Минхо не замечает выпад: слишком увлечен поглаживанием соска. Чувствительность собственной груди, отзывающейся на любое прикосновение, становится для Джисона открытием. — Урок номер три, — говорит Минхо. — Всегда говорить о дискомфорте! Пообещай мне сказать, если будет больно. — Тяжело вздохнув, Джисон отводит взгляд. — Я жду. — Обещаю. Джисон затыкает Минхо, пока тот не продолжил занудствовать, и неожиданно для себя открывает: насытиться поцелуем не получается. Руки блуждают по груди, прессу, талии, пытаются вспомнить знакомый рельеф. Приходится признать, все изменилось. Тело Минхо стало более упругим, местами мягким, появились мышцы. Не изменилось одно: член тяжелый, не помещается в ладонь. Минхо слизывает капельку пота, стекающую по прессу, и последовательно спускается. Низ живота ноет от предвкушения большего. Джисон сглатывает, запустив пальцы в волосы Минхо. Головой понимает, что произойдет дальше, но все равно не сдерживает удивленного выдоха, когда губы обхватывает головку. Интенсивность ощущений вынуждает выгнуться и невольно отстраниться. Минхо вскидывает голову. — Остановиться? — Нет! Не колеблясь больше ни секунды, он насаживается на член и втягивает щеки. Вакуум выбивает из Джисона позорное хныканье. Мягко. Влажно. Приятно. С каждым движением пальцы на ногах поджимаются все сильнее. Слишком хорошо — примерно в тысячу раз лучше, чем в холодном туалете клуба, когда острый угол раковины впивался в задницу. Как же хорошо, что Минхо узнал правду! Не надо строить из себя того, кем не является. С его стороны нет ни капли осуждения или опасения — только бесконечная забота и желание доставить удовольствие. Зажмурившись, Джисон мечется и выгибается. Прохлада смазки становится неожиданностью, от которой перехватывает дыхание, а руки вцепляются в простынь. — Прости. Он не дослушивает, надавливает на затылок Минхо, призывая вернуться к делу. Тот хмыкает, но слушается. Тишина нарушается только хлюпающими звуками. Каждый кивок Минхо уверенно приближает к краю. Джисон едва успевает отстраниться, чтобы не кончить раньше времени. Минхо вопросительно смотрит расфокусированным взглядом, не до конца понимая, почему его прервали. На подбородке блестит слюна. Джисон вытирает ее большим пальцем и заявляет, тяжело дыша: — Моя очередь! Он отказывается вслух признавать, что не продержится ни минутой больше. Это же прелюдия! Сколько тогда продержится во время основного действия? Тридцать секунд? — Но… — Ты показываешь, я учусь. Забыл? Минхо ложится на спину и разводит ноги, прикрыв запястьем глаза. В каждом его движении — ленивая раскованность. Джисон сглатывает, забыв на мгновение, как дышать, а затем не спеша проводит языком по влажной коже бедра и шумно вдыхает терпкий запах. Минхо приподнимается на локтях и наблюдает с приоткрытым ртом. В подрагивающем свете свечей его взгляд кажется темным, как бездна. Джисон не против в ней потеряться навсегда, лишь бы никогда не расставаться. Стараясь отблагодарить Минхо за старания, он и сам сполна получает награду: от любого восторженного звука по спине рассыпаются мурашки. Жалобные выдохи, срывающиеся с губ Минхо, становятся подтверждением, что Джисон все делает правильно. В нем просыпается самонадеянное желание показать, что и сам что-то умеет. Он находит чувствительное место между мошонкой и задним проходом. Пока руки заняты, — одна членом, другая массажем — проводит кончиком языка по бархатистой коже мошонки, слегка посасывает яичко и не без удовольствия замечает, как Минхо запрокидывает голову, прикусив губу. — Какой способный ученик. И где ты такому успел научиться? — хрипло спрашивает он. Собственный член откликается на похвалу. — Ладно, что-то я слишком увлекся. Моя очередь… — Тебе же нравится, — возражает Джисон. — Я еще не закончил. Ломается Минхо недолго и уже через несколько мгновений стонет во весь голос, выгибаясь навстречу пальцам. Окей, кажется, теперь Джисон понял разницу между хорошей подготовкой и отличной. Ему нравится видеть Минхо таким. Нравится быть причиной зажмуренных от удовольствия глаз. Минхо невнятно предупреждает, останавливая руку: — Одно неверное движение, и я кончу! Джисон узнает себя. Становится смешно. — А мы разве не для этого здесь собрались? — Минхо колет взглядом и поджимает губы. — Раз ты так хорошо готов, позволишь мне?.. Джисон пытается, не глядя, достать презерватив и задевает смазку. Бутылочка с глухим звуком падает. Минхо кивает. Джисон очень медленно входит, внимательно наблюдая за малейшим изменением мимики. Туго. Минхо выдавливает, скривившись: — Все нормально. Продолжай. — Третье правило, — напоминает Джисон. Подавив соблазн насадиться полностью, он целует Минхо, пока тот окончательно не расслабляется и не начинает поддаваться бедрами навстречу. Первый рывок отдается внизу живота волной раскаленного удовольствия. Джисон напрочь забывает об осторожности и методично впечатывается со всей силы. Раз грозился кончить, может получится?.. Джисон прижимается низом живота, чтобы обеспечить Минхо дополнительную стимуляцию. Новый угол наклона не оставляет между ними ни капли пространства. Шлепок за шлепком выбивают из Минхо полустоны, в уголках собирается влага. Залюбовавшись, Джисон чуть не теряет ритм. Каждая клеточка тела напрягается, как натянутая струна. Нет, он, блять, должен заставить Минхо кончить первым. — Я так жалел, что не сделал это в прошлый раз… — сбивчиво признается Джисон ему на ухо. — В следующий раз просто попроси, и я все для тебя сделаю. Глаза Минхо на мгновение распахиваются при упоминании следующего раза, а ногти впиваются в спину. — Обещаешь? Джисон кивает из последних сил и позорно утыкается Минхо в щеку лбом, зажмурившись. — Я сейчас… — договорить не успевает. Кажется, Минхо тоже: сжимает ноги вокруг талии Джисона с такой силой, что тому не остается ничего, кроме как завалиться на него. Мир схлопывается до теплого, нежного Минхо. Его рук, губ, вздохов. Пульс шумит в ушах, во рту пересыхает — плевать. Джисон из последних сил совершает рывок, и волна сладкого расслабления не заставляет себя ждать. Он приоткрывает глаза только для того, чтобы убедиться: — Ты да? — Язык еле шевелится. Минхо, кивнув, целует в висок. Джисон с чувством выполненного долга обмякает в его руках, положив голову на грудь, и слушает дыхание. Смешно. Раньше казалось, что секс — это про спонтанность и остроту ощущений. Джисон ошибался. Он хочет поблагодарить за все, но когда открывает рот, вырывается: — Зачем ты сменил постельное белье, если ничего не планировал? — У меня три кота. Как часто, я по твоему, должен менять белье? Минхо до последнего отказывается признавать, что на что-то рассчитывал. А Джисон... а Джисон уже давно случайно засветил все свои карты и ни о чем не жалеет.

***

Джисон не хочет уходить, но надо. И так задержался. В его планах сразу написать Минхо, как только доберется до дома, чтобы не потерять связь. — Это тебе. Джисон смотрит на картонку в виде сердечка. — Это что? — Сегодня четырнадцатое февраля. Что это, по-твоему, может быть? Минхо мило вредничает, когда смущен. Джисон догадывается изучить внимательнее подарок, только когда вспоминает о нем в пустом автобусе. На оборотной стороне самодельной валентинки значится: «Лучшему сексу 2019-ого». И ниже приписка «И 2021-ого». Зачем ждать чего-то, если можно написать уже сейчас, верно?..