Just My Tammy

– ... Правда в том, что мне не нравятся девушки..       Перед глазами всё поплыло. – ... У меня было это глупое влечение к кое-кому..       Руки сжались. – ... Даже зная, что это не взаимно..       Вдох. – ... Но он.. Он был всего лишь моей Тэмми..       Уилл резко поднялся с кровати и побежал к окну. Свежий воздух ударил в лицо, но спокойнее не стало. Эти воспоминания. Эти слова. Его слова. Его ложь. Всего лишь Тэмми.       Тэмми. А Уилл задыхается в слезах от боли.       Тэмми. Первая влюбленность. Смотреть за ней издалека, не имея возможности прикоснуться или сказать слово. Это тихая, слегка заметная волна, по которой ты течёшь не меняя направления. Давящие чувства, боль и страх. Но это просвещение. Что-то новое, что-то за чем хочется смотреть, чем хочется любоваться. Только любоваться, смотреть, зная что это пройдет. Просто проживать это, двигаться дальше.       Когда он – твоя Тэмми, ты можешь двигаться дальше. Но это Майк. Майк, с которым он знаком с детства. – ... Я спросил тебя, хочешь ли ты быть моим другом.. и ты сказал да.. Он сказал да. Это было его лучшим решением. – ... Лучшее, что я когда-либо делал.. И худшим.       Потому что соглашаясь на это, Уилл соглашался на все. Абсолютно на все, что связано с Майком.       Он не жалел. Никогда. Никогда бы не отказался. Никогда бы ничего не изменил. Просто это был факт. Это решение было для него как лучшим, так и худшим. Оно меняло его жизнь кардинально. На «до» и «после».       Уиллу страшно признаваться, но «до» он не помнил. Его жизнь началась с Майка, с той качели, с его слов, на которые он ответил всего лишь кивком. Он мог бы ссылаться на возраст, ему было пять, конечно он не помнил многое.       Но как бы глупо это ни было, все моменты после встречи с Майком, остались в памяти. Никуда не исчезли. Не стёрлись, как мозг стирает ненужные воспоминания и информацию. Они оставались там, на своём месте. В голове Уилла.       Майк всегда был рядом. Тогда, когда любой другой и не подумал бы оказаться. Держал за руку. Верил. Искал. Тогда, когда остальные его уже похоронили. Лежал на груди, обнимая. Плакал, смотря ему в глаза. Возвращал в реальность. Успокаивал. Извинялся.       Он был настоящим. Реальным. Таким теплым и так близко, только руку протяни – можно было его коснуться. Говорил всегда, как Уиллу хотелось верить, – нежно, даже когда они ссорились. Уиллу хотелось кричать, глотку рвать, чтобы его услышали. Не стоять и молчать, не впитывать в себя. А Майк говорил – не всегда приятное для него и не то, что он хотел бы услышать, но говорил. Не кричал. Голос даже не повышал.       И как бы Уилл не злился, каждый раз, замечая это, злость оставалась только на себя. За крики, за обиду, за слова. А тот смотрел на него своими глазами, будто пытался вывернуть всю его душу. Заставить его одним взглядом выдать все секреты и обиды. А Уиллу рвать себя на части хотелось, ведь от одних только глубоких карих глаз, направленных на него, он готов был рассказать всё. И единственное, что останавливало, это мысль о том, что глаза эти на него больше не посмотрят.       Комната наполнилась холодным, душным воздухом, так что он не раздумывая, закрыл окно. Темнота поглащающая каждый участок комнаты и тела давила не меньше.       Уилл думал, точнее, хотел думать, что после того как он уедет – начнет новую жизнь. Сможет спокойно дышать и смотреть по сторонам, сможет забыть всё как старый сон. Он дурак. Он знал что не сможет, но ещё больше злился на себя, за мысли о том, чтобы забыть. Забыть самого родного и любимого человека, человека, который был всем. Без него дышать получалось, но воздух казался чужим.       И это горькое Тэмми, значения которого Майк даже не знает, так глубоко кровоточит где-то под рёбрами. Слова, которые он сам произнёс, в которые хотел поверить, заставили его ещё больше страдать.       Потому что какая, к чёрту, Тэмми – девушка, про которую Робин вспоминала только как осознание и первую влюбленность. Как то, что давно в прошлом и прожито. Если Майк был всем и всегда. На Майка можно смотреть вблизи, смотреть в глаза, трогать, говорить. Тэмми не знала о существовании Робин, тогда как Майк учился существовать с ним. Как хранил все старые рисунки Уилла как что-то хрупкое и ценное. Как переживал, боялся сказать что-то, не имея этого ввиду. Его нельзя было забыть. Прожить. Заменить. Нельзя, нельзя просто вырвать страницы и начать новые. Его можно было только хранить. Тихо и всегда где-то внутри. Где никто не узнает и не увидит. Просматривать.       И Уилл пытался посмотреть на кого то, увидеть так же. Но это чувствовалось как предательство. Не кого-то, а себя. Своих чувств. Как можно смотреть на кого то, если в голове есть его настоящая галерея. Как думать о поцелуях с чужими губами, если каждый раз перед глазам всплывает искренняя улыбка. Обнимать кого то, если уже есть единственные руки способные его удержать, даже не пытаясь.       Уилл Байерс мог врать не задумываясь: Я в порядке. Я не злюсь. Я справлюсь. и во многом Я. Врать маме, Джонатану, Джейн, партии. Майку. Друзья не лгут. А единственная ложь за которую он сожалел, это даже не о нём. Это фраза которую поняли только Робин и Стив, и то, не зная о ком. А ему казалось, что все видят его насквозь. Его обман. Его чувства. Майк Уиллер никогда не сможет быть его Тэмми. Ни через год, ни через двадцать лет и больше. Майк Уиллер это сердце, его сердце.       Он не звонил и не писал ему уже несколько месяцев, а тот в ответ. Эта тишина глубокая и удушающая. Напоминало Калифорнию, с тем отличием, что спокойнее. В редких звонках и письмах было что-то лёгкое, какая то тихая и слабая искренность, которой не хватало тогда. Уилл пытался чувствовать счастье и облегчение, он сам уехал. Как бы не звучало, но он понимал, что бросил его. Оставил там, тогда как все уехали подальше. Жизнь продолжалась, а Майк как будто оставался где-то далеко. Он отвечал, теперь да, он вроде как и был, но нет. Просто как будто исчезал. Из жизни остальных, с памяти, с земли. А Уилл и не пытался сдерживать горьких слёз понимая, что последний раз видел его два года назад. Как же он скучал, и все равно боялся вернуться. Ступить на знакомый порог дома, услышать знакомый голос вблизи, возле себя и почувствовать тепло. Свет, которым загорелось бы всё пространство вокруг. Потому что знал, что не решится покинуть вновь. Знал, что в этот раз не сможет солгать и промолчать. Слова, которые все время, все года были только в его голове и душе, вырвались бы молниеносно.       И не выдерживая, он срывается из комнаты. Не смотря на слёзы, перед глазами ясность. И в душе такая твёрдая уверенность, которой не было ещё никогда. Добегая до нужной комнаты он хоть и судорожно, но четко набирает знакомые цифры. Тут прохладно, поэтому холод покрывает босые ноги и руки дрожью. Лунный свет покрывающий пол и стены замирает, ожидает. И только слыша в трубке знакомое и сонное: – Алло?       Выдох. – Майк..