Первый под Солнцем.

Солнце палило в этот день просто нещадно. Жители прибрежного туристического городка Кьюза, что находится в Италии, в это время года активно использовали все способы, чтобы спастись от знойной жары. Всё шло своим чередом: туристы отдыхали на пляже, ходили в местные заведения и покупали сувениры своим любимым из поездки. Идиллия. По крайней мере, именно так бы это всё охарактеризовал Святой Отец Луи Дживарро, приставленный вместе со своим учеником к данному городку. Священник шёл по улице и здоровался с постоянными жителями этого городка, пока его молодой ученик семенил вслед за ним, держа в руках образовательные книжки. —Святой Отец! Как ваша служба?-Поздоровалась милая старушка, сидя на крыльце маленького ресторанчика с бокалом вина в руках. Луи вежливо улыбнулся и остановился, чтобы перекинуться парой слов со своей прихожанкой. — Сеньора Дела-Круз! Рад вас видеть, мадам!-Мужчина протянул старушке руку и, когда та протянула свою в ответ, скромно поцеловал. — Как ваше здоровье? Не жалуетесь? Старушка громко засмеялась и кивнула. —Что вы, сеньор Дживарро! Как видите, я в добром здравии и пока что в трезвом уме! Как поживает ваша паства? Я вижу, в последнее время народ так и валит прямо к вам!-Старушка кинула заговорщический взгляд на ученика Луи, что скромно ждал учителя, стоя рядом. Тот кинул мимолётный взгляд на брюнета и улыбнулся. —Да, я рад знать, что народ верит в нас и в то, что мы делаем.-Луи кивнул, всё ещё сдержанно улыбаясь. —Бросьте! Один только вы столько жизней спасли, что уж говорить о вашем ученике в будущем! Его ждут великие дела, я в этом уверена! Слова старушки эхом разнеслись в голове ученика. Его пробил лёгкий, но холодный пот. Он вскинул взгляд на Луи, затем на небо. Неестественно быстро прямо над городком стали сгущаться тучи. Море, которое заботливо омывало его до этого, стало беспокойным, словно предупреждая людей о грядущем. Падре вскочил, и его взгляд устремился прямо на пляж — похоже, он раньше всех понял, что за ними пришло. Однако местные спасатели уже начали спокойно выводить народ с пляжа под предлогом надвигающегося шторма. —Демон.-Грозно произнёс Луи, снимая пиджак и кидая его на стоящий рядом камень. Ученик начал активно крутить головой, не понимая, куда делась старушка и кафе. Тем временем ветер с моря стал сильнее — настолько, что начал сбивать его с ног. Брюнет не сразу заметил, что море, которое находилось от них в паре километров и было видно лишь чуть-чуть из-за узких итальянских улочек, сейчас оказалось опасно близко — так, что мальчик мог не только почувствовать его запах, но и войти в него, ведь они стояли прямо на его берегу. —Учитель! Вам нельзя идти одному! Я могу вам помочь!!! — истошно кричал мальчик, пытаясь перекричать ветер. На эти слова Луи лишь снисходительно улыбнулся и покачал головой. —Сначала стань взрослее, капито?-Луи протянул ученику руку, и мальчик потянулся к нему в ответ. Но он не успел до него дотянуться — учителя смыло красной волной. Океан забрал его, оставив в руках маленького мальчика кисть своего приёмного отца США. Аризона. Где-то в пустыне. Наши дни. Яркая жёлтая равнина расстилалась на многие километры вокруг. То тут, то там виднелись редкие холмы, неглубокие и естественные впадины в грунте, создавая монотонно-неповторимый пейзаж, освещаемый палящим солнцем. Жёлтое светило давно взошло над Америкой и будто бы специально старалось сжечь всё, что сейчас под ним находилось. Было настолько жарко, что даже пустынные ящерицы, скорпионы и пауки безвылазно сидели в своих рукотворных подземных домах, дожидаясь спада адской температуры. Посреди всей этой своеобразной идиллии панику разводили, как всегда, одни лишь люди. Хотя, справедливости ради, их опасения были справедливы. —Какой диаметр?-Спросил статный мужчина в одеянии католического священника. Всё было по канонам: чёрный воротник с белой вставкой, такая же чёрная рубашка, пиджак, штаны и туфли-дерби, а его коричневые волосы развевал ветер от вертолётных лопастей, на котором он экстренно прилетел сюда. —Чуть меньше тысячи метров.-Спокойно произнёс хорошо экипированный в военное снаряжение мужчина средних лет в золотистых авиаторах. Он активным шагом сопроводил священника к краю кратера, на уже обустроенную ими смотровую площадку, где шум от вертолётных лопастей не мешал их важному разговору. — В глубину — больше трёхсот, — сообщил он, протягивая святому отцу бинокль. Тот с благодарностью кивнул и сразу же посмотрел в него, устремив взгляд молодых глаз прямо в центр глубокой ямы. —Даже глубже Аризонского кратера, хоть и уступает в диаметре. Нетипичное соотношение. —Отец Дио, скажите… Это демон?-С хорошо скрываемым волнением спросил полковник, с опаской ожидая ответа, пока брюнет смотрел вглубь кратера. На дне, в тени каменных стен, под стражей обломков древних пород и мешаниной из разных эпох, которые пробило это тело, калачиком свернувшись, виднелось два серых крыла, закрывающие всю фигуру оного. Нечто держалось над землёй, не давая ногам — если они у этого существа имелись — соприкоснуться с поверхностью. — Таких демонов я ещё не видел, — с опаской произнёс тот.-Отведите своих людей подальше отсюда. Если понадобится помощь, я сообщу. Просто дайте рацию. Мужчина заметно занервничал. —Но… разве у вас нет подмастерья? Как вы будете сражаться с неизвестной породой демона, даже не зная, на что он способен?!-С каждым словом напряжение в голосе опытного воина всё нарастало и нарастало. Но вы не подумайте — этот человек не был паникёром. Просто не каждый день приходится иметь дело с тем, чему тебя даже не обучали. Мягко скажем, всё это было не его профилем. Поэтому Дио отнёсся к его поведению с пониманием. Он положил руку на плечо старому воину и со всем уважением начал объяснять: —Без паники, полковник. Вдруг ему, наоборот, нужна наша помощь.-Мужчина немного опешил. Он понял позицию священника и быстро взял себя в руки, как и подобает профи: жёстким, громким и уже давно вымуштрованным голосом начал отдавать команды. —Колсон, Фьюри, Роджерс! Собираем манатки и двигаемся на километр к северу! Профи нужно больше места! Как встанем — развернуть зенитки! Мужчина повернулся к священнику и достал из нагрудного кармана наушник и рацию. Весь полк в темпе вальса начал сворачивать оборудование, шатры и ящики с продовольствием, начиная складывать всё в фургоны. Солдаты бегали туда-сюда в лёгком напряжении, которое медленно охватывало всех бойцов. —Мы подстрахуем. Брюнет благодарно кивнул и, благословив военных, отправил их в путь, а сам после недолгого ожидания повернулся и с серьёзным лицом пошёл к краю кратера. Исходящая оттуда энергия не была злой, как обычно бывает с демонами. Священники чувствуют их приближение незадолго до того, как они обрушатся на город или иной населённый пункт. Обычно они выбирали самые оживлённые места, чтобы унести побольше жизней. Но так как этот объект не совершал ничего из вышеперечисленного, молодой пастор был настроен более оптимистично по отношению к существу внизу, несмотря на опасения военных. Подойдя к самому краю, брюнет ощутил всю мощь этого существа. Оно было сильным, но враждебности не испытывало. Обычно демоны «истекают» злобой ко всему живому — эту проклятую энергию при большом желании можно ощутить. Однако это существо было другим: лёгкий свет, исходивший от его слегка серой кожи, мягко обдавал землю под ним, а на дне кратера даже начала появляться растительность. Втройне удивительно, ведь рядом с демонами трава, наоборот, увядает. Насчёт крылатого существа Святой Отец мог сказать точно — оно спало, отдыхало, если угодно. Но, несмотря на это, будто бы было что-то ещё. Что-то, чего он не видел. Что-то, чего не мог ощутить при помощи благословения. Но его человеческое чутьё буквально рвало на себе волосы. Что-то не давало покоя всем его животным инстинктам. Его рептильный мозг верещал об опасности, будто он оказался на месте того самого далёкого предка, который ещё прятался в норках и дрожал от любого шороха в тишине густого первобытного леса. Сейчас он ощущал себя той самой маленькой мышкой, которой был человек миллионы лет назад. Собравшись с мыслями, Дио, внешне невозмутимый, но внутри полный сомнений, прыгнул прямо в кратер, преодолевая за секунды десятки метров и по пути ускоряясь. Чем ниже — тем холоднее. Воздух становился более сырым, будто он спустился глубоко в старый подвал, а солнце, только-только взошедшее в зените, создавало приятный контраст между сыростью здесь и адской жарой на поверхности. Приземлился он мягко: благодаря благословению, что текло в его жилах с самого детства, он поднял лишь лёгкий клубок дыма, который, оседая, пачкал обувь. Отряхнувшись, Дио пошёл на сближение. Вблизи объект казался ещё более габаритным за счёт крыльев, но они полностью закрывали тело, поэтому сложно было дать конкретику в отношении этого крылатого существа. —Кхм-кхъм!!! Не успел брюнет хоть что-то среагировать на звук, как ему в корпус прилетело что-то тяжёлое и твёрдое. Дио успел сгруппироваться, выставив руку и нейтрализовав большую часть удара, который, тем не менее, он отлично почувствовал. — Будет ушиб… — бормочет брюнет, перехватывая то, что оказалось камнем, и из вредности отправляет его обратно отправителю. Первобытный страх больше не сковывал его нутро. Он исчез настолько быстро, что дало Дио понять природу данных эмоций — они были рукотворными. —Обычно даже паладины не способны переступить через себя под моим давлением, — из тени вышел высокий, мускулистый мужчина с чёрными, как смоль, волосами, в солнечных очках и чёрной рубашке. — Так что рискну предположить, что ты не самый обычный священник. Он ухмыльнулся, внимательно наблюдая за действиями молодого человека. Тот в ответ лишь выпрямился и уверенно положил одну руку в карман брюк. —Ватикан считает меня ценной боевой единицей.-Святой отец тянет свободную руку во внутренний карман пиджака, доставая оттуда два освящённых кастета, ловко нанизывает их на пальцы и спокойно встаёт в боевую стойку. Всё это время он полностью невозмутим. Мужчина напротив не спешит ввязываться в драку. Он лишь выгибает бровь. —Как бездушно, — каламбур кажется ему забавным. Затем он тихо хихикает. Жуть… —Закончил нагонять пафос? — Дио слегка вздёрнул подбородок и изогнул бровь. Мужчина напротив кивнул и достал руки из карманов, всё так же непринуждённо улыбаясь. —Знаешь, мне тебя практически жаль. — Его рука начала медленно покрываться слоем чёрной эмали, начиная с кончиков пальцев. — Так что я дам тебе шанс выйти из этой дыры живым, если скажешь мне, зачем Ватикан тебя сюда отправил.-Священник впервые за долгое время ухмыльнулся. —А ты заставь. В следующую секунду противник сокращает немалую дистанцию и хватает Святого Отца за воротник, кидая через себя в стену. Всё это было проделано одной рукой и всего за какую-то жалкую секунду. Падре сугубо на рефлексах, едва успев сгруппироваться, упирается ногами в стену, в которую должен был удариться, и отталкивается от неё, улетая обратно в очкарика. «Такая скорость при такой мускулатуре и массе тела просто нереальна. Он весит килограмм сто двадцать, а двигается так, будто не весит ничего». Эти мысли проскальзывают в голове у священника, пока тот летит обратно, готовя ответную атаку. —И горело все огнем ясным! После этого кастеты вспыхивают красным огнём. Жар от них мог бы сжечь обычного человека, но ни падре, ни этот мужчина не были обычными людьми. Этим он заставил врага подумать, что атака будет проведена руками, но вместо этого незнакомец получает в нос коленом. Брюнет пролетает по инерции дальше, думая, что у него есть время на перегруппировку, но он снова чувствует, как его хватают за шиворот — и на этот раз нет, его не швыряют, его бьют об землю. —А ты хорош! Как тебя зовут?-Сияя от радости, параллельно пытаясь атаковать, спрашивает незнакомец. Святой Отец еле выбирается из-под его ноги, что грозила размозжить череп об пол. Рёбра точно треснули от такого удара о землю. Хреново без поддержки подмастерья, но он справится. Весь в грязи и пыли, он бодро встаёт на ноги и снимает с себя пиджак, который стеснял движения и который уже был порван, не выдержав таких нагрузок. Он остался в одной рубашке, брюках и дерби, которые тоже нужно будет после боя отнести в ремонт. Медленно восстанавливая дыхание и пользуясь любопытством соперника, он вытирает кровь с носа и закатывает рукава. —Дио Гуэрра. Отец-настоятель церкви Святого Апостола Андрия, — он заново встаёт в боевую позу, не обращая внимания на травмы. — Приятно познакомиться. Мужчина напротив него, тоже в чёрной рубашке, но коричневых брюках, вытирает чёрную жидкость, которая, видимо, была его кровью, из-под носа и с отвратительно болезненным хрустом вправляет его. Но сам при этом даже не повёл бровью. —Зови меня Густанг. Ты кажешься хорошим человеком, падре. Зачем ты пошёл в священники? — он выплёвывает слово «священники» так, будто это название какого-то отвратительного веганского блюда. — Будет жалко тебя убивать. Дио удивляют его слова. Его прежняя враждебность слегка пошатнулась, а когда до этого неподвижные крылья спящего существа начали дёргаться, он и вовсе занервничал. Заметив это, Густанг повернулся к фигуре, которая распахнула свои крылья, явив того, кого они скрывали. —Доброе утро, соня! Температура за бортом сорок пять градусов, на небе ни облачка, а это значит, что твоя пернатая задница вполне может забрать нас отсюда, так?-Дио обомлел, увидев это существо. Высокая мужская фигура со светло-графитовым оттенком кожи, пепельно-белыми волосами и такого же цвета крыльями. Его тело было идеально и из-за цвета будто выбито из мрамора. Уверенный взгляд весьма необычных глаз метался от фигуры Дио к Густангу. —Барон не говорил, что ты будешь настолько плох собой.—Голос был весьма человеческим и очень уверенно говорил на английском. В конечном итоге он бросил взгляд своих белых радужек на Дио, затем в короткий промежуток времени взмахнул крыльями и полетел в сторону Густанга. Тот схватился за ногу существа — и взмыл вместе с ним в небо. —Это был приятный спарринг! Спасибо за сломанный нос! Надеюсь, ещё свидимся-я~ Кричал тот, активно махая Дио руками. —Дурной какой-то… В лёгком шоке протянул молодой священник и, сплюнув кровь, пошёл подбирать свой пиджак. ★ Ватикан. Территория Италии ~ 14 часов спустя. Оранжевое закатное солнце мягко освещало древнюю каменную кладку на площади Собора Святого Петра. Молодой брюнет устало шагал мимо древних мраморных колонн, опустив голову вниз, дабы не смотреть в глаза прохожим и туристам. Ему сейчас не хотелось ни с кем коммуницировать. Именно поэтому он спрятал крест и снял белый воротник, убрав его во внутренний карман пиджака, который нёс, перекинув через плечо. Он устало вздохнул, поворачивая направо вдоль самого храма, уходя в прохладную тень исполинских колонн и приближаясь к неприметной деревянной двери, ведущей в административный корпус папского управления. Он прикладывает крест к электронному замку — тот загорается красным, сигнализируя о том, что дверь открыта и можно входить. Здесь, в самом сердце Католического мира, воины-священники были сильнее всего. Чем ближе к Святому престолу, тем сильнее било их оружие, а подмастерья могли без лишних стихов усиливать атаки духовных наставников и создавать для них более прочные защитные барьеры. Паладины же считались, в принципе, непобедимыми. Дио устало вздохнул, взглянув на долгий и длинный тёмный коридор, который ему нужно было пройти до кабинета кардинала, перед которым он должен был отчитаться о проведённой просьбе. Именно просьбе, потому что именно так в Церкви называли миссии, на которые она их отправляла. Странная формальность, учитывая, что священники буквально находились у неё в подчинении и не могли отказаться от подобного рода «просьб». Пройдя по длинному коридору, он дёрнул за позолоченную ручку и толкнул дорогую дубовую дверь. Разумеется, никаких излишеств. Дио фыркнул, когда увидел большое тело за таким же дорогим, резным дубовым столом, и вежливо кивнул. —Ваше Высокопреосвященство, — тихо поздоровался с вышестоящим руководством брюнет и закрыл за собой дверь. Чистый и дорогой интерьер кабинета был скрыт от прямых солнечных лучей и освещался лишь искусственным золотым светом настольных ламп и хрустальных люстр. Сам кардинал сидел в красной рясе и изливался потом, вытирая его со сального второго подбородка бордовым платком, на котором золотыми нитями была вышита его фамилия — Гьётонне. Взгляд кардинала метнулся вверх, и его пухлые щёки поползли в противоположные стороны. Дио рискнул предположить, что сеньор Гьётонне улыбнулся, и, к своему сожалению, был прав. Низкорослый пухляш вскочил и разинул свои объятия, как неумолимую пасть, с восторгом встречая новоприбывшего. — Дио! Мальчик мой! Как я рад тебя видеть! — кардинал с удивительной силой сжимает бедного парня в своих руках, затем хлопает того по больным рёбрам и смеётся. — Как же давно тебя не было, несносный рагаззино! Неужели с отчётом? Нарочито удивлённо спрашивает старик и с силой усаживает Дио за стол. Помимо бумаг, на столе стояла еда, которая вкусно пахла, фрукты и даже кусок муссового торта. Но ничего из этого Гьётонне не предлагал. Лишь с трудом добравшись до стула, он кое-как на него взобрался и, с усталым вздохом устроившись на нём, порылся в бархатных подушках, отправил в объятия пожелтевших зубов очередную виноградину и кивнул. —Рассказывай, что у тебя там? Он берёт ручку из перламутра в руки и усиленно хмурится, пытаясь вчитаться в какие-то очень важные бумаги. —Это задание, Ваше Высокопреосвященство, я, к большому сожалению, провалил, — Дио вздыхает, понимая, что наказания не избежать. Кардинал вздыхает, вскидывает брови и поджимает губы, переводя взгляд с документов на Дио. —На тебя не особо похоже... — с удивлением замечает священнослужитель. Дио кивает, указывая на себя и свои травмы. — Объявился неизвестный. Назвал себя Густангом и улетел вместе с объектом. Сеньор Гьётонне выгибает бровь. Его округлые черты лица становятся жёстче, крючковатый нос дёргается в отвращении, и он наклоняется вперёд, тихо спрашивая: —Инганнаморте Густанг?!-Дио твёрдо кивает, на что кардинал в ужасе прикладывает руку ко рту, тихо вздыхая. —То, что ты выжил после встречи с ним, — большая удача, мальчик мой! Ты не ранен?! Дио снова кивает, на что старик качает головой и вновь вздыхает. —Хорошо, езжай в родной город и восстанавливайся. Как будешь готов-выходи на связь. Кардинал засуетился и потянулся к комоду за служебным телефоном. Дио разочарованно цокнул, затем покачал головой. А вот и штраф. После каждой проваленной миссии священников отправляли обратно в их родные церкви, чтобы они отдохнули и восстановились. После каждого такого «отдыха» приходилось заново начинать с несложных миссий и разбираться со всякой мелочью, прежде чем тебя допустят до нормальных. Церковь оправдывала это заботой о здоровье священников: мол, после травм не стоит первое время сильно напрягаться и всё такое. —А что с Густангом?-Дио поймал недобрый взгляд кардинала и понял, что позволил себе слишком много. —Ваше Преосвященство, добавляет он. Кардинал закатывает глаза. —Да какая тебе разница? Возвращайся домой и отдыхай. Выплёвывает толстяк и машет ему рукой. —Всё! Иди! Не трать моё время на свои неудачи… Дио опускает взгляд и очень сильно сжимает челюсть и кулаки. Если бы он мог, он бы возразил, но уважение к церковным традициям и служебной субординации не позволяют. —Слушаюсь, — твёрдо отвечает он и встаёт. Ноющая боль в рёбрах отдаётся эхом, и он ещё сильнее стискивает зубы. Сам того не понимая, он хлопает дверью и идёт прочь. Его шаги таким же яростным эхом отражаются от глухих стен административного корпуса. Фигура стремительно рассекает полутьму каменного коридора и быстро мелькает в мутных стёклах наружных окон. Он пропускает поворот, который ведёт вглубь корпуса, где расположены другие папские юрисдикции — по типу штаб-квартиры паладинов или же «крыла милосердия», в котором служат церковные целительницы. Обычно после травм с успешно выполненных миссий священник мог отправиться туда и получить медицинскую помощь. Но не обычную, а магическую. Умелые руки добрых священнослужительниц ласково вылечивали травмы любой сложности — от отрубленных конечностей до онкологии. Но Церковь держала таких женщин при себе, так как появление на свет сестры милосердия — большая редкость, а терять их в битвах или на опасных миротворческих миссиях — непозволительная роскошь. Именно этим Церковь оправдывала тот факт, что священники после неудачных миссий не получали их милости, а это значило, что Дио на данный момент придётся восстанавливаться дольше. —Грёбаный штраф… — цедит мужчина сквозь боль и зубы, толкая перед собой дверь. Он злой, грязный и больной, быстро и раздражённо шагает по освещённой тёплым светом городских фонарей вечерней площади к своей машине. Дио подходит к тонированной чёрной иномарке и садится в неё. Кивает водителю и устало вздыхает, растекаясь напряжённой лужицей по заднему сиденью. —Куда едем, падре? — весело спрашивает смуглый, кудрявый паренёк в бирюзовом поло. —Домой, Хорхе. Домой… † Италия. Провинция Больцано. Город: Кьюза. Население — 5 031 человек. Ночная летняя прохлада обуяла склоны холмов, на которых расположился маленький городок на севере Италии, в который раз давая его жителям спокойно вздохнуть в перерыве между знойными июньскими днями. К вершине скалы, на которой находится местная церковь, служащая центром веры для этой небольшой коммуны, куда каждое воскресенье стекается практически всё престарелое население города, подъехала всем знакомая чёрная иномарка. У входа в церковь стояло несколько человек в ожидании своего пастора даже в столь поздний час. Дио натягивает усталую, но искреннюю улыбку и тихо смеётся. Вместе с ним из машины выходит Хорхе, закуривая сигарету и опираясь о капот. —Не стоило так поздно приходить сюда ради меня.-Со стороны группы местных жителей послышалось недовольное цоканье и ворчание. Что-то вроде: опять он за старое… Или: Ой, да скажите тоже! —Вас не было с начала недели, мы боялись что с вами произошло что-то серьезное.-Слышится спокойный голос из толпы. Люди оборачиваются и видят высокого, худощавого брюнета с аристократическими чертами лица. Острые скулы низко опущены, а изящные брови сошлись на переносице стащив упругую кожу в центре лба редкими складками. Это был Михайл. Хороший друг Дио и хозяин местной кофейни. —Слишком сильный демон?-Спрашивает маленький сын одной из прихожанок, с беспокойством в глазах и задранной вверх головой. Он ещё слишком мал, чтобы смотреть Дио в глаза, не сильно задирая шею, но достаточно взрослый, чтобы беспокоиться о таких вещах, как смерть. Дио это расстраивало. Он сел на корточки и улыбнулся, положив ему руку мальчику на макушку, чтобы потрепать по волосам. —То был не демон, Лука.-Затем кладёт руку мальчику на плечо и несильно сжимает его.—Вы же знаете, для меня нет сильных демонов. После этого ребёнок улыбается и, смущаясь, прячется за матерью, сопровождая это всё громким смехом. —Почему вас не исцелили, сеньор Гуэрра?-Раздаётся тихий голос старшей сестры Луки. Её белокурые волосы обрамляли круглое детское личико и лишь сильнее подчёркивали большие зелёные глаза. Маленькие бровки свелись к переносице, а носик громко сопел. Видимо, аллергия. —Люцифер сохранит тебя от всякого зла. Псалом сто двадцатый, стих седьмой.-С лёгкой улыбкой отвечает Дио. Его рука загорается красным свечением и прикасается к её лбу. —Тебе не идёт быть такой хмурой, Виолета. Улыбнись для меня. Девочка тоже смущается и снова сопит-но в последний раз, прежде чем отёк и покраснение спадают. Дио встаёт на ноги и кивает взрослым. Ответить он хочет, хоть и не должен. —Увы, но тем, кто не выполняет Просьбы Церкви, милость целительниц недоступна.-Он вздыхает, глядя усталыми глазами на непонимающие лица своей паствы. —О Люцифер! Что за бред?!-Восклицает кто-то, но Дио быстро пресекает нарастающее недовольство. — Таковы устои и традиции Церкви, друзья мои! Не нужно лишний раз идти на грех, ясно? Тем более раны не серьёзные — я сам с ними справлюсь.-Народ всё ещё бугуртит от несправедливости, но слушает своего пастора и послушно начинает расходиться. —Всем спокойной ночи и удачных выходных. В воскресенье, как и всегда, службу проводить буду я. Дио в последний раз улыбается своим прихожанам и под их обеспокоенные взгляды с тихим скрипом закрывает дверь, наконец-то тихо вздыхая. Витражи отнюдь немаленькой церкви пропускали сквозь себя слабый лунный свет, слегка разбавляя полутьму ещё недавно покинутого церемониального зала. Благодаря бескорыстным стараниям жителей чистые витражные окна преобразовывали белый наружный свет в религиозный красный, пропуская его через незамысловатый религиозный сюжет, изображённый на них. Он снимает пиджак и кидает его на одну из скамеек, стоящих в несколько рядов, и подходит к алтарю, на котором лежит закрытая Библия с символом их веры — символом Люцифера. Война победившего тиранию злого Бога и даровавшего людям свободную жизнь. Дио нежно проводит рукой по пошарпанной, местами стёртой кожаной обложке и отрывисто выдыхает, вспоминая человека, от которого она ему досталась. —Сегодня день такой… полный вздохов и сожалений… Наверное.-Шепчет брюнет, плавно скользнув рукой к ручке ящика. Взгляд тёмно-коричневых глаз падает на белый чемоданчик с красным крестом, и он в который раз вздыхает от усталости за этот день. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он берёт аптечку и садится на одну из скамеек. Если быть точным — на край самой первой скамейки по правую руку от алтаря. Устало перебирая пальцами, Дио расстёгивает грязную рубашку, обнажая стройные ряды вздутых мышц. Один большой синяк расплылся на правом боку спины, где треснули рёбра, и ушиб на руке. Выглядело это довольно болезненно, поэтому Дио взялся за эту рану первой. Он берёт в руки рулон белого бинта и, тихо ахнув от боли, начинает крепко-накрепко фиксировать торс, чтобы трещины зажили без дефектов. —Зато после этого… кости будут крепче…-Утешает себя священник. Прямо посреди этого дела в большую дубовую дверь кто-то коротко стучит. Дио не понимал как, но мог поклясться, что стук был нервным. Он фыркнул и покачал головой. —Простите, друзья, я сейчас немного занят. Не могли бы вы подойти завтра?-Даже не повернув головы, отвечает он, вкладывая в голос всю оставшуюся вежливость и продолжая перевязку. Но, несмотря на его просьбу, дверь тихо открывается, и кто-то тихими шагами семенит прямо к нему. Дио было подумал, что это ребёнок, но выросшая перед ним довольно высокая женская фигура застала его врасплох. —Здравствуйте, сеньор Гуэрра. Меня зовут Виттория Бьянки. Прибыла по папскому указу для продолжения обучения под вашим началом.-С лёгкой нервозностью в голосе представляется девушка и склоняет голову перед Дио. Тот, в свою очередь, снова тяжело вздыхает, смотрит на девушку усталыми глазами и кивает. Скорее ей, чем самому себе. Он настолько устал, что, скорее всего, осознание придёт только утром. А сейчас он лишь попытается закончить начатое и дожить до завтра.