Наш взгляд.

Второстепенные *** Рамазан 1(5/4) мальчик глаза карии , одет всегда в одну и ту же рубашку , белую . Класические штаны черного цвета. очкарик. Очки прозрачные. Цвет кожи светлый волосы кудрявые чёлки нет. ростом 179¿ Артур мальчик 14 лет глаза карии . Одетв белую рубашку , классические штаны синнии. Красовки серые, ростом 147. Цвет кожи темный (смгулый) *** Ггшки *** муха мальчик 14 лет с темными, слегка растрепанными волосами и смуглым цветом лица. На нем белая рубашка с длинными рукавами и воротником, а также черный рюкзак, и классические штаны черного цвета. На щеках у него легкий румянец. Темно-карии глаза рост 164. дима Мальчик 15 лет У него короткие, темно-коричневые, немного растрепанные волосы с челкой, которая частично закрывает лоб. На нем простая белая футболка и темный рюкзак, штаны черные палацо¿.Цвет кожи светлый. Карии глаза ,рост 173. Первая осенняя неделя в 8 «Б» выдалась душной. В классе пахло свежей краской, пылью и чем-то едва уловимо новым — взрослостью. Муха, прижавшись к прохладному стеклу окна, пытался сосредоточиться на объяснении учительницы по алгебре, но его внимание уплывало. Туда, где за третьей партой у окна сидел Дима. Он что-то чертил в тетради, его рука уверенно двигала карандашом, а светлые пряди волос падали на сосредоточенно нахмуренный лоб. Муха чувствовал, как по его щекам разливается предательский румянец. Они с Димой дружили с пятого класса, но этим летом что-то щёлкнуло. Теперь Муха замечал, как Дима стал шире в плечах, как изменился его голос, как его улыбка заставляла ёкать сердце. И это было одновременно страшно и волшебно. На перемене Дима подошёл к нему, как обычно, с размаха похлопал по плечу. — Мух, не зависай, пошли в столовку, пока очередь не набежала. Его прикосновение, даже такое дружеское, обожгло сквозь ткань белой рубашки. Муха лишь кивнул, сглотнув комок в горле. **** В столовой к ним присоединился Рамазан. Он перешёл в их школу только в прошлом году, но быстро влился в компанию. Весёлый, открытый, с заразительным смехом, он легко сходился с людьми. И сегодня он почему-то всё время обращался именно к Мухе. — Мух, а ты «Одного дома» смотрел? Я вот вчера пересмотрел, до сих пор ржу! — Мух, у тебя есть ручка? А то моя кончилась. — Мух, дай списать домашку по русскому, а? Ты ж у нас отличник! И каждый раз, когда Рамазан произносил это ласковое «Муха🥺💞💞💞», Дима недовольно закатывал глаза. Он ел свой бутерброд, уставившись в стол, и его пальцы сжимали пакет сока так, что костяшки побелели. — Дима, ты чего притих? — спросил Рамазан, наконец заметив молчание друга. — Да ничего, — буркнул Дима, резко вставая. — Пойду,... покурить пойду. Муха вздрогнул. Дима не курил. Он это ненавидел. Муха хотел что-то сказать, встать, пойти за ним, но Рамазан снова переключил его внимание каким-то дурацким анекдотом.👩‍❤️‍💋‍👨👩‍❤️‍💋‍👨 ** После уроков они обычно вчетвером(+артур) шли погулять перед школой.Сегодня Дима шёл немного впереди, руки в карманах, рюкзак перекинут через одно плечо. Рамазан болтал без умолку, а Муха чувствовал себя всё более неловко под тяжестью мовести. У фонтана Рамазан предложил сфотографироваться. Встал между ними, обнял муху за плечи. И Дима не выдержал. — Хватит уже! Он резко отстранился, и его тёмно-карие глаза, обычно спокойные, полыхали гневом. — Хватит что? — искренне не понял Рамазан. — Хватит к нему приставать! — Дима🥹🥹 махнул рукой в сторону Мухи, который замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — ты дибил Я не пристаю — возмутился Рамазан. — Целый день только «Муха да Муха»! Надоело уже! Иди к своему Артуру и не трогай моего мушку👹👹👹 Наступила гробовая тишина. Рамазан смотрел то на Диму, то на Муху, и на его лице медленно проступало понимание. <<геи юлять >> подумал он и — А... Понятно, — тихо сказал он. Он развернулся и ушёл быстрыми шагами.(к артурчику целовать его пятки) * * Муха стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как гнев и неловкость волнами накатывают на него. Дима тяжело дышал, смотря в спину удаляющемуся Рамазану. Потом резко повернулся к Мухе. Его лицо было искажено обидой и чем-то ещё, более сложным. — И чего ты молчишь?! — Что я должен сказать? — вырвалось у Мухи, голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Ты только что обвинил нашего друга в чём-то несуществующем и выгнал его! Рамазан ничего плохого не делал! Мы просто хотели сфоткаться дибиллл — «Просто сфоткатся»? — Дима фыркнул, шагнув ближе. Его глаза сверкали. — Целый день он на тебя пялится, каждую секунду прикасается, строит из себя твоего лучшего друга! А я что? Я тут как мебель! — Ты не мебель! Ты… — Муха запнулся, чувствуя, как жар подступает к щекам. — Ты ведёшь себя как ребёнок! И прекрати наступать на меня! Дима замер. Он посмотрел на Муху — действительно, он стоял так близко, что их носки почти соприкасались. Он отступил на полшага, сжав кулаки. — Ладно. Может, я и перегнул. Но… — он провел рукой по своим растрепанным волосам, и в его голосе впервые зазвучала неуверенность, — но мне не нравится, как он с тобой. Понимаешь? Мне это… реж.ет глаз. Муха молчал, переваривая эти слова. Гнев начал понемногу рассеиваться, уступая место странному, щемящему чувству в груди. Он посмотрел в сторону, куда ушёл Рамазан. — Нам надо его догнать. Извиниться. — Ага, особенно я, — мрачно процедил Дима. — Особенно ты, — твёрдо подтвердил Муха. Он сделал шаг в сторону аллеи, по которой скрылся их друг. — Идём. Вместе.(ну даа) Они пошли быстро, почти бежали. Дима шёл чуть сзади, и Муха чувствовал его взгляд на своей спине. Они нашли Рамазана на пуфике 4 этажа у туалета.Он сидел, сгорбившись, и что-то яростно тыкал в телефон. — Рам… — тихо начал Муха. Рамазан вздрогнул и поднял голову. Его обычно весёлое лицо было обиженным и закрытым. — Что вам надо? У меня разговор важный идёт с… с новыми друзьями, — он нарочито подчеркнул последние слова. Дима зашёл сбоку, руки в карманах, смотря в землю. — Слушай… — он начал, потом откашлялся. — Я… погорячился. Сорян. Это был бред, что я сказал. Рамазан поднял бровь, явно не ожидая такого. — Ого. Дима Тизвиняется. Мир рушится. — Не издевайся, — пробормотал Дима, но без злобы. — Просто… Ну, понимаешь. Мы с Мухой давно дружим. И иногда кажется, что кто-то лезет в… в наши отношения как лушие друзья. Глупо, да. Муха сел на скамейку рядом с Рамазаном, оставив место для Димы. — Он не лезет, Дима. О Он наш друг. Просто сегодня был слишком… активный день. Рамазан посмотрел на Муху, потом на всё ещё стоящего и слегка переминающегося с ноги на ногу Диму. Вздохнул, и углы его рта дрогнули. — Ладно, ладно. Вижу, что вы оба торчите друг на друге, как… — он поискал сравнение, — как эти два глупых щенка из того мема. Просто в следующий раз, если тебе что не нравится, дима, можешь сказать по-человечески? А не орать на всю школу, будто я у тебя кошелёк спистил . Дима, наконец, поднял взгляд. Уголок его рта дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Постараюсь. Но ты… ну, знаешь. Чуть пореже. — Чуть пореже что? — притворно-невинно спросил Рамазан. — Не заставляй меня повторять, — Дима провёл рукой по затылку, но в его глазах уже не было гнева, только лёгкое, раздражение. Муха почувствовал, как камень с души свалился. Он улыбнулся, сначала Рамазану, потом — осторожно, искоса — Диме. Тот поймал его взгляд и быстро отвел глаза, но Муха заметил, как по его скулам прошла лёгкая краска. — Ладно, мир? — спросил Муха, протягивая руку Рамазану для условного «рукопожатия образцового примирения», как они иногда делали в начальной школе. — Мир, — Рамазан хлопнул по его ладони, а потом неожиданно толкнул его плечом в сторону Димы. — Только смотрите за ним. Ревнивец ненадёжный.💞🫃 Муха, не удержав равновесие, сделал шаг и налетел на Диму. Тот инстинктивно подхватил его, его руки на секунду обхватили Мухины плечи, чтобы стабилизировать. Они замерли. Близко. Слишком близко. Муха чувствовал тепло Димы сквозь обе их футболки, слышал его сбивчивое дыхание. В глазах Димы промелькнуло что-то стремительное и горячее, прежде чем он так же резко отпустил его, отступив. — Аккуратнее, — пробормотал Дима, и его голос звучал чуть хрипло. Он отвернулся, делая вид, что поправляет ремень на своём рюкзаке. Рамазан смотрел на них и думал <<вы чо все геи тут >>(он не исключение)Он встал. — Ну, я, пожалуй, пойду. Вам тут… надо «обсудить границы» или что вы там делаете. — Он многозначительно подмигнул Мухе и, насвистывая, зашагал в закат. оставив их вдвоём в тёмном коридоре школы. Тишина повисла снова. ну короче с того дня прошло уже сутки (От слов мухи)После того дня Дима начал вести себя как то странно ¿ например он «случайно» ловил глаза Мухи через весь класс во время контрольной, и его губы растягивались в медленной, ухмылке, от которой у Мухи холодели пальцы. Он «забывал» учебник и наклонялся к Мухиной сумке так близко, что его дыхание касалось виска, а в воздухе витал запах его геля для душа — дёшево, но на Муху оно действовало, как наркотик. — Эй, Мухомор, — говорил Дима, упираясь рукой в стену над его головой, блокируя путь к выходу после урока химии. — От тебя пахнет реактивами. Нормальные люди так не пахнут. — От тебя пахнет тем, что ты пол-урока жевал, — огрызался Муха, чувствуя, как по его шее разливается жар. — Ментолкой. Освежает, — Дима ухмылялся, и его взгляд скользил по Мухиному лицу, будто выискивая следы смущения. Он находил их всегда. — А у тебя тут, — он вдруг касался подушечкой большого пальца уголка Мухиного рта, — чернила. От ручки. Неряха. Прикосновение длилось микросекунду, но Муха чувствовал его на губах ещё долго. Рамазан стал их немым свидетелем и невольной мишенью. Дима ревновал не по-детски. Если Рамазан садился с ними за обед, Дима отодвигал свой стул так, чтобы его колено упёрлось в Мухино под столом и оставалось там всё время. Если Рамазан смешил Муху , Дима тут же находил способ перетянуть внимание на себя — бросал смятый фантик Мухе в лоб или рассказывал какую-то дурацкую историю, в которой они с Мухой были ггшками😎. Муха ловил себя на мысли, что ему нравится эта ревность. Нравилось ощущение, что он кому-то так важен, так нужен, что его пытаются оградить даже от дружеской тени. * Однажды после физкультуры они задержались в пустой раздевалке. Все уже разошлись. Муха, стоя спиной, пытался застегнуть неудобный замок на своём рюкзаке. Он слышал, как Дима неспешно одевается за его спиной. — Помочь, беспомощный? — раздался голос прямо у уха. — Сам справлюсь, — буркнул Муха, но пальцы от волнения не слушались. Дима подошёл вплотную. Муха чувствовал тепло его обнажённого торса — майку он ещё не надел. — Давай-давай, — сказал Дима, и его руки легли поверх Мухиных, «помогая» с замком. Но помощь была фиктивной. Его пальцы просто обхватили Мухины кисти, а тело прижалось к его спине так плотно, что Муха замер. Всё его существо сфокусировалось на точках соприкосновения: лопатки, поясница, задняя поверхность бёдер. — Дима... — начал он, и голос сорвался на шёпот. — Тише, — прошептал Дима в ответ, и его губы почти коснулись Мухиного уха. — Ты же не хочешь, чтобы нас кто-то услышал?😉😉 Потом Дима медленно, очень медленно отпустил его руки. Но не отошёл. Его ладонь легла на Мухину талию, большой палец прочертил линию под ребром через тонкую ткань рубашки. Муха едва дышал. И тогда Дима шлёпнул его. Не сильно, но чётко, ладонью по мягкому месту, уже одетому в школьные брюки. Звук был приглушённым, но в тишине раздевалки прозвучал, как выстрел. Муха вздрогнул всем телом, не от боли — от шока, от внезапности, от дикого, стыдного взб. которое тут же пробежало по всем жилам. — Вот, — голос Димы снова был рядом, низкий и довольный. — Чтобы не вертелся. Собирайся быстрее, а то опоздаем.💞💞 И он отошёл, будто ничего не произошло, начав натягивать свою простую белую футболку. Муха стоял, опираясь о шкафчик, пытаясь совладать с дрожью в коленях и бешеной краской на щеках. Он украдкой взглянул на Диму. Тот уже был почти одет и смотрел на него напротивд вери. На уроке литературы, когда речь зашла о «Евгении Онегине», Дима громко, на весь класс, сказал: — Ну, Муха-то у нас точно не Татьяна. Он письма писать не будет. Он максимум — смску. — А ты что, ждёшь от меня писем? — парировал Муха, чувствуя на себе любопытные взгляды одноклассников. — Жду, когда ты хоть что-то скажешь, — ответил Дима. После этого урока Муха не выдержал. Он схватил Диму за локоть в коридоре и почти потащил в мужской туалет. Затолкал в ту же самую дальнюю кабинку, захлопнул дверь. — Ты с ума сошёл? На весь класс! Дима прислонился к стене, скрестив руки на груди. Он выглядел абсолютно спокойным. — А что такого я сказаллл?— он нарочито растянул слова. Муха готов был его стукнуть. Или... он не знал, чего он хотел. Он шагнул вперёд. — Перестань так! Не при всех же ! — А наедине можно? — мгновенно отреагировал Дима. Его руки разомкнулись, и он положил ладони Мухе на бёдра, чуть выше колен, большие пальцы впились во внутреннюю поверхность. — Вот так, например, можно? Муха ахнул. Его колени чуть не подкосились. — Дима... — Я просто спрашиваю, — продолжал Дима, его голос стал бархатистым, опасным. Он медленно провёл ладонями вверх, по бёдрам, к талии, задерживаясь на рёбрах. — Ты сам меня сюда притащил. Значит, что-то сказать хотел. Или... показать? Муха не находил слов. Он мог только смотреть, как тёмные глаза Димы внимательно изучают его лицо, будто читая каждую эмоцию. Его собственные руки безвольно повисли по швам. Он был парализован этим наглым, властным прикосновением. — Молчишь, — констатировал Дима. Его пальцы сомкнулись на Мухиной талии, и он легко, но уверенно притянул его ещё ближе, так что их тела соприкоснулись уже полностью. — Значит, можно. Он наклонил голову, и его губы оказались в сантиметре от Мухиного уха. — Он, Рамазан-то, вот так к тебе прикасается?(только к арутуру) — прошептал он, и в шёпоте слышалась угроза. — Так близко дышит? Так смотрит? — Нет, — вырвалось у Мухи, и это было правдой. — Вот и хорошо, — Дима выдохнул, и его дыхание обожгло кожу. — Потому что это — моё. Он не поцеловал его. Он снова шлёпнул. Но на этот раз не через одежду. Его рука юркнула под расстёгнутую рубашку Мухи, под футболку, и ладонь звонко хлопнула по оголённой коже чуть ниже пояса брюк. Муха вскрикнул от неожиданности. Дима тут же прикрыл ему рот своей же ладонью, прижав его к себе. — Тссс, — прошипел он, и в его глазах вспыхнул настоящий огонь. — Кричать не надо. Потом он отпустил его, отступил на шаг, поправил свою футболку. На его лице снова была та же наглая, спокойная полуулыбка. — Ладно, погнали. Сейчас математика, опаздываем. И он вышел из кабинки, оставив Муху одного, дрожащего, с пылающей кожей под одеждой и с умом, который отказывался соображать. Он долго стоял, опираясь о стену, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом посмотрел на своё отражение в потускневшем металле бачка: растрёпанные волосы, запыхавшееся лицо, тёмные глаза, полные смятения и... ожидания. Он вышел из туалета, пытаясь придать лицу безразличное выражение. Дима ждал его у выхода из школы, прислонившись к стене. Увидев Муху, он оттолкнулся и пошёл навстречу, на ходу закидывая рюкзак на плечо. — Ну что, Мухомор, — сказал он, его голос снова стал обычным, дружеским, только в глубине глаз ещё тлели угольки от недавнего пожара. — Проводишь меня до дома? А то я, знаешь ли, без защиты могу заблудиться. И Муха, всё ещё не находя слов, лишь кивнул и пошёл рядом, чувствуя, как каждый нерв на его теле поёт от прикосновения того, что уже произошло, и трепещет в ожидании того, что будет.