Вопрос без ответа

Мир никогда не спит — в полумраке он лишь затихает, переходя в режим ожидания. Вселенная закрывает глаза, ведь в темноте мало что можно разглядеть, но продолжает чутко прислушиваться к каждому шороху. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, возвещая о начале нового дня. Его лучи мягким покрывалом ложились на промерзшие дороги. Свет почти не согревал спрятанную под толстой коркой льда и снега почву, но уверенно прогонял остатки ночи. Город просыпался: в окнах распахивались шторы, сонные люди медленно двигались вдоль тротуаров. Зевая, поскальзываясь и падая от собственной неуклюжести, они наблюдали за проезжающими мимо автомобилями, спешащими по своим делам. Пара солнечных лучей скользнула сквозь узкую щель между плотно задвинутых штор. Теплое сияние сперва прокатилось по стене, отразилось от пола и упало прямиком на мирно сопящее лицо. От столь неожиданной яркости парень свел тонкие брови к переносице, отчего на лбу появилось пара морщинок. Он тут же перевернулся на другой бок, зарываясь по самый нос в пышное одеяло и прячась от назойливого светила, желая продлить драгоценный сон еще хоть на минуту. Жаль, но жестокая реальность так или иначе добирается до каждого. Как только стрелки часов перешагнули отметку в семь утра, по комнате разнеслась неприятная мелодия, совмещающая в себе громкую трель птиц, журчание воды и спорадическое кваканье на фоне. Эта, казалось бы, успокаивающая какофония в сумме превращалась в кошмарный шум, который на сонную голову давил жутко. Некогда спящий парень теперь мычал что-то нечленораздельное, но определенно недовольное. Он вслепую старался нащупать телефон на прикроватной тумбе и лишь с третьего раза попал по узкой кнопке сбоку, откладывая свою участь на десять минут. По истечении этого времени он проделал то же самое еще раз, а после и еще, балансируя на грани между сном и реальностью и мало что соображая. Лишь на четвертый раз злосчастный будильник смог добиться хоть каких-то результатов: парень наконец отлип от подушки. Едва открыв глаза, он принял сидячее положение и схватил телефон, попутно выдирая зарядное устройство из узкого разъема. Разумеется, это было не очень безопасно для гаджета, но сейчас его волновало лишь желание заглушить навязчивые звуки — голова постепенно начинала гудеть от давящей громкости. Как только будильник был выключен, Кай тяжело выдохнул и замер в полусонном состоянии. В темном экране отразилось его лицо. Голубые, ближе к серому глаза сейчас были прикрыты, а мягкие черты лица слегка «примялись» после долгой ночи, оставив на щеках пару розовых полос. Прошло еще мгновение, прежде чем Кай вновь взглянул на экран. Мутным взглядом он скользнул по цифрам, и сон мгновенно испарился, оставив после себя жгучее осознание: он опаздывает. Причем опаздывает страшно. Из кровати он вылетел быстрее Маккари и на всех парах понесся в ванную, на ходу прихватив махровое полотенце. Уже со щеткой во рту Хан перепроверил мессенджеры, удивленный тем, что Мими не только не написала ему, но даже не заходила в сеть с половины первого ночи. Быть может, она тоже проспала? Отправив подруге несколько быстрых сообщений, Хан прополоскал рот с весьма забавными звуками. Времени на завтрак совсем не оставалось. Он на ходу запихнул в рот бутерброд с сыром, попутно натягивая школьную форму и перепроверяя содержимое рюкзака. Перед самым выходом Кай не забыл о куртке и уютном флисовом шарфе, так вовремя подаренном Роуз. Он был искренне благодарен ей за теплой подарок, но сейчас думал лишь об одном: не уедет ли автобус без него? Ведь это стало бы настоящей катастрофой. В кабинет парень ввалился запыхавшийся и слегка растрёпанный, с опозданием в семь минут. Сперва ему пришлось выслушать долгую и муторную лекцию о важности школьной дисциплины. Кай несколько раз искренне попросил прощения, убеждая преподавателя, окружающих и самого себя, что это первое и последнее опоздание в его жизни. Оно, разумеется, было не первым и уж точно не последним. Будучи прощенным за все «смертные грехи», парень наконец прошел к своему месту. Несколько странных записок, лежащих на столе, он заметил, только когда сел на стул. Это были две бумажки, аккуратно вырезанные в форме небольших сердец. На них красовался текст с весьма трогательным признанием в глубоких чувствах, а также имена отправителя и адресата. В именах отправителей Кай узнал двух своих одноклассниц, сидевших на соседнем ряду. Разумеется, он прекрасно помнил, какой сегодня день, но даже не предполагал, что начнет получать валентинки еще до того, как отсидит хотя бы один урок. Два бумажных сердечка он спрятал в задний карман рюкзака, оттуда же достал учебник и с серьезным видом уткнулся в него чуть ли не носом, не желая поднимать взгляд. 14 февраля — международный день дарения книг, день компьютерщика и, разумеется, День всех влюбленных. День, когда тысячи людей наконец решаются признаться в чувствах объекту своего обожания, а те, кто сделал это раньше, могут просто хорошо провести время со своей второй половинкой. Все вокруг в этот день были поглощены беззаботной любовью, прислушиваясь к собственным эмоциям и желаниям других. Но сам Кай едва ли мог разобраться в себе — что уж говорить об окружающих? Как только прозвенел звонок, парень бросил принадлежности обратно в рюкзак и, застегнув его наспех, вышел из кабинета самым первым. Несмотря на быстрый шаг и попытки слиться с толпой, его все равно остановили несколько школьниц из классов помладше. Краснея, они вручили ему свои розовые валентинки и убежали из поля зрения под хихиканье подружек. Парню ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть, запихивая очередную макулатуру в карман и даже не удосужившись оценить письменные способности «поклонниц». Оказавшись у собственного шкафчика, Кай обреченно выдохнул: из-под дверцы уже торчали конверты и открытки. Нехотя открывая замок, он подставил руки, дабы не намусорить, — любовные письма буквально хлынули наружу. Кай почувствовал на себе взгляды других учеников, и щеки отчего-то предательски запылали. Роуз — обманщица и предательница — соизволила ответить только к третьему уроку, на котором Хан уже порядком пожалел обо всем, что делал в своей жизни. Девушка сообщила, что прийти на занятия сегодня не сможет по весьма важным причинам: свидание с одним симпатичным пареньком. Взамен она кратко извинилась и пообещала загладить вину чем-нибудь вкусным, если парень сумеет пережить этот хаос вплоть до клубных занятий. Утешало ли это? Совсем немного. А вот рвущийся на части рюкзак, в который уже не помещались даже тетради, так явно не считал. В честь праздника уроки по всей школе официально сократили чуть ли не вдвое. Освободившиеся ученики могли пойти по своим делам или заняться работой в клубе. Те же, у кого планов попросту не было, могли поработать волонтерами-почтальонами: рассортировывать бумажные сердечки и письма из «валентиновой почты» по классам и именам. Почта была создана для самых стеснительных или ленивых. Любой желающий мог закинуть свою весточку в общую коробку, и в свободное время ее обязательно доставляли адресату. Лишь спамом и бесконечными звонками Кай достучался до несчастной Мими. Та с явным раздражением взяла трубку и сообщила, что появится не раньше чем через сорок минут. Подруга добавила, что Кай уже давно не маленький, а значит, ничего не случится, если он какое-то время побудет один. Для парня такой поворот событий стал одновременно благословением и жестокой пыткой. Да, действительно нет ничего страшного в том, чтобы провести день в одиночестве. Так или иначе, они не всегда могли находиться вместе, даже если бы очень захотели, но с другой стороны... Мими просто не понимала, что сейчас творится в этом адовом месте. А может, и понимала, но что она могла сделать? Когда-то Кай мечтал стать прекрасным принцем: разъезжать на белом коне, помогая нуждающимся и спасая принцесс из лап отвратительных чудовищ. Он действительно был готов на многое, лишь бы нравиться окружающим. Внимание со стороны людей льстило и придавало уверенности, но сейчас... Сейчас этого внимания было настолько много, что оно казалось удушающим. Куда бы он ни пошел — будь то задний двор, столовая или даже уборная, — везде находился кто-то, кому он был жизненно необходим именно в этот момент. Десятки девушек и даже несколько парней с горящими глазами вручали ему любовные письма, признавались в чувствах лично или как бы невзначай интересовались планами на вечер. Сам парень лишь смущался, мямлил что-то о своей занятости и старался как можно быстрее скрыться с глаз, не желая быть объектом интереса для любопытной толпы. Он бы с радостью заперся в кабинете клуба, но, как назло, Мими решила, что забрать ключи с собой — «гениальная» идея... — Кай! — из мыслей его вывел громкий женский голос. Обладатель этого имени, как раз пересекавший коридор в поисках пустого класса, от неожиданности вздрогнул. Он остановился и обернулся. — Вот ты где, Кай! Наконец-то! В незнакомке Хан узнал девушку, с которой уже пересекался сегодня: она была одной из тех, кто впихнул в его ладони картонное сердце. Она была весьма активной и шумной, напоминая ему кого-то... — Скажи, ты ведь уже прочитал мое письмо? Что думаешь? — решив не ходить вокруг да около, поинтересовалась девушка, делая шаг навстречу. Глаза ее горели, а сама она едва не подпрыгивала от возбуждения, что делало ситуацию еще более неловкой. — Я... ну, понимаешь... — парень замялся, не зная, как грамотно выразить мысли. Он отступил на шаг, неловко потирая затылок. Разумеется, он и без прочтения догадывался, что было в том конверте. — Что не так? Неужели не хочешь? — кажется, эта мысль задела даму. Нахмурившись, она уставилась на голубоглазого таким взглядом, что тот невольно прижался к холодной стене. — Ты что, даже не дашь мне шанс? Ну почему?! Ты ведь совсем не знаешь меня: я умная, веселая и красивая! Разве ты не считаешь меня красивой? Девушка была настолько громкой, что ее голос эхом отражался от стен, привлекая внимание всех, кто находился на этаже. — Что? Нет, конечно, ты симпатичная, просто... понимаешь... — Хану с трудом удавалось даже собрать мысли в кучу, не то что озвучить их. Как только он собирался выдавить хоть слово, его тут же перебивал звонкий голос. — Послушай меня... — Кай в оборонительном жесте выставил руки перед собой, натянуто улыбаясь. — Пожалуйста, выслушай, я... я... А-а-а-..! Не успел голубоглазый опомниться, как тут же полетел вниз, а мир перед глазами закружился. Оказалось, что в попытке «слиться с обоями» он прижался не к бетонной стене, а к двери одного из кабинетов, которую так неудачно решили открыть именно в этот момент. Тихо охнув, парень осел на пыльный пол, неприятно ударившись о жесткую поверхность. Пытаясь собраться с мыслями, он не сразу заметил, как прямо перед ним выросла высокая фигура. — Что вы здесь устроили? — сухо, с нотками раздражения спросил парень, находившийся в помещении. На нем была спортивная форма с аккуратно выведенным номером десять на спине — открывшийся кабинет оказался спортзалом. — Ты что, не знаешь, что у некоторых еще идут уроки? Не лучшее место выбрала для выяснения отношений. Нахмурив густые брови, спортсмен уперся руками в бока, придерживая локтем баскетбольный мяч. Все еще сидевший на полу Кай видел, как девушка вдруг занервничала и сжалась под этим пронзительным взглядом. Немного помолчав, она пробормотала извинения и быстро убежала по коридору, даже не удосужившись взглянуть на того, кого прижимала к стене секунду назад. Лишь удаляющееся цоканье каблуков подтверждало, что всё произошедшее не было странным сном. Дверь перед носом Кая захлопнулась, оставляя его один на один со своим спасителем. — Извини, из-за меня ты упал. Ты в порядке? — наконец поднимая взгляд, Кай столкнулся с хорошо знакомой фигурой. Тот любезно протягивал ему руку. Темный тон кожи, усыпанный с ног до головы веснушками, яркие желтые глаза, смотрящие будто в самую душу, знакомая форма и такая родная повязка, убирающая волосы с лица... Определенно, это был не кто иной, как Чипс. Вопрос только: что он здесь забыл? — Оу, Чипс... — Смотреть на слегка обеспокоенного парня снизу вверх было даже приятнее, чем напрямую. Но Кай мигом пришел в себя, хватаясь за протянутую ладонь. — Я имею в виду, все нормально! Эта девушка была такой настойчивой, что я почти испугался... — Он поднялся на ноги, отпуская чужую руку и нервно посмеиваясь. — Ты спасаешь меня, кажется, уже в третий раз подряд? Я и за век не расплачусь. Спасибо тебе. — Забудь об этом, — уголки губ Чипса слегка приподнялись, напоминая улыбку. — Что ты здесь делаешь? Разве твои уроки еще не кончились? Или, по крайней мере, Мими стоило лучше присматривать за тобой... Мало ли что. — О, да, разумеется, сегодня ведь сокращенный день. — В подтверждение своих слов Кай кратко кивнул, улыбаясь в ответ, на этот раз более искренне. — Мими на свидании с каким-то придурковатым парнем. Она придет позже, и мне приходится ее ждать. Парень вздохнул, на этот раз осторожно опираясь спиной о стену. Но стоило ему всмотреться в чужое, слегка смущенное лицо, как он моментально принялся оправдывать свой длинный язык: — Про «придурковатого» — это не я придумал, не подумай! Мими сама писала, что он такой странный и шумный, что она уже устала, ха-ха. — Хан опустил взгляд, неловко рассматривая носки своих ботинок. Выглядело ли это со стороны так, будто он ревнует подругу детства к какому-то парню на первом свидании? Глупость какая. — Хорошо, — всё, что смог ответить Чипс. Кратко кивнув, он отошел к большой корзине с мячами. — Ван тоже сказал, что сегодня будет занят. Совпадение? Только сейчас голубоглазый заметил, что чего-то — а точнее, кого-то — действительно не хватает. Никто не визжал под ухом, создавая головную боль, не встревал через каждое слово... А всё потому, что Вана не было в зале. В целом, кроме самого Джексона, здесь не было ни души. Видеть его без вечного спутника казалось странным, но логичным. Точно так же, как и сам Кай сейчас обходился без Роуз. — Не думаю, — Кай легко пожал плечами, на этот раз изучая взглядом чужую спину. — Сегодня ведь День всех влюбленных, быть может, он тоже нашел, с кем сходить... А что ты думаешь насчет праздника? — поинтересовался парень, желая сменить тему. Обсуждать Ивана у него не было ни малейшего желания. — Раз уж ты свободен, хочешь сыграть со мной? — Найдя более-менее приличный мяч, Чипс наконец повернулся к собеседнику, абсолютно игнорируя их прошлый разговор. Выглядел он вполне серьезным, а значит, предложение не было шуткой, как изначально показалось Каю. — Ты что, посмеяться решил? — парень прыснул. — Я видел десятки ваших матчей. Потрясающая игра! Вряд ли я не развалюсь после первого же твоего броска... — Не недооценивай себя, — Чипс бросил мяч, и тот в считаные секунды прилетел точно в руки оппоненту. — Это ведь не межсезонные матчи. Мы просто поиграем. — Баскетболист чуть прищурился, улыбаясь почти горделиво и обнажая ровный ряд белых зубов. — Но если ты боишься, я обещаю поддаваться. Кай глубоко выдохнул, не понимая, подрагивают ли его руки от страха опозориться в обычной игре или от желания наброситься на брюнета. Ему хотелось запечатлеть эту очаровательную улыбку, потратить всю память камеры ради одной-единственной композиции, а после, возможно, как созависимый сталкер, распечатать все эти фотографии и обвесить ими стену над кроватью, засыпая и просыпаясь с мыслями только об одном-единственном и... — Хорошо, возможно, одна-две игры действительно не помешают, — Кай опустил сумку на одну из пустых лавок, что стояли ровным рядом вдоль стены. Туда же полетела любимая кофта, оставляя парня в одной белоснежной футболке. Физкультура в расписании на сегодня не стояла, а значит, и спортивной формы у него с собой не было. Но это ведь ничего страшного? Свободные брюки не слишком сковывают движения, да и некому ругать его за неподобающий внешний вид. Самому Чипсу, кажется, было абсолютно безразлично, в какой одежде Хан собрался ему проигрывать. — Не возражаю, если первый мяч будет твой, — равнодушно сообщил брюнет, выходя на поле и вставая на «вершину» спиной к собственному кольцу. — Только играем со сменой, иначе вряд ли я смогу хотя бы посмотреть на твое кольцо. Кай прыснул, хихикая себе под нос, на что Чипс лишь легко усмехнулся. Выходя на площадку, Кай встал напротив брюнета на расстоянии чуть более вытянутой руки. Джексон слегка согнул колени, выставил руки по обе стороны от себя и не сводил пристального взгляда с мяча. Несмотря на это, на его лице всё еще играла легкая полуулыбка, напоминавшая, что это всего лишь дружеская игра. Хан повторил позу, чуть пригибаясь, и по залу разнеслись монотонные удары мяча об пол. Они пересеклись взглядами всего на секунду, но казалось, будто она растянулась в долгие мучительные часы, в ходе которых Хан успел рассмотреть каждую веснушку на темной коже противника, по уши увязнуть в ярко-желтых глазах и вернуться обратно. Игра еще не началась, но ему уже захотелось сдаться. Кай начал настолько быстро, насколько был способен. Он сорвался с места без предупреждения, огибая застывшего Чипса. Лишь краем глаза он заметил легкое замешательство в глазах друга. Трюк довольно простой и клишированный, а потому неожиданный для того, кто привык анализировать всю игру наперед. Джексон пришел в себя, резко развернувшись всем корпусом, но было уже поздно: Кай оказался слишком близко к кольцу. Чипс успел лишь слегка коснуться чужой горячей ладони прежде, чем Кай метким броском попал в цель. Мяч отскочил от пола и укатился в противоположный угол, а сам нападающий выдохнул так, словно до этого держал на плечах целую вселенную. — Неплохо, — любезно похвалил брюнет. — Даже слишком быстро для первого раунда. Он спокойным шагом отправился за мячом, который неудачно закатился куда-то меж спортивных снарядов. — Чаще всего первый раунд в матче идет медленнее: противники присматриваются друг к другу, чтобы понять тактику. Дальше — легче, — решил объяснить Джексон. Каю показалось, что желтые глаза приобретают яркий огненный блеск каждый раз, когда речь заходит о любимом хобби Чипса. — Выходит, теперь ты проанализировал меня и знаешь, как я буду играть дальше? — Кай снова встал в центр площадки, дожидаясь неспешно идущего брюнета. — Может быть, — слукавил тот, вставая напротив, но на этот раз, кажется, немного ближе. — Попробуй и ты сделать так же. Меня несложно читать. — Он усмехнулся, несколько раз прокрутив мяч в ладони и готовясь к нападению. — А вы... — Хан выпрямился, сложив ладони вместе и слегка упираясь кончиками указательных пальцев друг в друга. Выглядел он до того забавно и мило одновременно, что нападающий чуть не выронил мяч. — С Ваном вы тоже познакомились на почве баскетбола? Просто интересно! Как ни глянь — всегда вместе играете. — Он миролюбиво пожал плечами. — Вы кажетесь совсем разными. Чипс непонимающе моргнул, сжав мяч ладонями. Кай решил играть грязно и это попытка сбить его с толку? Неужели он действительно видит в нем такого страшного соперника? Но сам голубоглазый не выглядел нервным или зажатым — кажется, он действительно всего лишь хотел разбавить игру разговором. — Да, — неоднозначно ответил брюнет. — Я играл, а он просто взял и привязался. Такой шумный... — Чипс вдруг подбросил мяч, закрутил его в воздухе и аккуратно установил на кончик указательного пальца. Зрелище было завораживающее. — Но он был единственным, кто не боялся меня. При этих словах лицо Джексона оставалось невозмутимым, чего нельзя было сказать о Кае. — Что... боялись? Ну да, иногда ты и правда кажешься сердитым, но не думаю, что ты страшный. Это как-то глупо. — Хан пожал плечами и улыбнулся так нежно и ласково, что сердце брюнета пропустило удар. — Очень даже ничего. Вместо ответа тот несколько раз предупредительно ударил мячом о землю, прежде чем двинуться с места. Чипс не слишком набирал скорость, чтобы обогнуть соперника, отчего Кай впал в легкий ступор. Он все же предпринял попытку выбить мяч из-под чужой ладони, но успехом она, разумеется, не увенчалась. Движения Джексона были отточены до идеала: мяч он вел ровно и плавно, даже не глядя на него. Лишь на секунду он задержал взгляд на замершем в непонимании Кае, а в следующую — всё внимание переключилось на кольцо. Догнать Чипса не было проблемой, но вот забрать мяч оказалось труднее. Вместо того чтобы отбежать, он закрывал мяч собственной спиной каждый раз, когда защитник тянулся к нему. Стоило Хану замешкаться и отступить на полшага, как нападающий в ту же секунду подпрыгнул так высоко, что его рука оказалась вровень с кольцом. Чипс не был очень высоким, но его физические навыки превосходили способности большинства людей. Несмотря на проигрыш, Кай не выглядел разочарованным. Он лишь загнанно выдохнул, упираясь ладонями в колени. Неудивительно, что Джексон так хорош: казалось, он знает каждое действие оппонента наперед, будто предсказывая будущее. — За выходные вышли экстра-серии, уже видел? — Чипс поднял с пола мяч и легким движением перекинул его Каю, возвращаясь на свое место в центре площадки. — Правда? Уже? — Серо-голубые глаза как-то совсем по-детски загорелись. К Чипсу он подбежал чуть ли не вприпрыжку, даже не пытаясь скрыть восторг. — Мне кидали спойлеры! Говорят, авторы хотели передать всю суть их отношений в День святого Валентина. Так мило... — Кай отвел взгляд, его щеки слегка алели. И отчего-то это казалось еще более очаровательным, чем взаимоотношения героев анимационного сериала, который им обоим так нравился. Роль нападающего вновь досталась Каю. Его движения почти не изменились с первого раунда: он старался двигаться быстро, не рискуя на пафосные дальние броски и подбираясь к кольцу как можно ближе. Но вот незадача: на этот раз Джексон предпочел не стоять открыв рот, а действовать. Причем действовал он куда быстрее, чем в предыдущей игре. Стоило Хану всего на секунду отвести взгляд, и соперник оказался прямо перед его лицом. Буквально. Брюнет встал между нападающим и кольцом, влажной от пота спиной почти касаясь чужой груди. Кай видел веснушки и родинки на его плечах, видел, как по виску, поблескивая, стекает мокрая капля. Кай чувствовал едва уловимые нотки одеколона, исходящие от чужих волос, и то, как Чипс вынужден подпрыгнуть, дабы обойти противника по росту. Он ощущал каждое движение чужих мышц, каждый стук сердца — своего или чужого? — будто оно лежало прямо на ладони. Он чувствовал всё, кроме мяча, который коварным трюком ловко выбили из его рук. Перехватив снаряд, Джексон тут же бросился прочь от кольца, выигрывая преимущество в несколько секунд, пока ошеломленный Кай просто «тупил» на месте. Забежав за трехочковую линию, брюнет резко остановился, развернулся на носках и внимательно понаблюдал за поведением соперника. Кай, в свою очередь, остался у кольца, будучи уверенным, что Чипс будет вынужден вернуться, чтобы забить. Но этого не произошло. Вместо ожидаемых действий баскетболист поднял руки вверх, на секунду замер и невероятно точно запустил мяч. Тот ударился о щит, прокрутился по дужке несколько раз и провалился сквозь сетку. Сказать, что Кай был поражен — ничего не сказать. — Ого, это круто! — воскликнул парень. Чипс лишь выдохнул, утирая краем майки пот со лба, и, уже не задумываясь, отправился за мячом. — Где ты так научился? Тренировался помимо школьных соревнований? — Нет. — Воодушевленные возгласы пресекло одно-единственное слово, заставившее Кая застыть в ступоре. Он спросил что-то не то? Чипс, кажется, и без того преодолел свой лимит слов в сутки за то время, что играл с ним. Неужели ему действительно стало некомфортно от всей этой болтовни? — Ты не можешь задавать вопросы. Ты ведь не забил. Хан непонимающе моргнул, глядя на Чипса и пытаясь восстановить логическую цепочку, которая привела того к такому странному ответу. Ему потребовалось несколько секунд «мозгового штурма», прежде чем до него наконец дошло. После каждого забитого мяча кто-то из них пытался завязать беседу, дабы скрасить неловкое молчание между раундами. В конечном итоге, кажется, эта игра приобрела новый смысл. Кай не забил, а значит, не имеет права спрашивать? Что ж. — Ха, отлично! В таком случае смотри внимательно. — Стоило им обоим оказаться на середине площадки, как Хан без особого стеснения забрал мяч из чужих рук, не заботясь о том, что сейчас не его очередь нападать. — Мне не придется подходить к кольцу, чтобы попасть. И тогда я заставлю тебя рассказать мне всё! На этот воодушевленный возглас брюнет лишь тяжко выдохнул, кратко пожав плечами — мол, он совсем не против. Кай слегка отступил назад, чуть согнул ноги и внимательно посмотрел на кольцо. Так пристально, будто оно могло убежать. Он прицелился, стараясь в уме рассчитать силу удара, но едва ли это у него получалось. В конечном итоге он совершил бросок. Мяч пролетел над темной головой, заставляя теперь уже защитника поднять взгляд и наблюдать, как тот летит точно в цель... — Пф-ф... — Чипс на секунду подавился смешком, по его лицу расползлась широкая улыбка. Не сдержавшись, он начал негромко хихикать. Мяч ударился о щит и отлетел обратно, оставляя Кая в дураках. Джексон не успокаивался, его смех стал громче и оттого — заразительнее. Вскоре прыснул и сам голубоглазый, предательски посмеиваясь над собственной оплошностью. Теперь игра продолжалась в более спокойном темпе: забивающий задавал вопросы, а проигравший покорно отвечал. Некоторые признания были глубокими и серьезными, другие, наоборот, заставляли снова смеяться и слегка краснеть. Твой любимый цвет? У тебя есть аллергия на животных? Как думаешь, скоро ли настанет конец света? Ты бы выжил в зомби-апокалипсисе? К концу игры они оба были мокрыми и уставшими, тяжело дышащими от бесконечного бега и прыжков. В головах осели сотни крупиц бесполезной информации друг о друге, и это ощущалось так правильно, что никто не возражал. Стало не важно, у кого там еще идут уроки. Звонки не отвлекали от процесса, и даже стало всё равно, что Мими, вероятно, давно пришла в клубный класс и заваливает телефон Кая пропущенными вызовами и сообщениями с «жестокими» угрозами. Казалось, время в этом спортзале застыло, давая насладиться спокойным досугом наедине. — Мне понравилась эта игра, — откровенно признался Чипс, слегка приподнимая уголки губ. Они стояли посреди площадки почти впритык. В темных ладонях был плотно сжат мяч, а локти баскетболиста почти упирались в чужую грудь. — Отличное четырнадцатое февраля. — Ты не можешь так говорить, — щеки Кая густо алели, волосы намокли от пота, а сам он выговаривал слова через раз, жадно хватая ртом воздух. — Этот праздник отмечают только возлюбленные. — Мне нужно стать твоим возлюбленным, чтобы продолжать играть с тобой? Хорошо. — Чипс кратко пожал плечами. Румянец на его смуглой коже был почти незаметен, но сам парень чувствовал, как горят щеки. Он посмотрел на растерянное лицо напротив, которое было так близко. — Шучу, конечно. Не удивлюсь, если у тебя уже есть кто-то на примете. — Что? Я... нет! — Слова едва складывались в предложения. И если Джексон внешне казался невозмутимым, то смущение Кая, казалось, можно было резать ножом. — Я имею в виду, никого нет и... Ну, знаешь... Я не то чтобы против, если ты... Мяч вдруг выпал из рук и несколько раз ударился об пол, после чего медленно покатился в сторону, но это едва ли волновало хоть кого-то в зале. Кай широко раскрыл глаза, замерев на месте и не в силах шевельнуться. Склонившийся над ним Чипс, казалось, вовсе не замечал его оцепенения. Его губы нежно накрыли чужие в самом невинном поцелуе, через который он стремился передать всего себя — все те чувства и мысли, что так отчаянно просились наружу, но не могли быть озвучены вслух. Брюнет отстранился еще до того, как напарник по игре успел ответить или хотя бы прийти в себя. Он глубоко вдохнул, коротко облизав губы, словно смакуя мгновение, и неотрывно посмотрел в чужие, поблескивающие удивлением глаза. Одна ладонь Чипса мягко покоилась на чужом плече, вторая — нежно поглаживала горячую щеку. Им было так близко, так хорошо и интимно... И это ощущалось так... так... — А я говорил, что они здесь! — Входная дверь, оказавшаяся незапертой, резко распахнулась, заставляя обоих вздрогнуть и буквально отшатнуться друг от друга. В проеме показалась светлая макушка. Громкий задорный голос, который, казалось, было слышно за версту, сразу дал понять, кто это — Вы здесь что делаете? Мы чуть с ума не сошли, пока ждали вас! — Ван привычно улыбался, произнося каждое слово. Кай лишь закатил глаза, а Чипс покачал головой и отправился за мячом. — Вы чего такие? Я не вовремя? Ай, не важно! Собирайтесь и пойдемте, а то Мими оторвет мне уши, если я не приведу вас! Морозов не закрыл за собой дверь, но ушел, оставляя парней в неловкой тишине, которая, казалось, почти давила на плечи. Первым не выдержал Хан. — Ну и что это было? — на грани слышимости поинтересовался голубоглазый, натягивая кофту. Сейчас он мог простудиться от любого дуновения ветра — одежда буквально промокла насквозь. — Ты про Вана? — А вот Чипсу, казалось, было абсолютно всё равно. Он утрамбовал мяч в спортивную сумку, закинул ее на плечо и повернулся к собеседнику. — Забудь, он всегда такой громкий. Идем? — И он осторожно протянул Каю руку. Хан смотрел на нее секунду, прежде чем молча кивнуть и сжать чужую ладонь в своей. Он не про Вана. И они оба знают об этом. Но чтобы получить ответ, Каю придется забить в кольцо еще раз...