Сцена после титров (4-ой серии)

— Если сдашься сейчас, — в последние мгновения перед судом, принц Таргариенов приблизился к Дункану. — То я, так уж и быть, пощажу тебя и только отбурлю тебе ноги по самый таз. Так вы с Эйегоном как раз сравняетесь в росте — он давно искал себе друга. Будешь за ним на руках ходить и полы дворца подметать своими чреслами, если легенды о великанах правдивы. — А я, то бишь, вы- У вас-… — запинаясь начал Дункан, но остановился на мгновение, глубоко вздохнул и продолжил. — Судя по вашему нраву — а я могу судить по характеру моего почившего мастера — ваш змей, сир, слишком велик для вас и сегодня я вам его это… Укорочу его… Ну, тот который в штанах… Понятно же да? Потому что… Неосознанно бросил взгляд на Эгга, как привык за последние дни, но тот покачал головой из стороны в сторону. То ли от неверия, то ли от желания заткнуть Дункана поскорее. Такое бывало, когда гиганту приходилось выражать талант красноречия на ходу. Над ареной после его слов разразилась такая пронзительная тишина, что были слышны «кар-кар-кар» пролетающей одинокой вороны. Оцепенение разрушил смешок из-за спины. — Слава Семерым! Есть в жизни справедливость, — раздался голос боевого товарища. — Мда. Боги во истину честны и мудры, что не кладут в одну котомку все яйца, — сказал другой с облегчением в голосе. — Ага-ага, — подхватил Баратеон. — Не ровен час, что к обеду нового короля на железный трон посадят. А нам оно не нужно. Верно я говорю, ваше высочество? Взгляд Бейлора Таргариена не обещал ничего хорошего, однако, Лионелю было все равно. Как и всегда. — С нами Семеро! — возвестил Десница короля-брата. Толпа взревела.