I like u

Кан Тэхён был странным. Он всегда смотрел со стороны. Издалека. У него были до сворачивания желудка пронзительные глаза. Они прожигали так, словно два маленьких чёрных уголька положили на открытый участок чувствительной кожи. Похожие на чёрные дыры, поглащающие в себя всё на своём пути и не меньше скрывающие в собственной темноте. И это, пожалуй, всё, что мог выделить Бомгю. И то, не считал за положительной черту. Казалось, у Кана безразличная маска заместо всех эмоций. Ещё он совсем не моргал, что делало его более чудоковатым. Иногда Бомгю думал, что сходил с ума, вспоминая о Тэхёне. Человек не мог быть настолько невзрачным, чтобы бы существовать на самом деле. Но в ином случае зачем Чхве выдумывать ему самому? Если честно Кан Тэхён его настораживал. Его поведение было непонятным, одновременно желающем приблизиться, но и находящимся так далеко, как только возможно. Он был тихим учеником, почти ничего не говорил, что могло даже показаться, будто он и вовсе этого не умеет. Он ничем не выделялся, нигде особо не преуспевал, чтобы проявить себя. Хоть парень не увлекался чем-то дополнительно и не общался со сверстниками, на успехе в учёбе тоже времени много не тратил и не сильно к тому-то и стремился. Сидел себе бесшумно в своём мирке и бесцветно тух в одиночку. Бомгю даже немного интересовало, что он за тип такой. Хотя, нет, это совсем не его дело. Существовал себе, ну и пусть. Лишь бы к нему не приставал, мало ли, что ещё вытворит. Как говорится, в тихом омуте черти водятся. Хотя, постойте, одно увлечение он всё же имел — вроде неплохо рисовал. Бомгю узнал это от своего друга, Чхве Субина, ходившего с тем на одни доп занятия по изобразительному искусству, организованные школой. К сожалению, по той же причине он обладал и другой информацией. Субин рассказывал, что однажды, когда на уроке им дали задание нарисовать что-то типа музы или кого-то особо вдохновляющего на лицо, а тогда они практиковались именно в портретах, этот Тэхён, чёрт возьми, нарисовал его. По крайней так решил Субин, мельком увидивший и смазано запечатливший на камеру телефона результат согруппника. Бомгю тоже сначала не поверил, решив, что друг наводит панику там, где её нет, пока лично не столкнулся с фото. Портрет был красивым и, конечно, точно сказать по смутно похожему рисунку лица нельзя, но характерные ему черты определённо присутствовали. Вулфкат со обесцвеченными прядями, который был у Бомгю в прошлом году, серёжка в одном ухе, острый подбородок и достаточно круглые глаза. Всё-таки предположения Субин строил небезосновательные. И это... было немного крипово. В смысле они ведь даже не общались, с чего бы тому его рисовать, ещё и на такую тему? Бомгю рассудил так и стал держаться от него подальше, хотя не сказать, что до этого они были в какой-либо степени близки. Но далеко сбежать от него не удалось. Спустя несколько месяцев произошёл один случай, заставивший Бомгю взглянуть на одноклассника иначе. Во время физры Тэхёну хорошенько так зарядили по голове. Мало того, что в голову мяч прилетел не слабо, так парень по инерции ещё устоять не смог, упав на асфальт и содрав кожу с ладоней. Конечно, виновником посчастливилось стать Бомгю, но он не специально, правда. Просто заигрался с другими. Разве виноват он, что этот недотёпа сидел рядом с площадкой и по сторонам не смотрел, что вокруг происходит? Он так не считал. И когда учитель физкультуры в наказание ему потребовал позаботиться о пострадавшем и довести того до медпункта, Бомгю вспыхнул быстрее спички, не желая с этим парнем связываться. — Чего я сразу? Он... — Чхве хотел сказать ещё что-то в свою отговорку, дабы перебросить Тэхёна на других, как самую назойливую болячку, но, случайно наткнувшись на стеклянные глаза Тэхена, которые настолько жалкими и уязвимыми ещё как будто не показывались, заставил себя заткнуться. И молча сопроводить до нужного кабинета. Он почувствовал укол вины за своё отношение к парню. Чтобы Бомгю себе не надумывал, Тэхён прежде всего оказался человеком, которому он самолично ни за что нанёс травму, и ещё надо надеяться, что незначительную. Как только они перешагнули порог здания, оставляя школьный двор позади, Тэхён бросил в него негромкое, но почему-то захлёбывающееся от избытка чувств "я дойду сам, можешь не напрягаться". Он смотрел в пол, и старший даже не мог разобрать, что за чувства это были, но догадывался, что не самые приятные. Но это было неважно. Он, получалось, теперь свободен? — Серьёзно? — недоверчиво уточнил старший. Парень издал сдавленный всхлип, лишь отдалённо напоминающий усмешку. Бомгю сразу догадался, что тот плакал, вот только поверить в это не мог. — Ты что, плачешь? Ему не ответили. Младший окончательно развернулся и двинулся в сторону медпункта. Но Бомгю так оставлять это не планировал. Разве такое возможно? И его ещё виноватым выставят! Вот же актёр. Устроил сцену, понимаешь ли. Неужели чтобы привлечь его внимание? — Да что с тобой? — он в пару шагов догнал его и резко дёрнул за руку поворачивая к себе лицом. О чём сразу пожалел. Притворством не пахло. А вот идиотским поведением старшего так и смердило. Все обидные слова, вырывающиеся наружу, чтобы докопаться до Кана, встали поперёк горла, когда он увидел покрасневшие глаза парня напротив и тонкие ручьи слёз из каждого. Что-то в груди схлопнулось в тот момент, но у Бомгю, наверное, реально слишком крошечный мозг, чтобы осознать, что именно, как и многие другие вещи. Тэхён действительно плакал. — Что со мной? Не знаю, просто... — он на секунду замолчал, прикрывая глаза, а затем, уводя их куда-угодно, лишь бы подальше от Бомгю. Обычно он так не делал.— Обидно? Что ты настолько ничтожен и неприятен, что, даже когда у тебя травма по их же вине, люди только отмахиваются от помощи или... Неважно... Я справлюсь без твоей помощи. — Но... Чхве оставалось только наблюдать, как он уходил вдаль, держась руками за виски. Он не мог представить его боли и сделать что-либо тоже не мог. Он стоял там в оцепенении от окатившей его с ног до головы ледяной реальностью. Ему не было жалко парня, он просто знал, что тот такого отношения не заслуживал. Из-за этого Бомгю чувствовал себя ужасно — он был причиной. — И я просто позволил ему уйти. — без свойственной ему эмоциональности закончил историю Чхве и заёрзал на месте, чтобы усесться на просторном подоконнике поудобнее. Но уютнее он себя не чувствовал. — Ты что сделал? — Субин недовольно свёл брови, глядя на своего друга. Он стоял рядом, в любой момент готовый бросить друга одного за его паршивые поступки и влиться в толпу снующих по коридору школьников. — Просто поз... — парня прервали шлепком по ноге, на что тот знатно прошипел. — Идиот, я без и этого понял. Ты довёл человека до слёз, да ещё при том, что вдарил ему мячом по башке! — занудствовал друг, а Бомгю ненавидел, когда он занудствовал. — Не трещи. Субин шокировонно ахнул. — Нет, серьёзно. Даже учитывая все предрассудки насчёт Тэхёна из-за его возможной симпатии к твоей персоне, тебе не стоило поступать с ним так жестоко. — ворчал он, пока другой не сорвался. — Да ты понимаешь, что он сам виноват? — пытался заверить его(скорее себя) Бомгю. Поэтому так гневно доказывал всякие глупости, вылетающие сходу. — Нечего было сидеть без дела, мог бы успеть среагировать на этот дурацкий мяч. И вообще сколько ему лет, чтоб реветь от несчастного случая! — Гю, не знай я тебя так хорошо, перестал бы общаться с тобой в эту же минуту. — Бомгю сжал губы в трубочку, изламывая брови на речь своего друга. — Ты ведь понимаешь, что поступил как мудак? — Да понял я! — аж подпрыгнул на месте старшеклассник, негодуя на свои же жизненные решения и защащаясь перекрещенными руками на груди. — Чего пристал-то? Субин смирил его одновременно неодобряющим и понимающим взглядом и, дав минуту перевести дух, строго продолжил наставления. — Тебе нужно извиниться. "Сам знаю" пробурчал в ответ Бомгю и ощутил себя маленьким ребёнком, совершенно не осознающим простых основ или даже идущим наперекор от великой вредности. День сменился новым. В классе на перемене вечно шумели, так что стеснение, что их услышат или увидят, кусало не так сильно. Парень приставил стул поближе к стоящей сзади него парте и присел, укладывая руки на грядушку. Младший случайно ли или нарочно напрочь его не замечал, будучи погруженным в черкания каракуль на полях тетрадки и слушая музыку в своих проводных наушниках. Чхве легонько похлопал его по предплечью, чтобы привлечь внимание. Тот быстро поднял на него глаза, Бомгю показалось, что всего на секунду они раскрылись до мультяшно-круглого состояния от, вероятно, удивления, но тут же его лицо сразила привычная невозмутимость. Он вынул наушник из уха. Старший прочистил горло, сглатывая тяжесть, порализовавшую его вчера на момент их вчерашнего инцидента. — Мне не стоило так себя вести. Я мудак. Извини. — он подбирал слова и мысленно репетировал битый час, но получилось всё равно очень сухо. И туповато(как это обычно у него бывало). Слова вылетели из его рта в мгновение, и вышло так себе, совсем не искренне, хотя Тэхён, очевидно, заслуживал другого. И тот, похоже, думал о том же. — И всё? — Н-ну, да? А что ты ещё хочешь? — растерянно пролепетал Бомгю. Из груди второго вырвался приглушённый смешок, но ни один мускул лица так и не дёрнулся. — Хорошо, спасибо за извинения, я тебя не простил. — оставив вопрос проигнорированным, что не устроило Бомгю ровно также, как и полученный ответ, Тэхён потянулся с наушником к уху. Старший его остановил, хватая за руку. — Да ладно, это же бред. Что не так? — Забей. Просто оставь, как есть. — он попытался поднять запястье, но чужая ладонь сжала сильнее. — Вот ещё. — упрямился Чхве. — Тебе ли не всё равно? Парень заглянул ему в глаза, стремясь задеть за живое, но Бомгю уверенно выдерживал его настойчивость, демонстрируя свою. Он тоже не был готов отступать так просто. — Ладно. Если бы тебе правда было не всё равно, ты бы не говорил только о себе. По-моему, ты извинялся совсем не ради моих чувств. — Тэхён затирал чересчур сёрьезно, на что у второго сразу нашлись слова возражения. — Бред. Ты преувеличиваешь. Мир не крутится вокруг тебя. — Ты даже не спросил, как я себя чувствую. После того, как зарядил со всей силы в голову, отчего я ещё и упал на землю, сдирая кожу в кровь. — взгляд старшего упал на пластыри на внутренней стороне ладони. — Ты видел, как я плакал, уходя. Но тебе абсолютно плевать на это. Давай не будем разыгрывать сцену и просто разойдёмся. Бомгю подумал, что не найдёт аргументов проворнее, чем Тэхён, тем более, звучали обстоятельства весьма невыгодно для него. Он знал, что это неправда, или хотел в это верить. Но при таком раскладе не видел смысла продолжать или как-то оправдываться. Он совсем не знал Кана, но почему-то был уверен, что переспорить его трудно. Он оставил его с мыслью о том, что вот такой неприметный паренёк на деле очень даже упрямый и капризный человек. После этого Тэхён не выходил из головы весь оставшийся день. Бомгю размышлял о том, что он о нём знал. Наверное, ничего весомого. Его влюблённость в него, итак являющаяся лишь предположением. Увлечение рисованием, и то видел лишь одну работу. Одиночество, заметное невооружённым глазом и скованность во всех телодвижениях и словах. Вот только... сегодня и вчера Тэхён был не таким. Он предстал Чхве резким и своенравным парнем со своими настоящими чувствами. Конечно, Бомгю его не совсем понял, но разве это не само собой разумеющееся? Они едва знакомы. И всё же. Заставило ли его произошедшее изменять об однокласснике мнение? Вряд ли. Да, Бомгю убедился в его человечности, что он не просто нпс-персонаж, бессмысленно заполняющий пространство, однако этого всё ещё катастрофически не хватало для того, чтобы его как-то заинтересовать. Если подумать, Тэхёну много чего не хватало. Чхве вряд ли бы связался с ним из-за одних только цепляющих глаз, по совместительству ни на шутку пугающих, если в них долго смотреть, но не то чтобы он осмелился на подобное. Но на этом всё. Бомгю не находил в нём ничего привлекательного, скорее уж отталкивающее. Например, ему совсем не нравились антисоциальные люди с низким эмоциональным интеллектом, которые ничем в своей жизни не интересуются и не вылазят из своей зоны комфорта, сидя в тени. Таким Кан выглядел в его представлении. Если кто-то спросил бы с каким цветом ассоциируется Тэхён, он бы без промедления ляпнул серый. Никакой. Тэхён был мутным пятном в его жизни, даже не черным или белым — так, непонятная смесь. И затронувшая его ситуация никак не меняла этого положения. Младший часто носил серую оверсайз зипку, которая, по мнению Бомгю, ему очень подходила. Подчёркивала своей бесцветностью отсутствие эмоций на лице и всю его непримечательность, она свисала с него огромным мешком, позволяя прятаться в своих складках. В любом случае, он решил оставить ситуацию между ними. Должен ли он пытаться, если это не сделает погоды ни одному из них? Нет, в этом нет необходимости. Ему совершенно не нужно об этом переживать, произошло и забыли. Им незачем налаживать отношения, ведь никакого будущего у них нет. В конце концов, Бомгю пробовал извиниться, а то, что его сожаления показались не достаточно чувственными, уже не его проблемы. Он сделал всё, что мог. Перед тем как закрыть тему окончательно, сматываясь из школы после завершения уроков, в голову внезапно врезалось "по-моему, ты извинялся не ради моих чувств", сказанное бесяче пронзительным голосом младшего, и он сжал челюсти, чтобы вычленить это из своей памяти. И Бомгю не собирался долго хранить тот случай в памяти, потому что по факту их больше-то ничего и не связывало. Но у жизни были другие планы на этот счёт. Математика никогда не была сильной стороной Чхве, да и он ей особого внимания не уделял. Можно сказать, взаимная неприязнь. Он мысленно взвыл, когда его вызвали к доске по новой теме, не то чтобы ему и старая-то хорошо давалась. Бомгю чувствовал себя самым тупым человеком на Земле в момент, когда Тэхён на другой часте доски дописывал ответ на своё уравнение, в то время как он сам не был уверен, чем закончить даже вторую строчку. Он осмотрел класс в поиске надежды, но там все по-прежнему занимались своими делами без какого-либо интереса к доске или стремления помочь. Учитель тоже что-то искал в своих бумажках, не следя за решением учеников. Бомгю ненавидел то, как все вдруг бросили его. Перед этой глупой непонятной задачей сжимался всем своим существом, пока... — Разложи синус по формуле двойного угла. — проклюнулся через пелену накатывающих на глаза слёз паники чужой голос. Бомгю уставился на Тэхёна, смело смотрящего на него в ответ. Тот сделал очень хороший вид того, что не заметил его проступивших на лице эмоций и в ответ на многообещающее "чо?" шёпотом продолжил. — Во второй строчке. Пиши. Два синус икс, скобка открывается, два корня из трёх... И Кан продиктовал всё уравнение целиком, пока невнимательный учитель, занятый своим делом, да ещё вдобавок к тому и глуховатый, не повернулся к ним, когда младший твёрдо позвал его, сообщив, что они закончили. Бомгю, чёрт возьми, был благодарен и как будто даже остался в долгу. Тэхён не требовал "спасибо" или великого снисхождения, хотя старший хотел ему это дать. Но не мог себя пересилить. Это было ниже его гордости, но это ещё если забыть о незаглушённом чувстве вины, которое теперь уже было не заткнуть. Тэхёна стало многовато в его мыслях. И в следующий раз, будь прокляты все школьные мероприятия, они столкнулись совсем скоро на поездке их класса на экскурсию в Кёнджу. Чхве по глупости и несобранности своей проспал, совершая роковую ошибку, и тем самым опоздал на посадку в автобус. Если быть точнее, то пришёл, когда все уже расселись по самолично выбранным местам. У него не было в классе особых друзей, Субин учился в параллели, так что он, разумеется, не надеялся на то, что кто-нибудь из одноклассников загорится внезапным желанием поехать рядом с ним и займёт ему место. Все были в своих делах. В классе всего чётное количество учеников, так что все расселись по парам, оставляя лишь Тэхёна без соседа. Без права на выбор ему пришлось составлять компанию этому типу ближайшие несколько часов. Они не мешали друг другу, скорее даже каждый делал вид, что их не существовало для другого. Занимались своими делами, так и не перебросившись между собой и парой слов. Однако спустя час на плече Бомгю появилась инородная тяжесть в виде чужой головы. Он сразу решил его разбудить или хотя бы скинуть с себя, но отвлёкся на мобильный телефон с горящим экраном. Бомгю честно пытался себя сдержать первые три секунды, но потом злорадно подобрал телефон в свои руки. Он прошёлся по музыке, что Тэхён сейчас слушал, и его плэйлисту, с жгучим удивлением замечая парочку знакомых и любимых исполнителей. Хоть вкус в музыке у этого парня нормальный, подумал он и переключился на галерею. Это слишком личное? Бомгю был тем ещё чёртом. Надо знать, с кем связываться. К сожалению, ничего особо интересного там не находилось. Обычная галерея школьника: скрины соцсетей, учебных пособий, фото с доски, повседневные вещи и прочее. Много фотографий закатов и рассветов, буквально за каждый день. Бомгю дёрнул носом, он такого не понимал. На небо в любую секунду можно посмотреть, зачем тогда его фотографировать? Неважно. У Тэхёна совсем не обнаружилсь селфи или в целом собственных фотографий, что он посчитал странным. Но ему удалось откопать ряд изображений младшего с каким-то парнем, державшим за него камеру и смело красующимся для кадра. Тэхён сбоку смотрел на него почти осуждающе, пока на одной из фоток другой парень не начал смеяться, и Кан этого не подхватил. Бомгю не успел отложить в памяти улыбающегося Тэхёна, как на плече почувствовались копашения. Он машинально выключил телефон и уронил на чужие колени. Младший так и не проснулся, но телефон было уже не разблокировать. Тогда Бомгю поддался мимолетному порыву, который возник по совершенно необъяснимым причинам. Он поднял руку, включая фронатальную камеру и сделал пару снимков, корча рожицы или притворяясь дрыхнущим, да так, чтоб спящий Кан на его плече обязательно попадал в кадр. А позже вернул телефон законному обладателю на колени. Почему-то полного удовлетворения от своей выходки он не получил, хотя намёк имелся. Тэхён не улыбался, как на фотографиях с тем парнем. Он плохо запомнил его улыбку, и оттого почти на физическом уровне Бомгю нуждался увидеть её вновь. И кто тот парень? Он выглядел старше, довольно симпатичный с острыми чертами лица и тёмно-бордовыми волосами. Какие между ними отношения? Чхве в тот день перебирал фантастически много информации, так что к концу дня у него разболелась голова от такой мыслительной нагрузки. Он любил надумывать. Но долго гадать Бомгю не пришлось(хотя он и без того уверял себя, что никак не переживал по этому поводу). Где-то через неделю он направлялся в учительский кабинет по просьбе руководителя отнести туда какие-то важные документы. У самой двери он встретил парня с тёмно-бордовыми волосам, выходящего оттуда. Чхве чуть не врезался в него, но тот вовремя успел его словить за плечи. Он сразил своей обворожительной улыбкой, которая уже через секунду превратилась в пораженную букву "О". — Э-эй, я тебя знаю! — он снова широко улыбнулся, его глаза так блестели, что Бомгю было не по себе. — Извините? — он понял, что слишком долго молчал. — Ты тот смешной друг, о котором Тэхён мне не хочет рассказывать. — парень хихикнул, морща нос и складывая глаза в полумесяцы. Бомгю словно опомнился, как услышал знакомое имя. — Я видел твоё селфи с ним в его телефон. Я фотографирусь с ним точно также! Знакомый Тэхёна производил хорошее впечатление, покоряя своим очарованием. И всё же, Бомгю не доконца понимал, как они вообще связаны. Он приветливо улыбнулся. — А вы...? — Ой, да. Я старший брат этого мелкого невежи, Ёнджун. — мелкого невежи? Брат? Не может быть. Они такие разные... Чхве прибывал в замешательстве. Тем временем парень протянул руку, улыбаясь ещё ярче. Он совсем не был похож на своего брата. — Приятно познакомиться! — Взаимно. — он пожал руку, не успевая отбиться от нового вопроса. — Так ты его друг, да? Ёнджун посмотрел на него так воодушевленно, будто ему могли сообщить о выигрыше в миллион долларов. Бомгю не знал, как ему сказать лучше правду, а когда начал, был сразу же перебит. Видимо, брат Тэхёна счёл молчание за согласие. — Ну... — Знаешь, я никак не вспомню, когда у него в последний раз появлялся друг. Но ты мне сразу понравился! — искренне восторгался Ёнджун, подтверждая это блестящими глазами. Бомгю не смог его переубедить. — Глупые фотки со спящим человеком — отдельный вид искусства! — Да, я... — парень согласно качнул головой, пытаясь разделить его радость, но горечь собственной лжи не позволяла. — Ладно, у вас же урок скоро, да и мне бежать пора. — видимо, заметив чужое смятение, новый знакомый засуетился и стал прощаться. — Позаботься о Тэ-Тэ, хорошо? — он похлопал его по плечу, задушевно приподнимая брови и поджимая губы. Бомгю без капли уверенности нелепо кивнул, но Ёнджуну, казалось, и этого хватило. — Он многого натерпелся. Я рад, что у него появился настояший друг. Парень, будто на зло его сомнительному вранью, широко растянул губы в неподдельной улыбке напоследок и помахал рукой. — Было приятно познакомиться! И этот чересчур открытый и добродушный парень оставил Бомгю наедине с образовавшейся дырой в груди и бъющим по вискам звонком на урок. Что сейчас вообще произошло? Было ощущение, что за пару минут на его плечи повесили тонны груза, при этом внутри свистел ветер от не имеющей границ пустоты. Бомгю почувствовал ответственность, которую на него повесили абсолютно беспочвенно. Они ведь даже не друзья с Тэхёном. Скорее наоборот, недолюбливали друг друга из-за скрытого конфликта. Они так ничего и не обсудили. И за своё поведение его почему-то даже кольнуло виной куда-то под ребра. Что ему теперь делать со всей полученной инфорцией? "Многого натерпелся", "не помнит, появлялись ли у него друзья". Почему вообще именно старший брат приходил в школу к ребёнку, а не родители? Бомгю не должно быть жалко Тэхёна. Но ему было. И он даже всерьёз задумался, чем он мог бы помочь. Он понаблюдал за Тэхёном и убедился, что тот и сам о себе вроде спокойно мог позаботиться. Обычный человек с базовыми умениями выживать. Зачем ему к нему лезть? Но в груди поселилось такое противное чувство, которое не поддавалось логике. Бомгю беспокоился(?), нет, просто думал о Тэхёне и больше начинал его жалеть. Он был таким одиноким. Могло ли быть людям реально хорошо в одиночестве? Чхве вот одиночество ненавидел. Оставаться наедине со своими мыслями не самое приятное занятие, да и он сам чувствовал, что в обществе заряжался энергией, а не деградировал, предоставленный лишь себе. У Тэхёна было вынужденное одиночество или он сам себя ограничил? Просто это так грустно. Возможно, поэтому Кан никогда не улыбался. О нём действительно никто не заботился. И через некоторое время Бомгю понял, о чём просил его Ёнджун. Он принял решение взять эту роль на себя. Начав с простого, Бомгю как можно невозмутимее, подложил однокласснику на парту баночку клубничного молока. Он пока не был уверен, как именно стоило заботиться, но в детстве мама как-то сказала ему, что, если хочешь порадовать человека, то можно поделиться чем-то любимым, а клубничное молоко, стоит отметить, входило в топ его любимых вещей в мире. Мысль о том, почему "позаботиться" перешло в разряд "порадовать", он старательно пресёк. В следующий раз он помог собрать ему стопку учебных пособий и листов с пола, когда очередной смельчак гонял в коридоре и сбил Тэхёна, выронившего всё из рук. Бомгю гулял с Субином на перемене, так что пришлось оставить его, чтобы помочь, каким бы ошеломлённым взглядом тот не одарил его вслед. Брови Тэхёна на секунду потянулись к переносице, и только это выдало его недовольство ситуацией, и то всего на секунду. — Зачем ты это делаешь? — серьёзно спросил парень, но достойного ответа не получил. — Что это? — недоуменно повторил Бомгю с акцентом на второе слово. — Молоко, теперь вещи мои собираешь. — без особого энтузиазма констатировал младший, выравнивая все собранные в кучу листы по полу и поднимаясь с корточек. Тут Бомгю сделал то, что получалось у него лучше всего — притворился дурачком. — Не понимаю, о чём ты. — он мило улыбнулся, складывая губы бантиком и невинно хлопая глазами, но на Кана это никак не подействовало. — Не делай вид, будто тебе не всё равно на меня. — довольно жестоко бросил в него младший и скрылся из виду. Чхве этого не показал, но его это задело. Также как "по-моему, ты извинялся совсем не ради моих чувств". Это вдруг напомнило ему о цели своих действий, вернее её отсутствии. Кому он хотел угодить своими поступками? Бомгю не назвал бы себя хорошим человеком, да и подлизваться к старшему брату одноклассника ему совершенно незачем. Может, это лишь социально ожидаемое от него поведение? Но ведь никто другой из класса не делал подобного для Тэхёна. Когда позже он помогал Кану убираться в классе после уроков, так как второй человек, дежуривший с тем, свалил на допы, он думал об этом, просто как о своём желании. У него же возникала временами необходимость объесться всем сладким мира или пересмотреть в сотый раз сериал без особого сюжета, а иногда(очень часто) хотелось вывести Субина из себя, однако ни то, ни другое не особо подчинялось логике. Так что он отнёс своё необъяснимое стремление к подобным вещам. Если честно, помогал делу он сомнительно. Скорее пел песенки популярных кпоп исполнителей, самолично включённых, и кружился в такт музыки, делая взмах швабры или мазок тряпкой исключительно тогда, когда того требовала хореография. Тэхён сначала пытался его игнорировать, потом ворчал, но по итогу всё равно смирился с чужим присутствием. У Бомгю было хорошее настроение, так что он не щадил своего голоса на высоких нотах и дыхалки на реп-партиях. Выходило наверняка ужасно, но внутри всё ликовало, когда со стороны он пару раз слышал тихие смешки. Каждый раз, когда оборачивался на звук, застать чужую улыбку не успевал, и это, пожалуй, единственное, что действительно расстраивало его из всего навалившегося груза под названием "позаботься о нём". Однажды состоялся неизбежный разговор с Субином, которому надоело терпеть глупые выходки своего друга. — Сегодня я видел как ты защищал Тэхёна от мяча в вышибалах, когда его заставил играть учитель. — будто отчитывал младшего, хотя так оно и было, Субин. Он не собирался приступать к набранной еде на подносе перед ним, смиряя друга оглушительным вглядом. Но, будем честны, действовало ли это когда-нибудь на Бомгю? Нет. У него от совести одно названия, и упрямства на два Бомгю хватит, ещё и для друга останется. — Ну да, а что такого? — невозмутимо пожал плечами школьник, и в кои-то веке подумал, что выход окон класса, в котором учится его друг, на спортивную площадка плохой бонус. — Он ведь был в моей команде. — Ты стоял возле него и кидал мяч во всех, кто в него целился. — Чхве изогнул бровь, складывая руки на груди. Бомгю же сдержался от удара себе в лоб ладонью, заменяя закладыванием в рот ложки риса, и продолжил настаивать на своём. Пусть Субин и видел его насквозь, он всё ещё будет силиться защитить своё достоинство, держа это в себе. Да и рассказывать по существу-то нечего. — Всё ещё не понимаю, причины твоих ворчаний, дедуля. — шуточно съязвил он, но друг почему-то только разозлился. — Прекрати. Ты знаешь о чём я. Бомгю добил его безмолвным поеданием своего обеда, заранее предугадывая, что доведёт его. Субин чуть повысил тон, так и не притрагиваясь к остывшей еде. Ну почему его так это волновало? — Я серьёзно! Чего ты пытаешься этим добиться? — Я уже говорил, почему делаю это. Это Бомгю, наверное, о том разе, когда ляпнул, что всего-то хочет дружить с одноклассником, мол, что в этом такого. Но старший ему не поверил ни тогда, ни сейчас. — Это не обьяснение! Ты понимаешь, что это выглядит уже странно? — обычно молчаливый и уравновешенный Субин грозно доказывал что-то, активно жестикулируя руками. Да, до такого состояния его умел доводить только Бомгю, чем сильно гордился. — Будто ты непросто по-дружески заботишься об однокласснике, а ухаживаешь за парнем! Парень чуть не подавился, но заставил себя тщательнее и стремительнее переживывать пищу, чтобы скорее оспорить заявления товарища. — Брось, никто так не думает. В нашем классе всем плевать. Все по большей части заняты собой, ну, экзаменами ещё, мы ведь выпускной класс, как-никак. — Бомгю сам был удивлён данным фактом, но это реально было так. Никто ничего не спрашивал и не смотрел косо на то, что он весь такой общительный и классный(по собственному мнению) стал приставать к тихому одиночке. Субин глубоко вздохнул, в голове взвешивая, стоит ли пробовать разговорить его, и, смотря на друга то ли с жалостью, то ли с пониманием, заключил: — Я не знаю. Это всё равно странно. Ты ведёшь себя странно. Младший лишь пожал плечами, закрывая тему. Он не останавливался на достигнутом, а речи Субина его никак не образумели. Так что... Чтобы хорошо заботиться, приходилось быть внимательным. Бомгю собрал всю свою наблюдательность и изучил Тэхёна тщательнее. Но тот всё ещё был слишком зажатым и закрытым, чтобы увидеть больше того, что тот позволял показать другим. Как много за ним скрывалось? Чхве хотел узнать. Наверное, он уже переступил черту между безразличием и своим неугомонным любопытством. Это всегда была тонкая грань, и Бомгю совершенно не понимал, как переступил её и в этом аспекте. Тэхён не любил холод и всё время кутался в свою серую кофту, а когда открывали окно в классе, и вовсе старался выходить в коридор. Поэтому Бомгю всё время становился тем, кто это окно закрывал. Он даже пару раз подсовывал ему грелки в парту. Были и другие мелочи, вроде записок с переносом уроков или другой школьной информацией, которую тот мог упустить. Бомгю даже предоставил ему классное пособие от свого репетитора по английскому, которое считал очень понятным для объяснения базы, потому что выявил плачевные отношения младшего с языками. Забил очередь в столовой, когда встретил его там, хоть Тэхён и сразу демонстративно ушёл из-за этого. И прочее. Бомгю невообразимо горел желанием ему помочь. И это пламя разгоралось всё ярче и стремительнее, что он уже не знал, как его затушить. Почему-то делать такие дурацкие вещи было приятно. Пускай Тэхён старался не реагировать на него, пускай сдерживался и от самой малой капли смущения, благодарности или радости, это всё равно доставляло неописуемое удовольствие. А чрезмерная сдержанность даже вдохновляла его стараться усерднее, чтобы наконец вывести Кана на внушительные эмоции. Когда он уже увидит его драгоценную улыбку? А иначе он назвать её не мог, потому что если не по причине её цены, то из-за чего ещё младший так тщательно её скрывал. И один раз ему это удалось. Подвернулся удачный случай поприставать к Тэхёну лишний раз всвязи со школьными обязанностями. В конце классного часа их классный руководитель назвал парочку заданий, которые им якобы жизенно необходимо сделать для внеурочной деятельности. Разумеется, никто особо не горел желанием в чём-либо участвовать, и своих-то дел хватает в выпускном классе. Так что учителю лишь пришлось устало вздохнуть, поправляя спавшие очки, и зарыться взглядом в классный журнал. Он хмуро проворчал "бездельники" на школьников и утвердил, что выберут людей, кто до этого не принимал участия в жизни класса, чтобы активничали не одни и те же лица. Из всех прочих, Тэхёна выбрали ответсвенным за плакаты на ближайшее мероприятие, так как кто-то намеренно упомянул, что он ходил в художку. Учитель не успел поставить ему человека в помощь, как прозвенел звонок, и школьники с фокусом мгновенного исчезновения оставили кабинет пустующим. Тогда Бомгю с победный энтузиазмом приблизился к классному и самолично вызвался к Кану в напарники. Днём позднее после уроков они остались в классе одни рисовать "ебучие плакатики", как вчера прошептал себе под нос Тэхён, когда собирал свои вещи в рюкзак после оглашение своего имени в списке ответсвенных, думая, что его никто не слышит. Но Чхве слышал, слышал и дразнил его уже несколько раз, хотя находились они тут всего минут пятнадцать. Тэхён по-прежнему пытался молчать и не вступать с ним лишний раз в контакт, разве что давал поручение, что и где раскрашивать. Сначала Бомгю болтал не затыкаясь, перебирая все последние школьные новости, как много задали домашки или как его уже достали дополнительные курсы для подготовки к экзаменам и о всём прочем, потому как делать было нечего. Чтобы что-то раскрашивать, должна быть основа, которой младший старательно и занимался. И пока Чхве вёл свой увлекательный, опять-таки по его мнению, монолог, одноклассник тактично игнорировал его пустую болтовню, одаряя вежливым молчанием. Бомгю в целом всё устраивало, так как, пока тот полностью был увлечён бумагой и простым карандашом, он мог спокойно наблюдать за ним, сидя на соседней парте, покачивая ногами в стороны и ни на секунду не прерываясь от словесной атаки. Бомгю счёл Тэхёна привлекательным, когда тот занимался рисованием. Наверное, это был звоночек, но Кан правда сам по себе менялся занимаясь этим делом, Бомгю здесь ни при чём. Всё тэхёновское существование будто принимало более глубокий смысл или вообще хоть какой-то(?). Он выглядел сосредоточенным и усидчивым, его глаза блестели, а движения кисти были такими чёткими и уверенными, но при этом лёгкими и совершенными, будто он не сам рисовал, а лишь обводил намеченное. Сказать, что мастерство младшего его не впечатлило — ничего не сказать. Бомгю вообще-то не думал, что творчество парня окажет на него такое влияние, но он вообще редко думал, так что тут уж ничего не попишешь. Затянуть в разговор самого Тэхёна и выцепить из него хоть что-то предстояло задачей нелёгкой, но старший в этом очень нуждался. Тем более, он знал, что тот его слушал на самом деле, только до самого конца придерживался своей гордости и поэтому в беседу не вступал. Нужно было сочинить что-то достаточно компромитирующее, чтобы разговорить этого жесткого человека. И Бомгю, по лучшим своим традициям — долго не думая, озвучил первое, что всплыло в уме. — Субин говорил, что однажды ты рисовал мой портрет в вашем кружке. Карандаш, резво летящий по бумаге, на секунду замер, после чего Кан неопределённо промычал, не поднимая головы. Отлично. Ему удалось заложить фундамент. — Ты красиво рисуешь. — продолжил наступление Бомгю, после чего на него вдруг пораженно уставились, и это совсем не такое внимание, каким бы он желал, чтобы его одарили. — Ты видел этот портрет? Чхве сглотнул, вспоминая, что видел его через в тайне сделанное фото, о котором никто не должен знать. Черт. Он слишком глуп, чтобы врать, а Кан слишком умён, чтобы не распознавать ложь. По крайней мере он создавал вид умного человека, хоть и далеко ни всегда преуспевал в учёбе. — Ну, Субин так сказал. — он увёл взгляд в пол и услышал лишь недоверчивый смешок, очень похожий на конец их диалога. Но Бомгю был бы не Бомгю, если бы сдался так просто. — Так ты... Что ты ещё обычно рисуешь? — не очень-то надеясь на ответ попробовал он, потирая предплечья, чтобы избавиться от неловкости хотя бы физически, что ему никак не светило ведь: — Не волнуйся, ни тебя. — Тэхён скривил лицо, дразня старшего и отвлекаясь от плаката. Бомгю даже на мгновение застыл, не рассчитывая лицезреть эмоции на лице сдерженного Кана. Сердце пропустило удар, и он сразу же присоединился к игре. — Ауч, больно. — Чхве схватился за сердце, строя болезненную гримасу. Но когда убедился, что одноклассника его спектакль не волновал, стал серьёзным. — Нет, правда, мне интересно! Бомгю не знал, сколько времени прошло, пока Тэхён своими угольными бусинами глаз пытался ухватиться за что-то в его глазах, но уверенно смотрел в ответ. Он всегда боялся в них заглядывать, и тот момент не исключение, но тогда ему даже хотелось, чтобы Кан нашёл там, что искал, он хотел быть честным и открытым перед ним, чтобы тот сам снял свою маску равнодушия. Когда он уже достучиться до настоящего Тэхёна? — Я люблю солнце, у меня дома много картин и набросков с закатами и рассветами. — на одном дыхании выдал младший и выглядел так, будто ошеломлён, что поделился чем-то столь сокровенным, ни меньше, чем Бомгю. — Я бы хотел их посмотреть. — не разлепляя взглядов и недолго раздумывая, почти прошептал Чхве, потому что атмосфера стояла такая хрупкая, что нарушать её было непростительно. И оно стоило того. Тонкая прямая линия губ парня перед ним расплылась в отдалённом мягком подобии улыбки. На щеке проступила ямочка. А чёрные глаза приобрели такой светлый оттенок, будто впервые их хозяин снял с них линзы защиты-безразличия. Бомгю успел подумать, что это самые чудесные пару секунду в его жизни за последнее время, пока тот не уткнулся головой вниз в плакат, возвращаясь к работе. У Бомгю осталось фантомное ощущение щекотки в груди. Он поймал себя на том, что тоже улыбался. Он собирался найти ещё миллион и одну тему для разговора ради того, чтобы хоть одна из них привела их к тому же исходу. Парень подошёл к его парте, приставляя стул и решая, что пора прекращать бездельничать и приступать к раскрашиванию. — Что ж. Я знаю, у Субина есть блокнот, который он везде с собой таскает и рисует в нём при любом удобном случае. У тебя тоже есть что-то вроде того? Бомгю предпринял попытку сконцентрироваться на своей роли, чтобы не смущать парня(или себя?). Так что получив задание, они оба следили за работой своих цветных карандашей, попутно переговариваясь. В воздухе больше не висело и капли напряжения или враждебного настроя. — Нет, вообще мне больше всего нравиться использовать краски, поэтому если в моих руках находится только карандаш или ручка, то обычно я рисую на том, что попадается под руку. — М-м, интересно. — вдумчиво закивал старший, осуждающе щерясь на то, как неровно ложился цвет после его манипуляций с карандашом. У Тэхёна же получалось слишком хорошо, даже с красивым градиентом и правильными тенями. — Даже не знаю, что мне хочется увидеть больше: твои картины с солнцем или случайные рисунки на листах тетради. — Я не покажу тебе ни то ни другое. Сопроводил игривой интонацией свои слова парень, и Бомгю просто не мог не рассмеяться. Он испугался, что тронулся умом, когда рядом раздался чужой смех, и порвался удостовериться не подводит ли его слух, — и этот парень действительно улыбался шире, чем в прошлый раз, издавая низкий бархатный звук. По телу прошли мурашки, и Бомгю убедился в том, что у него произошло помутнение рассудка. Тэхён улыбался и смеялся. Только с ним. Снимая свою извечное прикрытие, отрешённое от эмоций, и показывая больше Тэхёна, чем кому-либо. Это заставляло Бомгю чувствовать себя особенным, а сердце биться в устрашающе опасном ритме. Тогда они в первый раз нормально поговорили. Тэхён был интересным, и беседа с ним давалась легко, когда он был на то настроен. Старший всё ещё ощущал скованность в его речи и движениях, но прогресс определённо состоялся. Однако жизнь зачастую совсем не следовала намеченному плану. Бомгю не успел разобраться в своих чувствах должным образом, потому как учащаюшееся сердцебиение и задержка дыхание, когда по близости находился один определённый человек, точно нормой не являлось. Бомгю получил свою улыбку. Сблизился с младшим и, кажется, хорошо о нём заботился, так и не вычислив истинную причину своего поведения. Он не любил копать глубоко. Главное ведь, ему было хорошо. Нет ничего плохого в том, чтобы заводить новых друзей. Так ведь? Бомгю нравилось общаться с Тэхёном. Но стоило только всё пойти на улучшение их отношений, как на пути встретились преграды. Бомгю бы даже назвал это препятствие чудовищным обрывом на пути, настолько глубоким и пустынным, что преодолеть не представлялось никакой возможности. Вскоре, когда он после занятий выходил из школы, яро споря с Субином о чём-то не таком важном, но требующим всю его страсть, Тэхён ждал его у входа в здание. Бомгю сразу заподозрил что-то неладное по несвойственному поведению младшего, но отошёл в сторону, когда тот попросил. — Я на тебя очень зол. Может для тебя это не имеет никакого значения, но для меня всё не так. — Тэхён упирался взглядом в стену школы, а его сдержанная манера речи вернулась с каким-то привкусом стеснения или обиды. Бомгю не имел понятия, что происходит. — Что? О чём ты? Вокруг шумели спешащие домой школьники, Субин косился на них у ворот, а Тэхен молча сжимал в руках лямки рюкзака. Но фоне всего этого тишина, повисшая между ними, ощущалась ярче. В животе завязался тугой узел. — Ты делал всё это, потому что мой брат попросил тебя присмотреть за мной? — парень поднял свои пугающе тёмные глаза с наточенными кристаликами. — Он был так рад, что у меня наконец появился друг, что тебе стало меня жалко? Или это из-за чувства вины, что на самом деле ты обращался со мной как попало до этого? Тэхён всё смотрел и смотрел на него, будто пытался его заставить испытывать вину, будто этот взгляд сам по себе являлся наказанием, хотя именно так оно и ощущалось. И под таким пристальным вниманием все здравые объяснения разбегались в голове, не давая Бомгю защититься. Ему стало не по себе от его слов. Он и представить себе не мог такой исход событий, поэтому совсем не подготовился к тому, как на это реагировать. Наверное, это сильно задело Тэхёна. Уже только со стороны его поступки звучали крайне отвратительно. — Прости... — только и вымолвил он. Что-то погасло в глазах младшего, и черты его лица вдруг заострились. Казалось, он ожидал, что Бомгю хотя бы попробует оправдаться. Бомгю так и хотел, но совесть ему не позволяла. Фактически Тэхён сказал всё правильно. Но так было раньше, и, на самом деле, эти вещи его не волновали. Чхве волновала лишь отдаляющаяся фигура парня, который вряд ли даст ему ещё один шанс.