Элизарес

Лика проснулась рано утром от пения птиц за окном. Ещё в полусне её не отпускало смутное предчувствие насчёт наступающего дня, но, собрав волю в кулак, она всё же поднялась с кровати. Взяв с собой полотенце, девушка вышла из домика и направилась к реке. Там, сбросив одежду на траву, она осторожно зашла в прохладную, искрящуюся на утреннем солнце воду. Освежившись и завершив омовение, Лика вытерлась, медленно оделась и неспешным шагом пошла обратно к дому. Вернувшись, она сразу принялась готовить завтрак — для себя и для Элизы. Аромат еды только начал наполнять кухню, как около окна мелькнул знакомый силуэт. Это была Эли, которая, словно солнечный зайчик, влетела в комнату. — Лика! Доброе утро! — с радостным возгласом она обвила подругу руками, повиснув у неё на шее, пока та стояла у огня. Лика улыбнулась, не отрываясь от сковороды: — Доброе утро, будешь яичницу? —Даа, конечно! — с готовностью ответила Элиза. —Тогда садись за стол, пока не остыло, — улыбнулась ей Лика. Элиза была феей, рождённой из розового опала, и в лучах утреннего солнца её волосы отливали нежными перламутрово-розовыми переливами. Она устроилась на деревянном стуле и с видимым удовольствием принялась за еду, хотя в пище, строго говоря, не было нужды — феи черпали силу прямо из природы, из воздуха и света. Но ритуал совместной трапезы был для неё дорог сам по себе. Лика же была эльфийкой, чья душа и магия были связаны со льдом. В этом не приходилось сомневаться, стоило лишь взглянуть на неё: длинные, будто сотканные из первого инея, волосы и светло-голубые, прозрачные, как горное озеро, глаза. Но они выдавали не просто её магическую сущность, а её происхождение — древний и могущественный род зимних эльфов, чья власть простиралась над северными ледниками. Лика была чистопородной аристократкой, наследницей силы, столь редкой и мощной, что её рождение сочли знамением. И именно поэтому за ней теперь и охотились. Её братья и сестры, сами обладающие немалой силой, получили приказ: вернуть «заблудшую сестру» в фамильное гнездо любой ценой. Её свобода была им упрёком, а её неконтролируемый дар — угрозой. Она сбежала, чтобы не стать разменной монетой в политических играх семьи или, что ещё хуже, живым оружием в чужих руках. За завтраком Элиза без умолку щебетала о чём-то весёлом и незначительном, но потом её взгляд стал задумчивее. —Скажи, а ты куда-нибудь собираешься сегодня?— спросила она, отложив вилку. —Да, нужно сходить в город, — кивнула Лика, убирая со стола. — Продукты заканчиваются, пора пополнить запасы. —Мм...К сожалению я не смогу пойти с тобой, не особо жалую города. В лесу фей мне комфортнее, — вздохнула Эли. Убирая со стола, Лика лишь мягко улыбнулась. — Я всё понимаю, поэтому даже не собиралась тебя приглашать, — сказала она без тени упрёка. Закончив с уборкой, она аккуратно повесила фартук и отправилась собираться. Зная, что её внешность может привлечь лишние взгляды — а вдруг один из этих взглядов окажется глазами шпиона её семьи? — Лика накинула лёгкий плащ с капюшоном и взяла плетёную корзину. Всё это время Элиза неотступно следовала за ней, как тень. Выйдя из дома, эльфийка повернула ключ в замке. — Смотри за домом, — тихо попросила она. — Хорошо-о-о! Удачного пути! — протянула Элиза и, стоя на пороге, ещё долго махала ей вслед. Дорога в Столицу лежала через реку Сукру — широкую, неспокойную водную гладь с быстрым течением. Корабли здесь появлялись редко, и переправа всегда была испытанием. Лика на мгновение замерла на берегу, внимательно оглядев окрестности. Убедившись, что поблизости ни души, она медленно протянула руку к воде. Воздух вокруг сразу стал свежим и колким, от её пальцев полетели искристые снежинки, и речная гладь начала затягиваться льдом. Через несколько минут образовалась узкая, но прочная ледяная тропа. Лика ступила на неё и быстро пошла, почти бежала, стараясь не задерживаться. Следом за ней лёд таял и с тихим шорохом уходил под воду. Наконец её ноги коснулись противоположного берега. Ещё раз оглядевшись — никто ли не видел? — эльфийка с облегчением вздохнула и направилась дальше, к дороге. Оказавшись около тракта, она присела на придорожный камень и стала ждать попутную повозку. Спустя полчаса она заметила в далеке повозку, и встав с камня, начала махать рукой извозчику. Дав ему 5 серебряных монет, он без возражений согласился довести её до столицы, пусть и путь был далёк. Но что люди не сделают ради денег. Дорога заняла пол дня, так что Лика поблагодарила извозчика и влилась в вечернюю суету столичных улиц. Розовый закат окрашивал каменные стены домов в тёплые тона. Она сосредоточенно и быстро сделала необходимые покупки, наполняя корзину всем чем нужно, и уже направилась к окраине рынка, когда в пестрой толпе мелькнуло знакомое, до жути родное лицо. Это было её собственное отражение, но в мужском, более суровом облике — такие же ледяные волосы и холодный, пронзительный взгляд, который она видела в фамильном зеркале. Её брат, Орион, страж и цепной пёс их семьи, непреклонный исполнитель воли их отца. Их глаза встретились всего на миг, но этого хватило: в его взгляде вспыхнуло сначала недоумение, а затем жесткое, безошибочное понимание. Адреналин, холодный и острый, вонзился ей в сердце. Не думая, Лика резко развернулась и бросилась бежать, петляя между шумными лавками и возами, сжимая ручку корзины так, что суставы побелели. За спиной, не теряя темпа, она чувствовала четкие, быстрые шаги — он преследовал её не отставая. Её мысли сузились до одной цели: нужно исчезнуть, и найти укрытие, пока её не настигли. И тогда в конце переулка она увидела высокий шпиль городской церкви, темный силуэт, вонзающийся в алеющее небо. Дверь, приоткрытая для поздних прихожан, манила как врата спасения. Не раздумывая, она рванула вверх по каменным ступеням и влетела в прохладный сумрак сводов, с силой притворив тяжелую дубовую дверь. Тишина обняла её, нарушаемая лишь тихим воем сквозняка по полу. Воздух пах воском, старым деревом и миром. Свет от витражей рисовал на каменном полу длинные, цветные блики. И в центре этого безмолвия, перед алтарем, медленно обернулся незнакомец. Он повернулся на шум, и Лика внутренне отметила необычную внешность мужчины. Его иссиня-черные волосы, густые и блестящие, казалось, поглощали скудный свет. Но больше всего поражали глаза — глубокие, темные, и в них вместо зрачков светились тонкие крестики. Длинные, заостренные уши выдавали нечеловеческую природу, выражение его бледного лица было не суровым, а доброжелательным. Черная ряса почти сливалась с тенями, и только серебряный крест на его груди тускло поблескивал. — Михаэль, спрячь меня, — голос Лики, обычно такой ровный, дрогнул от сдержанной паники. Она сделала шаг вглубь зала, оглядываясь на дверь. Священник не выказал ни страха, ни недоверия. Напротив, его лицо озарилось мягкой, понимающей улыбкой, которая странным образом сочеталась с таинственностью его взгляда. — Проходи, — сказал он просто, как будто такое случалось каждый день. Он махнул рукой в сторону бокового прохода. — Быстро в заднюю комнату. Он провёл её в небольшую, заставленную книгами ризницу. Прикрыв дверь, он прислушался. Снаружи донеслись шаги, замершие у входа. Михаэль стоял, слегка склонив голову, и Лике показалось, что крестики в его глазах на миг замедлили своё едва уловимое движение. Наконец, он обернулся к ней. — Ушёл. Но я бы на твоём месте немного подождал, пока улицы совсем опустеют, — сказал он, пожимая плечами. В его тоне не было пафоса, только практичная забота. Напряжение в плечах Лики ослабло. Она кивнула, её лицо оставалось спокойным. — Спасибо. Ты в который раз меня выручил. Он улыбнулся. — Хочешь чаю? Я как раз недавно поставил. Он показал на заварочный чайник на маленькой печке. — Думаю, мне лучше не задерживаться надолго, — ответила она. — Понимаю, — кивнул Михаэль. Он потер переносицу, и на его лице появилось лёгкое сомнение, будто он решал, стоит ли просить о чем-то. — Лика... раз уж ты уходишь из города, у меня к тебе будет просьба. В конце концов ты мне задолжала. Она доверяла Михаэлю. За долгие годы случайных встреч и помощи он никогда не давал повода усомниться. Он был тихой гаванью в мире, где за ней охотились её же кровные. Он не задавал лишних вопросов о её прошлом, а просто помогал, когда она оказывалась в городе. Поэтому сейчас она просто кивнула, готовая выслушать. Он подошел к книжному шкафу, сдвинул несколько переплетов и достал оттуда небольшой, потертый деревянный ларец. — Вот. Держать это здесь становится... неразумно. Слишком много любопытных глаз стало кружить вокруг. Ему бы лучше лежать где-нибудь в тишине, подальше от людей. — он посмотрел на неё с открытым, вопросительным интересом, не предполагая ответа, а просто надеясь. — В церковь… приходили те, кто не должен был сюда входить.Храмовая защита пока держится, но если они вернутся в силе… Я не могу допустить, чтобы это попало в их руки. Лика слушала, и её доверие к нему не дрогнуло. Если Михаэль говорит, что это опасно и что за этим охотятся демоны, значит, так оно и есть. Для неё это было так же естественно, как то, что лёд холоден. Она может это спрятать. Это было логично. Она не спросила, что именно в ларце. Не спросила, почему церковь стала мишенью. В её мире знать меньше — часто означало быть в большей безопасности. А Михаэль был её единственной связью с этим миром людей, которая не несла угрозы. Его просьба была просто ещё одним долгом в цепи их молчаливых договорённостей. Она взяла ларец. Он был легким, почти невесомым. — Конечно, — подтвердила она, осматривая коробочку. — Там есть места, куда не ступала нога человека. Я могу оставить это там. Она сказала это как констатацию факта. Её ледяное убежище в горах, пещера, веками скрытая ледниками и её собственной магией, была идеальным местом. Ни демоны, ни её братья туда не доберутся. На лице Михаэля расцвела искренняя, широкая улыбка облегчения. — Спасибо, как всегда выручаешь. Она кивнула, уложила ларец в корзину, поверх покупок, и поправила плащ. — Тогда я пойду. Ещё раз спасибо, Михаэль. За всё. — Береги себя, Лика. Мои двери всегда открыты для тебя — сказал он, провожая её к узкой боковой двери, ведущей в темный переулок. Когда дверь закрылась за ней, Михаэль вернулся в тишину церкви. Он сел на скамью, глядя на мерцающие свечи. Шёпот, который всегда витал на грани его слуха, сегодня был тихим и нейтральным. Он помог Лике и та, в свою очередь, согласилась помочь ему. Простой, честный обмен. Иногда мир устроен именно так, и это приносило ему странное успокоение. Он не стал рассказывать ей всю правду о ларце. Не сказал, что это не просто реликвия, а ключ, и что демоны — не единственные, кто за ним охотится. Слишком много знаний сделало бы её путь ещё опаснее. А у неё и так достаточно врагов — целая семья, жаждущая вернуть свою потерянную жемчужину. Он надеялся, что её холодные горы и её собственная сила смогут защитить эту тайну лучше, чем его осаждённый храм. А Лика, шагая по темному переулку, лишь плотнее прижимала к себе корзину. В её мыслях не было сомнений или вопросов. Была ясная задача: уйти незамеченной, вернуться домой к Элизе, а после — отнести ларец в центр леса и забыть о нём, как будто его никогда не было. Она доверяла Михаэлю. И этого было достаточно.