ты (не) глупый.

      Когда Мазерати проехала за шлагбаум, огораживающий территорию горнолыжного курорта, было уже позднее утро. Эндрю сбавил скорость, пока Кевин лишний раз повторял ему указания, которые им уже несколько раз проговорили: прямо, затем направо, затем к валидатору, затем только — исключительно! — на свое парковочное место. Эндрю не знал, зачем Кевин снова и снова проговаривал ему это, словно без его коротких комментариев они бы не доехали до парковки.       Если тревожность Кевина уменьшится от того, что тот попросит Эндрю повернуть, когда тот уже крутит руль, что ж. Чем бы дитя не тешилось.       Последние полчаса Нил спал на заднем сидении. Ни поездка по неровной горной дороге, ни разговор с охраной на въезде, ни команды Кевина не могли его разбудить. Он знал, что он именно там, где он хочет быть.       В машине. С Эндрю и Кевином. В безопасности сна.       Впрочем, как только двигатель заглох, его голова сильно стукнулась о дверь, так что Нил все-таки проснулся.       Они могли бы приехать намного раньше, на самом деле. Тогда бы у Эндрю сейчас не подрагивали пальцы от недосыпа, тогда бы Кевин не был особо раздражительным от слишком долгого сна в тесноте, тогда бы голова Нила не билась об автомобильную дверь, а лежала на мягкой — дорогой — подушке.       Оказывается, когда ты играешь за национальную сборную, но тратишь не сильно больше, чем в университете — кроме импульсивной покупки машины, это статистическая ошибка, и поэтому учитываться не должна, — то, несмотря на невообразимые налоги, уходящие в мафиозные фонды, у тебя все равно остается достаточно денег, чтобы раз в несколько лет позволить себе богатый отдых.       Но если бы они приехали раньше, тогда бы они были у пункта охраны, пока солнце даже не собиралось подниматься. На улице бы все еще шел медленный ночной снег и все еще стояли бы самые сильные, предутренние морозы. Территория комплекса для отдыха не была бы еще открыта, а заселение в их небольшой домик было бы еще недоступно.       Они остановились в забытой пончиковой. Парень за кассой был примерно их ровесником; ближе к Кевину, наверное, но возможно возраст ему прибавляла хроническая усталость вокруг глаз. Нил готов был поставить на то, что он работал по ночам на трассе, продавая никому не нужные пончики, чтобы оплатить свой образовательный кредит.       Кевин почти пожалел парня, но Эндрю напомнил ему об их собственных налогах, которые, в отличие от кассира, им придется оплачивать до конца жизни. Кевин только отмахнулся и поторопил Эндрю, чтобы тот сделал заказ.       На самом деле, это было показателем усталости самого Кевина — тот факт, что он согласился на слишком ранний завтрак/слишком поздний ужин в виде жирный пончиков с невыносимым количеством сахарной пудры. В дополнение к пончикам Эндрю взял себе еще и молочный коктейль — он оказался паршивым, но когда до ближайшего нормального заведения больше сотни километров в гору и несколько часов чистого ожидания, ему пришлось потерпеть. Кевин и Нил обошлись соком. В меню рядом была подпись «свежевыжатый», но оба согласились, что это был просто маркетинг.       В пончиковой они сидели несколько часов: сначала медленно, сонно ели, а затем разговаривали. От обсуждения дороги и будущих планов Кевин и Нил быстро перешли к экси, не отпуская эту тему до тех пор, пока даже Эндрю не сдался и не начал участвовать в разговоре. Когда Кевин и Нил начали спорить о легальности какой-то техники, Эндрю менял стороны с каждым аргументом. Вскоре Кевин и Нил поняли, что ему абсолютно все равно, какими были сами аргументы: он просто хотел побесить каждого из них по очереди.       Если это помогало Эндрю не заснуть за столом или после — за рулем, тогда они были готовы пойти на эту жертву.       Как только они въехали на парковку, Эндрю тут же помчался в главное здание, на ресепшн. Бронь была под его именем, так что Нил мог спокойно вытащить сумки Эндрю и Кевина и даже успеть поругаться с последним из-за того, что Нил заставлял его нести его сумку. Для Кевина это было странно. У Нила были принципы.       У Эндрю было три ключ-карты и направления к их домику, так что их спор прекратился, когда он вернулся.       Несмотря на цену, домик был достаточно небольшим; заметно меньше, чем тот, в котором Лисы останавливались на первом курсе Нила. В то же время, теперь их было трое, вместо девяти. Домик все еще был двухэтажным, но площадь каждого этажа была заметно меньше. Спальни находились на втором этаже: одна с единственной односпальной кроватью, которая была почти слишком короткой для Кевина, вторая с балконом и двумя односпальными кроватями, но за огромным шкафом около стены стоял двуспальный матрас, чтобы кровати можно было сдвинуть. В целом, каждая спальня была просторнее тех, где они оставались шесть лет назад.       На первом этаже была открытая планировка: гостиная с диваном и телевизором мягко перетекала в кухню-столовую и прихожую. Они бросили сумки около большой гардеробной и взяли с собой только немного сменной одежды. Даже не разговаривая, они единогласно решили разбираться с горнолыжным склоном, вещами и едой после того, как поспят.       Когда Кевин занял душевую в ту же секунду, как они втроем поднялись наверх, Нил успел только кинуть ему быстрое «спокойной ночи», после чего он промычал неразличимый ответ и закрыл за собой дверь. Нил смотрел на нее, пока Эндрю не коснулся его плеча. Нил пошел за ним в комнату с двумя кроватями. Между ними стояла только небольшая тумбочка с лампой. Они решили пока не сдвигать кровати.       Нил стоял у двери, пока Эндрю не переоделся, не лег на одну из кроватей и не включил лампу. После он выключил основной свет и, сняв только куртку и ботинки, лег в кровать. Эндрю сморщил нос, но выключил лампу. Они уснули очень быстро, но оба успели услышать, как в душевой выключилась вода.

***

      На удивление, проснулись они не так поздно. Эндрю и Нила — на еще большее удивление, — разбудил Кевин стуком в дверь. Он ушел, как только позвал поесть.       Нил спустился первым, не став ждать, когда Эндрю переоденется; перед тем, как пойти на кухню, он схватил три сумки, в которых лежала большая часть вещей и быстро сбегал на второй этаж. Сумку Кевина он поставил прямо ему на кровать — она была не заправленной и все еще теплой. По голосу Нилу показалось, что Кевин проснулся сильно раньше.       Но это не так. Кевин проснулся и тут же пошел будить Нила и Эндрю.       Хм.       На обратном пути они пересеклись с Эндрю — уже одетым в новый свитер, но с все еще растрепанными волосами после сна.       На кухне оказалось, что Кевин звал их не поесть — он звал их, чтобы приготовить поесть. Ни Нил, ни Эндрю не знали, как он выживает, когда он один. Судя по опыту из университета, плохо. Все-таки Гнездо успело испортить не только ментальное здоровье Дэя.       После выпуска Эндрю он один раз предложил Кевину жить вместе; так дешевле и удобней, несмотря на то, что они были в разных командах. Где-то в глубине души Эндрю не хотел отпускать Кевина. Он был его, и, пусть к тому моменту Кевин лучше адаптировался к нормальной жизни, Эндрю не был уверен, кому из них больше нужно было общество второго. Где-то в тишине сессий с Би Эндрю понимал, что с каждым днем чаша весов перевешивает в его сторону.       Эндрю звал Кевина один раз, и один раз Кевин отказался.       Он рассказал об этом только Нилу; расскажи он хотя бы Аарону или Ники, они бы точно подняли слишком много шума.       Никто из Лисов не видел, чтобы Кевин добровольно отстранялся от Эндрю. Эндрю хотел, чтобы так и оставалось.       Но оказалось, что за это время, когда Кевин не жил с Эндрю, а впоследствии и с Нилом, он так и не научился нормально готовить. Пока Нил пошел обыскивать шкафчики на предмет хоть чего-то съедобного, Эндрю только тяжело выдохнул и сказал:       — У них включено питание, — и, после того как взглянул на часы на стене, добавил: — Если пойдем сейчас, успеем.

***

      Ресторан скорее напоминал очень приличную столовую. Питание и правда было на высоте: Эндрю оценил количество выбор добавок к обычным панкейкам, а Кевин даже не принялся прикидывать калории каждого блюда. Нил взял только красиво выложенную фруктовую тарелку, пока на него злобно не взглянул Кевин; пришлось взять что-то сытное.       Помимо питания комплекс в целом порадовал тем, что вся его реклама не была ложью: спа, уютные будки с уличными кострами, даже каток в той стороне комплекса, что была дальше от склона. Нил некоторое время заглядывался на арендные бани, но, поежившись, отвернулся. Персонал был достаточно вежливым, чтобы не задавать лишних вопросов по поводу шрамов Нила и не комментировать присутствие Эндрю и Кевина несмотря на то, что их очевидно узнали.       В итоге в первый день никто даже не собрался на склон. Эндрю был слишком утомлен вождением — Нилу пришлось несколько раз подставлять ему плечо, чтобы он мог продолжить идти прямо, а не заваливаться от усталости, — и ни Кевин, ни Нил не могли себе позволить пойти куда-то без Эндрю.       Они провели день на улице, изучая территорию комплекса и шагая по хрустящему снегу. Под вечер, уже после ужина, но еще до того, как Эндрю и Нил вернулись в домик, Кевин с ногами залез на диван и начал пролистывать разные каналы на телевизоре.       — У них есть небольшой магазин на территории, — сказал Нил, заходя внутрь и стряхивая налипший снег с ботинок. — Мы могли бы что-нибудь приготовить завтра.       — Зачем? — спросил Кевин, не отворачиваясь от экрана и нажимая очередную кнопку. — Есть же ресторан.       — А еще есть утренний кофе, до которого Эндрю откажется идти по морозу, — хмыкнул Нил и уже без обуви подсел к Кевину.       — Я не пью кофе.       — Ты не ноешь из-за мороза.       Кевин фыркнул и промолчал. На следующем канале шла какая-то документалка про лесных пингвинов. Рассказчик смешно говорил, поэтому Кевин решил оставить ее.       — Я мог бы, — протянул он.       Нил приподнял бровь и посмотрел Кевину в глаза.       — Здесь чертовски хорошее отопление. Все лучше, чем в общежитии.       — Не напоминай.       У рассказчика был очень успокаивающий голос. Кевин был почти уверен, что мог бы заснуть прямо здесь, на диване, под смешно крякающих пингвинят в лесу, не понимая, что они там забыли.       — Так тебе холодно? — спросил Нил, все еще смотря на Кевина. Тот неосознанно закутался в плед, но покачал головой.       — Как скажешь.       Нил все равно встал и пошел в гардеробную, где еще утром заприметил аккуратно сложенные дрова для небольшого камина рядом с телевизором. Когда он вернулся к Кевину, перед этим вытащив из кармана куртки Эндрю одну из его зажигалок, в документалке уже другой диктор рассказывал про летучих мышей. Кевин вроде следил за происходящем на экране, но словно был немного не здесь; Нил был почти уверен, что с теплом от огня он точно уснет на диване.       Вспоминая когда-то давно выученную схему разжигания костра, Нил сложил дрова и разлил розжиг. Зажигалка не хотела работать несколько раз, но в конце концов поддалась.       На лице Кевина вскоре начали появляться медовые оттенки. Он казался мягче — полусонный, под вязаным пледом, прижимая ноги к себе и хмурясь от того, что опоссумы доминируют в какой-то экосистеме. Нил даже не вслушивался, о каком месте говорится в документалке.       — Ты чего? — спросил Кевин, заметив, что Нил все это время смотрел на него.       — Теплее?       Кевин словно только сейчас увидел, что камин больше не был пуст. Пару секунд он завороженно смотрел в огонь. Правильно говорят, что вечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и что-то еще.       Нил не помнил, что было третьим, но мог рискнуть предположить, что это был Кевин Дэй.       Впрочем, Кевин не успел ответить: когда он снова перевел взгляд на Нила, входная дверь снова открылась. Эндрю вернулся, и у него в руках был полный пакет продуктов.       — Разбирайте, — он протянул пакет вперед, параллельно носками стягивая ботинки.       — Мне и тут хорошо, — пробурчал Кевин. В документалке снова говорил смешной диктор. У него был британский акцент. Кевин всегда замечал британский акцент.       Нил иногда говорил с британским акцентом, хотя и не так смешно, как этот диктор.       Эндрю посмотрел сначала на вязаный плед на плечах Кевина, затем на зажженный камин и, в конце концов, на Нила. Он вопросительно кивнул, но Нил только пожал плечами.       — Тебе холодно? — Эндрю повернулся к Кевину.       — Да вы… — Кевин запнулся и выдохнул. — Я не хочу видеть, с помощью чего ты загонишь себя в сахарную кому.       — Тогда ты не увидишь домашний завтрак.       — Эй! — Кевин подскочил, но как только его ноги коснулись пола, тут же вернулся на свое место на диване, снова прижав ступни к себе.       Эндрю усмехнулся.       — Сиди там.       Кевин не видел, как Эндрю убрал в один из ящиков чай, который он почти каждый раз просил купить, когда они еще жили в Пальметто.

***

      — Ну что, мистер Никогда-не-катался-на-лыжах, — усмехнулся Нил, пока Кевин отчаянно сражался с лыжными ботинками. Он проигрывал: у него никак не получалось затянуть шнурки достаточно сильно, чтобы его нога стабильно держалась. Нил, полностью обутый, сел перед ним на корточки.       — Что чувствуешь?       — Чертов восторг, — процедил Кевин, наконец завязывая достаточно прочный узел.       — Поторопитесь, — позвал их Эндрю, подбирая их небольшие сумки и направляясь к стойке с камерами хранения и арендой экипировки. — Я не собираюсь стоять в огромной очереди.       Они специально выбрались на склон настолько рано, насколько смогли — сразу после того, как Эндрю разобрался с тем, как сделать нормальный кофе в старой гейзерной кофеварке, которая оказалась на кухне, и после того, как Кевин все же согласился приготовить здоровый («нормальный») завтрак. Несмотря на то, что тут еще не было посетителей, которые приезжали бы из ближайших отелей вне комплекса, в здании перед проходом на склон уже было немало народу.       В конце концов, когда Нил и Кевин — который чуть не споткнулся, встав на наклоненные лыжные ботинки, — подошли к Эндрю, тот уже сдал их сумки на хранение и получил свои лыжи.       — Что для вас?       — Тоже лыжи, — выдохнул Кевин. В стороне Нил хихикнул.       — Рост?       — Сто девяносто, — вставил Эндрю, пока Кевин замешкался. — Нужны ровно двухметровые.       Девушка за стойкой ухмыльнулась и снова обратилась к Кевину.       — В первый раз?       Кевин кивнул.       — Тогда вам стоит воспользоваться услугами наших тренеров. С вашей бронью это уже включено в стоимость. Так вы сможете быстрее и увереннее встать на лыжи.       — Не нужно, — надавил Эндрю, снова встревая в разговор. — Он не один.       Кевин застыл. Широко разинув глаза, он не мог оторвать взгляд от Эндрю, словно впервые услышал его голос. На секунду Эндрю засомневался в том, насколько уместно было говорить такое. Но, когда девушка вернулась с лыжами и палками для Кевина — реально двухметровые, они были почти в полтора раза выше Эндрю — он все же убедил себя, что все было нормально.       Он был мягче. Он старался быть мягче. Вся рефлексия, все сессии с Би, все попытки понять что и зачем он говорит не могли пройти впустую. Динамика их отношений с Кевином была приятнее.       Уже несколько лет как Эндрю не держал Кевина на поводке. Впрочем, это не значит, что он был полностью спокоен, когда Кевин был далеко.       Они дождались, пока Нил заберет свой сноуборд и наконец-то отправились к склону. Им пришлось немного повозиться с браслетами, которые нужно просканировать для входа на склон — особенно Эндрю и Кевину, которым в одной руке нужно было удержать и лыжи, и палки, когда Нил уже прошел контроль, — но в конце концов они встали в небольшую очередь на подъемник.       Минут через десять, после того как работник вежливо напомнил им крепко держать экипировку, они наконец сели на кресло и поехали наверх.       — А мы уверены, что нам не нужно попрактиковаться где-то внизу?       — Не-а, — отмахнулся Нил, приподнимая сноуборд, чтобы тот мог опираться на носки его ботинок. — Мы с Эндрю уже были на горнолыжке. Удобнее учиться в процессе.       — Разве это безопасно?       Нил пожал плечами.       — Я так научился водить.       Эндрю хмыкнул и уткнулся носом в воротник куртки.       — Тебе нужны права.       — Не, не думаю, — протянул Нил.       Они проехали пару минут в тишине, и, когда уже виднелась остановка у трассы для новичков, Кевин снова заговорил:       — То есть, вы знаете, как кататься? И лыжи, и сноуборд?       — Кевин, тебе страшно? — Нил спросил в ответ.       — Нет, — тут же всполошился Кевин, но когда Нил многозначительно посмотрел сначала на него, а затем на Эндрю, он затих. — Нет. Все нормально.       Несмотря на свои слова, Кевин все равно прижал ближе к телу свою левую руку. Эндрю и Нил обменялись взглядами, но ничего не говорили, пока не спустились с подъемника.       Эндрю показал Кевину, как лучше положить лыжи, чтобы те не уехали без него, пока он пытается вставить ботинки в крепления; несколько раз у него не получалось, но Эндрю стоял ниже по склону и каждый раз останавливал лыжи ногой. Пока Кевин не смог ровно встать без помощи, Эндрю не начал одеваться. К тому моменту, Нил уже вставал с земли, неловко балансируя на краю доски.       — Первая часть склона должна быть достаточно пологой, — начал Нил. — Старайся избегать людей. Если будешь падать, наклоняйся вбок.       Кевин заметно напрягся после этих слов.       — Не волнуйся, — голос Нила стал тише и мягче. — Снег мягкий, в крайнем случае отделаешься обычными синяками.       — Ты можешь ехать, — присоединился Эндрю, немного подталкивая себя палками. Даже здесь снег уже был накатанным. — Ты все равно не скажешь ему ничего полезного.       — Грубо, — фыркнул Нил, но все же начал двигать доску вперед. Когда перед ним уже не было людей, а склон стал круче, он развернул доску и поехал. Кевин был слишком напряжен, чтобы заметить, как Нил время от времени останавливался, чтобы обернуться на них.       Эндрю только закатил глаза.       — Пока не ставь лыжи ровно прямо, даже когда едешь, — он показал палкой на собственную стойку, и Кевин выпал из своего тревожного транса. — Не толкайся палками слишком сильно и не размахивай ими. Это тебе не клюшка для экси.       Кевин нахмурился, но расслабился. Так-то лучше.       — В целом, не торопись, — продолжил Эндрю. — Он прав, практика здесь решает все. Ты как никто должен понимать это.       Кевин уткнулся взглядом в собственные лыжи. Он несколько раз перекладывал палки из рук в руки, словно не мог понять, что это вообще такое. Он привык бегать. Привык чувствовать землю под ногами и клюшку в руках. Сейчас же он был прикован к тонким доскам, которые даже не мог просто так снять — это было целой эпопеей. Да и палки было странно чувствовать через слой перчаток.       Увидев, что Кевин не собирается говорить что-то еще, Эндрю потихоньку направился ближе к склону.       — Знаешь, — все же окликнул его Кевин, — мне кажется, ты сейчас сказал мне больше, чем за весь последний год.       Эндрю в шоке уставился на него. Кевин все еще смотрел вниз. Когда он наконец решился посмотреть вперед, Эндрю уже отвернулся.       — Тебе кажется, — сказал он и оттолкнулся палками от земли.       Кевин остался один. Гора под ним угрожающе простиралась вниз. Головой он понимал, что тут наверняка нет ничего запредельно сложного. Что тут точно нет ничего, с чем он бы не справился. Но он был один, и он давно привык, что рядом с ним были Эндрю и Нил, которые были где-то внизу.       Кевин посильнее схватился за чертовы палки и попытался слабо толкнуться. Острые концы неудобно зарывались в снег, но он все-таки немного продвинулся вперед. Немного потоптавшись на месте, словно пингвин из документалки, он толкнулся еще раз. На этот раз он оказался у самого края склона: перед ним уже кончалась плоская часть, где люди надевали экипировку; перед ним уже начинался настоящий спуск.       Кевин Дэй сломал руку на горнолыжном курорте. Сможет ли восходящая звезда оправдать ожидания после травмы? — в его голове тут же промелькнули новостными заголовки пятилетней давности.       Кстати, вам известно, что я ни разу в жизни не катался на лыжах? Когда-нибудь мечтаю попробовать, — за заголовками тут же последовали собственные слова.       Ну и кто его за язык тянул.

***

      Несмотря на то, что это был самый короткий склон на курорте, спуск казался Кевину бесконечным. У него просто не получалось контролировать лыжи: он то разгонялся слишком сильно, не понимая, как ему не торопиться, то зарывался концами глубоко в снег и падал. Эти штуки были слишком непредсказуемы. Каждый лыжник, который проезжал рядом, видимо, продал кому-то душу.       Он не мог быть настолько плох в этом.       Кевин сидел на небольшом абсолютно плоском участке в кучке снега, которую раскопали его же лыжи. Его бок пульсировал достаточно, что он уже мог представить размер синяка на коже. Он старался дышать. Его палки лежали рядом, в снегу.       Пока люди проезжали мимо него, Кевин потерялся в колючем холоде и саднящей боли. Ему нужно было встать, потому что ему нужно было спуститься. Если Эндрю и Нил уже были на таких курортах и сами согласились поехать снова, значит, у них получалось кататься.       Это не может быть настолько сложно, чтобы Кевин Дэй не смог спуститься с одного холма.       Эндрю и Нил, наверняка, уже ждали снизу.       Или оставили Кевина и поехали выше.       Он мог остаться один, посреди этой горы, с одними палками и скользкими досками на ногах.       На языке защипал привкус водки, но перед глазами появился разочарованный взгляд Нила. Маленький изгиб губ и отведенные глаза — этого было достаточно.       Ветер гудел вокруг, хотя, возможно, это был шум от других людей. Кевин не вслушивался. Кевин вглядывался в ослепительно белый снег под ним.       Он не мог встать.       Левая рука висела мертвым грузом.       Он хотел кинуть что-то со всей силы.       Он не мог быть настолько плох.       Возможно, его голова падала вперед, но Кевин уже не был уверен.       Его выдернуло из транса, когда прям рядом с ним послышался скрип останавливающихся лыж — намеренно останавливающихся, без минисугробов и падений, которые получались у Кевина. Он вздернул голову — что-то неприятно щелкнуло в шее, — и увидел Эндрю, который уже аккуратно переступал с ноги на ногу, пытаясь сохранить баланс и одновременно с этим сесть рядом с Кевином.       Кевин обернулся. Они не были так далеко от начала спуска. Эндрю должен был проехать быстрее.       Он оставался за ним?       Прикрывал спину.       — Что? — выплюнул Кевин, когда Эндрю несколько секунд безостановочно смотрел ему в глаза.       — Тебе нужна помощь.       — Да неужели.       — Ты мог спросить.       Кевин был гордым трусом, он знал это.       Кевин хотел помощи, но не хотел просить помощи.       — Это работа Нила, — когда Эндрю повернулся куда-то в сторону, Кевин снова опустил взгляд вниз.       — И твоя.       Кевин проследил за взглядом Эндрю. Кто-то — Нил, — неловко проскользил от противоположной стороны склона к той, где сидели Кевин и Эндрю, но заметно ниже. Нил обернулся и махнул им рукой. Эндрю кивнул в ответ.       — Вы так легко общаетесь, — сказал Кевин, на что Эндрю фыркнул. — Это правда. Я знаю, что это не телепатия и что Нил тебя не натренировал. Никто не смог бы тебя натренировать.       Кевин замолчал. Эндрю посмотрел на него, но тот все еще смотрел в снег и выводил какие-то непонятные узоры правой рукой. С того момента, как Эндрю подъехал к нему, он ни разу не шевельнул левой.       Кевин едва открыл рот, чтобы продолжить, но Эндрю резко перебил его.       — Ты смог, — он словно силой вырвал слова из себя. — Ты смог бы.       В мыслях Кевина тут же появился сладко-горький сигаретный дым, трясущиеся руки на шее, стойкие ладони на спине, каждое суровое слово, после которого Кевин мог сделать вдох.       Эндрю всегда считал Кевина своим, но Кевин только недавно начал по-настоящему ценить это.       И Эндрю. Эндрю тоже ценил Кевина.       Это было так очевидно, но Кевин все равно умудрялся забывать об этом.       Когда Кевин улыбнулся Эндрю, Нил уже поднялся к ним. Он отцепил сноуборд с ног и поднялся пешком. Как только Эндрю и Кевин подняли на него головы, он усмехнулся и тоже сел на снег, положив сноуборд к себе на колени.       — Почему сидим? — спросил Нил.       — Отдыхаем, — вместо Кевина ответил Эндрю. Его голос снова был стойким, как Кевин привык; таким, после которого можно и подписать смертный приговор на национальном телевидении.       Возможно, за язык его тянуло тихая уверенность Эндрю и родное присутствие Нила.       Все было нормально.       Все будет нормально.       — Как вы вообще научились делать это, — все еще немного нервно рассмеялся Кевин.       — Гугл, — выдал Нил одновременно с тем, как Эндрю сказал:       — Ютуб.       — И никто из вас не додумался показать мне хоть что-то?       — Возможно, — протянул Нил, — мы просто хотели, чтобы ты упал.       — Нил, — сурово начал Эндрю.       — Эндрю, — сказал Нил, издевательски повторяя его тон.       Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, не моргая и не говоря ни слова. Кевин знал, что такие моменты были громче, чем слов; знал, что для Нила и Эндрю это был свой, безопасный язык, который они годами практиковали и даже не пытались скрывать. Это было мило.       Если отношения Нила и Эндрю можно было назвать милыми.       Если отношения Нила и Эндрю уже можно было называть отношениями.       Кевин хихикнул.       — Грубо, — выдохнул он и повернулся к Эндрю. — Ты помнишь, что конкретно рассказывали в видео?       Эндрю приподнял бровь, словно спрашивая «ты серьезно?». Кевин закатил глаза и неказисто попытался встать.       Подождав, пока Нил поймет, что отдых закончен, и отойдет с пути, Кевин и Эндрю вернули палки в руки, и последний наконец начал объяснять детали техники. Было немного странно: Эндрю объяснял Кевину спортивную технику, о которой тот не имел ни малейшего понятия. В его голосе даже слышались тренерские интонации — Кевин было хотел спросить, не начал ли Эндрю тренировать более неопытных вратарей в сборной, но вовремя заткнулся.       Эндрю научил его нормально тормозить, не зарываясь носками в снег. На всем оставшемся спуске он ехал рядом, иногда выкрикивая короткие комментарии, напоминая Кевину о балансе, стойке или положении палок. Это было настолько же полезно, насколько и раздражающе.       Нил вилял где-то рядом, едя то лицом, то спиной к ним. Он не комментировал поездку Кевина, но каждый раз, когда считал это безопасным, оглядывался на него. Нил тоже старался не спускаться слишком далеко от них.       Конец спуска и долгожданный выход к подъемнику заставили Кевина понять, как же сильно он задерживал дыхание. Его мышцы расслабились только тогда, когда он снял лыжи с ног; его мозг еще не привык к том, что он снова стоял на стабильной земле, так что он немного покачивался. Нилу даже пришлось разок толкнуть его в спину, чтобы он не завалился на него.       Эндрю и Нил так и оставались позади, давая Кевину выбор. Он глубоко вздохнул, почувствовал, как холодный воздух сводит горло изнутри, и немного неровной походкой все же пошел к очереди на подъемник. Эндрю и Нил тенью направились за ним.       Они спустились с того же склона еще несколько раз, пока Нил не пожаловался на отказывающие ноги, а Эндрю не начал проклинать промерзшие ботинки. Кевин был настолько напряжен на каждом спуске, что ни холод, ни перенапряжение не имели достаточно места в его мыслях, чтобы помешать.       Он все еще падал, но теперь после каждого падения он пытался понять, что именно пошло не так; где именно в объяснениях Эндрю он совершил ошибку. В конце концов его одолело желание научить делать правильно, но именно на пике адреналина Нил насильно потащил его в сторону выхода.       — Ты перестал останавливаться, — отметил Эндрю, словно это было проблемой.       Но когда они вернулись в здание сдавать экипировку, когда Кевин наконец сел на реальную скамью и начал разуваться, он понял смысл слов Эндрю.       Его бок все еще саднил от первых падений. Икры сводило легкой судорогой. Ступни сжимались от напряжения так, что он не был уверен, сможет ли снова встать. Ему пришлось опереться на протянутую руку Нила, чтобы отнести арендованные ботинки работнику.       Кевин заметил, как раскраснелись лица Эндрю и Нила. Его лицо наверняка выглядело так же.       — Не хуже, чем экси, а? — довольно выдохнул Нил.       Кевин вздохнул и с улыбкой покачал головой.       — Сойдет.

***

      Так прошла большая часть отпуска. Утром Нил и Эндрю выгоняли Кевина из кровати, а тот в свою очередь позже гнал их на склон. В какой-то момент их поездки на склон стали слишком сильно напоминать ночные тренировки, которыми они промышляли в университете: Кевин снова пытался научиться тому, чему люди учатся годами — будь то игра совершенно другой рукой или горнолыжный спорт в целом. Он пробовал заставить Эндрю и даже Нила тренироваться так же усердно, чтобы они могли подняться на склон большей сложности, но после слов о том, что это должен быть отдых, Кевин в конце концов успокоился.       После насыщенного дня на горе они оставались в своем домике. Комплекс предлагал какие-то обзорные экскурсии и прочие развлечения, но в итоге это никого не заинтересовало. Время до ужина они тратили либо на просмотр случайных фильмов, либо на тихое сосуществование в одной комнате. Как бы ни было странно, но никто из них не пытался разойтись по своим комнатам, даже когда Кевин невольно вырубался на диване и таким образом забирал в плен часть пледа, которым пользовался Нил.       Будить Кевина перед ужином было заметно веселее, чем утром. Он не был настолько раздражительным, но все еще пытался огрызаться. Иногда он даже не понимал, что уснул, пока Эндрю не начинал тормошить его волосы, тут же создавая, по мнению Кевина, невыносимое количество колтунов. Он каждый раз грозился, что заставит самого Эндрю их вычесывать, но дальше угроз дело так и не зашло.       — Эй, — Кевин нахмурился, увидев, что Эндрю все еще был одет в домашний поношенный свитер, а Нил так и не выбирался из-под той половины пледа, которая осталась в его распоряжении. — Я думал, мы идем на ужин.       — Потом, — отмахнулся Эндрю и встал рядом с Нилом. — Надо поговорить.       И Кевин, и Нил вопросительно посмотрели на него, но первый смотрел с непониманием, а второй с сомнением. Нил так и продолжал смотреть, когда Кевин перевел взгляд на него.       Он, конечно, знал, что у Эндрю и Нила было особое понимание друг друга — он даже отчасти гордился тем, что был одним из первых, кто заметил его, — но здесь происходило что-то другое. Они, похоже, не просто думали об одном и том же: они точно знали, что происходит, тогда как Кевин был совсем не в курсе. И это отсутствие информации заставляло его нервничать.       Эндрю кивнул головой в сторону Кевина, заставляя Нила продолжить. Тот последовал за кивком Эндрю, посмотрел на Кевина и почти тут же бросил взгляд обратно на Эндрю. Кевин не понимал, на кого ему нужно смотреть, чтобы понять ситуацию.       — Кевин, — наконец начал Нил. Теперь он смотрел только на Кевина, да, но это не сильно помогало: его взгляд не поднимался выше шеи, а из-за плотно сжатых губ его выражение лица напоминало то, которое было у Нила, когда Кевин узнал, кем именно тот был.       — Кевин, ты… мы… — он попробовал снова. Эндрю положил руку ему на основание шеи — Нил заметно расслабился и наконец посмотрел Кевину в глаза. Кевин не знал, что именно он там увидел, но из-за этого Нил смог выдохнуть и продолжить говорить: — Ты очень важен для нас. Для меня. Для Эндрю.       Кевин знал это. Они были друзьями. Кевин доверял им свою жизнь.       Когда-то давно, Нил дал Кевину свою игру, а Эндрю — свою защиту.       Даже после выпуска, они не прекратили общение.       Они были в общем отпуске в этот самый момент.       Кевин чертовски, блять, надеялся, что он все-таки был важен для них.       — Я не знаю, где бы мы были, если бы не ты, — Нил закусил губу. — Эндрю, может, не согласится, но это правда. Он знает, что это правда.       Последние слова Нил продавил, не давая Эндрю даже возможности сопротивляться. Тот только закатил глаза.       Не опровергнул. Но и не отпустил шею Нила.       — Я знаю, что у нас есть непривычно острые края, но, — Нил усмехнулся, — у тебя тоже. Ты иногда такой мудак, Кевин.       Окей, грубо. Но что-то в голосе Нила, в таком привычном оскорблении и усмешке заставило Кевина немного расслабиться.       Но все еще. Что происходит?       Нил снова посмотрел Кевину в глаза и даже посмел удивиться, что Кевин никак не отреагировал.       — Но наши с тобой острые края… Они в чем-то похожи.       — Они сочетаются, — исправил Эндрю. Он посмотрел на лицо Кевина. Но не в глаза. Куда-то ниже.       Кевин не уверен, было ли дело в отоплении, в пледе или в парнях перед ним, но резко ему стало теплее. Сильно теплее. Он не был уверен, насколько хорошим знаком это было.       — Ага, — согласился Нил. — Сочетаются. Да. Ты… Кевин, ты хочешь, чтобы они сочетались?       Сочетались. Это странная формулировка. Кевин не мог представить, чтобы он сочетался с Эндрю и Нилом. Эндрю и Нил сочетались друг с другом. Кевин был напарником, был раздражителем, был другом, иногда даже был надеждой или опорой. Но он не сочетался.       Его острые края давно потеряли отломанные от них куски.       Эндрю и Нил тоже не были идеальным сочетанием. В некоторых местах они все еще сталкивались, в некоторых между ними оставалось пустое пространство, но они нашли, как с этим справиться. Даже если при разломе от стекла отлетают мелкие кусочки, их можно заменить надежным клеем.       Кевин не знал, как работает такой клей.       Хотя, по идее, он должен. Тея бы сказала, что он должен, и что он на самом деле знает, и что ему пора перестать прикидываться глупым.       — Я не понимаю.       Возможно, Тея была бы права, потому что Эндрю сказал:       — Ты не глупый, Кевин Дэй.       Кевин видел, как его рука сжималась на шее Нила. Нил не шелохнулся, но посмотрел на Эндрю. Он выглядел… Сурово — не слишком подходящее слово, но в этот момент Кевин не мог думать о другом. Он хмурился и сжимал челюсти, и в какой-то момент бросил на Кевина тоскливый взгляд. Кевин не понимал, злится Эндрю или нет. Он чувствовал себя уязвимо.       — Ты понимаешь?       Кевин не хотел понимать.       Он не хотел, потому что, если Эндрю и Нил сочетались, если они хотели, чтобы Кевин сочетался с ними, если они просили использовать тот же клей…       Кевин не хотел…       Кевин не понимал.       — Кевин, — снова заговорил Нил, коснувшись ладонью коленки Кевина. Между ними был плед и одежда, но Кевин все равно почувствовал легкое вздрагивание его пальцев. — Да или нет?       Да или нет?       Да или нет?       Кевин не понимал.       Да или…?       — Да…? — В его глазах появились слезы, его голос дрожал, он так отчаянно хотел понять-понять-понять, но, видимо, его взгляд не передал деталей его желания, потому что после одного неуверенного слова, Нил медленно наклонился к нему.       И поцеловал. Легко-легко. Словно делал это каждый день. Словно улыбаться напротив губ Кевина было главным делом его жизни. Словно для Кевина было неизбежной судьбой — узнать, какие на вкус губы, покрытые шрамами.       Быстрое касание кончилось, но Нил не отстранился. Эндрю все еще держал его, и, как понял Кевин, не давал вернуться в исходное положение: он наблюдал за Нилом, за Кевином, за их легким касанием.       Эндрю всегда понимал Кевина без слов. Даже хуже — Эндрю всегда понимал Кевина, даже когда его пьяный мозг сам не отличал ложь от правды.       Поэтому Кевин посмотрел Эндрю в глаза. Он не злился. Он не тосковал. Он думал, Кевин практически видел, как в его голове мечутся мысли и в какой момент они остановились.       В этот момент взгляд Эндрю смягчился, а на губах появилась тень победной ухмылки.       — Хорошо.       Его ладонь наконец отпустила шею Нила, словно только сейчас Эндрю больше не нуждался в опоре. Он потянулся к волосам Кевина, и тот уже готов был начать возмущаться из-за колтунов, но Эндрю не потрепал его.       Он убрал прядь Кевину за ухо. Она ему не мешалась, но Эндрю все равно убрал ее.       Кевин почему-то вспомнил поездки на подъемнике. Все эти поездки за все эти несколько дней. Как он тянулся через Нила к Эндрю, пытаясь убедить его попробовать что-то новое на лыжах. Как Нил клал сноуборд на его колени, оправдываясь неудобством, но слушая в ответ только замечания о лени. Как Эндрю толкал его в бок каждый раз, когда он забывался и едва не пропускал момент, когда надо было поднимать страховочную перекладину.       Он вспомнил, как в первый день Эндрю все время ехал за ним, а Нил вилял где-то рядом. Как все эти годы Нил был рядом, а Эндрю прикрывал их спины.       Жизнь давно смяла их воедино, не спрашивая, сочетаются они или нет. Нил и Эндрю просто разобрались, как с этим справляться. Кевин… просто отставал.       — Пойдемте есть, — тихо выдохнул Кевин.       Он смог встать с дивана только тогда, когда Эндрю и Нил согласились и пошли переодеваться.

***

      К счастью, на ужине не произошло никаких переворачивающих жизнь с ног на голову событий. Эндрю провел все время, разглядывая то Кевина, то Нила, изредка реагируя на их разговор. Они обсуждали экси и какого-то необычного новичка, которого рискнула взять к себе сборная Франции. Нил говорил о том, что он мало играет. Кевин считал, что это делало его непредсказуемее.       Оба чертовски ждали чемпионата, чтобы получить возможность встретиться с ним на поле.       Было привычно легко и спокойно, но Кевину все равно время от времени приходилось заставлять себя задумываться о дыхании. В этом-то и было дело; Эндрю и Нил очень быстро стали привычными. Ценными. Кевин доверял им и их суждению; возможно, иногда его гордость не позволяла ему это признать, но где-то в глубине души он понимал, что понимает меньше них. Он был загнан в золотую клетку, конечно он не будет понимать размах и детали окружающего мира.       Так что, наверное, они были правы. Он сломан, но и они тоже — шесть лет неразрывной дружбы доказали то, что их поломки сочетаются.       Была ли это дружба?       Кевин помнил, как Ники смеялся над тем, что он не отлипал от Эндрю после первой встречи в Пальметто. Кевин помнил, как сам Нил отмечал это. Кевин помнил, как Лисы называли их с Нилом двумя помешанными психопатами, которые идут в комплекте.       Была ли это дружба?       Кевин не знал.       Но каждый раз, когда на губах мелькало ощущение губ Нила, ему резко хотелось запить это чувство. Не обязательно алкоголем: он старался даже не смотреть в сторону небольшого стола, где разливали шампанское в элегантные вытянутые бокалы. Просто жидкостью. Смыть.       Но так же было всегда. Всегда были Кевин и Нил и Эндрю.       Поэтому, когда на пути обратно в домик Эндрю прижался к Кевину плечом, тому пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы не вздрогнуть. Они подошли к дверям, и Кевин не помнил у кого из них троих остались ключи.       Нил медленно провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Кевина. Это был настолько ласковый жест, что в груди Кевина что-то сжалось. Он вспомнил, что ключи были у него, и отдернул руку, потянувшись в карман.       Дома они переоделись и снова устроились на диване. В этот раз Кевина окружили: с одного бока Нил опять делил с ним плед, а с другого — Эндрю вжался в угол дивана, касаясь Кевина бедром. Эндрю был холодным с улицы. Кевин не знал, почему он не просил дать ему плед.       Нил включил телевизор и даже не потрудился попереключать каналы, чтобы найти что-то стоящее. Они попали на середину какой-то драмы; Кевин не понимал, в чем был конфликт — то ли кто-то кому-то изменил, то ли кто-то умер. Он так и не узнал, хотя фильм они досмотрели до конца. В последней сцене главная героиня поцеловала ее любовный интерес под дождем, после чего расплакалась.       Кевин не понял, почему она это сделала — и поцелуй, и плач. Возможно, если бы он знал была в начале измена, или смерть, или еще что-то, ему было бы понятней.       Нил, впрочем, видимо все понял; либо просто притворялся. Под титры, на фоне которых пара смеялась и убегала обратно в дом, он положил голову на плечо Кевина. Кевин напрягся. Он не хотел, чтобы Нил упал, но и не хотел, чтобы он почувствовал напряжение.       Его спасением стал зевок Эндрю. Он уснул ближе к концу фильма, а увидев Кевина и Нила на его плече, улыбнулся.       — Мы послезавтра уезжаем, — невзначай напомнил он.       — Рано утром? — Нил так и не поднялся с плеча Кевина.       Эндрю кивнул.       — Завтра мы успеем в последний раз сходить на склон, — протянул Нил.       — Или мы можем остаться здесь, — тихо предложил Кевин. Нил и Эндрю одновременно приподняли брови в удивлении.       — Эндрю будет за рулем весь день, — объяснил Кевин и посмотрел на него. — Тебе надо отдохнуть.       Взгляд Эндрю смягчился. Кевин почувствовал себя как на облаке — мягко и легко, но одно неправильное движение, и ты свалишься с километровой высоты. Так что Кевин не двигался.       — М-м, хорошо, — Нил наконец поднял голову и потянулся. Что-то в его спине хрустнуло. — Тогда пойдемте спать.       Кевин промычал в ответ согласие, а Эндрю просто молча направился наверх. Он остановился у двери в их с Нилом комнату и обернулся. Несколько секунд он пытался просверлить в Кевине дыру — тот аж остановился на ступеньке, из-за чего Нил врезался в него.       — Знаешь, ты мог бы пойти с нами, — мимоходом сказал Эндрю.       Кевин нахмурился.       — Куда?       — Ты не глупый, Кевин Дэй.       И снова эти слова. По спине Кевина побежали мурашки. Он продолжил стоять на лестнице.       — Все нормально, — Кевин подумал, что Нил обратился к нему, но когда он обернулся, он увидел, что тот смотрит на Эндрю. — Дай ему время.       — Он умнее этого.       — Странно, я могу вспомнить пару раз, как ты называл его полным придурком.       Эндрю усмехнулся и все-таки зашел в комнату.       — Как скажешь, — услышал Кевин перед тем, как вернуться к себе.       Он уже выключил свет и собирался ложиться в кровать, как ему пришло сообщение. За все эти дни никто не писал ему на личный номер — даже общий чат оригинального состава Лисов молчал после Нового года. Кевин даже подзабыл, как звучали его уведомления.       Он открыл список сообщений и увидел, что последнее было от Теи. Она не писала ему с начала лета — с того момента, как после чемпионата прошло достаточно много времени, чтобы у нее появились другие дела. Кевин увидел в начале сообщения только свое имя и тут же выключил телефон.       Тея не пишет просто так, когда до их встречи не остается мало времени. Она хочет чего-то, что Кевин уже давно не может дать.       Кто бы этого не хотел — Кевин не может этого дать.

***

      Впервые за весь отпуск, если не считать первый день, Кевин проснулся раньше Нила и Эндрю. Как минимум, так подумал он сам — он встал позже, чем они его будили до этого, но, когда он спустился вниз, оказалось, что он был не прав. Эндрю уже лазил по шкафам, пока Нил сонно помешивал чай в чашке. Он засмотрелся в окно и обернулся только тогда, когда Эндрю заметил Кевина и поздоровался с ним.       — Хей, — Эндрю потянулся за еще горячим глиняным чайником, который они нашли в шкафчиках на второй день отпуска.       — М-м, — эхом ответил Кевин. В чайнике должен завариваться рассыпной чай, и, судя по тому, что все эти дни он так и не замечал пакетированный чай в их домике, Эндрю, должно быть, заварил тот чай, который он купил в первый день. — Не нужно, Эндрю.       Тот остановился, уже наклонив чайник над пустой чашкой.       — Ты проснешься без этого? — Кевин промолчал. Эндрю усмехнулся, ожидая именно такого ответа. — Так-то.       Эндрю поставил чашку напротив места рядом с Нилом, ясно показывая, где он ждет Кевина. Сам он так и не отошел от кухонного гарнитура, вместо этого опираясь на него, как на барные стулья. Из его чашки по всему этажу распространялся запах свежезаваренного кофе. Почти ровно позади него, на выключенной плите, остывала гейзерная кофеварка.       Кевин не притронулся к чаю, хотя сел на указанное место. Его руки все еще сводило сонной судорогой; он, видимо, отлежал левую. Давно он не чувствовал такого болезненного нытья, из-за которого ему даже не хотелось двигаться.       — Хей, Кевин, — Нил словно только сейчас очнулся. Он все это время следил едва приоткрытыми глазами за Эндрю и Кевином, и теперь наконец догадался проморгаться, чтобы сбросить завесу полусна. — Доброе утро.       Кевин пробурчал что-то нечленораздельное в ответ.       — Ты все еще такой же жаворонок.       Кевин даже не успел отреагировать — пробурчать что-то еще, огрызнуться, нормально проснуться, — как Нил наклонился ближе. Его плечо почти коснулось плеча Кевина, и когда тот почувствовал на щеке чужое дыхание, он рефлекторно отпрянул. Он не думал, что движение было заметным, тем более с какой силой он это сделал, но стул под ним проскрипел и проехался по гладкому полу.       Нил остался в том же положении — наклонившись вперед, но теперь с широко открытыми глазами, — а Эндрю взглянул на двоих поверх чашки. Его брови почти соприкоснулись друг с другом.       — Аккуратнее, — сурово сказал он, хотя Кевин не знал, к кому именно это было обращено.       — Прости.       — Не надо, — потерянно ответил Нил. Он снова сел ровно и взял чашку в руки, но больше не пил. Он не задавал вопрос, который тяжело повис в воздухе.       — Я… Я не могу, — все равно ответил Кевин.       — Не можешь? — Эндрю все еще держал чашку в руках. Кевин почувствовал себя дураком — у всех было по чашке, — так что он взял свою в руки. Он почти не чувствовал запаха чая из-за кофе Эндрю.       — С вами, — выдохнул Кевин. Его пальцы сжались вокруг чашки. — Я не могу.       Он думал об этом, пока пытался заснуть. О том, как Эндрю смотрел на Нила все эти годы, и о том, как когда-то давно он думал, что понимает всю глубину таких взглядом. Что он может — что он смог, — посмотреть так на кого-то. Как оказалось, все это время Кевин не понимал, что этот взгляд на самом деле что-то значит; что после этого взгляда рождаются мысли, желания и тяга, которую так сложно игнорировать.       Кевин ни к кому не тянулся. Кевин тянулся только к воротам и красному свету после забитого гола.       Была ли такая жизнь бессмысленной?       Все это время он думал, что нет, но теперь он уже ни в чем не был уверен.       Возможно, это не Гнездо сломало его так сильно. Возможно, он изначально был сломан.       Он попытался еще сильнее сжать кружку, чтобы успокоить свои мысли, но его рука окончательно онемела. Тело пыталось выплеснуть эмоции всеми возможными способами, но они кончались быстрее, чем тревога Кевина — он уже истерично качал ногой и пытался проглотить ком в горле. В конце концов, он сдался: из горла вырвался жалкий всхлип, который у него не получилось подавить.       Нил тут же посмотрел на него. Кевин почувствовал этот взгляд, но, встретив его лишь на мгновение, не смог его выдержать. С еще одним всхлипом он уткнулся обратно в остывающую чашку.       — Ты не можешь, — глупо повторил Нил. — И сейчас…?       — Не могу.       — И вчера…?       — Не могу, — с еще большей силой выдавил Кевин.       — Но ты согласился.       Кевин почти подумал, что Эндрю обвиняет его — во лжи, в предательстве, во всех грехах человечества, но в его голосе и пронзающем взгляде читался только страх.       Кевин кивнул.       — Но ты этого не хотел, — с этими словами, до Кевина наконец-то дошло: Эндрю и правда обвинял во всех грехах человечества, просто не его. Себя. Возможно, Кевин переоценил себя и правда не хотел поцелуя, но он также не хотел, чтобы Эндрю звучал так.       — Но я согласился, — он повторил, как попугай, даже не замечая, что он противоречил собственным словам. Он перевел взгляд на Нила, но тот замер. Кевин не был уверен, слышал ли он вообще последние фразы. Он уткнулся взглядом в стол и словно был где-то не здесь.       — Но ты этого не хотел, — продавил Эндрю, выплевывая горькие слова.       Правда в том, что Кевин никогда не мог спорить с Эндрю. Да, он пытался, но все попытки были неудачными, только если Эндрю изначально не планировал согласиться с ним. Кевину всегда казалось, что Эндрю знает все лучше, чем он сам; включая самого Кевина. Наверное, это было нездорово. Скорее всего, Кевин просто пытался зацепиться за кого-то так же, как когда-то цеплялся за Рико.       Что бы то ни было, он никогда не мог спорить с Эндрю.       Он этого не хотел.       В этот момент тело Кевина невольно расслабилось, словно из него выкачали все силы. Он закрыл рот и отвел взгляд — привычный сигнал о том, что он сдается в споре с Эндрю. Эндрю громко втянул в легкие воздух, словно впервые был разочарован выигранным спором.       Все это время Нил сидел неподвижно и молчал, но как только на кухне воцарилась полная тишина, он с громким скрипом стула встал и, не смотря никому в глаза, быстрым и уверенным шагом направился прочь. Эндрю поймал его на самом выходе. Он схватил его за запястье и, видимо, сжал сильнее, чем планировал, потому что Нил обернулся на него с болью в глазах.       Они снова делали это — разговаривали без слов. Кевину не нужно было смотреть, чтобы понимать, что происходило. Нил хотел сбежать. Эндрю хотел быть с Нилом. Они спорили, а у их спора никогда не было заранее известных победителей.       Видимо, спор окончился ничьей. Эндрю молча вернулся на кухню и, подхватив оставленную на столе чашку Нила и свою, отвернулся к раковине. Нил, с той же уверенностью и скоростью, направился прочь — но не на выход, а на второй этаж. Пока Эндрю не включил воду, Кевин успел услышать, как хлопнула дверь.       — Не поступай так с собой, — Кевин едва разобрал сквозь шум воды слова Эндрю, — Не позволяй…       Но он не договорил. Он взял губку в руки, налил на нее моющее средство и больше не говорил.       Когда Кевин наконец смог сглотнуть ком в горле, Эндрю все еще мыл уже чистые чашки. Кевин молча встал и ушел наверх. Мимо комнаты, где все еще бесшумно сидел Нил, он проходил особенно незаметно.       Когда Кевин ушел, Эндрю вылил целую чашку нетронутого остывшего чая в раковину.

***

      Остаток дня все трое провели в своих комнатах. Кевин слышал, как Эндрю выходил из комнаты и спускался вниз, поэтому даже не смел открывать свою дверь, пока тот не вернулся к себе. Когда время обеда давно прошло, Кевин наконец решился дойти до кухни; к его удивлению, там уже лежала готовая, пусть и остывшая порция пасты. Он постарался не сильно задумываться, пока перекладывал ее в тарелку и разогревал. Ел Кевин в своей комнате.       Тем временем, после быстрого и незамысловатого обеда, Эндрю и Нил стояли на балконе. Эндрю все еще был в пижаме, а Нил не привез слишком теплых вещей — помимо куртки и уличных штанов, — чтобы им обоим было тепло. Нил чувствовал, как время от времени Эндрю невольно вздрагивал от холода, но не мог ничего ему сказать.       Единственным теплом для них был тлеющий кончик сигареты, которую они делили на двоих. Она была не первой, но все прошлые они также передавали из рук в руки, пока один слушал глубокие вдохи и выдохи второго. Когда они приедут домой, Эндрю точно будет негодовать из-за того, что его домашняя одежда пропахла никотином. Он недавно стал очень чувствителен к чистоте и порядку в их доме.       На самом деле, если так и произойдет, Нил будет очень рад. Навряд ли он сам сможет волноваться о чем-то, кроме этого.       Несмотря на то, как много они с Эндрю обсуждали этот разговор — признание Кевину, — и все исходы, которые могли случится после, оказалось, что никто из них не был по-настоящему готов к отказу. Что-то в глубине души Эндрю верило, что Кевин не просто так стал лучом в его жизни, тем, кто вообще дал смысл для нее. Какой-то назойливый голос в голове Нила не мог замолчать о том, что, после всего того, что они пережили вместе, они с Кевином должны быть рядом.       Кевин был всего лишь за стенкой. До этого, во время игрового сезона, он был в другом штате. И все равно именно сейчас он казался намного дальше от них.       Словно он убегал от них, как песок высыпается из рук, как уходит неостановимое время.       — Получается… — начал Нил, пока сигарета была у Эндрю. Тот не хотел его слушать. Выдохнув посреди затяжки, он протянул сигарету Нилу, чтобы ему было чем занять рот.       Нил не был глупым. Он понял намек и сделал затяжку.       Дым терзал горло, и Нил уже мог чувствовать, как потихоньку начинает кружиться голова — но так было даже лучше. Зато он не будет думать о Кевине.       Он выдохнул дым, и головокружение отошло. Он протянул руку с сигаретой к Эндрю, но тот только через секунду перевел на нее свой взгляд. Эндрю быстро забрал сигарету и глубоко затянулся. Дым оставался в его горле до тех пор, как он не начал задыхаться.       Эндрю завороженно смотрел через плечо Нила, так что Нил решил обернуться. Там не было ничего интересного: только снег, лес, отблески уличных фонарей и стена их собственного домика. Рядом с балконом был еще один источник света — комната Кевина.       Только тогда Нил понял, что, раз уже горели фонари, значит они пропустили ужин. А раз свет в комнате Кевина не погасал, значит он тоже. Он просто надеялся, что Кевин не слишком голоден.       Эндрю отдал Нилу сигарету, почти дотлевшую до фильтра — он дальше не курит. Нил сделал последнюю затяжку, почувствовал горечь подгоревшего пластика, и оставил бычок в небольшом сугробе, который за прошлую ночь образовался на перилах. Он гордо стоял рядом со своими собратьями — Эндрю никогда не заморачивался с экологичной утилизацией сигаретных отходов, и Нил следовал его примеру. В любом случае после их отъезда домик будут отмывать добела.       Эндрю проследил глазами за быстро затухнувшей сигаретой и, как только последние искры погасли, развернулся на каблуках и отправился обратно в комнату. Несмотря на то, что ему было явно холодно, он не закрыл за собой дверь. Нил посчитал это хорошим знаком. Может, сегодня Эндрю будет не настолько плохо.       Без Эндрю он постоял на балконе всего пару минут. Свежий воздух помог ему справиться с все еще отсвечивающим головокружением, так что вскоре Нил направился за Эндрю.       Эндрю лежал на их кровати, свернувшись клубочком и прижимая к животу угол одеяла. Еще в первый день они поставили кровати к стене — для обоих это расположение было самым выгодным. Нил молча сел на самый край, не рискуя приблизиться, но прямо заявляя о своем приходе. Эндрю не отреагировал, поэтому Нил забрался под второе одеяло и лег к нему спиной. Эндрю все еще не прогонял Нила, но тот чувствовал, с каким усилием он вжимается в стену. Нил почти решился все же уйти и оставить Эндрю со своими мыслями, но тот перевернулся лицом к Нилу и провел указательным пальцем по его позвоночнику.       — Нил, — Эндрю заговорил очень тихо, — Абрам. Не убегай.       Нил почти не узнал Эндрю, настолько отчаянным он звучал. Но он прекрасно узнал в его голосе просьбу — жалобную, безысходную, искреннюю просьбу, что он просто не мог оставить Эндрю.       Нил не обернулся, а Эндрю оставил палец на его спине. Нил позволил себе уснуть только тогда, когда услышал ровное дыхание Эндрю.       К тому моменту свет в комнате Кевина давно погас.

***

      Рано утром следующего дня, все трое выехали с территории курорта. Когда солнце показалось из-за горизонта, Эндрю уже гнал по межштатному шоссе. В этот раз он был единственным, кто остался на переднем сидении: Кевин все еще боялся неловкости и иррационально — злости от Эндрю, а Нил хотел дать ему больше пространство для того, чтобы собраться с мыслями.       Чтобы понять, как быть дальше.       Через пятнадцать минут после выезда, Кевин уснул мертвым сном. Он не просыпался ни на остановках для еды, ни когда они проезжали сквозь утренний шум городов. На каждом повороте руки Эндрю на руле отчаянно сжимались, и Нил замечал, что, несмотря на его обычную лихую езду, сейчас Эндрю поворачивал особенно резко. Но даже тогда Кевин не просыпался.       Он только хмурился во сне.       Нил сидел на другом конце машины и каждым сантиметров кожи чувствовал расстояние между ним и Кевином. Оно было настолько же болезненно, насколько и непреодолимо. Он вспоминал все разы, когда они с Кевином по ночам смотрели матчи в общежитии — так же, как и на курорте, деля одно одеяло на двоих и соприкасаясь плечами. Нил чертовски скучал по этим дням.       В какой-то момент он предложил поменяться с Эндрю, чтобы тот поспал на переднем сидении, но тот отказался. Нил боялся за него, но не потому, что сомневался, что он может справиться с управлением машины в таком состоянии — просто и для Нила, и для Эндрю, бесконечные поездки на машине были негласным способом проветрить голову. Если Эндрю требовалось так долго ехать, что ж. Возможно Нил переоценил, как много Эндрю смог отдохнуть прошлой ночью.       После полудня уснул и сам Нил. Он почти не заметил, как это произошло, просто в какой-то момент Эндрю взглянул в зеркало заднего вида над ним и заметил, что Нил оперся на окно. Пока перед ними горел красный свет, Эндрю считал вдохи и выдохи Нила. Когда загорелся зеленый, он снова вернул все внимание на дорогу.       Через несколько минут после того, как они проехали этот светофор, Кевин ненадолго вынырнул из сна. Он даже не был полностью уверен, правда ли он проснулся, или это тоже ему приснилось — вместе с острым стеклом, пустыми комнатами и бесконечным снегом. Все, что он успел сделать — достать телефон из кармана и открыть список контактов.       Его палец задержался над номером Теи, но Кевин передумал и снова уснул.