Воспоминания будущего

— Ты не ушибся, Каччан? — А? Бакуго упал в воду с моста. Рядом стояла Изуку и протягивала ему руку. Она промочила подол платьишка и яркие красные красивые босоножки. Она всегда была хиленькой и больной. Мама Кацуки чаще говорила сыну, что Изуку заболела и не выйдет погулять, чем что она собирается, и ему тоже лучше поторопиться, чтобы не «заставлять девочку ждать». Хотя даже когда она болела, он пробирался к ним на балкон и стучался в окно, держа за пазухой конфеты и яблоки. — Изуку, Изуку, открывай! Я конфет спер! Она впускала его в квартиру, и он рассказывал ей о героях, пока она лежала на кровати. А потом они вместе ели конфеты и яблоки. Бакуго оттолкнул ее руку. — Это я должен защищать тебя, а не наоборот! — он встал. В следующую секунду он взял Изуку и взвалил на плечи. Он сам чуть не упал, но твёрдо встал, поправил подругу и пошел к берегу. — Ты опять заболеешь, если промокнешь! Мама уже догадывается, что я краду конфеты из шкафа, поэтому тогда тебе придётся сидеть на тупых лекарствах, глупая Изуку! — «Как она смеет отдавать мне свое первое место?! Она всегда была слабой, кем она себя возомнила?! Забыла, что ее все время пиздили за беспричудность и не пускали гулять из-за простуды?!» — Бакуго был в ярости. Но не успел он сказать что-то, как слабая Изуку схватила его за руку, повернула и бросила в Тодороки. Он еще и случайно взорвал беднягу. Он потерял кучу времени из-за того, что они еще и подорвались на мине. В итоге он пришёл даже не вторым, а третьим. Вторым был Тодороки. Он подошел к сестре. — Раз теперь мы соперники, то не вздумай проиграть раньше боев один на один. Я еще не победил тебя! — он фыркнул. — Мидория, Бакуго, вы были на высоте! Я так опозорен… — Но это было подло — разрушать полосу препятствий! Иида и Урарака подошли к ним. Последняя встала особенно близко к Кацуки, отчего тот отошёл от нее с непонятным лицом. — Еще бы мы не были на высоте! — Бакуго повис на шее сестры и радостно оскалился, показывая большим пальцем у шеи «голову оторву». В следующий этап прошли первые сорок два человека. И следующим испытанием было… — Битва конниц! Баллы распределяются в зависимости от места. Но это не касается лидера. — Десять миллионов очков! На Изуку обратились сорок голодных и злых взглядов. Что-то они ей напомнили… Больницу? Нет, что-то другое. — Каччан, че ты с ней таскаешься, она же бесполезная еще и беспричудная! — В нашей геройской команде не место таким слабачкам! — Че вылупились? Сами виноваты в своей слабости, бесполезные куски дерьма, — Бакуго приподнял потную ладонь. Не будь это фестивалем, он бы всем задницы повзрывал. — Не называй меня Каччаном! Так меня может называть только Изуку! — Это вы бесполезные, а у нее пластыри со Всемогущим есть! — «Каччан…» Нет, ей нечего боятся, но… он не должен защищать ее. Больше не должен. После объяснения правил к Бакуго подошла целая толпа. — Йоу, го ко мне в команду? — У меня ты будешь лидером! — Ты же будешь моим напарником, верно? — Хуй вам. Я уже в команде, — спокойно сказал Кацуки. — Че-е-е?! И с кем?! — С Изуку. Он снова приобнял ее за шею. — Черт, мужик! — Вас двое сильнейших в одной команде! — Еще Тодороки заберите, чтобы у нас шансов не осталось! В итоге все разошлись. — Будешь лидером, я буду конницей, — сказал Бакуго. — Нет, с моей причудой мне легче тебя поднять, и мы сможем быстрее бегать, — отказалась Изуку. — Я на тебя не сяду! — (＃｀皿´) — Ребят, можно к вам в команду? К брату и сестре подскочила Урарака. Бакуго с даже немного пугливым лицом снова отодвинулся за Изуку. Эта круглолицая радостная дура слишком много скачет и слишком близко. — Мы вдвоем буд!.. — Подожди, Каччан.

***

— Итак, команды распределены, повязки выданы! Начинаем второе испытание «Битва конниц»! — говорила Полночь, — по окончании отсчета начнется веселье! Три… Два… Один! Было логично, что все команды первым делом нападут на команду… — Урарака. — Есть! Лидер команды сделала невесомыми двух своих коней и себя. — Урарака, будешь наездником. Каччан будет стоять первым — ему нужны свободные руки. Я буду сзади. На нас первых нападут, поэтому Урарака должна будет сделать нас невесомыми, чтобы мы взлететь, так нас не достанет большая часть людей. Они успели повязнуть в размягченной земле, но Бакуго взял инициативу в свои руки: — Хуй вам, ублюдки! Он оттолкнулся взрывами, команда Урараки взмыла в небо. Никто до них не достал. Хотя наушники Джиро тянулись к ним, но Изуку вырванной лучевой костью его отбила. — Изуку, ты меня всего кровью заляпала! — огрызнулся Бакуго. — Приземляемся, — скомандовала Мидория. Очако отключила причуду, Бакуго направил взрывы наверх, и команда быстро села. Сразу же на них налетел Шоджи. — Схуяли он один в команде?! — удивился Бакуго. Но внутри его щупалец оказались Минета и Тсую. — …Команде Урараки не остаётся ничего, кроме как улететь прочь! — комментировал Мик. Так и было. Осталось чуть меньше половины времени. — Ребят, меня надолго не хватит… — Урараку начинало тошнить от использования причуды. Команда снова снизилась. Внизу их неожиданно ждала команда Тодороки. Не успели они ничего сделать, как Каминари использовал причуду: — Миллион триста вольт! Всех вокруг прожарило электричеством. В том числе и команду Урараки. — Тодороки, хватай повязку! До конца оставалось минута. — Вращательное… обратное ускорение! Изуку не вырубило, как остальных в ее команде. Но на мгновение она снова увидела силует. На этот раз одного человека. Почти неразличимый. Странное чувство. Не похоже на так называемую боль, на радость, на грусть, на злость. Ни на что не похоже из того, что она когда-либо чувствовала. Но в голове что-то будто щелкнуло. — «Повязка.» За секунду она убрала руки, которыми держала за плечи Бакуго и на которых сидела Урарака, и, одной держась за первого коня, другой схватила за талию Очако и отвернулась. — Черт! Мимо пролетела команда Тодороки. — Давайте еще Ииду позовём! — Очкастого я точно не переживу! — Бакуго, как ты собираешься быть героем, если по личным причинам не хочешь работать с кем-то в команде?! Он будет полезным! — А ты по полезности смотришь, Круглолицая?! — Я спрошу у него!.. Он сказал, что хочет быть соперником с вами двумя, а не союзниками, и уже выбрал команду Тодороки. — Ну и пошел он нахуй! — Каччан, ты очнулся? — спросила Изуку. — Ч… Чурбан блять! — озверел Бакуго. — «Мои двигатели…» — Тодороки, мои двигатели больше не смогут работать, — сказал Иида. — Каччан, осталось несколько секунд, возьми на плечи Урараку, — Изуку положила на него лидера и придерживала ее сзади. Неожиданно странное чувство повторилось. Она повернулась — у Тодороки горела рука, хотя он никогда не пользовался огнем. — Двадцать!.. Девятнадцать!.. Восемнадцать!.. — «Огонь? Но он никогда им не пользовался.» — подумала она, а сама поворачивалась, чтобы схватить его за эту горячую руку. — Моя левая сторона… что же я творю?.. -! Тодороки начал махать рукой, как бы затушивая. Он сын Старателя. Изуку слышала, что он хороший герой как боец, но как медийная личность и просто звезда — он инвалид и полный гад. Его тупо боятся. — «Он не пользуется левой стороной из-за отца.» Отца? Отец. Нет, не вспомнилось. — Три… Два… Один! Время вышло! А теперь посмотрим на нашу четверку лидеров! Если бы Тодороки не опомнился, он бы смог захватить миллион. Но на первом месте была команда Урараки, на втором — Тодороки, на третьем — Тецутецу… нет, Шинсо! На четвёртом — Токоями. Да, в его команде были он, Киришима и девочка из факультета поддержки. Остальные к сожалению не прошли. - Нет, смотрите - у нас есть пятая команда! Команда ТецуТецу все-таки смогла пройти! — Эй, Круглолицая! Очнись, я не буду тебя таскать на себе! — А? Урарака приходила в себя после укачивания от своей причуды и медиум-прожарки от Каминари. — А! Повязка, моя повязка на мне?! — она начала елозить на Бакуго и щупать голову, — где повязка?! — Дура, не дергайся! Мы победили, все уже закончилось! — Бакуго пытался удержать равновесие. — Да?! — она остановилась, — Ура-а-а-а! — Она откинулась от радости назад и подняла руки, тем самым перевесив башенку из двух людей. Бакуго резко дал вперед, и они оба упали. — Слезь с меня, блять! — Ой, прости! — Мы прошли в финал! — все еще радовалась Урарака, когда уже встала. Она схватила за руку стоящего ближе к ней Бакуго. — ！Σ(//` ´///) Странно, но руку выдергивать и снова материться он не стал. — Сейчас обед, пойдемте быстрее в столовую, а то там сейчас наверное такая очередь, — Урарака была очень весёлой. Изуку о чем-то подумала или вспомнила. — Я не голодная. Идите без меня, я в туалет, — и ушла. — Эй, не оставляй меня одного, Изуку! Но ее уже и след простыл. — Ну вот, ушла. — вздохнула Урарака, — ладно, пошли! — уже улыбаясь повернулась она к… другу? Странная она девчонка, эта Круглолицая. Все время такая радостная и ко всем лезет.

***

Изуку за углом встретил Тодороки. — Нужно поговорить. Через несколько минут они уже стояли в тёмном проходе внутри стадиона. — Я не видел Всемогущего вблизи, но в Юэсджей, когда ты накинулась на злодей, это кое-что мне напомнило. Изуку молчала. — Твоя аура, как у Всемогущего. — «Узнал про Один за Всех? Не мог, об этом знаю только я и Всемогущий.» — Ты… внебрачная дочь Всемогущего? — (；￣ ￣)? Изуку не знала что сказать. — Нет. И дело не в этом. — Не в этом? Значит ты все-таки как-то связана с Символом Мира? Даже сейчас ее длинный язык может ее подвезти так, что они Один за Всех узнает сын Старателя. Снова. — Мне все равно, что между вами, но ваша связь лишь дает мне повод победить тебя. Мой отец сделает все, чтобы улучшить своё положение. Он построил себе карьеру, стал вторым в топе, но Всемогущий у него, как бельмо на глазу. Он не может его превзойти. Поэтому он придумал план. Нужно запомнить, а то у Изуку нету с собой сейчас ни одной тетрадки. — Ты знаешь о браках ради причуд? Она слышала об этом. Она кивнула. — Такой эгоист, как мой отец, легко втерся в доверие семьи матери и смог завладеть и ее причудой. Все ради создания героя, что сможет превзойти Всемогущего… В пекло! Никогда, никогда я не буду оружием этого монстра против Всемогущего… Огромная тень Старателя. Она из черного огня, огня мести. Он уже сжёг весь лес позади себя, и сейчас нависает над единственным маленьким деревцем. Оно вырвано с корнем из земли. Он должен передать свою эстафету огня мести прежде, чем исчезнет, и деревцу нужно сжечь еще половину леса, в гуще которого виден могучий дуб. Пусть даже это деревце, вырванное с корнем, уже больше не вырастит и быстро сгорит, как только отец его коснётся. — Сколько я себя помню, мама всегда плакала. Однажды она сказала, что моя левая сторона ужасна, и вылила на лицо кипяток. Я стремлюсь победить тебя из собственных побуждений. Я не буду использовать причуду своего отца дебила… или даже так… я стану номером Один без ее помощи. Так я покажу, что отрекаюсь от отца. Но… Оказывается, картины можно рисовать без холста, красок и карандашей. — Прости, что занял твое время. И Тодороки ушёл.

***

По дороге в комнату отдыха Изуку встретила Сущего Мика. — Йоу, Мидория! Можешь передать это Сотриголове?! Он всучил ей купленный в столовой обед. — Я бы и сам передал, но тогда не успею поесть! Он в ораторской будке! — Ямада, по-диджейски размахивая руками, скрылся за углом. Изуку посмотрела на одноразовую прозрачную коробку. Рис, две рыбные котлеты, немного зелени. Она пошла по коридору. По указательным знакам она достигла будки за несколько минут. Айзава сидел на небольшом диванчике в этой небольшой комнате. — Что-то хотела? — буркнул он. — Учитель Мик просил передать. Изуку поставила на небольшой столик ланч. — Спасибо, но толку — без Ямады я не поем. Изуку уже развернулась чтобы уйти, но посмотрела на учителя. Это же ведь она не смогла его защитить. Она взяла бокс, взяла стул. Айзава молча наблюдал за ней. Она поставила стул перед ним и положила обед на коленки. -! — Айзаву это не устроило, — я дождусь Мика. Но Изуку его на слушала, она уже подцепила палочками котлету и поднесла к его рту. Снова этот взгляд. Она смотрела прямо как в глаза. Слегка склонила голову, как бы спрашивая и приглашая взять в рот кусочек. Айзава переключился на рыбу. — «Вот блять почему именно она? Докатился…» — Ты сама ела? — Да. Нет. Сомнительно и неуверенно, но Шота открыл рот. Аппетитная рыба оказалась во рту. Изуку опустила руку к ланчу. Шота внимательно следил за каждым ее движением, чтобы снова не посмотреть в глаза. Худощавые белые руки. Пальцы, казалось были толщиной с бамбуковые палочки. У Изуку не было маникюра, но длинные ногти выглядели ухоженными. На каждой фаланге каждого пальца был продольный шрам, как кольца. Руки вдруг оказались замотаны бинтами. Раньше их не было. — Почему у тебя забинтованы руки? — спросил он, — что-то случилось? Изуку посмотрела на свои руки, будто сама только увидела их. — Из-под коротких рукавов видно шрамы. — Они совсем не портят красоту твоих рук. Глаза Изуку немного расширились, но ее голова была опущена, и Шота этого не увидел. — В смысле, ты будущий герой, и иметь шрамы — это нормально в нашем случае, — сразу же оправдался Айзава, когда понял, что сказал. Она положила еще один комок риса ему в рот. Вскоре он опустошил покупное бенто. — Спасибо, что… «Покормила меня». Ну давай, скажи это, холодный и ужасающий герой подполья. — Спасибо вобщем. Изуку выбросила коробку, налила в кулере воды и споила учителю. Она посмотрела на его забинтованное лицо, хотя его взгляд она не поймала. Чёрные волосы по плечи, слегка грязноватые, но очень густые и волнистые. Пересушенные и потрескавшиеся губы не закрывали бинты. — Скоро закончится перерыв, поторопись. Но Изуку засунула руку в карман, достала маленький странный пластмассовый шарик. Это была гигиеничка. Шота не совсем понимал, что она делает. Она открыла ее, обмакнула палец и поднесла палец к его губам. — Эй, ты что делаешь?! — Айзава втянул голову, увеличив расстояние между лицом и пальцем. — У вас губы сухие. Айзава все дальше отстранялся. Тут второй рукой Изуку неожиданно взяла его за затылок и притянула к себе. Её лицо было от него в жалких двадцать сантиметрах. Палец коснулся нижней губы. — Если губы будут сухими, на них будут образовываться трещины и заеды, туда могут проникать грибки и бактерии. Её палец оказался очень нежным. И в плане кожи, и в плане движений. Она едва ощутимо провела по губе от края до края, оставляя после себя небольшую маслянистость от гигиенички и чужое прикосновение. Потом сделала тоже самое с верхней губой. Вторая рука держала его за шею, чтобы он не отодвигался. Хотя, она не делала это грубо, чтобы удержать его, как дикого зверя. Она лишь показывала им, чтобы он не шевелился. Пальцы были холодными, кончики немного зарылись в волосах. Это странное событие продлилось всего секунд семь, Изуку отпустила учителя, встала и молча ушла. Она словно не понимала, что это, мягко сказать, не совсем обыденная вещь, типа подать ручку или пожать руку. Но Шота был для нее тем, к кому было нестрашно прикасаться. Хотя страшно — это слишком эмоциональное слово. Скорее, прикосновения к нему не вызывали тревоги. Хотя ощущалось это по-другому, в отличие от Каччана. Совершенно. И она действительно не видела ничего странного в том, чтобы намазать своей гигиеничкой пересохшие губы учителю. Что-то на уровне дать пластырь, как в детстве подравшемуся Каччану. Айзава остался сидеть ни жив, ни мертв. Не будь на нем бинтов, она бы увидела его румянец. А опусти она взгляд ниже, увидела бы кое-что намечавшееся похуже.