Светлый и темный

Они прошли уже полквартала, когда Робин наконец заговорил. Всю дорогу Финни молчал — не своим обычным, спокойным молчанием, а нервным: он всё время перекручивал лямку рюкзака и пинал мелкие камешки, словно пытался выплеснуть тревогу, которой сам не мог дать имя. Робин дал ему пару минут. Потом вздохнул. — Ладно, — сказал он, глянув на него искоса. — Что с тобой сегодня? Финни моргнул, его кудри слегка подпрыгнули, когда он поднял голову. — Ничего. — Финни, — пробормотал Робин, бросив на него взгляд, — ты говоришь «ничего» каждый раз, когда это абсолютно точно что-то. Финни прикусил щёку изнутри и снова уставился на тротуар. В отражении автомобильного окна Робин видел его лицо: большие карие глаза метались куда угодно, только не на него. — Ты избегаешь этого, — наконец сказал Робин. Без упрёка, просто констатируя факт. — Каждый раз, когда я зову тебя ко мне. Каждый раз, когда говорю, что Эрнесто хочет с тобой познакомиться. Ты переводишь тему. У Финни перехватило дыхание — будто он не ожидал, что это будет сказано вслух. — Я не злюсь, — быстро добавил Робин. — Я просто… хочу понять почему. Финни не ответил сразу. Он продолжал идти, засунув руки в карманы, ссутулив плечи — будто защищаясь не от холода. — Я не знаю, — пробормотал он наконец. Робин тихо фыркнул. — Знаешь. Финни замедлил шаг. Не остановился, но так, что Робину пришлось подстроиться под него. — Это глупо, — прошептал Финни. — Попробуй. Финни сглотнул. Его голос был тихим — не испуганным, просто честным. — Наверное… я не хочу, чтобы они подумали, что я… странный. Робин нахмурился. — Странный как? Финни беспомощно пожал плечами. — Просто… я. Я не знаю. Я плохо общаюсь с новыми людьми. Эрнесто — он твоя настоящая семья. Если я ему не понравлюсь, это… плохо. Робин медленно кивнул, принимая это. Впервые он не стал шутить, не поддразнил, не стал давить. — Финни, — сказал он тише, — Эрнесто не любит и половину моих друзей. Иногда, честно, он и меня не особо любит. Финни выдохнул короткий нервный смешок. Робин ткнул его локтем. — Он просто застенчивый. Как и ты. Вы бы, скорее всего, смотрели друг на друга минут пять, а потом сблизились бы на чём-нибудь глупом вроде планет. Финни продолжал смотреть вниз. — Я просто не хочу никого разочаровать. Робин остановился и мягко потянул Финни за руку, заставляя его остановиться тоже. — Ты не разочаруешь. Финни наконец поднял взгляд. Его большие карие глаза встретились с уверенным взглядом Робина. — Не разочаруешь, — повторил Робин. — Ни мою маму. Ни Эрнесто. Ни меня. У Финни сжалась грудь. Не больно — просто так, как бывает, когда слова доходят до самого сердца. Робин протянул руку и осторожно, почти инстинктивно убрал прядь с его лба. — Ты можешь прийти, когда будешь готов, — сказал он. — Не обязательно сегодня. Не обязательно на следующей неделе. Просто… когда захочешь. Финни медленно выдохнул, словно узлы в животе начали ослабевать. — Хорошо, — тихо сказал он. Робин легко толкнул его плечом, уголок губ дёрнулся в улыбке. — Отлично. А теперь перестань выглядеть так, будто я собираюсь тащить тебя знакомиться с президентом. Финни простонал, но на этот раз в голосе слышалось облегчение. Они пошли дальше, и их руки касались друг друга каждые несколько шагов — не специально, но снова и снова. ⸻ Финни старался. Правда, искренне старался. Учебник по математике был раскрыт на ковре, почерк у него аккуратный, голос терпеливый. А Робин сидел напротив, скрестив ноги, и держал карандаш вверх ногами, словно понятия не имел, как пользоваться школьными принадлежностями. — …и тогда икс будет равен — Робин. — Финни щёлкнул пальцами. — Робин. Робин моргнул, подняв брови, будто его выдернули из транса. — Я слушаю. — Ты пялишься. — Я могу делать и то и другое. Финни закатил глаза, но улыбка, тянущаяся к губам, его выдала. — Ты невозможен. — Нет, я отвлечён, — поправил Робин, откинувшись на руки. — Огромная разница. — На что? — фыркнул Финни. Робин не ответил. Он просто посмотрел на него так мягко и тепло, будто ответ был очевиден. Финни застонал и швырнул в него карандаш. — Эй! — засмеялся Робин, когда тот отскочил от его плеча. — Это за что? — За то, что не учишься. За то, что бесишь. За— Робин не дал ему договорить. Он бросился вперёд. Финни пискнул — реально пискнул — когда Робин повалил его на ковёр. Клубок рук и ног, резкий смех Финни, который он пытался сдержать, и вес Робина, прижимающий его ровно настолько, чтобы перехватить дыхание. — Слезь! — выдавил Финни сквозь смех. — Заставь. Финни толкнул его в грудь, но Робин с лёгкостью перевернул их, и теперь уже Финни оказался сверху — кудри упали вперёд, карие глаза распахнуты. Робин замер. Руки Финни упирались ему в грудь, тёплые даже сквозь ткань. Его лицо было в нескольких сантиметрах — так близко, что Робин видел каждую мелочь: ресницы, то, как сбивается дыхание, словно Финни только сейчас понял, как это выглядит со стороны. Робин потянул за одну прядь. Не больно — просто чтобы посмотреть, как она подпрыгнет. Финни застыл, щеки вспыхнули розовым. И тут, как ведро холодной воды, Робина накрыла мысль. — …чёрт. Финни моргнул. — Что? — Моя мама, — сказал Робин, его рука всё ещё покоилась в волосах Финни. — У неё завтра вечеринка. Бассейн, барбекю. У Финни сердце ухнуло куда-то вниз. — Ох. Робин сразу это заметил. Его рука соскользнула с кудряшки и мягко легла Финни на талию. — Тебе не обязательно приходить, — быстро сказал он. — Я просто… я хочу, чтобы ты был там. Только если ты сам хочешь. Финни сглотнул. Нервы накрыли так резко, что он почувствовал покалывание в пальцах. — Семейная вечеринка? — тихо спросил он. — Да. Ничего особенного. Дяди, тёти, кузены… Эрнесто тоже будет. — Он замялся. — И будет очень много испанского. Прям… очень. Финни выдохнул слабый смешок. — Я вообще не знаю испанского. — Я знаю, — мягко сказал Робин. — Но тебе и не нужно. Просто приди. Финни опустил взгляд, полностью выдавая своё волнение. Он не боялся Робина. Он не боялся быть с Робином. Он боялся всех остальных. Боялся ошибиться. Боялся быть неловким белым парнем, который не вписывается. Робин видел каждую мысль на его лице. — Финни, — прошептал он, скользнув рукой к затылку и мягко касаясь кожи, заземляя его. — Это просто вечеринка. Ты можешь всё время быть рядом со мной. Я не собираюсь бросать тебя одного среди незнакомцев. Финни поколебался. — …Ты хочешь, чтобы я пришёл? — шёпотом спросил он. Робин даже не моргнул. — Да. Хочу. У Финни сжалось горло — не от паники, а от чего-то тёплого. От желания попробовать, даже если страшно. Он кивнул. — Хорошо, — мягко сказал он. Робин улыбнулся — медленно, с облегчением. — Отлично. А если кто-нибудь скажет что-то по-испански, и ты не поймёшь— — Я ничего не пойму, Робин, — простонал Финни. Робин рассмеялся и снова дёрнул его за прядь. — Тогда просто смотри мне в глаза, и я переведу. Финни закатил глаза, но в груди стало легче. Они так и остались ещё на несколько секунд: Финни — сверху, ладонь Робина на его затылке, а домашка по математике окончательно заброшена. ⸻ Финни в четвёртый раз пригладил футболку. Ничего особенного — обычная чистая майка и джинсы, — но ощущение было такое, будто он собирался на собеседование. Он всё равно продолжал смотреться в зеркало, убирая кудри с глаз и тут же позволяя им упасть обратно, как им хотелось. Телефон зазвонил — громко, грубо, с резким механическим треском старого дискового аппарата на кухонной стене. Финни сбежал вниз и схватил трубку. — Алло? — Привет. — Голос Робина. Тёплый, низкий, до боли знакомый. — Готов? Финни сглотнул. — Да. Наверное. — Отлично. Приходи. А потом, тише: — Я встречу тебя у двери. …Только вот когда Финни пришёл, Робина нигде не было. Музыка накрыла его первой — громкая, быстрая, вся на испанском, лилась из открытых окон и дверей. Голоса накладывались друг на друга, смех доносился со двора. Кто-то выкрикнул что-то на стремительном испанском, и у Финни не было ни малейшего шанса это понять. Он шагнул внутрь, мгновенно ощущая каждую чуждую деталь: запах жареного мяса, кузены и дяди в плавках и майках, испанская речь, летящая туда-сюда, будто это единственный язык, которому здесь место. Финни простоял так секунд десять, прежде чем к нему подошёл мужчина с бутылкой пива в руке и дружелюбной улыбкой. — ¿Y tú quién eres? — спросил он бодро и с любопытством. («А ты кто?») — Я… э-э… — у Финни в голове стало пусто. Он неловко махнул рукой. — Я… эм… ищу Робина. Мужчина добродушно рассмеялся, хлопнул его по спине, сказал что-то ещё по-испански и ушёл. Финни остался стоять, застыв, с горящими щеками. Мимо прошла другая женщина и тоже что-то сказала ему — по тону явно приветливо, — но всё, что Финни смог сделать, это беспомощно покачать головой. — Я не… извините, я не говорю… Он осёкся, когда она улыбнулась и ушла, легко похлопав его по руке. Он сделал глубокий вдох. Ладно. Не паникуй. Всё нормально. Финни заглянул в проём, ведущий во двор, — там была настоящая вечеринка у бассейна. Дети бегали и плескались, родственники жарили мясо, кумбия гремела из бумбокса на столе у патио. Робина всё ещё не было. Финни отчаянно оглядывал толпу — и тут увидел её. Маму Робина. Она раскладывала тарелки на уличном столе; золотые кольца-серьги блестели на солнце, яркая узорчатая блузка оставалась безупречно чистой, несмотря на весь хаос вокруг. Она подняла голову, заметила Финни, неловко топчущегося у раздвижной двери, и её лицо тут же озарила тёплая улыбка. — Финни? — спросила она на идеальном английском. Облегчение накрыло его так резко, что колени чуть не подогнулись. — Да— да. Я Финни. Она подошла и обняла его прежде, чем он успел подготовиться. — Мы так ждали встречи с тобой, — сказала она, слегка отстраняясь, чтобы рассмотреть его. — Вживую ты ещё симпатичнее. Финни уставился в пол, краснея так сильно, что у него закружилась голова. — Спасибо, мэм. — Ой, милый, зови меня Роса. Он не успел ответить, как рядом появился Эрнесто — более низкая и остроглазая версия Робина, с подтаявшим эскимо в руке. Он изучал Финни так, будто тот был новым видом животного. — Ты — его парень, — сказал Эрнесто прямо. Финни напрягся. — Эм… да. Эрнесто пожал плечами. — Круто. Он снова лизнул эскимо и встал рядом с Финни, будто это и было знаком принятия. И, честно говоря, это помогло больше, чем Финни ожидал. Он выдохнул, плечи расслабились — теперь он хотя бы не был окружён людьми, говорящими на языке, которого он не понимал. Роса улыбнулась ему, мягко коснувшись его руки. — Робин должен быть— За их спинами открылась дверь. Робин вышел из коридора, ведущего к спальням, с полотенцем на плече, влажные после бассейна волосы, кожа тёплая от солнца. Он замер в ту же секунду, как увидел Финни. А потом широко улыбнулся. — Вот ты где, — сказал Робин и направился прямо к нему. — Ты говорил, что встретишь меня у двери, — пробормотал Финни, но облегчение в его голосе сделало это мягким, почти нежным. — Меня перехватил мой tío, — закатил глаза Робин. — Он может болтать минут двадцать без остановки. Но ты выжил. — Едва, — прошептал Финни. Робин подошёл ближе, понизив голос так, чтобы слышал только он. — Ты хорошо выглядишь. Финни улыбнулся. — Спасибо. Ты тоже. Мне тяжело… я вообще ни с кем не могу поговорить. Робин улыбнулся в ответ и слегка коснулся его запястья — совсем невзначай. — Неважно. Ты со мной. Он держал ладонь у Финни на спине, ведя его к толпе. Не собственнически — просто поддерживающе, будто чувствовал, как под кожей у Финни звенят нервы. — Пойдём, — пробормотал Робин. — Я познакомлю тебя со всеми. Финни кивнул и пошёл за ним. Семья Робина была повсюду: группы стульев вокруг бассейна, плескающиеся кузены, взрослые с бутылками пива в руках. Бумбокс грохотал кумбией, смешиваясь со смехом. Робин начал с ближайшей группы — трёх тётушек, сидящих в тени и обмахивающихся бумажными тарелками. — Tías, — позвал Робин, — este es Finney. («Тёти, это Финни.») Тётушки тут же оживились. Одна наклонилась вперёд с заговорщицкой улыбкой: — Este es el novio, ¿verdad? («Это же твой парень, да?») Робин застонал: — Ay, por favor— Другая тётя легонько шлёпнула его по руке: — No te hagas! Mira lo bonito que es. («Да ладно тебе! Посмотри, какой он милый.») Финни не понимал ни слова, но было ясно — говорят о нём. Широко раскрытые глаза метались между Робином и женщинами. Робин вздохнул, уперев руки в бёдра. — Да, он мой парень. Мой парень. Довольны? Тётушки разразились радостными поддразниваниями: — Ay, Robin, por fin uno lindo. («Ай, Робин, ну наконец-то!») — Mira esos ojitos, qué ternura. («Посмотри на эти глазки, какая прелесть.») — Dios mío, te sacaste la lotería. («Боже мой, да ты в лотерею выиграл!») Финни наклонился к Робину и прошептал: — Они… над тобой издеваются? Робин ущипнул переносицу. — Немного. Но в основном они называют тебя милым. Финни тут же покраснел ещё сильнее, его большие карие глаза стали совсем круглыми. Одна из тёть жестом подозвала его ближе. Он замялся, но Робин мягко подтолкнул его вперёд. Она без колебаний обхватила его лицо тёплыми ладонями и улыбнулась. — Ay, qué precioso, — сказала она, разглядывая его, как произведение искусства. — Tiene carita de ángel. («Ой, какой прелестный… личико, как у ангела.») Финни моргнул и повернулся к Робину: — Что она сказала…? Робин ухмыльнулся. — Она сказала, что у тебя ангельское лицо. Финни выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Робин быстро обнял его за талию и увёл подальше, прежде чем тётушки утопили его в комплиментах. Они направились к группе старших кузенов у гриля. Как только Робин подошёл, кто-то громко крикнул: — ¡Mira, llegó con su novio! («Смотрите, пришёл со своим парнем!») Робин метнул в них взгляд. — ¿Quieres que te aviente al pool o qué? («Хочешь, я тебя в бассейн закину, или что?») Вокруг взорвался смех. Один из кузенов толкнул Робина локтём и указал на Финни. — Bro, tu boyfriend está bien cute. Dónde lo conseguiste, en una tienda o qué? («Бро, твой парень реально милашка. Ты его где нашёл, в магазине, что ли?») Финни застыл, щёки порозовели, взгляд метнулся к Робину. — Что он сказал? Робин закатил глаза. — Он сказал, что ты милый. Финни уставился на него. — Опять? — Ага, — буркнул Робин, отводя взгляд, будто не хотел, чтобы Финни заметил крошечную улыбку. — Привыкай. Другой кузен наклонился к Финни, говоря медленно, словно стараясь дотянуться до него: — Робин… хороший вкус. Финни чуть не подавился. — С-спасибо… Ладонь Робина снова легла на поясницу Финни — спокойная, уверенная. — Ладно, хватит, — сказал он кузенам. — Вы его напугаете. — Напугаем? Да он выглядит, как оленёнок, — пошутил один из них. Финни широко распахнул глаза, непреднамеренно подтверждая это, и Робин шагнул чуть ближе к нему. Глаза Финни распахнулись ещё шире, невольно подтверждая их слова, и Робин шагнул ближе — защитно. — С ним всё в порядке, — твёрдо сказал Робин. — Оставьте его. Но кузены лишь улыбались — не насмешливо, а поддразнивающе, тепло, немного слишком шумно, но по-своему гостеприимно, в своей хаотичной манере. Робин наклонился к уху Финни, понизив голос: — Ты отлично справляешься. Ты им нравишься. Финни медленно выдохнул — с облегчением. — Они всегда так много говорят? Робин фыркнул: — Ты ещё не встречал моего самого громкого дядю. Финни тихо застонал, но уголки его губ едва заметно дрогнули. Робин это заметил. И дёрнул за прядь — всего один раз. — Пойдём, красавчик, — пробормотал он. — Найдём тебе что-нибудь выпить, пока моя семья не усыновила тебя без спроса. Финни пошёл за ним — всё ещё широко раскрытые глаза, всё ещё нервничает, но уже без ощущения, что он здесь чужой. Эрнесто, бросив один взгляд на Финни, стоящего напряжённо и слишком вежливо у стола на патио, сразу решил, что так дело не пойдёт. — Ven, güero! («Давай, блондинчик!» — güero — ласковое прозвище для светлокожих или светловолосых) Эрнесто схватил Финни за запястье и потащил его к бассейну. Финни едва успел пискнуть: — Подожди— Эрнесто— я не могу—! Как его уже дотащили до края, и он чуть не полетел в воду. Эрнесто ухмыльнулся, отступая в мелкую часть бассейна. — Прыгай! Финни рассмеялся — напряжение впервые за всё время отпустило. — Ты псих, — пробормотал он… и всё равно прыгнул, окатив Эрнесто брызгами. Эрнесто захлебнулся, а потом расхохотался. — Oye! Очень скоро они уже играли в какую-то нелепую «водяную войну», которую Эрнесто упорно называл игрой, хотя Финни был почти уверен, что правила придумывались на ходу. К ним присоединились другие дети, выкрикивая что-то на испанском так быстро, что Финни не понимал ни слова — но смех был понятен без перевода. На мгновение Финни совсем перестал чувствовать себя не на своём месте. Но потом он отплыл к более тихой, глубокой стороне бассейна. Шум стал глухим эхом. Вода мягко плескалась у его плеч. Эрнесто убежал доставать кузенов. И тут чьи-то руки обвили талию Финни сзади. Он вздрогнул, дыхание перехватило — пока он не почувствовал знакомое тепло груди Робина, прижавшейся к его спине. Робин устроил подбородок у него на плече, вода капала с кончиков его волос. — Привет, — тихо сказал он, почти застенчиво, несмотря на десятки людей всего в паре метров. Финни мгновенно растаял. — Привет. — Ты в порядке? — прошептал Робин, большими пальцами поглаживая бока Финни под водой. — Ты выглядишь так… будто слишком много думаешь. — Я в порядке, — так же тихо ответил Финни, откидываясь на него. И это была правда. Прямо здесь, в этом маленьком островке спокойствия, он действительно был в порядке. Робин слегка сжал его. — Кстати… тебе идёт, когда ты мокрый. Финни легко ткнул его локтем. — Заткнись. Робин ухмыльнулся ему в плечо. — Заставь. Финни повернул голову, щёки горели, губы едва приоткрылись— Но прежде чем что-то могло случиться— — Robin! Ven acá! («Робин! Иди сюда») Со ступенек у бассейна раздался хор голосов — целая группа тёть и дядь махала ему. Робин застонал. — Dios mío…(«Боже мой») — он театрально уронил лоб на плечо Финни. — У моей семьи встроенный радар на моменты, когда я счастлив. Финни хихикнул. — Иди, пока они сами сюда не пришли и не утащили тебя. Робин неохотно ослабил объятия, бросил на Финни последний взгляд — тёплый, мягкий, почти благоговейный — и оттолкнулся, направляясь к шумной толпе. Финни смотрел ему вслед, тихо покачиваясь в голубой воде, щёки тёплые, сердце полное, наконец чувствуя, что ему не нужно понимать ни одного слова, чтобы быть здесь своим. Примерно через десять минут Эрнесто вытащил Финни из бассейна — мокрого и смеющегося. — Давай, — сказал он, схватив полотенце и накинув его Финни на плечи. — Робин делает какую-то глупость. Ты должен это увидеть. Финни последовал за ним через двор, лавируя между столами с едой и смеющимися родственниками. Кто-то крикнул: — ¡Ernesto! ¡No corras! («Эрнесто! Не беги!») Они вышли на свободное пространство возле колонок — и там был Робин. Прямо в центре круга, танцующий satevo с одной из тётушек. Быстрые шаги, повороты, резкие движения — Робин справлялся идеально. И выглядел при этом до неприличия хорошо: волосы качаются, тело расслабленное и уверенное, тётя подбадривает его смехом. Финни замер, широко раскрыв глаза. — …Он умеет танцевать? Эрнесто фыркнул. — Он мексиканец. Конечно умеет. Прежде чем Финни успел среагировать, его заметил дядя. — ¡Mírenlo! ¡El novio de Robín! («Смотрите! Парень Робина!») Финни чуть не подавился воздухом. Дядя рассмеялся, схватил Финни за плечи и мягко, но настойчиво вытолкнул в круг. — ¡Ándale! ¡Baila! («Давай! Танцуй!») Финни застыл в центре, как олень в свете фар, пока все хлопали в такт, ожидая. Робин обернулся на середине шага, увидел его — и тут же широко, ярко, дразняще улыбнулся. — Ну надо же, — сказал Робин, подходя и вытирая каплю пота с виска. — Готов, cariño? Финни прошептал, в ужасе: — Я не умею танцевать. Робин тихо рассмеялся — мягко, интимно — и взял Финни за обе руки. — Хорошо, что я умею. Он положил руки Финни себе на плечи, а свои — на его бёдра, притягивая ближе. Музыка плавно сменилась на бачату — медленную, покачивающуюся, полную тепла и движения. — Просто следуй за мной, — пробормотал Робин. — Шаг… шаг. Не думай. Финни пытался. Правда пытался. Но споткнулся уже на втором шаге. Робин лишь рассмеялся, ловя его за талию. — Всё нормально. Ещё раз. На этот раз Финни поймал ритм чуть лучше. Щёки горели, но руки Робина были тёплыми и уверенными, большой палец успокаивающе рисовал круги у него на спине. — Видишь? — прошептал Робин ему на ухо. — У тебя получается. Финни сглотнул, сердце колотилось. — …Ты просто так говоришь. — Нет, — сказал Робин, наклоняясь ближе. — Я правда так думаю. Толпа вокруг загудела, засвистела. — ¡Eso, Robín! ¡Míralos! («Вот так, Робин! Посмотрите на них!») — ¡Qué bonito! («Какая милота!») Финни на секунду уткнулся лицом в плечо Робина — переполненный, но улыбающийся. Музыка снова ускорилась — обратно в satevo. Робин отступил, поднял руку Финни и мягко провернул его. Финни споткнулся на полпути, но Робин тут же поймал его — и они оба рассмеялись. — Ладно, — выдохнул Финни, запыхавшись, — это уже точно было по твоей вине. Робин ухмыльнулся. — Я учу тебя интересному. Финни покачал головой, смех вырывался сам собой — он наконец позволил моменту нести себя. Кто-то крикнул: — ¡Beso! ¡Beso! («Поцелуй! Поцелуй!») Робин чуть не подавился. Финни вспыхнул. Они не поцеловались — Робин бросил толпе предупреждающий взгляд, — но он всё равно держал Финни близко, его лоб коснулся щеки Финни, и оба улыбались, как идиоты, пока семья всё равно радостно кричала. Когда Робину всё-таки удалось вытащить Финни из круга, тот практически рухнул на один из шезлонгов у бассейна. Грудь тяжело поднималась и опускалась, кудри были влажными, щёки — мягко розовыми. — Я… — прохрипел Финни, пытаясь говорить сквозь смех, — не могу поверить, что они заставили меня это сделать. Робин плюхнулся рядом — даже не запыхавшись. Показушник. — Ты хорошо справился, — сказал Робин, слегка толкнув коленом колено Финни. — Типа… намного лучше, чем я ожидал. Финни театрально фыркнул. — Вау. Спасибо. Очень поднимает самооценку. Робин ухмыльнулся, опираясь ладонями позади себя. — Я серьёзно, Финн. Первый раз танцуешь — и не упал лицом в пол. Это впечатляет. — Я почти упал. — Ага, — глаза Робина блеснули, — и я тебя поймал. Потому что я в этом талантлив. Финни закатил глаза, но улыбка никуда не делась. Музыка гулко отдавалась в траве, вокруг смеялись и переговаривались семьи, но всё это будто ушло на задний план. Робин чуть наклонился ближе, понизив голос. — Тебе понравилось. Финни моргнул. — Я— что? — Тебе понравилось танцевать со мной, — повторил Робин спокойно, уверенно, с дразнящей ноткой под поверхностью. — Ты весь покраснел. — Мне было неловко, — пробормотал Финни. — Ты и сейчас красный. Уши Финни стали ещё розовее. — Заткнись. Робин рассмеялся — мягко, тепло. Он протянул руку и легко потянул за одну из мокрых прядей Финни. Не резко, не насмешливо — просто нежно, по-доброму. — Если серьёзно, — сказал Робин, и в голосе появилось что-то искреннее, — ты правда молодец. Я горжусь тобой. У Финни перехватило дыхание. Он посмотрел на свои руки, потом снова на Робина. — …Я рад, что ты был рядом. Думаю, иначе я бы просто умер. Робин пожал плечами, как будто между делом, но взгляд у него смягчился. — Ну да. Я бы не стал оставлять своего парня позориться в одиночку. Финни фыркнул. — Вау. Спасибо. — Всегда пожалуйста. — Робин вытянул длинные ноги, скрестив щиколотки. — И вообще… ты выглядел мило. Финни замер. — Робин. — Что? Так и было. Финни слабо толкнул его в плечо. — Я, наверное, выглядел глупо. Робин ухмыльнулся и наклонился так близко, что Финни почувствовал тёплое дыхание у щеки. — Ага. Но ты — мой глупыш. — Это вообще не имеет смысла! — Финни расхохотался, задыхаясь. Прежде чем он успел что-то ответить, через двор разнёсся крик: — ¡Robin! ¡La carne está lista! («Робин! Мясо готово!») Робин снова застонал. — Клянусь, они зовут меня каждые две минуты. Финни толкнул его локтем. — Иди. А я тут посижу и… попробую восстановить остатки достоинства. Робин наклонился и быстро поцеловал Финни в висок — легко, почти незаметно, скрыто углом их кресел — и встал. Финни моргнул, машинально коснувшись этого места, и смотрел, как Робин убегает к грилю. Он не заметил собственной застенчивой улыбки, пока рядом не плюхнулся Эрнесто и не сказал: — Ты влюблён, да? Финни чуть не вывалился из кресла. Эрнесто рухнул рядом с ним с грацией падающего валуна, расплескав воду из бассейна по плитке. В одной руке у него был наполовину растаявший фруктовый лёд, а на лице — выражение человека, который ждал этого момента весь день. — Ну, — сказал Эрнесто, толкнув Финни локтем, — что тебе вообще нравится в моём брате? Финни часто заморгал. — Я— что? Почему ты—? — Я серьёзно! — Эрнесто ухмыльнулся. — Вы такие милые. Просто скажи. Я не буду странным. Финни застонал, запрокидывая голову. — Ты уже странный. Эрнесто пожал плечами. — Мне двенадцать. Это вся моя личность. Финни закрыл лицо ладонями, уже краснея. — Я не знаю, — тихо сказал он, глядя на траву. — Он просто… Робин. Эрнесто фыркнул. — Вау. Глубоко. Финни бросил на него взгляд. — Ты сам спросил! — Да, и я хочу деталей! — Эрнесто наклонился ближе, лёд капал рядом с коленом Финни. — Типа… что тебе в нём нравится? Почему вы вообще вместе? Финни замялся, переплетая пальцы. Он не хотел говорить слишком много, но глаза Эрнесто были широко раскрыты и, честно говоря… немного искренние. — …Он заставляет меня чувствовать себя в безопасности, — наконец сказал Финни, понизив голос. — Он меня слушает. Он… видит меня. И никогда не даёт почувствовать себя глупым. Эрнесто моргнул, застигнутый врасплох. — О. Финни пожал плечами, смущённый собственной откровенностью. — И он смешной. И добрый. И— — он вздохнул, щёки потеплели, — мне просто хорошо рядом с ним. Вот и всё. Улыбка Эрнесто вернулась медленно, стала мягче. — Это логично, — сказал он. — Робин иногда тот ещё придурок, но хороший придурок. Финни рассмеялся, закрыв лицо руками. — Не думаю, что это комплимент. — В нашей семье — комплимент. Не успел Финни ответить, как на них упала тень. Робин стоял перед ними с тарелкой, полной еды, и щипцами в руке, подозрительно переводя взгляд с одного на другого. Пот от гриля блестел на его лбу, и он выглядел неприлично хорошо для человека, который час танцевал, готовил и получал нагоняй на испанском. — …О чём вы тут разговариваете? — спросил он. Эрнесто тут же открыл рот. — Финни говорил— Робин даже не стал слушать. Он размахнулся и хлопнул Эрнесто щипцами по затылку. — Ай! — взвизгнул Эрнесто, схватившись за голову. — Чувак! За что?! — За то, что громкий, — ровно сказал Робин. — Ты даже не дал мне договорить! — Поэтому я и ударил. Эрнесто высунул язык. — Ты просто боишься, что он скажет. Робин слегка приподнял щипцы. — Хочешь второй раунд? Эрнесто взвизгнул и рванул прочь, поскальзываясь и вопя: — ¡Mamá! ¡Robin me está atacando otra vez! («Мама! Робин снова на меня нападает!») Робин вздохнул. — Этот ребёнок когда-нибудь меня под домашний арест загонит. Финни изо всех сил старался не рассмеяться. Робин поставил тарелку на стол и присел рядом с Финни, мягко поймав одну из его кудряшек между пальцами и отпустив, позволяя ей подпрыгнуть. — Ты в порядке? — тихо спросил он. Финни кивнул, уголки губ приподнялись. — Да, — пробормотал он. Они выскользнули незаметно — или, по крайней мере, так, что никому не было настолько важно, чтобы их остановить. Робин слегка ткнул Финни локтем, тихо сказал: «Пойдём», — и потянул его по коридору, мимо груды обуви и голосов, доносящихся из кухни. Финни без сопротивления последовал за ним; сердце всё ещё бешено колотилось — от танцев, от аплодисментов, от того, как рука Робина снова и снова скользила к его бедру. Робин прикрыл за ними дверь спальни с мягким щелчком, отрезая шум вечеринки. — Держи, — сказал он, бросая Финни полотенце, а затем ещё одно. — Заболеешь, если будешь ходить весь мокрый. Финни рассмеялся, поймав его. — Это Эрнесто затащил меня в бассейн. Не моя вина. Робин ухмыльнулся, беря полотенце себе. — Если честно, тебе это было нужно. Финни закатил глаза, но улыбался — тепло и мягко. Робин прошёлся по комнате, достал из ящиков футболку и шорты и вложил их Финни в руки. — Они будут тебе велики, — бросил он как бы между делом, но взгляд задержался, тёплый. — Зато ты будешь милым. У Финни моментально вспыхнули уши. Он переоделся, пока Робин стоял лицом к двери, давая ему уединение, потом они поменялись местами. Когда оба были сухими и в тёплой одежде, Робин плюхнулся на кровать и похлопал по месту рядом с собой. Финни забрался к нему, ныряя под одеяло. Никто из них не был сонным. Не после такого вечера. Сначала они лежали на боку, лицом друг к другу. Потом Робин придвинулся ближе, легко обхватил Финни за талию и притянул, пока их лбы не соприкоснулись. Финни почувствовал дыхание Робина у своих губ — тёплое, мягкое, как вопрос, как приглашение. Он ответил без слов, наклонившись ровно настолько, чтобы их губы коснулись. Робин улыбнулся в поцелуй. В комнате было полумрачно и тихо; только приглушённая музыка снизу пробивалась сквозь стены. Пальцы Робина выводили маленькие, бессмысленные круги на бедре Финни; ладонь Финни лежала на груди Робина, ощущая ровное биение сердца под кожей. Они поцеловались снова — медленно, нежно, терпеливо. Без спешки, без жадности. Просто лёгкие касания губ — такие, какие дарят, когда слишком уютно, чтобы шевелиться, и слишком сильно любишь, чтобы остановиться. Робин поцеловал уголок губ Финни. Финни тихо рассмеялся. — Это за что? — За то, что танцевал со мной, — пробормотал Робин. Финни поднял на него взгляд, мягкий. — Я всегда буду с тобой танцевать. Рука Робина почти незаметно сжалась крепче, словно он не смог сдержаться. Финни подвинулся ближе, пока их ноги легко не переплелись под одеялом. Ещё один поцелуй. И ещё. Их носы касались, дыхание смешивалось; оба улыбались, как дураки. Слова были не нужны. Только прикосновения, тепло и этот идеальный маленький пузырь, который они создали для себя. Робин оставил последний поцелуй на щеке Финни — почти шёпотом. — Останешься здесь на ночь? Финни свернулся у него под подбородком, устроив голову у него на груди. — Я и не собирался уходить. Они ещё не спали. Просто держали друг друга, целовались, когда хотелось, погружаясь всё глубже в то спокойствие, которого им так не хватало весь вечер. Постепенно поцелуи стали медленнее. Финни уткнулся лицом в ключицу Робина, тёплым дыханием касаясь его кожи. Робин продолжал перебирать пальцами влажные кудри Финни — всё медленнее, ленивее, пока даже это движение не сошло на нет. Их губы встретились в последний раз — сонное, почти невесомое прикосновение, едва считающееся поцелуем. Финни прошептал, голос мягкий и уже спутанный сном: — …спокойной ночи, Роб… Робин почувствовал это прямо в груди. Он поцеловал Финни в лоб. — Спокойной ночи, Фин. Через несколько минут их тела растворились в неподвижности. Рука Робина так и осталась лежать на талии Финни — защитно даже во сне; ладонь Финни была сжата маленьким кулачком в складках рубашки Робина. Внизу дом затих. Комнату наполняло только гудение кондиционера. И тут щёлкнула дверь. Эрнесто заглянул внутрь с осторожностью человека, который полностью ожидал застать их целующимися, борющимися или занятыми какой-нибудь глупой мальчишеской ерундой. Он увидел их сразу. Два мальчика, переплетённые под одеялом. Финни прижался к груди Робина. Робин спал с чуть приоткрытым ртом. Оба — спокойные так, как Эрнесто никогда раньше их не видел. Эрнесто медленно поднял камеру. Щёлк. Вспышка не сработала — он её выключил, к счастью, — раздался лишь мягкий механический звук затвора, от которого он ухмыльнулся. — Чёрт, — прошептал он с нежной улыбкой. — Вы мне за это ещё ответите. Он отступил назад, тихий, как призрак, и прикрыл за собой дверь. Оставив Робина и Финни спящими — обнявшими друг друга так, будто они всегда были созданы именно для этого.