Круглосуточный магазин в одиннадцать часов ночи

– Очки. – Он медленно моргает, его глаза слегка щурятся, пока он разглядывает всё вокруг. Он даже не пытается идти с ним в ногу. – Ты надел их сегодня. Как необычно. – Странно смотрятся на моём лице? – Фаенон сразу морщится. Он останавливается, просто чтобы обернуться к Мидею, в руке у него пачка картофельных чипсов. Судя по размеру – примерно 600 калорий. И который сейчас час? Мидей цокает языком, сдерживаясь, чтобы резко не отобрать у Фаенона эту закуску. Солёные чипсы в одиннадцать вечера. У Фаенона, конечно, должны быть какие-то очень умные причины для такого бездумного решения. – Да, – Мидей решает ответить ему легко. Пока они продолжают идти, в его периферийном зрении время от времени мелькают шоколадные батончики и печенье, разноцветные пачки конфет, все вкусы его любимых чипсов будто тянут к нему руки. – Ты никогда не носишь очки, когда ты со мной. – Правда? Смех Фаенона мгновенно разносится по всему круглосуточному магазину. Когда Фаенон наконец приседает перед полками с закусками, Мидей следует за ним, опирая руку на колено. Игнорируя ноющее поскрипывание уставших суставов, он поправляет лямку рюкзака. – К сожалению, без особой причины, – усмехается Фаенон, наугад беря пачку шоколадных конфет. – Опасно водить в полночь, когда зрение немного размыто. “И что? Никто не просил тебя забирать меня с площадки.” Мидей хочет тут же огрызнуться, но в итоге проглатывает свои ядовитые ответы. Слишком устал, чтобы продолжать спорить. Его мозг всё ещё словно каша – он вспоминает, что в последний раз нормально спал сорок часов назад. Завтра у него осталась одна репетиция, а послезавтра – сам концерт. В последнее время кажется, будто он снова живёт своей проклятой студенческой жизнью. Почти каждый день – недосып. Погоня от дедлайна до дедлайна, хотя теперь его дедлайн – это ещё и единственный способ почувствовать удовлетворение. Он щурится, когда чувствует, как снова подступает головная боль, на этот раз в затылке. Ах. Почему они вообще оказались в этом месте, ведя себя как старшеклассники, бессмысленно шатающиеся у полок с закусками? Он почти уверен, что у Фаенона тоже забитое расписание – актёр на пике карьеры не должен беззаботно торчать здесь, будто завтра конец света, а Мидей в итоге застрял, помогая этому идиоту по одному вычёркивать пункты из списка желаний… – Мы не будем ничем заниматься у тебя в квартире, – напоминает ему Мидей. – Я вырублюсь, как только коснусь твоей кровати. В десять утра ещё одна репетиция. – Знаю, знаю. Нам нужно быть готовыми к девяти, – хихикает Фаенон, и их плечи соприкасаются. Мидей видит, как у Фаенона сверкают глаза, пока тот кладёт ещё одну закуску в корзину. – Не могу дождаться, чтобы ничего не делать у себя в квартире вместе с тобой. – Это сарказм? – Что? Конечно нет! – На этот раз смех Фаенона сдерживается за губами. Потом он тихо фыркает, и в уголках его глаз появляются морщинки. – Я просто… просто думаю, что это не так уж плохо. Ничего не делать. Прежде чем Мидей успевает возразить, Фаенон продолжает, не спеша поддерживая подбородок рукой: – Для нас – ну, для меня, на самом деле это как сон, понимаешь. Ничего не делать. Притворяться, что ты просто скучный взрослый с обычной жизнью. Ничто не испортит твоё будущее, если только однажды ты не сломаешь ногу или случайно не сожжёшь еду на плите. Теперь очередь Мидея тихо хихикнуть: – И это твоя первая попытка ничего не делать? Бродить без цели по маленькому круглосуточному магазину, покупать закуски, которые точно испортят твою диету? Улыбка Фаенона смягчается, руки теперь покоятся на согнутых коленях. – Не знаю. Просто мне кажется забавным жить своей жизнью, как в фильме без конкретного сюжета. Типа… фильм о повседневной жизни? Когда с героями на самом деле ничего не происходит, и единственная цель всего фильма – их самооткрытия. Он медленно смотрит на него: – Это вроде мило, да? Закончил работу примерно в пять вечера. Заходишь в супермаркет по пути домой, но, похоже, у тебя кончились идеи для ужина, так что берёшь всё, что привлекает взгляд с полок. Потом идёшь домой один. В пакете с продуктами выглядывают свежие зелёные луковицы, а ты размышляешь о смерти, печали и о том, что съешь на завтрак. Мидей насвистывает: – А однажды, в какой-то вечер после переработки, ты сидишь перед полками с закусками, размышляя, почему и как вся твоя жизнь пошла наперекосяк. – Но в конце концов ты приходишь к выводу: «Аа, может, жизнь не так уж и плоха, если можно вместе с твоей прекрасной любовью смотреть на эти яркие, вкусные закуски». Не в силах больше сдерживать смех, Мидей усмехается: – Любовь, да? Но глаза его становятся пустыми, темнеют, когда он замечает блестящий шрифт на упаковке конфет перед ними. Снаружи город живёт приглушённым ритмом, хотя здесь Мидей легко слышит тихое жужжание кондиционера магазина. Звуки дерущихся за еду котов смешиваются с едва различимым гулом машин. Перетаскивая их на шаг ближе к унылому будущему, стрелки часов на его руке медленно двигаются – и по какой-то причине он вдруг думает о своей карьере и достижениях. Как мало вдохновения было у него в последнее время. Сколько в его жизни вещей, которые обречены быть временными: толпы, поющие тексты его песен; спокойный, яркий круглосуточный магазин в полночь; парень с растрёпанными волосами и сентиментальной улыбкой, который сейчас нелепо присел рядом с ним… “Что ты имеешь в виду под «любовь»? Ты что, пьян? Всё это время я разве не давал понять, что мне нужно лишь твоё тело и тепло, чтобы продолжать жить и создавать музыку?” Вместо ответа Мидей крепче сжимает губы. Потом берёт пакет шоколадного печенья и почти насильно толкает его в корзину. – Ещё можно назвать это фильмом о повседневной жизни без особого сюжета, – резко перебивает молчание Мидей низким голосом, пытаясь не замечать, как ноги постепенно немеют, – а если вдруг этот самый «любовник» решит сбежать с тобой и попросит уехать вместе в маленький, далёкий город, где никто не знает о вашем существовании? Он щурится. Его мысли уносятся куда-то ещё – к запаху чистого белья на кровати Фаенона, к лучу осеннего солнца, пробивающемуся сквозь тонкие шторы в его комнате. Рука Фаенона на его спине. Его хриплый голос приглушённо звучит в подушке, но легко достигает глубины его изношенного сердца. Мидей снова напоминает себе, что ему на самом деле не нужно всё это: все яркие места и люди, которые обречены быть временными — Когда Мидей наконец поворачивает голову в сторону, он видит Фаенона, лишившегося дара речи. Его рот открывается и закрывается, как у золотой рыбки; очки каким-то образом сползли с носа. “Почему ты краснеешь как старшеклассник, шакал?” Мидей сдерживает улыбку, пока Фаенон пытается отвечать запинаясь. – Сбежать… что ты имеешь в виду… – Я просто отвечаю на твою мечтательную болтовню. – Но ты… Когда Мидей тянется к нему, чтобы ещё больше взъерошить его и так уже растрёпанные волосы, тот поджимает губы. Очки холодят кожу. Мидей громко выдыхает, прежде чем наконец наклониться, а другой рукой строго касается щеки Фаенона, которая уже краснеет. Приближает его на дюйм ближе. Теперь он ощущает соль во рту Фаенона. Вышло довольно смазанно: их поцелуй начинается довольно неловко, нос Фаенона сталкивается с его, а собственное дыхание Мидея прерывается без какой-либо причины. Но каждый раз, когда Фаенон отстраняется от его губ, будто ему внезапно стыдно за то, что они делают это на публике, Мидей лишь углубляет поцелуй. Его пальцы на затылке Фаенона, смакуя всю знакомость, которая теперь оказалась у него в руках: едва уловимые следы мятных конфет на зубах Фаенона, его лёгкий парфюм начинает усыплять. Скрывать улыбку становится всё сложнее, когда он чувствует, как рука Фаенона наконец касается его талии. Действительно разочаровывающе с его стороны. Его стоны тихо вырываются изо рта, когда Фаенон крепче держит его. Он не отступает, даже когда задыхается; намеренно игнорирует всё ещё пульсирующую головную боль в затылке. Имеет ли это вообще значение, когда ему самому не жалко медленно умирать в этом ярком круглосуточном магазине, где всё, чего он хочет, находится у него в руках? Тем не менее, Мидей закрывает глаза, отстраняясь. Его рука всё ещё касается челюсти Фаенона, лениво проводя, чтобы привести в порядок растрёпанные снежные волосы Фаенона, пока он шепчет между вдохами: – Пойдём домой. Он ставит ещё один короткий поцелуй на уголок губ Фаенона, прежде чем встать. – Если ты хочешь трахнуть меня сегодня ночью, тебе стоит делать это в очках. Мидей громко смеётся, видя, как Фаенон снова краснеет.