Главная директива

      День всех влюблённых в Фиоре каждый раз превращался в кошмар. С того момента, как нуждающиеся в этом празднике позаимствовали его и решили укоренить в королевстве, где о таком и слыхом не слыхивали, четырнадцатое февраля стало новым Рождеством в плане ссор и споров о традициях. Кто-то твердил, что нужно дарить открытки, лучше тайно, но совсем не обязательно объекту своего воздыхания — друзьям тоже, а другие утверждали, что это только всех запутает. Кто-то считал, что, раз это так нужно женщинам (не то чтобы проводились хоть какие-то опросы), день должен стать для них прекрасным поводом признаться в чувствах, подарив своему возлюбленному шоколад. Иногда шоколад превращался в торт или даже полноценный собственноручно приготовленный ужин. В Хвосте Феи любили и внимание, и еду, так что все здесь ещё давно решили — дарить можно что угодно и кому угодно.       Нацу этот день ненавидел.       Нет, раньше ему это даже нравилось! Мира, щедрая душа, угощала всех мясом и ещё какой-то едой, но убийца драконов думал только о мясе, так что и запомнил только его. Все были взволнованными, но предвкушающими, счастливыми, а Драгнил хотел, чтобы его товарищи были счастливы, так что всё, вроде, шло по плану. Тем не менее, его личные планы в этом году улетели коту под хвост за неделю до праздника, и парень решил, что теперь будет кукситься и ворчать на всех, кто занят глупыми приготовлениями к идиотскому дню дарения розовой бумаги. Люси списывала всё на то, что Мира, внезапно решившая отправиться на двухнедельное задание с Фридом и породившая этим огромную волну сплетен, в этот раз оставила гильдию без мяса.       В настоящей причине своего ворчания Нацу признаваться не собирался. Он чувствовал себя настоящим тупицей! Не зря все всегда считали, что он ничегошеньки не понимает в отношениях и совершенно не умеет считывать сигналы — люди были правы, и огненному волшебнику хотелось настучать по голове каждому из них, чтобы в следующий раз они предупреждали получше. Он и сам удивлялся тому, как неожиданно глубоко его задел собственный провал.       Год назад гильдия взорвалась, узнав, что Джувия отшила Грея. Сама Локсар уверяла, что ничего такого не делала, и что не начинать отношения после всей этой передружбы было их общим решением. Объяснение, впрочем, не мешало товарищам подтрунивать над Фуллбастером, упустившим девушку, которая очевидно была ему не безразлична, намекая, что он просто доканал её своей инертностью. Нацу, в отличие от многих, не думал, что Грей был так уж инертен — созидатель частенько сам бегал всюду в поисках водной волшебницы, пусть и прикрываясь дружеским беспокойством, они ходили вместе на задания, он чуть за неё не умер. Но, может быть, Драгнилу просто хотелось, чтобы это считалось признаками симпатии? Потому что Фуллбастер чуть не умер ради него, проявлял дружеское беспокойство и, конечно, ходил с убийцей драконов на задания. Особенно в этот год.       Раньше Нацу не думал подобных вещах, но в последние месяцы Грей был куда общительнее, чем обычно, чаще звал огненного волшебника на миссии, и даже проявлял любезность, выбирая дни похода, как альтернативу поезду. Они всё ещё цапались, всё ещё дрались, но больше не отрицали, что они лучшие друзья, не стеснялись разговаривать, и в этих спокойных разговорах вдруг родилось, вернее — разгорелось, что-то, что Драгнил не мог игнорировать, не мог отрицать, и не мог делать вид, что не знает этому названия. Он втрескался самым глупым образом, до того, что иногда от взгляда Фуллбастера у него горели щёки. Тем не менее, это ощущалось чем-то невероятно правильным, естественным настолько, что убийца драконов даже не беспокоился, не стыдился, не считал себя придурком. До прошлой недели.       Ему казалось, то, к чему всё шло, настолько очевидно, что можно было и не говорить об этом, но Нацу всё равно хотел сказать, и он даже был готов потерпеть до праздника, чтобы признание вышло более романтичным. Драгнил не слишком разбирался в романтике, но Фуллбастер, даже если и не практиковал, точно знал теорию, так что это бы наверняка его впечатлило. Что ж, по всей видимости, Нацу не разбирался в романтике настолько, что принял за ответный интерес обычное дружеское общение, а Грей тем временем налаживал романтик с Джувией! Все только и шептались, что эти двое снова пытались построить отношения, и поэтому всю неделю почти не появлялись в гильдии. Убийца драконов знал, что слухи не врали, потому что эти чёртовы семь дней созидатель обходил его за километр. Трусливый козёл даже не соизволил отшить его по-человечески!              Тем не менее, Нацу тоже молчал. В любой другой ситуации он подошёл бы, схватил Грея за воротник, если на парне есть кофта, а если нет — сразу за волосы, и принялся выяснять отношения, считая себя правым, но сейчас он не был так уверен. Он подозревал, что сам заварил эту кашу и, вероятно, действительно понял всё не так, а потом и вовсе отпугнул Фуллбастера. В конце концов, не важно, нравишься ты этому ледяному типу или нет — если ты проявляешь слишком много внимания, он приходит в ужас. Может, на самом деле Грей просто догадался о чувствах друга и решил сделать вид, что даже и не думал об этом, но показать, что не чувствует ничего в ответ, избегая прямого разговора только затем, чтобы не ранить эго Нацу словесным подтверждением того, что всё это было просто глупой фантазией? Драгнил ещё никогда не думал так много, тем более о чувствах и отношениях, и от тяжести такой серьёзной мыслительной деятельности его лицо становилось только кислее.       Он гадал, стоило ли быть благородным. Разве не главное, чтобы человек, к которому ты чувствуешь подобное, был счастлив, даже если и не с тобой? Созидатель и правда любил проводить время с водной волшебницей, и, если он наконец смог нормально признать свою симпатию к ней, и теперь они оба будут счастливы — разве это не главное? Грей никогда прямо не говорил, что Нацу нравится ему, так может было глупо ожидать, что так на самом деле и есть? С другой стороны, Грей говорил Нацу, что они с Джувией решили больше не пытаться, потому что им обоим нужны другие люди, и вся эта странная динамика, вероятно, была бегством от того, чтобы просто признать этот факт. Может, теперь Фуллбастер избегал друга не потому, что догадался о его чувствах, а потому, что ему было стыдно за сказанное, учитывая, что они с Локсар всё же сошлись?       Хэппи, единственный свидетель позора своего ближайшего товарища, был вынужден периодически напоминать, что Грей — не мудак. Иксид склонялся либо к тому, что созидатель даже не подозревал о чувствах убийцы драконов, либо к тому, что всё это было одним большим недопониманием, как в книжках, которые Люси от скуки читала в поезде, и возможно ни о каких отношениях с Джувией даже не шло речи. Нацу размышлял об этом, но в версию никак не укладывалось то, как Грей смотрел на него всю эту неделю, прежде чем смыться. Хэппи вызывался разобраться со всем сам, раз Драгнил не горел желанием, но убийца драконов запретил, так что коту оставалось только наблюдать за естественным ходом событий и не вмешиваться, как будто он был космическим исследователем, чтящим принцип не помогать другим формам жизни в процессе их эволюции, ведь они должны развиваться самостоятельно. Форма жизни «Нацу», впервые влюбившаяся в двадцать с хвостиком, по мнению хвостатого исследователя, развивалась не слишком быстро.       Огненный волшебник планировал забыть об этом, игнорировать, задавить и сделать вид, что ничего не случилось, но не мог перестать думать о том, правда ли понял всё не так. Обычно он и сам не удивился бы тому, что неправильно считал чужие слова или действия, сказал что-то неуместное или глупое, но в этот раз парень действительно думал, что понимает всё верно. Как вообще можно было интерпретировать последние месяцы по-другому?       Грей всегда смущался, когда терял одежду, но скорее потому, что ему было стыдно за сам факт неуместной привычки, от которой не получалось избавиться, и раньше он не особо стеснялся Нацу или Эльзы — когда приходилось принимать с людьми ванную, не так уж и страшно предстать перед ними в белье или даже без него. Тем не менее, ни с того ни с сего Фуллбастер вдруг начал краснеть, даже если просто стягивал рубашку наедине с Драгнилом, а убийца драконов, обычно безразличный к чужим телам, ловил себя на том, что стыдливо отводил взгляд, будто теперь им было нельзя оказываться в таких ситуациях, нельзя раздеваться и нельзя смотреть. Потому что раньше это просто происходило, а теперь, как предполагал Нацу им этого хотелось. По крайней мере, огненному волшебнику точно. Может, Грей видел это, и поэтому ему было неловко? От размышлений и попыток разобраться у Драгнила почти кружилась голова.       Фуллбастер много смеялся, и даже не над своим другом, а вместе с ним или просто потому, что ему было весело проводить время в компании убийцы драконов. Он много улыбался, и его улыбка выглядела так, словно созидатель прятал её до особого случая, а теперь достал, точно из сейфа с драгоценностями. Грей куда чаще звал Нацу горячим парнем, чем головешкой, и, хотя Хэппи считал это притягиванием за уши, которому позавидовала бы даже Люси, его человеческий друг был уверен, что это именно то, что другие люди называли флиртом! Что вообще такое флирт, если не это?       Ещё сложнее Хэппи давалось понимание того, что эти двое знали друг друга десять с лишним лет, а флиртовать вдруг начали только сейчас. Он вот влюбился в Шарли мгновенно, и ещё мог представить, что кому-то может понадобиться несколько месяцев, но десять лет? Сперва Нацу и правда заволновался — в конце концов, он никогда не испытывал ничего похожего, так откуда ему было знать? Но спорить с собой оказалось бессмысленно, так что пришлось искать объяснение, и Драгнил нашёл! У них просто не было времени на чувства.       Сначала они были детьми, мальчиками-подростками, и даже если в головах у таких и появляется желание дёргать за косички девочек или друг друга, это просто глупости, банальное незнание того, как выразить даже самую обычную неромантическую симпатию. Затем детские споры переросли в соперничество, а к соперничеству в Хвосте Феи относились очень серьёзно, и Нацу с Греем настолько возвели эту серьёзность в абсолют, что умудрялись даже отрицать, что они друзья! С появлением Люси, когда сложилась команда, и всё медленно шло к признанию хотя бы действительно очевидного, жизнь вдруг стала слишком уж насыщенной. Тёмные гильдии, демоны, спятившие светлые гильдии, спятившие согильдийцы, ещё больше демонов, распад гильдии, война — как вообще во всём этом хаосе можно было найти место романтике? Убийца драконов удивлялся, что кто-то вообще умудрился завести отношения с таким «графиком», Гажил так вообще заделал Леви ребёнка! Нацу вот только недавно нашёл время думать о том, чтобы держаться за ручки.       Теперь он злился на Грея, но ещё больше — на себя, и иногда он злился на себя за то, что злился на Грея, потому что люди не обязаны отвечать взаимностью, даже если тебе очень этого хочется, ведь так? Драгнил одновременно и хотел, чтобы оказалось, что Фуллбастер действительно ничего не подозревал о его чувствах, и не хотел, потому что, если созидатель знал или догадывался — такое резкое прекращение общения и отсутствие хоть каких-то объяснений и правда можно было назвать не иначе как трусостью, а Нацу бы никогда не смог быть слишком долго влюблённым в труса! Тем не менее, он знал, что Грей был много кем, но точно не трусом. Все эти непривычные волнения и размышления ощущались как огромная гора на плечах — такая, что убийце драконов вдруг стало трудно даже просто вывалиться из своего гамака.       Хэппи всё это не на шутку тревожило. Он видел Нацу в разных состояниях, но ещё никогда Драгнил не был таким вялым, будто из него выжали все силы, но при этом настолько задумчивым, спорящим с самим собой. Решив хоть как-то взять дело в свои лапы, иксид выволок поникшего соседа из дома и заставил пойти в гильдию хотя бы затем, чтобы наконец, в праздник, увидеть всё своими глазами, а не слушать фантазёров. Люди в Хвосте Феи часто понимали всё неправильно или увлекались странными фантазиями, и распускали слухи, потому что просто любили поболтать, и потому что верили — они обсуждают правильные вещи. Здесь вообще никогда и ничего не делали из злобы, а поэтому сплетни и шутки обычно не обижали, но сейчас Нацу был уверен, что все комментарии про отношения Джувии и Грея — камни в его огород, самая что ни на есть злая насмешка, издевательство над его дурацкими чувствами к дураку. Хэппи едва держался, чтобы не нарушить главную директиву космического исследователя, бросив убийцу драконов в яму, а затем кинув туда созидателя и улетев, напоследок назвав этих двоих сладкой парочкой. Несмотря на то, как странно всё складывалось, он не мог отрицать — они действительно были чертовски похожи на сладкую парочку.       Нацу, уперевшийся лбом в стол, не особо кого-то взволновал. Все решили, что он скорбит по ежегодному подарку от Миры или просто скучает, потому что никто из его команды не хотел в этот день идти на задание. Драгнил всегда был довольно драматичным и демонстративным, поэтому не было ничего странного в том, что даже мелкое неудобство заставило его сидеть с кислым видом. Единственной странностью, возможно, был тот факт, что убийца драконов даже ни с кем не сцепился, но Макао предположил, что, раз уж сегодня праздник любви и дружбы, Нацу решил, что тумаки от него получит только его любимый друг-соперник. Макао не угадал, и убийца драконов всё же подал признаки жизни, запустив в мужчину огненный шар, причём настолько быстро и точно, что Конбольт, будучи и сам огненным волшебником, совершенно ничего не успел с этим сделать.       Грей же огненного шара не удостоился. Нацу даже не посмотрел в сторону двери — он и так прекрасно слышал и чуял Фуллбастера ещё в сотне метров от гильдии, как и Локсар, идущую с ним под ручку. Драгнила это бесило. Не парочка ледяного созидателя и водной волшебницы, а чувство, которое было в нём самом. Убийца драконов правда считал, что эти двое идеально подходят друг другу, он ценил и уважал их обоих, и ему не нравилось эта гадкая часть где-то внутри него, желающая, чтобы его друзья так и не сошлись. Он чувствовал себя настоящим козлом.       Приземлившись на своё привычное место рядом с Нацу, Грей первым делом проверил, на месте ли одежда — и ради приличия, и потому, что вместе с плащом он обычно терял рюкзаки, сумки или, банально, кошельки да ключи. Джувия одёргивала его по дороге, но за те несколько секунд, в которые девушка отвлеклась, чтобы со всеми поздороваться, рюкзак, закинутый созидателем на одно плечо, уже мог оказаться где-нибудь на потолочной балке. К счастью, ничто не пало жертвой привычки, но Фуллбастер всё равно на всякий случай опустил ношу под лавку. Он окинул Драгнила взглядом, и на ум пришло то же, что и всем — причина великой скорби в отсутствии мяса, так что ледяной волшебник только задумчиво хмыкнул и отвлёкся на Люси, с умилением показывавшую ему и Эльзе примерно тонну полученных открыток в форме сердец.       Грей показал ей одну. Вероятно, их ему пришло куда больше, но, чтобы это выяснить, нужно было встать, подойти к Лисанне и попросить её открыть специальный ящик, в который последние две недели складывали всё присланное по почте или принесённое лично. То ли Фуллбастеру было слишком лень, то ли его не особо интересовало, кто ещё втрескался в него по уши после ВМИ, то ли он просто не был так же страшно возбуждён всей этой почтовой игрой, как Люси, и, даже если получить открытки было бы приятно, Грею не казалось таким уж важным добраться до них сию секунду. В любом случае, в той единственной, что у него уже была, не увидеть приложенную руку Джувии мог бы только тот, кто не знает Джувию. Разглядывая раскрывающееся сердечко с собственным портретом, состоящим из кусков бумаги, Фуллбастер оценил его, не пряча улыбку: «Это, очевидно, перебор, но всё равно очень мило, да?». Люси и Эльза согласились. Хэппи угукнул, чтобы не выглядеть странным, а затем продолжил сверлить взглядом Нацу, который портил ему всю малину! Иксид никак не мог оставить друга в настолько печальном положении, чтобы показать Шарли всю свою любовь — Шарли ведь тоже из Хвоста Феи, и такого предательства товарища она не оценит!       — Нацу, ну чего ты такой кислый? — заклинательница духов вопросительно наклонила голову и вздохнула. — Подойди к ящику, может кто наконец догадался тебе подарить купон на полтонны мяса или вроде того.       Драгнил выпрямился с абсолютно безучастным выражением лица и, вопреки ожиданиям, уставился на Фуллбастера. Спустя пару секунд тишины, убийца драконов буркнул: «Я домой» и, поднявшись, направился к выходу, оставив друзей удивлёнными. Люси бросила взгляд на созидателя, пытаясь понять, что в нём заставило Нацу уйти, но Грей выглядел ещё более озадаченным, чем все остальные.       — Я же даже ничего не сделал? — под конец комментарий превратился в вопрос, потому что теперь Фуллбастер не был уверен.       Хэппи вздохнул. Он протянул: «Агась» и сощурился, смотря прямо в глаза созидателя и зная, что эта форма жизни несколько сообразительнее второй, а значит — иксид таки нарушил главную директиву. Как всё же хорошо, что он не был космическим исследователем!       Грей замер, пытаясь понять, не выдумал ли ответу летающего кота лишние смыслы, но решил, что, даже если и так, он в любом случае планировал поговорить с Нацу. Не собираясь откладывать дальше, Фуллбастер отправился за Драгнилом, захватив с собой рюкзак, а Локсар, только подошедшая к столу, уставилась парню вслед. Она огляделась и, нахмурившись, уточнила у оставшейся команды: «А где Нацу-сан? — волшебница достала из своей сумки ещё три бумажных сердечка с милыми портретными аппликациями Люси, Эльзы и Хэппи. — Я всем друзьям такие сделала!».       — Эй, головешка! — Грей дождался, пока идущий вперёд по дороге не развернётся к нему с на этот раз не безучастным, а почти злым выражением лица, и вскинул вверх руку с рюкзаком, точно жест доброй воли, — Я не буду за тобой бегать по лесам Магнолии, чтобы вручить подарок! Подойди, забери, а потом уже делай, что хочешь.       Нацу недоверчиво наклонил голову и сперва даже сделал шаг навстречу, но остановился и поморщился в попытках понять, где же здесь подвох. В какой-то момент он даже решил, что Фуллбастер попросту хочет вдарить ему со всей дури этим самым рюкзаком, потому что иначе его наполнение Драгнилу было не объяснить. Он фыркнул и отметил, на всякий случай ещё раз принюхавшись: «Там лёд!». Созидатель медленно кивнул.       — Там не только лёд, — заверил Грей. — Иди сюда или ничего не получишь!       — А мне от тебя ничего и не надо, — Нацу скрестил руки и сердито нахмурился.       Сейчас он чувствовал себя таким неудачником, что ожидал получить нетающую статуэтку с табличкой «Просто другу», а может даже и вполне себе тающую, такую, чтобы даже напоминание о дружбе в итоге исчезло. Драгнилу хотелось закатить глаза от собственного драматизма, но он вдруг замер, заметив, что Фуллбастер смутился.       — Ты злишься, потому что я сразу его не вручил? — смягчившись, уточнил Грей. — Я хотел дождаться, когда все будут-       — Я злюсь, потому что узнаю от других людей, что у тебя девушка есть! — выпалил Нацу, и, попытавшись исправить свой обиженный тон, объяснил с напускной отстранённостью: — В смысле, знаешь, у лучших друзей принято делиться всякими новостями лично.       Недолго Фуллбастер смотрел в никуда, а затем сделал глубокий вдох и со странным выражением лица, будто теперь именно он ждал какого-то подвоха, заметил: «И я бы обязательно поделился с тобой новостями, если бы они были, — парень хмыкнул, — А ты не поделишься, с кем я там встречаюсь?».       — С Джувией, — хотя сейчас Драгнил верил, что собеседник не представлял, о чём речь, часть его всё ещё сомневалась, и, будто бы в своё оправдание, убийца драконов добавил: — Ради которой ты меня всю неделю игнорировал. Ну, то есть, не только меня, ты всех игнорировал!       — Я не… — Грей остановился, поняв, что, технически, именно это и делал, поэтому решил не отнекиваться и просто протянул Нацу рюкзак. — Может, отойдём с дороги и я постараюсь объяснить?       — Может, — огненный волшебник усмехнулся и кивнул в сторону берега — февраль в Магнолии зеленее некуда, так что здесь можно было спокойно вести разговоры, усевшись на траву.       Пытаясь собраться с мыслями, созидатель уставился на блики солнца в мелких волнах. Раньше Драгнилу бы понравилось спокойствие этого момента, но сейчас ему слишком хотелось во всём разобраться, так что он буркнул: «Ты вёл себя, как придурок, — дождавшись чужого виноватого взгляда, Нацу вздохнул, решив — всё или ничего. — И из-за этого я вёл себя, как ревнивый придурок». Грей хлопнул ресницами и разомкнул губы, собираясь что-то сказать, но убийца драконов неуверенно перебил его:       — В смысле, не знаю, могу ли я…       — Да, — не дожидаясь, в ответ перебил созидатель.       — То есть, мы не обсуждали, и… — Драгнил смутился, надеясь, что собеседник точно понимает, о чём речь.       — Да, не обсуждали, — Фуллбастер осторожно коснулся своей ладонью чужой. — Но…       — Значит… — Нацу замолчал, удивившись тому, как сильно забилось сердце, и в любой другой ситуации он бы точно посмеялся над порозовевшими щеками Грея, да и над своим лицом тоже, но в этой он просто глупо пялился, ожидая, что его снова поймут без слов.       — Да, — в очередной раз кивнув, ледяной волшебник облегчённо выдохнул и признался: — Я пытался… Сделать тебе сюрприз.       Убийца драконов, странным образом успокоенный прикосновением чужой руки, уточнил совсем без возмущения: «Думаешь, если игнорировать меня неделю, внимание резко превратится в сюрприз?». Лицо Фуллбастера окончательно вспыхнуло, и вместо того, чтобы в очередной раз убедить Драгнила открыть чёртов рюкзак, Грей просто стукнул им по шутнику — не со всей силы, но ощутимо.       — Я хотел сказать, что пытаюсь сделать сюрприз, но если бы ничего не вышло, было бы глупо, — он фыркнул от собственных слов. — В итоге тоже глупо вышло, но я… Мне казалось, ты подумаешь: «Ну и придурок», и займёшься своими делами. Я не знал, что тебя это заденет.       — Я и сам не знал, — честно заметил Нацу. — Но зачем было от меня бегать?       — Не знаю… То есть, нет, я делал это не по приколу, если что! — созидатель решил, что проще будет объяснить всё с самого начала, а не кидаться обрывками информации, раз уж убийца драконов не додумался достать свой подарок даже когда тот прилетел ему в грудь. — Я не люблю острое. Джувия любит. Она помогла мне с выбором рецепта, ну и ещё я скормил ей примерно два кило перечных леденцов, пока у меня не вышло сделать всё, как нужно. Тебе же нравятся леденцы с перцем, да?       Драгнил кивнул, медленно, удивляясь не из-за того, что Фуллбастер запомнил его любимые, конфеты, — это было довольно очевидно, — а из-за того, что тот решил сделать их самостоятельно. Грей продолжил, говоря быстро, сбивчиво и взволнованно: «Ты всегда жалуешься, что еда недостаточно острая, так что я пытался сделать всё это ещё острее, и, хотя мне и первые варианты показались какой-то дикостью, Джувия вскипела только три дня назад. — он остановился, только чтобы сделать вдох. — Я старался не встретиться с тобой лишний раз, потому что после этого кондитерского безумия я не мог нормально почесать глаза даже после сотого мытья рук, и мне казалось, что ты догадаешься, потому что от меня несёт всей этой перечной лабудой, и сюрприз не будет, ну, сюрпризом».       — Ты приготовил мне конфетки? — из-за этого вопроса созидатель на секунду подумал, что убийца драконов прослушал всё остальное, но, увидев его лицо, понял — нет, Нацу принял оправдание, и его куда больше интересовал выбор подарка. — Это так… Это же…       — Это не всё! — Фуллбастер смущённо улыбнулся. — Ну, я… Я подумал, что нужно что-то ещё, что говорило бы, что это сделано для тебя, но что это сделал я, так что последние пару дней я учился делать, эм… Мороженое с перцем.       Он взволнованно потянулся к молнии на рюкзаке, бурча себе под нос: «Сказал это вслух, и подумалось, что в итоге я сделал что-то, что мы оба считаем гадостью». Драгнил наконец перестал хлопать ресницами и взорвался смехом, смутив собеседника ещё сильнее, а затем сел поудобнее, поставив рюкзак перед собой, не стирая с лица улыбку. Наконец, всё снова стало естественно и правильно.       — Мороженое с перцем звучит здорово!       — Ты можешь взять рюкзак, чтобы не тащить с собой ледяную упаковку. Это чтобы мороженое не растаяло, но леденцы я тоже туда кинул, — Грей посмеялся и, шутя, уточнил: — Но верни его потом, это не часть подарка!       Нацу отставил рюкзак в сторону и потянулся, чтобы обнять созидателя, а тот обнял его в ответ и, немного позволив этому моменту быть тихим, всё же уточнил: «Эй, горячий парень, ты больше не злишься? — он похлопал убийцу драконов по спине и, когда тот снова сел рядом, добавил: — Знаешь, я думал подарить тебе это всё, когда в гильдии будет побольше народа, потому что ты любишь широкие жесты, но теперь тебе придётся самому рассказывать всем, что я неделю учился готовить ради того, чтобы тебя впечатлить, а я не собираюсь ни опровергать, ни подтверждать эту информацию!». Фуллбастер рассмеялся, и Драгнил тоже. Ему было не очень важно, где и когда Грей вручил свой подарок, но получить его в гильдии и правда было бы чертовски весело.       — У меня… — вдруг вспомнив о чём-то, Нацу полез во внутренний карман куртки. — У меня тоже есть кое-что! Но это не… Ну, оно не такое хорошее, как у тебя или Джувии.       Он стушевался, явно уже не слишком уверенный в своей идее, но созидатель смотрел с таким интересом, что убийца драконов сдался и вытащил небольшую открытку в форме сердечка. В отличие от тех, что продавали и делали обычно, эта по тематике скорее подходила к Рождеству — голубого цвета, со снежинками, в белых и серебристых блёстках. Протянув её собеседнику, Нацу объяснил: «Она должна была выйти в два раза больше, но у меня не получилось красиво вырезать с первого раза. И со второго тоже, — он смущённо почесал затылок, пока Грей разглядывал то, что осталось от задумки в итоге. — Я хотел положить её в ящик, но ты начал странно себя вести, и сначала я подумал сделать это позже, а потом думал, что надо предать её огню, но в итоге мне показалось, что однажды всё это может стать смешным воспоминанием, как только перестанет меня злить, так что я её оставил».       — Боже, какие очаровательные снежинки! — созидатель смотрел так, что Нацу даже перестал смущаться.       Он видел у Грея похожий взгляд два раза в жизни: когда Фуллбастер тискал Фроша, и когда на коленях одной заказчицы, объяснявшей свою проблему, спал крошечный щенок длиной с ладошку. Даже если открытка и не была произведением искусства, очевидно, ледяной волшебник считал её одной из самых милых вещей на свете, и убийцу драконов это устраивало.       — Ты жаловался, что в Магнолии нет нормальной зимы, и, раз уж это февральский праздник, я подумал, что снежинки подойдут, — объяснил Нацу. — И эти цвета напоминают мне о тебе. Вот.       Грей поднял взгляд на своего собеседника, и его щёки вдруг снова порозовели. Он опустил открытку на свои колени, решив, что безопаснее будет нести её в руках, чем убирать в карман, — если не помнётся, то потеряется с плащом, — и неуверенно уточнил: «Можно кое-что спросить? — дождавшись кивка, парень неловко посмеялся. — Не знаю, согласишься ты или нет, но мне в любом случае хочется спросить прежде, чем ты попробуешь мороженое с перцем». Он сделал глубокий вдох, прежде чем наконец решиться.       — Можно я тебя поцелую?       Нацу пришлось собраться, как никогда в жизни, чтобы не выкрикнуть на всю округу а спокойно ответить: «Конечно».